Клим

От автора: Никакой пропаганды. Только решительное осуждение. Автор не разделяет мнение героев и не поддерживает деятельность криминальной направленности и употребление и распространение запрещённых веществ, а так же насилие в любом его появлении. Не рекомендуется к прочтению лицам не достигшим восемнадцати лет, беременным и людям с чувствительной психикой. Все события и персонажи вымышленны.

Я знала, что будет больно. Я была готова к этому. Думала, что готова. У меня было слишком мало времени. Но... глядя вниз, моё сердце замирало. Билось, как ненормальное, а потом снова останавливалось. Будто решало, стоит ли ему вообще жить. Стоит ли жить мне.

Вдох. Выдох.

Пальцы, которыми я держалась за скользкие и ледяные перила, уже почти ничего не чувствовали. Второй этаж. Это ведь не так уж и высоко. Но я всегда боялась высоты. А это здание старое, и потолки здесь высокие. Поэтому второй этаж казался третьим.

У меня было пятнадцать минут, брошенных мне с щедрого плеча. И пять из них я уже потеряла, стоя на этом обветшалом балконе. На краю собственной жизни.

Кто бы знал...

Друзья предают. И это, оказывается, очень больно. Возможно, даже больнее тех побоев, что я пережила за эти несколько дней. Возможно, больнее предстоящего прыжка. Но если я не воспользуюсь этим шансом, вряд ли судьба подарит мне ещё один. Я слишком невезучая для подобных чудес.

Ещё минута на то, чтобы осмотреться. Чтобы окончательно понять, что помощи ждать неоткуда. Богом забытый район.

Грудная клетка болела. Я даже не могла сделать полноценный вдох.

Будет больнее. В любом случае. Останусь здесь или прыгну вниз... всё равно будет в стократ больнее.

Всхлипнув, я перекинула ногу через ограждение. Стискивая скользящие пальцы на железных прутьях, перелезла через балкон. Господи, как же страшно. Перед тем как сделать шаг, обернулась, чтобы убедиться, что никто не зашёл в комнату.

Вдох. Сквозь давящую боль в груди. Зажмурившись перед прыжком:

— Боже, помоги мне.

Шаг.

Искры под веками. Дикая, раздирающая боль от удара об мокрый асфальт. Кажется, я даже слышала хруст. Всё произошло так быстро, что я не сразу поняла, что распласталась на холодном бетоне. Уткнувшись в предплечье, я завопила.

Я что-то сломала. Пока не понимала, что именно. Свернувшись в клубок, дышала часто и глубоко. Просто, чтобы не зарыдать в голос.

А времени было так мало.

У тебя нет другого выбора, Кира. Встань и иди. Беги. Беги так быстро, как можешь.

— Сс! — зашипела, собирая себя. Соскрёбывая себя с колючего, побитого временем асфальта.

Прихрамывая, я доковыляла до стены и прижалась к той спиной. Ноги казались целыми. Болели, но шли. Но плечо и рёбра...

Осмотревшись, быстрыми маленькими шажками, двинулась вдоль старой трёхэтажки. Ускоряясь с каждым шагом и придерживая рёбра, словно они вот-вот рассыпятся, обдавая внутренности кипятком.

Ни души. Сколько сейчас? Два часа ночи? Три?

Вздрогнула от шума неподалёку. Пара собак под тусклым фонарём жадно рвали пакет с мусором. Я бросилась в другую сторону. Туда, где будет настолько тихо, чтобы я могла услышать погоню. Возможно, они уже обнаружили пропажу. Я уверена, что меня будут искать. Но я понятия не имела, где я.

Задрав голову, осмотрела ближайшие дома. Искала заплаканными глазами название улицы, но здесь даже чёрт ногу сломит. Плюнула. Как же холодно. Моя рубашка пропиталась промозглым осенним дождём. Кроссовки хлюпали, а пальцы на ногах онемели от холода.

Я даже не могла себе позволить остановить проезжающий автомобиль. Страх оказаться там же, откуда я бежала, не давал мне на это права. Поэтому, сжав челюсти, я просто шла. Интуитивно выбирая дорогу и постоянно прислушиваясь. Оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха. Будь это редкая птица или порыв ноябрьского ветра.

Какая же ты дура, Кира. Зачем ты попёрлась в этот клуб?! Зачем пошла туда, куда не хотела идти? Зачем повелась на уговоры?!

Неудачница.

Ты ведь даже домой вернуться не можешь. Потому что даже там тебя найдут. Лизка скажет им. Если уже не сказала...

Я оцепенела, когда до меня донеслись отдалённые мужские голоса. Вросла в землю, пытаясь понять с какой стороны они звучат. Притихла, испуганно озираясь и впиваясь зубами в дрожащие губы.

А когда, наконец, определила откуда голоса, рванула в противоположную сторону. Скуля от боли и страха. Добралась до конца улицы и полезла в кусты. Царапая лицо о колючие ветки, я шагала вглубь. Дальше и дальше. Ноги утопали в грязи и цеплялись за что-то.

Лучше я сдохну здесь...

Интересно, когда рассветёт, будет так же страшно?

Понятия не имею, сколько я шла. Но останавливаться было нельзя. Пробираясь сквозь дебри и ледяную топь, я продолжала идти. Лишь на минуту позволяя себе притормозить и, цепляясь за деревья, перевести дыхание. Речи о том, чтобы выйти на дорогу — не было.

Я уже мало на что надеялась. Просто идти. Как можно дальше. Идти тихо и не ныть. Постараться не ныть. Каждый последующий шаг становился всё более ощутимым. Боль валила с ног.

А рассвет всё не наступал.

Мне казалось, что прошла чёртова бесконечность. Я уже даже перестала оглядываться. Только изредка вздрагивала от постороннего шума и треска сухих веток под собственными ногами.

Давненько я не бродила по лесу.

Кто бы мог подумать, что это случится при подобных обстоятельствах?

Я даже предположить не могла, что со мной может случиться нечто подобное.

Я до сих пор ничего не помнила. Абсолютно чистый лист. Только этот злосчастный ночной клуб, куда я до последнего отказывалась идти. И большие Лизкины глаза: умоляющие меня составить ей компанию и отметить долгожданное получение диплома.

Отметила?

Чёрт!

А ведь все благоразумные девочки знают, что выпивка за чужой счёт не приводит ни к чему хорошему. Где было моё благоразумие?! Должно быть, в тот день я оставила его дома.

Оступившись, я рухнула на землю. Выпачкав лицо грязью и снова ударившись плечом. Рёбра завопили от боли, и я вместе с ними. Впечатывая губы в предплечье, я заглушила собственный крик.

Я даже не знаю, где я...

Как далеко меня увезли? Насколько далеко мой дом?

Дом. А есть ли он у меня теперь?

Туда я вряд ли решусь сунуться. Остаётся дом, который сейчас, наверное, и не пригоден для жилья. Сколько лет он стоит без присмотра? Лет десять — точно. И ещё столько же простоит. Если я не смогу выбраться отсюда.

Но я уже почти ничего не чувствовала. Ноги онемели. Я едва чувствовала пальцы. Кожа на руках и лице горела огнём.

Надежда на то, что мне улыбнётся удача, постепенно угасала.

Ты смогла выбраться из той квартиры, Кира. Тебе уже крупно повезло...

Уже было плевать. Почти.

Поэтому, собрав остатки сил, я снова поднялась на ноги. С огромным трудом я стала подниматься выше. Пошатываясь, я выползла из зарослей и слабо улыбнулась от вида проезжей части.

Дорога. Та, которую я так боялась поначалу.

Сколько времени прошло с тех пор, как я прыгнула с того балкона?

Я думала, что часа четыре. Не меньше. Но было всё ещё темно.

Поймала себя на мысли, что, если сейчас меня кто-то не подберёт, то я не жилец. Просто замёрзну здесь насмерть в своих джинсах, когда-то белой рубашке, и промокших насквозь кроссовках.

Гоша... я так соскучилась по тебе. Ты же знаешь? Интересно, ты видишь меня сейчас?

Поморщилась от того бреда, что кружил в моей голове и, упав на колени, стала смотреть на дорогу. Смотрела долго и неотрывно. До тех пор, пока на горизонте не заблестел дальний свет чьих-то фар.

Наступив себе на горло, опять поднялась на ноги и сделала пару шагов вперёд. Молясь, чтобы это был не Бык. Так его называли остальные...

Обняв себя за рассыпающиеся рёбра, я стала ждать. Мои губы дрожали. Ноги едва держали. Автомобиль приближался, но скорость не сбавлял.

От страха остаться здесь одной, я сделала ещё один осторожный шаг. Пересекая сплошную линию разметки и прищуриваясь от яркого свечения. Оно ослепляло.

Я потерялась. Дезориентировалась. Закрыла глаза одной рукой, но была настолько слаба, что не успела отскочить в сторону. Визг тормозов и толчок. Не сильный, но и слабым его не назовёшь. Сбили с ног. Но боли уже не было. Только рёбра...

Я услышала хлопок двери. Приоткрыла глаза, выхватывая в свете фар мужской силуэт. Очень высокий и крепкий. Как мой Гошка.

Мужчина опустился рядом со мной. Его запах тут же проник в лёгкие. Как будто что-то знакомое.

— Чёрт! Откуда ты здесь взялась?! — я слышала его бормотание, и пыталась поднять потяжелевшие веки.

— Помогите, — сжала ледяные пальцы на шерстяном воротнике мужского пальто, — пожалуйста.

— Только тебя мне хватало. — Вздохнул незнакомец, и я почувствовала, как он поднимает меня на руки. — Давай, попробуем что-нибудь сделать.

P.S. Дорогие читатели, в группе ВК Вы сможете найти буктрейлер к книге.

Глава 2

Как только я оказалась внутри автомобиля, не сдержала протяжный стон. Тепло. Внутри было так тепло...

Я упала на заднее сиденье и попыталась прижать колени к груди, но резкая боль тут же отбила желание свернуться в комок. Поэтому, тихо кряхтя, я закрыла глаза. Вздрогнула, когда дверь снова хлопнула. До меня медленно доходило, что теперь, хоть и побитая, и промерзшая как собака, но всё же я в безопасности. Я сделала попытку расслабиться.

— Ты меня, конечно, извини, милая, но у меня есть кое-какие срочные дела, — произнёс мужчина, заводя двигатель и мягко трогаясь с места, — поэтому я сначала заеду в одно место. А потом отвезу тебя в больничку.

Я не слышала в его голосе беспокойства. Холодность и отстранённость. Но он сказал “больничку”, и это слово возымело свой эффект. Поэтому, коротко кивнув, я сделала глубокий вздох и, подложив под щёку ледяные ладони, постаралась сосредоточиться на том, что теперь я не одна. Он поможет мне.

Мерное покачивание и долгожданное тепло убаюкивало. Я не хотела спать, но глаза всё время закрывались. Мне всё ещё было больно, но по крайней мере не холодно.

— Как ты очутилась там? — сиплый голос разорвал тишину, — вроде одета прилично... заблудилась что ли?

Это был чистой воды сарказм. И я, поджав губы, всхлипнула.

— Прости, — продолжил, — но пледа здесь нет.

Мне казалось, что он снова о чём-то спросил. Но я уже была где-то совершенно в другом месте. Сморенная холодом, болью и ужасом, я медленно отключалась...

Я видела Гошу. Он стоял на берегу реки. Там, куда мы так часто приходили кормить уток. Оглянулся, перехватывая мой взгляд, и улыбнулся. Так нежно. Только он так умел. Одним уголком губ. На его щеке появилась любимая мной ямочка. Я протянула руку, чтобы коснуться её... а потом его лицо исказилось. Он схватился за горло и упал к моим ногам.

— Гоша! — снова и снова выкрикивала его имя. Упала рядом с ним на колени, приподнимая его голову, — Гош! Гоша!

Я озиралась по сторонам, в надежде что хоть кто-то нам поможет. Но там не было ни души. Как и тогда.

Он так смотрел на меня... будто знал, что это в последний раз. Чувствовал. Запоминал.

— Эй, — я перестала плакать, ощутив прикосновение к своему плечу, — ээй? Приём?

Резкий вдох и я открыла глаза. Перед моим лицом был тот самый незнакомец. Он убрал руку от моего ноющего плеча и, слегка прищурившись, качнул головой.

— Я уж думал ты померла, — хмыкнул, а затем поднял ворот своего пальто.

— Нет, — ответила шепотом.

— Вот и правильно. Не вздумай. Только трупов мне здесь не хватало.

— Мы в больницу приехали?

Я попыталась встать, но его шипение заставило меня замереть. Мне стало не по себе.

— Тихо ты, — произнёс небрежно, — лежи как лежишь. Я сейчас выйду на пять минут, а ты не высовывайся. Поняла?

— Почему? — спросонья я не совсем понимала, что он имеет в виду.

— Потому что у меня нет желания объяснять кому-либо, что грязная и потасканная девка делает у меня в машине. Так понятно?

Его интонация пустила холодок по спине. Нахмурившись, я смотрела на него, в тщетной попытке запомнить это лицо. Крупные черты. Большие светлые глаза, острые скулы, острый нос и полные губы. Коротко стриженные волосы. Под машинку. Выдающийся кадык и крепкая шея.

— Ты всё ещё хочешь попасть в больницу?

— Да, — кивнула, и почувствовала, как задрожал мой подбородок.

— Значит не создавай мне проблем. Ясно? Пять минут, и отвезу тебя, куда захочешь. Даже денег дам на такси и лекарства. Зацепил я тебя не сильно, но ты, как я вижу, уже была прилично помятая.

Промолчав, я снова кивнула. Сглотнула возникший в горле ком, и проследила за тем, как он покинул автомобиль. Мягко хлопнул дверью и, обогнув машину сзади, пошёл навстречу какому-то мужчине.

Светало. Наконец.

С трудом села. Затаившись, я наблюдала за их рукопожатием. Они о чём-то беседовали, время от времени, поглядывая в сторону. Затем к ним подошёл третий и отдал моему спасителю какие-то бумаги. Тот бегло пролистал их и, свернув в трубочку, сжал в кулаке.

Я перевела взгляд в другую сторону, только сейчас понимая, что мы находимся на частной территории. Это был чей-то двор. И чей-то дом. Богатый дом. Раньше такие дома я видела только на экране.

Очередная вспышка привлекла внимание. Стушевавшись, я прижалась затылком к подголовнику. Искоса наблюдая за тем, как во двор заезжает ещё одна машина.

Беспокойство запустило по рукам вереницы марашек. Меня охватила паника, взращённая происшествиями последних нескольких дней. Воздуха стало так мало. Но он сказал мне не высовываться.

Дыша глубоко и скрипя зубами от боли в грудной клетке, я вновь посмотрела на мужчин. Затем на черный седан, что остановился совсем рядом со мной.

Это было нехорошее предчувствие...

Наглухо тонированные стёкла скрывали меня, но это не придавало мне уверенности. А вдруг меня заметят? Что тогда будет?

Эта встреча не была похожа на дружескую. Скорее, на деловую. Но что-то здесь напрягало. Заставляло сердце снова колотиться в бешеном ритме.

Дверь с водительской стороны подоспевшего автомобиля распахнулась, и оттуда показалась тёмная макушка. Коренастая фигура, обтянутая чёрной водолазкой.

И моё сердце после дикого галопа замерло.

Бык.

Господи... это был он!

Я никогда в жизни не забуду это лицо. Он будет сниться мне в кошмарах. Его руки, замахивающиеся на меня. Кулаки, безжалостно бьющие по моему телу. Толстые пальцы, наматывающие мои волосы...

Всхлипнув от ужаса, я не понимала, что происходит. Прижала ладонь ко рту, и в немом крике следила за тем, как этот ублюдок, почесав затылок пухлой пятернёй и опустив голову, направился к остальным мужчинам.

Пожал руку каждому из троицы, а затем начал что-то говорить одному из них. Тому, который встретил здесь моего “спасителя”. Бык размахивал руками, объясняя ему что-то. А тот свирепел на глазах. Я из машины ощущала гнев и бешенство, исказившие его лицо.

Наконец, он перестал говорить. Повисшая пауза в их разговоре казалась предвестником стихийного бедствия.

Они говорили обо мне...

Заскулив в собственную ладонь, я сдвинулась на противоположную сторону сиденья. Это конец. Мне не выбраться отсюда.

Несколько секунд, и тот мужчина резко вскидывает руку. Наотмашь бьёт по лицу Быка и тот, дёрнувшись, снова склоняет голову. Ещё секунда, и тот снова бьёт его по лицу. Бык хватается за губу и через пару мгновений сплёвывает на асфальт кровь.

Я переборола желание кинуться прочь. Вряд ли этим я помогу себе. Хотя, совсем недавно, я думала, что всё позади. Я позволила себе понадеяться, что всё закончилось. И теперь я осознавала, что человек, спасший меня — один из них. И, возможно, вот-вот я снова окажусь там же, откуда бежала. И Бык не простит мне побега.

Мой незнакомец перевёл взгляд на свой автомобиль. Мне показалось, что он смотрит на меня. Через тёмное стекло его взгляд пронзал насквозь. Нахмурившись, он сканировал окно внедорожника, незаметно постукивая скрученными бумагами по своему бедру.

Ещё одна растянутая минута. От напряжения в моём затылке начало гудеть, а пресс его непробиваемого взгляда вызывал желание забиться в угол, прикрываясь руками, и молить его не отдавать меня им.

Потому что он не был похож на дурака. И он всё понял. Я та, кого ищет Бык.

Ненадолго я закрыла глаза, а открыв их, увидела, как мой псевдоспаситель уже двинулся в сторону авто. Его шаг был тихим и размеренным. Леденяще спокойным. А взгляд отсутствующим.

Я всё понимала. Он шёл за мной.

Глава 3

Он сел в машину и, не произнося ни слова, завёл двигатель. Бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, и машина сдвинулась с места.

Радоваться мне или продолжать беспокоиться, я пока не знала.

— Куда мы едем? — взволнованно обернулась, дабы убедиться, что мы действительно отдаляемся от места сосредоточения зла.

— Помолчи, Бога ради. — Тихо ответил мужчина, даже не оглянувшись на меня.

Пождав подбородок, я смотрела на отражение его глаз в зеркале. Они были похожи на две льдинки. Он сам был словно ледяная глыба. Айсберг. Опасный и непреступный. Непредсказуемый и вызывающий мелкий озноб.

Сжав пальцы в кулаки, я только сейчас заметила, что, наконец, согрелась. Только это не умаляло моего волнения. Единственное, что сейчас меня могло успокоить — больница. Белые стены и люди в таких же белых халатах. Безопасность и уверенность в том, что я переживу этот и завтрашний день. В том, что меня никто не найдёт.

— Вы отпустите меня? — я не могла утаить страх, который заставлял мой голос дрожать.

— Что?

Это тип всё же повернулся и окинул меня холодным взглядом. Задержал его на моих руках и кулаках, которые я так и не разжала.

— Я никому ничего не скажу, — заскулила, чувствуя жжение в носу, — я клянусь, что никому ничего не скажу. Я просто забуду обо всём. Даже имя своё забуду... просто не отдавайте меня им!

— Имя? — хмыкнул, саркастично вскидывая брови, — и какое же у тебя имя?

Имя? Зачем ему моё имя?

— Олеся, — буркнула первое, что пришло на ум. Я не хотела называть ему своё имя.

— Ещё раз соврёшь, Кира, — тихо проговорил, набирая скорость, — и я отвезу тебя туда, где подобрал. А лучше — из рук в руки передам Быку. Ты поняла меня?

— Да, — шепнула, потеряв былую прыть. — Поняла.

Кивнула и, сдерживая стон, вновь схватилась за рёбра.

Что у него на уме? Он действительно везёт меня в больницу? Как и обещал?

Я взглянула в окно. Сосны, сосны и ещё раз сосны. Мне казалось, что этот лес никогда не закончится. Как далеко мы от города?

— Можно я задам вопрос? — моя смелость трещала по швам. Прерывистый голос выдавал меня с потрохами.

— Попробуй...

— Где мы?

— Это не тот вопрос, Кира.

— Не тот?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Не слышала о таком?

Намёк был понят. Это был неправильный вопрос. Конечно... он не скажет мне. Он ведь заодно с ними.

Дура...

— Согрелась? — снова обернулся. Ужалил взглядом, словно ядовитый змей. — Если всё ещё нет, то можешь снять свою обувь. Можешь и всё остальное снять, если не боишься. Я дам тебе своё пальто.

Сейчас в его голосе я слышала усталость.

Недоверчиво нахмурилась, проигрывая в уме каждое произнесённое им слово. Он действительно предлагал мне помощь? Или просто играл? Издевался?

— Нет, спасибо, — я старалась больше не смотреть в его сторону. Сосредоточилась на окне, в надежде поймать хоть один указатель. Обозначение населённого пункта или реки. Хоть что-то, чтобы помогло мне сориентироваться. Но снова... лес. И ничего больше.

Прошло не меньше часа, но мы так и не выехали ни к одному из населённых пунктов. Моё сердце вновь заходилось глухими ударами. Мне постоянно казалось, что мужчина за рулём следит за мной. Наблюдает через зеркало заднего вида и контролирует каждое моё движение.

— Родственники есть?

Я непонимающе хлопала сонными и покрасневшими глазами. Сказать ему правду? Он же предупреждал меня... Но сказать, что я сирота — это всё равно, что самой себе подписать приговор. Так было всегда: сирота — идеальная жертва.

— Да, — пискнула в ответ. Молясь о том, чтобы он больше не задавал вопросов и не понял, что я блефую.

— Ты снова врёшь мне? — он повернулся, привлекая к себе внимание.

Мне было нечего ответить. Смотря перед собой, я упрямо поджала губы. Ему не за чем знать, что моих родителей давно нет. Тётка меня на дух не переносит, и моя пропажа её скорее обрадует, нежели огорчит. А Гоша... он был единственным близким мне человеком. Был. Пока я и его не потеряла.

— Я правда никому ничего не скажу. Пожалуйста? Вы ведь не бездушный человек... вы же не бросили меня там! И не вышвырнули из машины, когда узнали, что они меня ищут! Прошу вас?

— Ты лишний свидетель, Кира. — Он покачал головой, и его рука мягко скользнула по рулю. — Таких свидетелей не оставляют. Даже я.

Он произнёс это так обыденно и в то же время... будто ласково. Словно успокаивая меня.

Мои губы задрожали.

Мне двадцать три и, кажется, на этом всё.

Как любит говорить моя тётушка: пожила и хватит.

— Меня тошнит, — опять прибегаю ко лжи.

Скорее всего, это выйдет мне боком. Но неужели я зря испытала ту боль от падения? Неужели зря прыгала под колёса?

— Ты же понимаешь, что далеко не уйдёшь? Или ты думаешь, что сможешь затеряться здесь? — жутковатый и совершенно неуместный смех пробирал до костей. — Не уверен, что потянешь...

Несмотря на его ироничный настрой, я не готова была к перепалкам. Если он один из них, или хотя бы похож на тех, с кем я провела последние несколько дней, то с ним лучше вообще не спорить. Этому меня научили кулаки Быка и некоторых из его приспешников. Меня истязали каждый день. Одно неверное слово, крик или непослушание, и я проходила через это так же, как и другие девочки, находящиеся в этой квартире. Им нужны были сломленные, послушные овцы.

— Тогда просто убей меня сразу, — тихо произнесла, поднимая голову. Дрожа как осиновый лист и ожидая его реакции.

И она последовала. Спустя несколько секунд, автомобиль начал снижать скорость. Пока его колеса окончательно не застыли. Мужчина с пронзительным взглядом повернулся ко мне почти полностью. Долго смотрел на меня, изучая каждый сантиметр. Всматривался в ссадины на моём лице, заметил порванное ухо и, слегка вытянув губы, провёл ладонью по слегка отросшей светлой щетине.

— Убить, говоришь? Да ты и так полуживая. Если только — добить?

— Вас этому учат? — от обиды из глаз брызнули слёзы, но я всё равно заметила вопрос в его глазах. — Унижать женщин? Слабых? Использовать их? Издеваться? Что я сделала? М? Что? Я ведь никому ничего плохого не сделала. Почему нельзя просто помочь мне? Это так сложно? Помогать? Этому вас не учили? Это проще, чем кажется...

Мне хотелось кричать. Орать на не него, срывая глотку. Но сил хватало только на то, чтобы он просто меня услышал. Сквозь мою боль и дрожащий от слёз голос.

А он всё так же пронзительно смотрел. Будто слышал...

— Посмотрим, что с тобой можно сделать.

Вкрадчиво произнёс, прежде чем отвернуться.

Если бы у меня были силы...

Он был прав. Меня можно только добить.

Меня учили никогда не сдаваться. И если он даст мне шанс, хотя бы мизерный шанс на спасение... я непременно им воспользуюсь. Только бы дал.

— Расслабься, — добавил, разбавляя вновь повисшую тишину, — к Быку мы сейчас не поедем.

Размазав слёзы, я посмела себе нечто, похожее на нервный смех. Закрыла глаза и неуверенно ответила:

— Спасибо.

Когда машина снова начала движение, я посмотрела в окно. Вот он. Наконец-то. Указатель, подсказывающий, что мы сворачиваем в населённый пункт, название которого мне было абсолютно незнакомо.