Не будите медведя

В общем, когда наше численное и тактическое преимущество стало очевидно для обеих сторон, в бой вступили остальные. Всего через минуту враг был разбит на голову, позорно бежал, роняя раненых, выбитые зубы и комки навоза, а наш дружный коллектив после зализывания ран и генеральной уборки отпраздновал победу, а героический рычаг, доселе валявшийся в ящике с железками марки «авось пригодится», занял своё почётное место на центральной стене между телевизором и флагом ВЛКСМ. Последствий, как ни странно, не случилось. То ли нас зауважали, то ли браткам было элементарно стыдно, что оказались биты пластиковым писюном.

Не прошло и полгода, как события повторились, только в этот раз было уже совсем невесело. Эти особи имели куда более серьёзные намерения и характерный кавказский акцент. Пока мы, гражданские шпаки, мялись в сомнениях, прошедший две командировки на Кавказ старший брат Борис, имевший к этому акценту особую аллергию, уже сделал выводы и приготовился к худшему.

Весёлого мордобоя с дальнейшим празднованием не получилось. Зато получился перелом лучевой кости у Борьки, пуля в окороке у меня и четыре трупа, закопанных в лесу. Пока мы с братом отлёживались дома, отцы ликвидировали следы преступления: прикопали покойников, залили пол в мастерской свежим бетоном и переработали вражеский «Гелик» едва ли не в опилки. Говорят, тесть чуть не плакал, уничтожая добротную и весьма дорогую для нас машину, но дело своё делал на совесть.

Этот эпизод в жизни стал таким переломным моментом, которые радикально что-то меняют в голове и в душе. Едва поняв по борькиным взглядам и поведению, что ситуация пиковая и радикальных мер не избежать, я только на секунду представил, что мстить могут не только мне лично, но и Лиде с детьми, внутри меня будто сорвали предохранитель с запрета на убийство себе подобных. А любая угроза детям, сначала своим, а со временем и детям вообще, превратилась в некий триггер, провоцирующий с трудом контролируемую ярость.

- А если всё-таки задержусь, значит я их нашёл и теперь ищу маму. – уже вполне уверенно улыбаясь, я похлопал сына по плечу и решительно шагнул за дверь.

Обзвон попавших под подозрение организаций сразу почти наверняка отсеял одну: контора располагалась в самом центре, работала, судя по отзывам, не первый год и приглашала на собеседование только в конце недели, так как соискателей очень много. Две других базировались на окраинах, встретиться предлагали прямо сейчас, если мне удобно, и я двинул к ближайшей.

Несмотря на первоначальное решение не соваться сразу тигру в пасть, всё-таки попёрся. Во-первых, как известно, нет хуже развлечений, чем ждать и догонять, а я и так уже слишком долго этих контрацептивов вычислить пытаюсь, когда Лида неизвестно где и что с ней. А во-вторых, я не совсем безобиден для простого обывателя. Самодельный нож в ножнах, пристёгнутых к голени, и за ремнём сзади тот самый трофейный Макаров, пулю из которого я поймал мясной частью бедра почти два десятка лет назад. Ибо у хозяйственного мужика и бычий х… в смысле хвост – верёвка. И пользоваться я этим железом умею. Может не на уровне специалиста, но уж уверенного пользователя точно.

Старое, советской постройки, двухэтажное административное здание в промзоне, как попало облепленное рекламными баннерами, сайдингом и ещё родной, видимо, обсыпающейся штукатуркой, встретило меня длинным извилистым коридором, из которого без провожатого можно и не выйти. Офис оказался в самом дальнем углу, был гулок, пуст и от того неуютен. В разных углах помещения за экранами ноутбуков на куцых столах сидели два мужика. Оба в серых деловых костюмах, но если дальний, у окна, был похож на обычного менеджера с приклеенной лыбой, то второй больше напоминал грузчика или охранника, который случайно влез не в свою форму одежды.

- День добрый. Я вам звонил полчаса назад. – поприветствовал я обитателей унылого помещения, попутно осматриваясь. Два стола, четыре стула, одинокая светодиодная панель на потолке и вторая дверь справа, за спиной «грузчика», вот и всё убогое убранство офиса, долженствующего завлекать людей на высокооплачиваемую для рядовых обывателей работу.

- Да, да, здравствуйте, проходите сюда, - затараторил «менеджер» обильно жестикулируя из-за своего ноутбука, - вот на этот стул, пожалуйста.

«Грузчик» же только кивнул в ответ, всего на долю секунды оторвавшись от своего монитора. Наверное, очень занят, хотя, где-то на краю восприятия мелькнуло, будто он смотрит не на экран, а сквозь него. Ну, может косоглазие у мужика, кто его знает.

Я аккуратно придавил мягкое седло офисного стула, устраиваясь поудобнее так, чтобы ПМ не сильно давил на поясницу. Опыта подобных собеседований у меня за полной ненадобностью не имелось, поэтому предоставил инициативу собеседнику.

- Расскажите, пожалуйста, где мне предстоит работать – о фирме, о вакансии, какие условия, зарплата?

- Э-э-эм… - «Менеджер» замялся, видимо, разговор пошёл как-то не так, - Видите ли, обычно мы начинаем с опроса соискателя – подходит ли он нам. Работа довольно тяжёлая, часто – в трудных условиях, поэтому рациональнее продолжать собеседование с теми, кто имеет подходящие физические и психологические кондиции. Но можно сделать и исключение. – мужчина доверительно улыбнулся, а затем начал выдавать, судя по всему, давно заученный текст.

Когда стороны узнали друг о друге все интересующие подробности, собеседник встал и, делая приглашающий жест, заявил:

- Ну что ж, по результатам собеседования вы нам подходите. Осталось только пройти медицинскую диагностику.

Я встал одновременно с грузчиком, который открыл вторую дверь, щёлкнул выключателем и махнул рукой, дескать «заходи». Если до этого момента всё было вполне обыденным и скучным до зевоты, то сейчас я напрягся. У них там что, медкомиссия сидит в полном составе?

Не дожидаясь меня, молчун зашёл в соседнюю комнату и стоя ко мне боком начал какие-то манипуляции с невидимым из-за угла предметом. Тут и болтливый подошёл, приглашая вслед за первым.

- Вас это может удивить, но нам удалось приобрести новейшую южнокорейскую разработку – компактный медицинский диагностический комплекс. Они ещё не попали на мировой рынок, поэтому…

Молчаливый «Грузчик» тыкал в сенсорную панель какого-то кокона, не то металлического с имитацией древесной текстуры, не то деревянного с перламутровым отливом, с прозрачной купольной крышкой. И конструкция эта была не просто футуристичной. Она имела к Южной Корее в частности и к планете Земля в целом такое же отношение, как я – к альфацентаврианской аристократии. Даже не вникая в подробности, общая чуждость предмета человеческим представлениям о дизайне настолько бросалась в глаза, что выводы я сделал быстрее, чем «Менеджер» договорил фразу.

Если ещё минуту назад я был готов выделить этим ребятам не больше тридцати процентов вероятности того, что именно они причастны к похищению Лиды, после чего с чистой совестью ехать на второй адрес, то сейчас я стремительно тянул из-под ремня увесистый огнестрельный аргумент против инопланетного вторжения.

Не сказать, чтобы я отточил это движение до автоматизма, но до сотни повторений сделал и сейчас выхватил ПМ довольно резво, даже успел снять с предохранителя и дослать патрон. Однако за то же время болтун успел нырнуть обратно за угол, а молчун ещё более стремительно выхватил какую-то серую помесь водяного пистолета с кондитерским шприцем.

«Похоже, всё-таки охранник, а не грузчик» - успел подумать прежде, чем всё началось и даже кончилось

На фоне оглушительного в небольшом помещении хлопка Макарова серый шприц пшикнул совсем неслышно. Я почувствовал удар и скрежет твёрдого острия по ребру, успел увидеть наливающееся красным пятно на белой рубашке «Охранника», после чего отъехал в беспамятство, даже не долетев до пола.

Глава 3. Вот, зарыт в амбаре пулемёт.

Пробуждение состоялось плавно и как-то даже нежно, будто в детстве, когда ты юн, полон сил, хорошо выспался, а на дворе лето и торопиться некуда. Странно, лежу на мягком и упругом, вроде плотного поролона, никаких запахов не ощущается. Из звуков только собственное дыхание с пульсом, а глаза слиплись так, что не разодрать. Хотя свет сквозь веки пробивается.

Протянул руки к лицу, по пути задев пальцами что-то твёрдое и гладкое над собой. Быстро ощупал всё вокруг. Лежу абсолютно голый в чём-то овальном вроде… того самого диагностического комплекса. Замуровали, демоны?

Начал раздирать ссохшиеся веки. Окаменевшая слизь крошилась, отваливалась кусками, часто вместе с ресницами. Да и хрен с ними, важнее срочно оценить обстановку. Пока пробивал путь зрению, в ногах что-то зашипело, подо мной раздался еле слышный гул, а потом потянуло прохладой.

Ага, один глаз продрал, второй, теперь оглядеться. Ну да, тот самый кокон. Хотя, нет, не тот – похожий. Так как цвет другой, да и над головой не привычная светодиодная панель, а длинная матовая полоса зеленоватого флуоресцирующего нечто. Металлический потолок, металлические стены, открытый колпак кокона, а за ним, со стороны левой ноги, стоит негр. Длинный, худосочный, выражение лица безразлично-брезгливое.

Увидев, что я обнаружил его присутствие, негр что-то заговорил. Язык не то что незнакомый, а просто даже сравнить не с чем. Ничего похожего на всё, что доводилось слышать во всеобъемлющем интернете, включая разнообразные африканские диалекты. Не то чтобы я заделался доморощенным лингвистом, но определить приблизительную географическую принадлежность человека по некоторым фонетическим особенностям речи в наше время при желании может любой, у кого всё в порядке с музыкальным слухом. Тут же не возникло даже отдалённых ассоциаций.

Негр завис, расфокусировав взгляд, при этом у меня в голове разом заметались тысячи мыслей. Мозг будто завибрировал, не давая сосредоточиться, и так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Чёрный пришелец, ну а кто же ещё, говорящий на незнакомом землянину языке, в футуристичном комбинезоне, повторил первую свою фразу. И я её понял. И проникся.

- Вставай, мясо.

Вот так, значит. Мясо. Походу, моё предположение о том, что они к нам именно за людьми прилетают, только что подтвердилось. Собирают нас, как бесхозное барахло, и увозят. Жрут они нас что ли? И Лиду, поди, сожрали уже?

По мере развития этого внутреннего монолога, из тёмных глубин подсознания стремительно всплывала старая добрая бешеная ярость. Ещё не зная, что сделаю в следующую секунду, я сел на своём лежбище, неторопливо развернулся, свесив ноги, и соскочил на пол лицом к брезгливому гуталину. Тот неуловимым движением ухватил меня правой клешнёй за горло, крепко так схватил, неожиданно крепко для такого тощего телосложения, и уже начал поднимать в мою сторону левую с зажатым в ней разомкнутым пластиковым браслетом большого диаметра. Оружие что ли? Ошейник? Ах ты, падла!

Прежде чем сообразил что творю, сделал ногами короткий разворот, скручивая позвоночник, шейные позвонки при этом жалобно хрустнули, и выстреливая вперёд правую кисть.

Когда много лет работаешь с металлом, руки будто перенимают часть его прочности. А если без лирики, то заскорузлые пальцы слесаря всяко твёрже нежных щупальцев обывателя, не привыкшего держать в руках ничего страшнее телефона. И эти вот закалённые в масле и железных опилках пальцы, в количестве двух штук, я и воткнул в наглые зенки людоеда. Глубоко. С омерзительным хлюпом.

И если средний ожидаемо упёрся в заднюю стенку глазницы, то указательный столкнулся с неожиданным препятствием. Глаз-то, похоже, искусственный. Но это уже не важно, так как злодей, утробно хрюкнув, ослабил хватку и начал оплывать на пол.

Я придержал падающее тело и на всякий случай сунул всё те же героические персты к сонной артерии. Пульса не было. Нежный какой-то инопланетянин попался. От болевого шока загнулся что ли? Да и хрен бы на него.

Получив кровавую жертву, ярость поутихла, мысли пошли более хладнокровные, но никаких эмоций от сделанного не колыхалось. Во-первых, это уже не впервые, а во-вторых, он первый начал. И вообще, чего они? Сами виноваты короче.

Так-с, и что мы имеем с гуся? А с гуся мы имеем шкварки. В качестве шкварок – непонятный комбез, который ещё надо понять, как с трупа снять, ибо сверкать голым волосатым задом как-то не по-джентльменски. Сбоку на комбезе чехол или подсумок, похожий на кобуру, а в ней тот самый плод противоестественной любви водяного пистолета и шприца. Ну и всё. Карманов нет, баулов, сумок, чемоданов тоже. В комнате, помимо кокона, голые стены, изрезанные геометрическими узорами, а может это какие-то технологические коммуникации. Может среди этих линий какие-то встроенные шкафы есть, но мне точно не по глазам. На попытки надавить руками или подцепить края не реагируют.

Ладно, займёмся пока тем, что в ручонки загребущие попало. Пистолетик с характерной рукоятью, вместо спускового крючка – ребристая кнопка, предохранительной скобы, бойка и видимой затворной рамы нет вообще. Зато над стволом, где у водяных пистолетов ёмкость с водой, присобачен упитанный цилиндр. Надо опробовать это чудо враждебной техники.

Навожу ствол на одну из стен, давлю кнопку, раздаётся знакомый «пшик» и в стену втыкается с десяток тёмно-серых, почти чёрных игл. А неплохо так. Мне понравилось. Надо бы ещё на одиночные и короткие очереди потестить, явно же силой нажатия на кнопку регулируется, да только цилиндра запасного с боеприпасами нет, и сколько осталось в имеющемся, тоже не нарисовано.

А вот с комбинезоном случилось фиаско. Никаких застёжек нигде не обнаружилось и горловина растягиваться отказалась, а других способов вытряхнуть труп из шкурки я не придумал. И даже окровавленные пальцы об него вытереть не получилось, ибо скользкий аки тот вездесущий пластик. И вообще ни одной тряпки вокруг. Ну как так-то? Что ж, придётся пока гордо нести в массы мускулистый образ Геракла, разрывающего пасть писающему мальчику.

В таком интригующем виде меня и застал тихий шорох разъезжающихся на одной из стен панелей. Метнувшись за кокон, я выставил из-за укрытия иглострел, игломёт, или как его там, и тут же дал две коротких очереди в появившиеся фигуры. Сомневаться там было не в чем – оба персонажа тыкали в дверной проём оружием.

Первый, с таким же игломётом, оправдал ожидания и завалился вперёд. А вот второй, с громоздкой бандурой в обеих руках, неприятно удивил: мало того, что иглы срикошетили от его костюмчика, больше похожего на скафандр, чем на уже знакомые комбинезоны, так он ещё и рыбкой нырнул под защиту другого бока моего кокона.

В этот момент отсутствие одежды сказалось как никогда остро. Не припомню, чтобы когда-нибудь чувствовал бы себя настолько же уязвимым. И что делать? Пустая комната, посередине – одинокий прыщ кокона, выход, как и враг – по другую сторону. У врага – какой-то страшный бомбошвыр и неуязвимая для моих зубочисток броня. И я против всего этого с голой пяткой, причём буквально. Аж зубами заскрипел от бессилия.

На всякий случай улёгся на пол и вжался в угол между полом и коконом, благо, его покатый бок малость прикрывал сверху. Пока пытался прикинуться плинтусом, начал шевелить мозгами: ситуация, конечно, швах, но будь у злодея полный иммунитет к моей пукалке, вряд ли бы он стал шкериться, вышел бы, да отстрелил всё, что по его мнению мне лишнее. Но нет, сидит и гадость замышляет. Тьфу, мля, да он же не в шлеме каком-нибудь, башка-то босиком, и даже лысая. Вот и уязвимость. В голову попадать – не то же, что в тушку, но и расстояние тут буквально – в упор.

Пока я всё это обдумывал, враг завозился, что-то стукнуло в пол с той стороны и тут же бок, торчащий из-под укрытия, обожгло, кажется, аж зашкворчало. Следом брякнулся в перекате уже с моей стороны лысый броненосец. Я зашипел не хуже свирепого кота и от души полоснул очередью по вращающемуся телу. Во все стороны опасно засвистели рикошеты, а тело долетело до стены и замерло там в нелепой позе «стрелка из копчика по лампочкам».

Засранец перепрыгнул кокон и пальнул в меня из своей базуки, но малость промахнулся, видимо, не ожидал, что я так глубоко протиснусь, поэтому только обжёг бочину. В полёте прикрывал второй рукой уязвимую часть тела, но щедрая очередь нашла-таки щёлку в обороне: пара игл торчала у самого среза воротника.

Опасливо выглянув из-за укрытия и не обнаружив там новых действующих лиц, я метнулся к поверженному противнику и завладел новым оружием. Невольно выдохнул: да как он так ловко управлялся с эдакой шпалой, в ней же полпуда, не меньше?

Провёл экспресс-тест приобретения – пальнул в ту же стену, где ещё торчали иглы от предыдущей пристрелки. Бандура плюнула сгустком голубоватой энергии, типа шаровой молнии или фаербола. На стене появилась живописная подпалина, а на корпусе пушки рядок ранее незамеченных белых светящихся индикаторов сменился красным, однако, быстро возвращая себе прежний цвет. Интересно, а индикатор батареи тут есть или оно вечное? Или тут реактор встроенный? Столько вопросов, а ответить некому. Ладно, пойду, поищу – в кого ещё пострелять.

Дизайн коридора ничем не отличался от убранства покинутой комнаты, только без кокона. Так, слева тупик, а справа Т-образная развилка. Медленно, приставным шагом двинул к развилке вдоль стенки. Бомбошвыр, падла, немилосердно оттягивал руки. Вот вроде с железом всю жизнь работаю, а именно такое упражнение на выносливость практиковать не приходилось, оттого и тяжко.

Блин, надо было игломёты брать, оба. Вернуться что ли? С этой мыслью я подошёл к концу коридора и выглянул за угол. Там мялся чернявый парень лет тридцати, который, при виде направленного на него ствола, бухнулся на колени и запричитал:

- Не стреляй, не стреляй, я без оружия, сам в рабском ошейнике, видишь? – чернявый задрал подбородок, оттопыривая большим пальцем такой же серый браслет, с каким ко мне сунулся первый встреченный тут абориген.

- Ты кто? – задал я потрясающий своей глубокомысленностью вопрос. И тут же едва не выронил базуку: «Я же не по-русски это сказал, а на том же неизвестном языке!»

- Фуркан меня зовут. В прошлом году поехал в Стамбул работу искать, а меня сборщики упаковали и сюда. Проснулся в медкапсуле, как и ты – голый и ничего не понимаю. Хорошо хоть нейросеть мне установили «Техник», а не рабскую, сейчас бы уже овощем был. – тараторил новый знакомый, будто боясь, что если не успеет выговориться, то пристрелю его, как немецкого шпиона.

- Так, стоп, хорош пулемётить. Кроме тебя кто тут ещё есть?

- Ну, доктора ты завалил, кэп и второй пилот как увидели, что его метка погасла, метнулись в медотсек. У тебя пушка кэпа, значит ты его завалил, и ушастого Зира скорее всего тоже. А больше тут никого нет. Только новые рабы в криокапсулах спят. – кажется, Фуркан понял, что убивать его не торопятся, поэтому заговорил спокойнее. – А как ты кэпа ухитрился положить-то? У него же плазмомёт, бронескаф, импланты боевые. Хоть и старьё, но с голыми руками, если ты не спецназ какой-нибудь, против него было просто без шансов.

- Да я доктору вашему глазки удалил, заодно игломёт позаимствовал. Из него тех двоих и уложил. – не без гордости заявил я, опуская наконец тяжеленный, как оказалось, плазмомёт. – Слушай, а одеться тут есть во что, а то надоело голяком скакать.

Но парняга, кажется, услышал только одно.

- Игольником? Так у доктора он чисто транквилизатор. Не убил ты их, а только вырубил.

- Да штопаный описторхоз!

Я развернулся и рванул обратно, больно долбя пятками в железный пол. Благо, бежать было недалеко. Сзади топал турок, держа почтительную дистанцию в пару метров. Остановившись над первым телом, лежащим в так и не закрывшемся обратно проходе в медотсек, я направил на него жерло плазмомёта.

- Стой! – крикнул сзади Фуркан. – У них нейросети, импланты, всё денег стоит.

- Ладно. А делать-то что?

- Минуту… - он зашарил руками по сторонам своего туловища, и только тут я заметил, что на нём висит что-то вроде монтажного пояса, но с закрытыми, как подсумки, отделениями. Наконец, найдя что-то, протянул это мне, – Вот!

- Отвёртка? Ты серьёзно? – я держал в руке почти привычную плоскую отвёртку, разве что рукоятка слишком тонкая и с поперечной перекладиной на торце.

- Ну, здесь этим откручивать нечего, тут это экстрактор для извлечения… да какая разница, более подходящего под рукой всё равно ничего нет.

- И то верно.

Я ухватил инструмент поудобнее и начал прицеливаться в глаз. Или лучше под основание черепа? Не уверен, что смогу в сердце попасть. И даже достать до него. Да ёпт, выбор, достойный матёрого душегуба. Всё-таки убивать врагов на кураже, в противостоянии – совсем не то же, что вдумчиво добивать безвольное тело.

-Ты это, поторопись что ли. – успокоившийся было Фуркан начал нервно переминаться с ноги на ногу. – У кэпа импланты боевые, его организм транквилизатор быстро переработает, и тогда нам хана.

Что это всё такое – импланты, нейросети, медкапсулы, где мы вообще находимся и другие увлекательные истории, было малопонятно и очень интересно, но начинать расспросы как-то несвоевременно. Поэтому пришлось решаться на поступок, от которого с души воротило и цивилизованный гуманист во мне яростно сопротивлялся, но рассудок однозначно подтверждал: «Надо, Федя, надо».

Выдохнув, пристроил острие отверт… то есть экстрактора к месту стыка черепа с позвоночником, примерился, стиснул зубы и коротко ткнул основанием ладони в перекрестье рукояти. Падла, будто для этого и делали.

Лежащее тело содрогнулось, мелко затряслось, шумно выдохнуло и вроде как расслабилось. Я тоже вроде как расслабился, но, похоже, рановато. Лежащий «дулом» кверху кэп дёрнул ногой, завалился набок и издал то ли скрип, то ли стон.

Мы с Фурканом подскочили к нему, не сговариваясь, распределили роли: турок начал переворачивать тушку спиной ко мне, а я приготовил инструмент для эвтаназии на втором пациенте. Однако, пациент был с процедурой не согласен. Открыв глаза, он быстро проморгался, оценил диспозицию и лягнул моего подельника так, что тот перелетел через кокон медкапсулы и что-то невразумительно мявкнув при падении, затих.

Я же, пытаясь удержать «прицел», во-первых, не сразу понял, что твёрдый воротник скафандра едва-едва, но скрывает от меня основание шеи, а во-вторых, приходящий в себя враг начал поворачиваться в мою сторону.

Чёрт, я же сейчас опять с голым задом против этого броненосца окажусь! Уже не думая ни о чём, выпустил отвёртку и схватил его голову в «замок». Кэп же стремительно оживал: зашевелился активнее, вцепился клешнями мне в руки, пытаясь расцепить захват. Когда понял, что не получается – начал, курва, долбить локтем мне в бок. Обожжённый, етить его дивертикулу, бок!

Согнувшись от боли, я взвыл тоскливой собакой и что было сил навалился на руку, которой упирался в затылок живучего супротивника.

Наверное, боевые импланты – штука ценная и в бою весьма полезная, но от перелома шейных позвонков, как показала практика, не спасает. Услышав характерный мерзкий хруст и убедившись, что пациент в анестезии больше не нуждается, я, тяжело дыша, будто после пробежки, откинулся на пол.

Лежал и думал, отпыхиваясь: а что мне мешало ткнуть его в висок или ухо? Да хотя бы и в глаз. Тем более, основы глазной хирургии я уже практиковал сегодня. Запаниковал, да. И вообще, я только что трёх человек голыми руками убил, должен вроде бы страдать, муками совести пожираемый, а я думаю о том – какого хрена человеку шею сломал вместо того, чтобы отвёртку в ухо сунуть по самый мозжечок.

А вот хрена с два, не признаю я в них людей. Уроды людоедские. Или рабовладельцы? Турок что-то про рабский ошейник говорил. Один хрен – нелюди, которых из человеческого общества удалять положено любыми доступными способами.

Ладно, хорош валяться, почки простужу. Кстати, как там мой боевой товарищ?

Товарищ валялся в неестественной позе, ну труп трупом. Однако, при моём приближении открыл глаз и опасливо скосил его в мою сторону. Убедившись, что это именно я, расслабленно выдохнул и закопошился, пытаясь сесть.

- А я уж думал – всё, утилизатор мне светит. Кэп видел, что я тебе помогаю, не простил бы.

- Да всё, проехали. Его самого теперь утилизировать надо. – я устало уселся в самое родное здесь место, в мягкое ложе медкапсулы. - Слушай, так есть тут одёжка хоть какая, а? Да и бочину мне починить надо бы.

Оглядев многострадальный бок, увидел, что там всё довольно отвратно: кожа аж до середины бедра красная от ожога, ближе к пояснице лопнувшие волдыри, а на рёбрах ко всему прочему ещё и наливающиеся колером здоровенные гематомы, и сочащиеся кровью трещины на запёкшейся шкуре. Хренасе, и как я это сразу не заметил? Ну ладно, гематомы и трещины – это носорог лысый мне локтем раздолбал, но хрустящая корочка? От увиденного что-то аж подурнело.

- Это у тебя после разморозки чувствительность ещё не восстановилась. – просветил меня Фуркан, поняв мой внутренний диссонанс между увиденным и ощущаемым. - Надо бы тебя обратно в капсулу положить, пока шок не случился. Вот только ты доктора укокошил, а у меня медицинских баз нету.