Не будите медведя

- А на другую станцию никак?

- Нам бы на эту как-нибудь попасть сначала. Из всей команды у нас пока только два техника и ни одного пилота. Нейросети мы, конечно, извлекли, но кому их ставить? У меня вот всего сто двенадцать единиц в интеллекте, на «Техника 3» едва дотянул. А у тебя сколько?

- Э-э-э… коэффициент интеллекта что ли? В институте тесты показывали сто тридцать – сто сорок, сейчас не знаю.

- Да не, тут своя система. По ней ориентируются – какие нейросети ставить и для каких работ пригоден. У своей сетки спроси индекс интеллекта – тебя должны были просканировать перед её установкой.

«Шпак, скажи, какой у меня индекс интеллекта?»

«У тебя индекс очень высокий – двести пятьдесят одна единица».

- Говорит – двести пятьдесят один.

- С- кх-кх-кхолько? – Фуркан поперхнулся своим напитком, но это его, похоже, не сильно взволновало, так как смотрел он на меня, как на внезапно заговорившее дерево.

- Двести. Пятьдесят. Один. – раздельно повторил я на случай, если он не расслышал. – Что-то не так?

- А. Хре. Неть. – так же раздельно произнёс он. Видимо, дерево не только заговорило, но и затанцевало. – Я про такой индекс даже не слышал. Ты часом мысли читать не умеешь? Или там восьмизначные цифры в уме перемножать?

- Не замечал за собой такого. Думать – да, умею. С информацией работать. Анализировать.

- Ты там у себя академиком что ли был? Или шпионом-диверсантом?

- Не поверишь, слесарем.

- Гонишь?

- Зуб даю.

- А нафига мне твой зуб?

- Это типа «клянусь».

- А, опять ваш русский язык, - понимающе кивнул турок, - тогда понятно. А вот почему тебя вместо элитного аукциона на нашу лайбу по средней цене продали – не понятно. Ты с таким ИИ всей партии рабов стоишь. Даже из одних землян.

- Чем это мы тут так ценимся?

- Да именно высоким индексом интеллекта и ценимся. В среднем – от ста до ста восьмидесяти.

- А для пилота сколько надо?

- От ста двадцати хотя бы. И не забывай, что надо двоих. Основное время полёта, конечно, автопилот рулит, на простых манёврах справляется искусственный интеллект. А вот на сложных манёврах, особенно в бою, без пилотов вообще никак. И когда мы из гипера выйдем, любой подлянки можно ждать, хоть от разумных, хоть от самого космоса.

- Так, в целом я вроде разобрался. Вопросов, конечно, ещё вагон, но с ними разберёмся потом, когда пополним команду. Всё равно их ещё в курс дел вводить. Пойдём доставать замороженных.

- Так это, давай сначала выберем кого будить станем. У меня доступ к списку купленных рабов есть, там всё, что сборщики на каждого составили.

Фуркан активировал головизор и на экране появился список имён с номерами и кучей пока непонятных обозначений. Затем список перетасовался, видимо, товарищ включил сортировку по интеллекту, и в начале списка оказались трое, значительно превосходящих остальных по этому признаку. Первым значился мужчина, с индексом аж в двести двадцать три единицы. Правда, открыв его файл, мы решили, что в пилоты он, к сожалению, не годится. Во-первых, по роду деятельности он был отмечен, как учёный, а во-вторых, в семьдесят семь лет не то что профессию менять, но и вообще проснуться в космосе со всеми сопутствующими новостями – может катастрофически сказаться на здоровье дедушки. За каким чёртом его вообще с планеты выдернули, непонятно. В общем, решили не тревожить старика.

Второй кандидат, с индексом сто восемьдесят, сразу попал в очередь на разморозку: студент, спортсмен, да ещё и в армии служил. Правда, лет всего двадцать два, но с местными технологиями обучения это даже минусом не назовёшь.

Третий без обсуждения сразу был назначен капитаном. Сто шестьдесят девять единиц интеллекта, мой ровесник, пилот гражданской авиации. Не иначе, как самой судьбы кунштюк.

А вот попытка найти в списке Лиду не удалась. Видимо, распродали нас по разным партиям. Обидно, досадно, но ладно. За ней в космос попасть в моих условиях вообще нереально было, но я-то вот он, с инопланетным девайсом в голове, сижу, пью инопланетный сок на космическом корабле. Значит и жену вернуть найду способ.

Глава 5. Наши в космосе.

Эдуард Алексеевич Канюк хмурился. Морщась, прихлёбывал явно не понравившийся ему «цикорий» и выслушивал доклад о том – где он оказался и насколько всё плохо.

- Эдик, ты это… - я уже собирался перейти непосредственно к его роли в нашем плане, когда он перебил.

- Если это очередная подлянка от Шустера – зубы выбью. И менять будете за счёт своего сраного босса. Я банкрот и вообще у меня справка.

- В смысле? Ты о чём вообще? - внезапный демарш лётчика сбил с мысли. – Сдаётся мне, ты нас за кого-то другого принял.

Едва не скрипящий зубами от злости лётчик долго и пристально разглядывал наши обалдевшие выражения лиц, переводя взгляд с меня на турка и обратно, пока, видимо, не решил, что степень нашего обалдения достаточно велика, чтобы выглядеть натурально, после чего заговорил чуть более спокойно.

- Знаешь как я тут оказался? Зам гендиректора на корпоративе как-то пошутил в мой адрес. Некрасиво так пошутил, с пренебрежением. По первому разу я смолчал – субординация там, и вообще непонятно с чего такой наезд, решил посмотреть что дальше будет. Но оказалось, что этот контрацептив чуть на бутылку наступает и начинается говнопад. В этот раз не повезло мне. В общем, извиниться отказался. Выхватил люлей у меня, а на следующий день уволил. Да не как-нибудь, а по статье. А мне всего полтора года до пенсии оставалось. Ну, я его подкараулил и ещё раз отоварил, – Эдик кровожадно оскалился, но, отхлебнув пойла, снова поморщился, - а его охранники меня отмудохали. Так-то фигня, через неделю и следов не осталось. Только через месяц начало зрение проседать, а потом и координация. Не критично, жить можно. Но в авиацию мне теперь вообще никак. Понимаешь?

Мы с Фурканом понимающе покивали. Пилот от озлобления как-то быстро перешёл к исповеди, накручивая себя. Сейчас бы улучить момент, тогда будет у нас капитан, а не размазня какая-то.

- Так-то хрен бы я попёрся на эту долбаную вахту. Хоть в село, на кукурузник, но за штурвалом. Да и друзей хватает, пристроили бы. А так, на что я теперь годен? Теорию в классе преподавать и смотреть, как другие летают?

- Эдик, вот именно про это я и хотел тебе сказать, пока ты огрызаться не начал: мы тут с нашим турецким другом посоветовались и решили назначить тебя капитаном этого замечательного звездолёта типа «корвет», со всеми вытекающими и сопутствующими. Тем более что и фамилия у тебя летающая*, а вместе с отчеством, так ты прям почти Гагарин. Ну, так какой твой положительный ответ?

*Канюк – хищная птица из семейства ястребиных.

Но Эдик почему-то не обрадовался, даже наоборот, снова разозлился.

- Я же тебе только что сказал, что даже гражданская авиация для меня закрыта. А ты про космос. Да там требования к здоровью и координации знаешь какие?

- Капитан Канюк, ты нас чем слушал, когда мы тебе про медкапсулу рассказывали? Вокруг-то оглядись, глазки-то получше работают, не? Координацию проверь, едрить твою в дышло. – я что-то тоже слегка осерчал, но ровно настолько, чтобы сбить начинающего кэпа с его унылого настроя.

Канюк замолк, неверяще уставившись на меня, затем по-новому оглядел кают-компанию. Вскочил, покрутившись волчком с закрытыми глазами, пошёл по одному ему видимой ниточке на полу, расставив руки, затем попрыгал на месте и побоксировал с тенью.

- И правда! Я как будто лет на двадцать помолодел! – пилот выглядел ошарашенным и возбуждённым, а я мимоходом подумал, что тоже чувствую себя если не юношей, то уж точно гораздо моложе, только мне при пробуждении не дали времени это осознать. А Эдик тем временем подскочил и, похлопывая нас по плечам, радостно загомонил, - Ребята, да вы же мне прямо вкус к жизни вернули. Я же на себе почти крест поставил, думал – всё, кроме как в разнорабочие и не годен ни на что. Я ведь кроме как летать и не умею ничего. А вы мне и здоровье вернули, и профессию. Кстати, что вы там про космический корабль сочиняли?

Было похоже, что наш новоявленный капитан, ранее слушавший не то в пол уха, не то через своё уныние, как через некий искажающий смысл фильтр, теперь начал воспринимать информацию как положено.

Так, за разговорами, Канюк, хоть и предупреждённый, но всё равно едва не подпрыгнул, обнаружив красную точку перед глазами. Пока он осваивался с приобретением, мы разбудили будущего второго пилота. В силу молодости или природной лёгкости характера, тот воспринял зигзаг судьбы с энтузиазмом и только что руку к несуществующей пилотке не вскидывал, с криком «всегда готов».

Поймал себя на мысли, что непозволительно брюзжу по-стариковски. Вот с чего бы? Предложи мне в его-то возрасте сесть за штурвал звездолёта, разве не радовался бы? Да ещё как! Я и сейчас на каждую новую неизвестную технологию смотрю, как в детстве утром первого января под ёлку.

Несмотря на положенных по штату четверых техников, один из которых - медик, двоих оставшихся решили пока не будить, так как до выхода из гипера пилотам ещё базы под разгоном осваивать, а медкапсула всего одна. На резонный вопрос: «а нафига нам вообще медик, мы вроде и так неплохо справляемся», Фуркан пояснил, что мы ничтоже сумняшеся тыкаем в «общую регенерацию» и с переломами, и с ожогами, и с любым поносом, таким образом сверх меры расходуем и медкартриджи, которые вовсе не копейки стоят, и ресурс самой капсулы, которая даже древнего поколения стоит, как небольшой звездолёт. И время. Правильное использование медкапсулы всегда экономит время. А ведь кокон работает ещё и с нейросетями, и с базами знаний, и всяческая диагностика у него есть, и ещё шайтан знает что. Вернее, медики знают, после усвоения соответствующих баз.

А вот соответствующей базы как раз и не нашлось. Искусственный интеллект поначалу не хотел пускать нас в каюты почивших членов экипажа, но мой пронырливый друг давно разведал все ходы-выходы, тайники, пароли и явки на корабле, так как досугом для раба никто не заморачивался, а коротать море свободного времени как-то было нужно. Поэтому взлом корабельного искина оказался делом минутным, а через полчаса на столе перед нами лежала кучка добра, на которую турецкий хакер только что слюни не пускал.

Помимо электронных потрохов убиенной мною троицы, в кучке значились ещё четыре нейросети: два «Техника», один «Пилот» и какой-то «Искатель», пара десятков баз, которые Фуркан разделил между троими новичками с пояснением: «потом чего получше найдёте, а пока хотя бы эти есть», несколько неведомых устройств, которые даже наш более опытный товарищ не смог опознать, и горка чипов, суммарно несущих в себе аж четверть миллиона местных денег, именуемых кредитами.

Интересно, это у местных фантазия такая странная или я что-то не понимаю? Так и представляется, как оплачиваю покупку звездолёта: «с вас четыре ипотеки и один кредит на пылесос». Как выяснилось, сумма нам досталась не сказать чтобы поражающая воображение – всего-то средняя зарплата наёмного корабельного техника за два-два с половиной года. Но и этого должно хватить на то, чтобы начать какое-нибудь немудрящее дело в новом для нас мире.

Как распорядиться экспроприированным, решили решать на базе, так как мы ещё даже из гипера не вылупились, да к базе не причалили, и это при том, что оба пилота у нас пока даже рубку в глаза не видели. А пока засунули добро в капитанский сейф и я отправился спать, так как бодрствовал уже без малого сутки.

Первый мой в космосе естественный сон оборвался неприятным искусственным голосом, призывавшим команду подготовиться к переходу из гиперпространства в обычное, до которого осталось ровно тридцать минут. Что ж, хорошо, что предупредили, я ведь до сих пор не сподобился полюбопытствовать – как этот гипер выглядит, да и вообще, кроме железа вокруг пока ничего толком не видел.

Рубка вызывала двойственные ощущения. С одной стороны всё было очень футуристично, необычно и высокотехнологично, а с другой – вполне в духе земной фантастики: два ряда кресел с мониторами и пультами управления, похожих на очень навороченные лежбища современных геймеров, множество неведомой фигни по стенам и большое панорамное окно посередине, состоящее из десятков мелких секций, соединённых толстыми металлическими перемычками.

А за окном клубилась мутная серая хмарь, будто за окном не враждебный хаос непонятного пространства, а просто дождливый осенний вечер. Разве что редкие голубоватые вспышки нарушали эту ассоциацию.

В передней паре массивных кресел с комфортом восседали наши пилоты. Казалось, что они спят или просто предаются безыдейному тюленингу, но, услышав шаги, оба поприветствовали и предложили занять одно из оставшихся четырёх мест. В процессе разговора выяснилось, что основательно отдохнувшая в коконе команда водителей звездолёта, последние часы провела с максимальной пользой, знакомясь с рабочим местом, а именно - гоняя виртуальный симулятор, милостиво предложенный неофитам местным искином.

За пару минут до перехода в рубку приплёлся Фуркан. Выглядел он сильно недоспавшим и оттого недовольным. Что-то буркнув, наверное, по-турецки, он плюхнулся на крайнее левое сиденье и растёкся по нему, не проявляя интереса к происходящему. Мы же трое вытянули шеи в сторону панорамного иллюминатора. Интересно же! Саня-студент, наш второй пилот, так вообще ёрзал в кресле от нетерпения, будто собака, услышавшая заветную команду «гулять».

В назначенный момент серость прямо по курсу сгустилась до черноты, но тут же расцветилась участившимися сполохами энергетических вспышек, а уже через мгновение за стеклом сияло множество звёзд. И пусть сам переход не впечатлил – слишком уж быстро и незаметно промелькнул, но открывшаяся картина звёздного неба внушала какой-то внутренний трепет. Не отфильтрованное атмосферой зрелище воспринималось иначе, нежели с поверхности планеты: здесь намного сильнее чувствовался объём громадного пространства, заставляя острее воспринимать бездну космических расстояний. Звёзды светили жёстче и было их намного больше, чем нам было привычно видеть, тем более в городах, а по яркости некоторые в разы превосходили Сириус, Альфу Центавра и другие самые яркие из видимых на Земле.

Неизвестно сколько бы ещё продлился этот завораживающий миг созерцания и единения с великим, но тут подал голос, видимо, искин корабля.

- Капитан, нас вызывает станция «Три кола». Ваши приказания?

- Э-э-э… - похоже, капитан тоже подвис при виде открывшейся картины, но, надо отдать ему должное, уже через пару секунд отдал чёткий приказ: - Соединяй!

На мониторе перед ним тут же нарисовался клюющий носом усталый мужик неопределённого возраста. При виде собеседника он слегка приободрился, но выражение лица его стало озадаченным.

- Корвет «Мезуза», вы находитесь в зоне ответственности станции «Три кола». Сообщите цель прибытия и… С кем я говорю? Где капитан Унгвэй? И вообще вся команда?

- С вами говорит капитан Канюк. Цель прибытия – заправка, отдых и, возможно, торговля. С предыдущей командой возникли критические разногласия, в следствие которых корабль теперь принадлежит нам. – Эдик говорил спокойно, уверенно, будто пилотировал отжатые у злодеев звездолёты не реже раза в неделю. – Так что насчёт прибытия на станцию? Коридор дадите?

- Д-да, конечно, принимайте координаты. – слегка растерялся диспетчер, после чего отключился.

- Эдик, моё почтение! Держался молодцом! – выдал я своё впечатление от короткого диалога.

- Да, Эдуард Алексеич, круто! Я бы так не смог. – присоединился Студент.

Фуркан только согласно кивнул, показывая большой палец. Потом помялся и заговорил:

- Не знаю, как насчёт друзей, но кореша у бывшего кэпа и его команды на «Трёх колах» были. Этот мужик с ними был знаком, значит инфа пойдёт, а это в свою очередь значит, что могут быть проблемы.

- Хреново. – капитан был предельно лаконичен.

- Заправляться нам всё равно нужно, как я понимаю, так что причаливаем, заливаем баки, а дальше по ситуации. – решил я за всех. – Кстати, а почему «Три кола»?

- Хех, вот и я этим же вопросом задался, когда впервые сюда попал. – усмехнулся турок, снова роняя голову на подголовник и закрывая глаза.

Пока мы совершали какой-то головокружительный вираж с изменением курса, он рассказал то, что смог узнать сам: изначально это была военная база какого-то из центральных миров, поэтому имела не название, а буквенно-цифровой код, который оканчивался на три единицы. Потом она устарела или вояки по каким-то другим причинам отсюда ушли, а базу списали и продали корпорации наёмников. Те тоже надолго тут не задержались. В конце концов её прибрал кто-то из торговцев Фронтира и устроил то, что есть на данный момент. При очередной смене владельца от последних трёх единиц отвалились остальные буквы и цифры, а так как далеко не у всех приезжих и постоянно проживающих на станции разумных в письменности единица изображается прямой палкой, да и письменность не у всех есть, то постепенно «Три единицы» превратились в «Три кола». Как ни странно, кол оказался более интернациональным, чем числовое обозначение.

Разглядывая приближающуюся станцию, похожую на юлу, которая ощетинилась какими-то острыми, судя по всему, причальными приспособлениями, я размышлял о том, насколько всё-таки похожи люди… хотя, тут принято говорить – разумные, в разных частях галактики. По крайней мере у нас в стране многие народные названия даются примерно такими же методами.

Причалили не просто мягко, а прямо-таки незаметно. С трудом представляю – как такую здоровенную годзиллу можно так плавно присобачить к ещё более громадной железяке. Хм, представляю-то с трудом, но уже не удивляюсь. Удивлялка пообмялась, обломала углы и затихла в одном из тёмных углов сознания.

- Всё, трап подан, шлюзование прошли, мы на месте. – отчитался капитан. – Кто пойдёт на выход?

- А нам вообще обязательно выходить? – проявил внезапную осторожность второй пилот.

- Насколько я понял, кроме наличных, ну, то есть на чипах, других денег у нас нет? – я покосился в сторону сонного старожила, тот согласно кивнул. – Тогда и вариантов нет. Придётся выходить и оплачивать топливо. Потом надо будет попытаться продать что-то из непонятных нам устройств, или хотя бы идентифицировать их. Далее: мы ещё не решили – чем будем зарабатывать на жизнь, и вообще – никаких планов не обсуждали. Так что надо выходить и добывать информацию.

В рубке раздалась оглушительная тишина. Событие, вызвавшее аврал трое суток назад, случилось – мы прибыли к точке назначения, появилось время подумать и все принялись за это увлекательное дело. Наконец, наш самый просвещённый в местных реалиях член команды отлип от кресла.

- Ну, вообще-то можно всё это сделать не выходя из корабля. – все тут же повернулись к нему. – Для доставки есть курьеры и дроны, для остального – инфосеть станции. Можно даже к галонету подключиться, но без особой нужды не советую – очень дорого.

И снова все замолчали, на этот раз, обдумывая обновлённые данные. Через пару минут Шурик вскинул руку, собираясь что-то сказать, как от пульта раздался сигнал оповещения и синхронное поворачивание голов сработало в ту сторону.

- Вас приветствует станция «Три кола», - прочитал вслух студент, - просим ознакомиться с правилами пребывания и ценами на услуги. Та-а-ак, соблюдать… не совершать… это понятно… А, вот: цены на услуги. Местная сеть – сто пятьдесят кредитов в сутки, галонет – две тысячи кредитов в час, либо тридцать пять тысяч за сутки, либо сто семьдесят за неделю. Хренасе, дорогая тут связь.

- Ну, я же говорил! – ухмыльнулся Фуркан.

- Дальше. Аренда жилых помещений… это нам не надо. Аренда торговых площадей, складов, ремонтных доков… О! Суточная аренда стандартного причала – девятьсот девяносто кредитов.

- И тут эти огрызки круглых цен. – буркнул Эдик. – Что там дальше?

- Дальше налоги на торговлю и прочее. Предлагают оплатить первые сутки за причал и посетить увеселительные, торговые и прочие заведения станции. Всё. – резюмировал Саня и повернулся к нам.

- Тогда оплачиваем сутки причала, местной сети и заправку, потом думаем над дальнейшими действиями. Если что – будем доплачивать по мере надобности. – как-то самопроизвольно я принял на себя руководство нашей маленькой группой землян. – Да, предлагаю разбудить профессора и будущих техников, слишком нас мало. Даже прикрыть друг друга некому, если всё-таки придётся выходить.

- А профессора зачем, он же совсем старый? – едва ли не хором спросила вся троица моих собеседников.

- Затем, что у него, во-первых, интеллект за двести единиц, что может существенно помочь в мозговых штурмах, а во-вторых, надо узнать о его специальности. Не исключаю, что придётся строить наш будущий бизнес вокруг его научной дисциплины. Кроме того, знавал я учёных советской закалки, многие из них до глубокой старости сохраняли живой ум и сухой порох в пороховницах.

- И ягоды в ягодицах! – хохотнул Канюк.

- И шары в шароварах. – продолжил я. После чего русскоязычная часть команды рассмеялась, а турецкая часть сварливо поинтересовалась:

- Опять ваше русское словообразование?

- Воистину богат, велик и могуч русский язык! – воздев указательный палец к потолочному светильнику, назидательно изрёк капитан, процитировав не то Тургенева, не то Паустовского.

Глава 6. Не жили богато… зато всё в хату.

Сутки промчались быстро, зато крайне продуктивно. После того, как похожий на бочкотелого скорпиона по самые жвалы вооружённый дроид заглотил чип с суточной оплатой нашего тут пребывания, мы вытащили из заморозки старичка-профессора. «Старичок» на поверку оказался дюже крепким дедуганом, которому на вид больше шестидесяти-шестидесяти пяти и не дашь. Или это капсула его так сразу омолодила? Поджарая фигура легкоатлета и добротно прожаренная солнцем обветренная шкура говорили о крайне активном образе жизни научного светила.

Усевшись в коконе, светило оценило обстановку едва ли не быстрее, чем я, очнувшись там же в своё время, потребовало одежду и мото… в смысле - подробный доклад о местонахождении, обстановке и количестве времени, прошедшем с его похищения. При сверке времени выяснилось, что похитили его в тот же день, что и меня, и в том же лесу, что и Лиду, причём, по той же схеме: он собирал в лесу, правда не грибы, а наполнители для домашних террариумов, когда на просеке рядом остановился белый микроавтобус, оттуда вышел небритый мужик в деловом костюме и пальнул из странного пистолета.

«И вот я здесь», закончил свою речь профессор, деловито ощупывая и разглядывая инопланетный комбинезон. Представился он Токмашевым Иваном Ивановичем, и достался нам не абы кто, а целый член-корреспондент академии наук, биолог, герпетолог, в ранней молодости, поддавшись романтике эпохи, ходил в геологоразведочные экспедиции, для чего прошёл курсы фельдшеров. В ответ на последнее заявление я сразу предложил Иван Иванычу медицинскую нейросеть, благо, она была в наличии, причём аж шестого поколения, что во Фронтире считалось редкостью, и тут же, получив согласие, закрыл вакансию корабельного медика.

Резкую перемену в жизни Иван Иванович воспринял с живейшим интересом. Дома, кроме богатой коллекции пресмыкающихся, его никто не ждал – трое детей от разных браков давно разъехались по разным городам и даже странам, наплодив уже два новых поколения Токмашевых. За ползучими гадами присматривает бывшая ученица, а жён у него не осталось.

Причём, во всех трёх браках причиной развода стал треугольник. Первая просто не выдержала нежной любви профессора к чешуйчатым, вторая убежала, когда в постели оказались трое – он, она и пятиметровый сетчатый питон Акакий, приползший погреться под одеялком.

В третий раз Иваныч, будучи уже солидным учёным и опытным мужчиной, подошёл к делу более основательно, найдя себе жену без ксенофобских предрассудков к рептилоидам, к тому же на двадцать лет младше себя. Правда, у третьей жены профессора не нашлось предрассудков и против евреев, с одним из которых она укатила в Израиль, оставив бывшему мужу на память общего сына-подростка и собакосодержащий продукт карманной породы, склонный к неконтролируемой диарее при виде больших змей.

В общем, Токмашев влился в команду сразу и с большим энтузиазмом.

С третьим штатным техником получилось намного сложнее. Физически крепкий и вроде неглупый мужик тридцати пяти лет, Сергей Безменов долго не мог въехать в происходящее, потом требовал прекратить пранк и заплатить за скрытую съёмку, а когда убедился, что никто с ним не шутит, впал в уныние. На расспросы ответил, что жена теперь точно загуляет и на детей забьёт окончательно, а детей он любит и всё делает только ради них. Пришлось убеждать, что в нашей общей ситуации уныние сделает только хуже, зато здоровый энтузиазм и качественная работа верхними полушариями может принести куда большие дивиденды, чем рыбный промысел, на который он собрался за длинным рублём.