Не будите медведя. Том 2

Глава

Глава 1. Быстрее, выше, сильнее.

Очередное пробуждение в медкапсуле вопреки ожиданиям не принесло никаких новых ощущений. Аллочка буднично сообщила, что новая нейросеть установлена штатно и тактично отвернулась, позволив без пригляда натянуть комбез.

Дожидаться многообещающего симбионта пришлось вдвое больше, но не производство было тому виной, а лавина хлопот и забот, насыпавшаяся, как снег за шиворот, когда наш дружный коллектив разом пополнился на тридцать с гаком человек.

Так как с медицинским оборудованием древних сполотов обращаться ещё никто не умел, пришлось спешно устанавливать нераспроданные как раз для этого случая трофейные медкапсулы. Наши доктора как на конвейере воскрешали из криогенного сна проспавших не один месяц соотечественников, без подробных объяснений сгоняя их, обалдевших и растерянных, в кают-компании, где по совету многомудрого Токмашева раз за разом на головизоре прогоняли запись меня, в общих чертах излагающего нашу общую бытность на данный момент.

О размещении пополнения мы, конечно, позаботились заранее, выбрав палубу с несколькими рядами кают примерно посередине между рубкой, куполом и биолабораторией. Расконсервировали столовую, благо, для эксплуатации местного пищевого синтезатора особых знаний не требовалось, а Саня Серый со своей хитрой электронной приблудой перепрошил его буквально за минуту.

В общем, разбудили, подлечили, одели, накормили, жильё распределили и даже в местные реалии немного посвятили, но за всеми этими хлопотами забыли одно мудрое армейское правило: чем бы солдат ни занимался – лишь бы заколебался. А вот как раз занятия мы этой толпе и не придумали.

Да, коллектив, да, в некоторой степени демократия, почти коммунизм и даже немножко либерализм, но в конечном итоге всё равно мой личный недочёт. Ну не привык я ещё таким количеством народа командовать, везде сам лезу, за всё хватаюсь, а надо бы уже начинать делегировать и мыслить масштабнее.

В общем, вследствие временного оставления дезориентированных людей наедине со своими переживаниями, предположениями и страхами, случилось несколько конфликтов. Пара женщин и один не очень мужественный мужичок сорвались в истерику с требованиями немедленно вернуть их домой. Многие наотрез отказались поверить в реальность происходящего, но реагировали по-разному: кто-то грозил карами судебными, кто-то связями в органах и криминальных структурах, а кто-то с интересом ожидал развития событий в «реалити-шоу», в которое они, по их мнению, попали.

Зашедший проинструктировать новичков о пользовании жральным аппаратом Серж едва не оказался побит двумя не в меру ретивыми парнями, требовавшими немедленно рассказать, отпустить, показать и предоставить всё и сразу. Однако Канюк с Александром Вторым, не успевшие получить дополнительных гражданских баз знаний, и поэтому вынужденные торчать в рубке нашего корвета с внеплановым тестированием и инвентаризацией, мгновенно прискакали на подмогу и даже раздали пару зуботычин.

На барже случилась заминка, когда чрезмерно шустрый парень, не успев вылезти из капсулы, соблазнился изрядно рельефным катиным бюстом, к тому же подчёркнутым облегающей фактурой комбинезона, и незамедлительно воплотил низменное желание в жизнь, протянув жаждущие нежного руки. Отчего едва не протянул ноги, незамедлительно получив короткий удар прямо в кусало. Но даже веер окровавленных зубов на полу не сбил его с игривого настроя. Отчаянно шепелявя и пуская кровавые пузыри, он пытался отвешивать Кате неуклюжие комплименты, чем заслужил снисхождение и новые зубы, заняв медкапсулу ещё на несколько часов.

Народные волнения понемногу нарастали по мере прибытия свежих сил. Кто-то уже агитировал поломать мебель и с этим импровизированным оружием пролетариата идти требовать правды, хлеба, зрелищ, денег и вроде даже возвращения Аляски. К счастью, доктора со вздохом облегчения выпроводили последних спящих красавцев в общую кучу, так что пришло время проводить общее собрание и прописывать каждого из новеньких по каютам и рабочим местам.

Если внутри наших относительно мелких кораблей всё выглядело непривычно, но ещё можно было принять за декорации к фантастическому фильму, то когда два гурта озирающихся новобранцев вывалили в трюм Титана, скептиков убавилось в разы.

Слишком чужеродно. Слишком технологично. Слишком масштабно. Всё – слишком.

Ребята специально прогнали толпу пешком все километры до выбранной для компактного проживания палубы, чтобы выгнать из мозгов остатки сомнений и прочие глупости. Напоследок, когда пополнение уже подходило к выбранному для собрания залу, с противоположной стороны коридора на гравиплатформе вырулил я со сполотом в качестве пассажира, а с тыла их догнал Миша со своими боевиками.

В наш век вала спецэффектов и грима в кино, серой кожей и острыми ушами удивить кого-то было трудно, хотя и Лаонвэйха внимания досталось немало. Но вот многие мужики живо заинтересовались тележкой без колёс, очевидно висящей в воздухе. Вредный млеур при этом проскользнул в зал почти незамеченным, за исключением одинокого приглушённого возгласа: «это что у него, хвост?»

Пока все рассаживались, я вышел на полукруглое подобие сцены и приготовился говорить заранее придуманные слова. И неожиданно почувствовал, что мандражирую. Последний раз перед аудиторией приходилось выступать ещё в институте, перед собственной группой, так что и волнения толком не было, а тут…

«Антон Семёныч, ты как-то можешь повлиять?»

«На что?»

«Не знаю, на гормоны, наверное – мандраж снять»

«Отмечаю повышенный уровень кортизола и адреналина. Для эффективного решения проблемы предлагаю снизить эти два нейромедиатора и добавить норадреналин, дофамин и окситоцин»

Все уже расселись и приготовились слушать, с любопытством поглядывая на стоящего рядом Саню, который всем своим видом демонстрировал едва ли не усталость от пребывания на сценах больших и малых академических театров. И тут меня отпустило. И снова накрыло, но уже немного по-другому: я почувствовал уверенность в себе, своём деле, планах и словах, которые собирался сказать. И даже лёгкое возбуждение, какое бывает, когда вот-вот получишь необычно большой гонорар за хорошо выполненную работу.

Ай да Шпак, жму твою виртуальную руку.

- Здравствуйте. Меня зовут Глеб Егорович Неверов.

Вот это нифига себе, даже голос стал немного ниже и как-то бархатнее что ли. Это тоже гормоны или Шпак ещё чего-то там перенастроил?

- Ну прям Жеглов из «Места встречи…»! – вполголоса перебил кто-то из заднего ряда.

- Да, это любимый фильм моего отца, которого зовут, как ни удивительно - Егор, так что совпадение совсем не совпадение. Разрешите продолжать?

Перебивший сконфуженно кивнул.

- Отлично. Так вот: как и большинство присутствующих, я человек, землянин, русский, барнаулец. Попал сюда так же, как и вы – по вине неких злодеев, которых ещё предстоит найти, в криокапсуле, в виде замороженной тушки.

Пока я говорил, настроение слушателей постоянно колебалось от весёлости до возмущения, от грусти до живейшего интереса, но их восприятие всё ещё пребывало на стадии зрителя спектакля. Не прониклись, не осознали, даже если поверили. Ну, ничего, сейчас поверите.

- Сейчас мы находимся на гигантском корабле, построенном древней расой сполотов, представитель которой любезно согласился помочь нам в его освоении. Лаонвэйха ан Сан, прошу любить и жаловать!

Саня, уже успевший перенять опыт Фуркана и выучить русский, степенно поклонился, на что так же получил приглушённый возглас из зала:

- Ну прям эльф какой-то.

- Согласно вашей новейшей мифологии, - тоном умудрённого опытом преподавателя за кафедрой проникновенно заговорил Саня, - эльфам больше соответствует раса аграф: внешний вид, презрение к более молодым расам, технологическое превосходство. Мы же, кроме отдалённого внешнего сходства, под это определение не подходим.

- А по-русски чешешь, как родной, отечественный! – разговорился всё тот же комментатор, и его многие поддержали. Но вместо сполота ответил я.

- Про нейросети вы уже в курсе. Вот они как раз позволяют выучить любой язык за несколько часов, любую научную дисциплину – максимум за несколько дней. При условии, конечно, что ваш уровень интеллекта достаточно высок и установленная нейросеть достаточно мощная. Вам всем будут установлены нейросети согласно вашему индексу интеллекта и предстоящему виду деятельности.

- А если я не хочу какую-то дрянь в голову вживлять?

- Тогда нам проще тебя обратно в криокапсулу засунуть, так как без электронного помощника ты только унилингву будешь месяцами изучать. И большинство приборов и инструментов просто активировать не сможешь. Случись пробой корпуса – даже скафандр не загерметизируешь.

- Да какого, блин, корпуса? Я кроме декораций, да, масштабных, но это же чисто для кино, и одного актёра в гриме пока никаких доказательство того, что мы не на Земле, ещё не видел! – кажется, один из самых упрямых скептиков обнаружен. Попросить что ли Мурзика ему хвост показать? Не, ну его нафиг, загрызёт ещё. Ну что ж…

- А как ты думаешь, невесомость на Земле возможна?

- Глупый вопрос. Только в этой, как её, трубе…

- Аэродинамической, - помог я ему.

- Вот именно. – с вызовом отрезал скептик.

- А как тебе тогда это? – я неторопливо поднял руку и демонстративно щёлкнул пальцами, параллельно деактивируя гравитацию в зале.

Все наши были в курсе, поэтому остались, примагниченные к полу, а возбуждённая аудитория, кто не держался за подлокотники или не просунул ноги под передние сиденья, с выпученными глазами начала приподниматься, а кое-кто даже подлетать со своих мест.

Убедившись, что безучастных не осталось, и не дожидаясь, пока кого-нибудь стошнит, начал плавно возвращать притяжение в норму. Благо, совсем уж неуклюжих не оказалось, и вся воспарившая было компания снова утвердилась на своих местах.

С этого момента проблем с недоверием уже не возникало. Убедительно посвятив коллектив в наши общие цели и задачи, а затем потратив ещё полчаса на вопросы и ответы, мы, наконец, добрались до распределения вакансий. И тут у нас нарисовался новый лидер. Явно очень ухоженная фигуристая дама лет сорока с огненно-рыжими волосами первая высказалась, что имеет огромный опыт руководства в области учёта, логистики и прочих сопутствующих. Работала на высоких должностях в крупных организациях и даже собственным бизнесом, правда на долях. В общем, профессиональный директор, бухгалтер и завхоз.

Поименовалась дама Евгенией Марковной, за что, в сочетании с цветом волос, наш штатный зубоскал Эдик немедленно окрестил её Морковкой. Естественно, не вслух, а через нейросеть. Пообещав Морковке, то есть Евгении Марковне, что непременно найдём ей должность хотя бы примерно соответствующую её профилю, я про себя отметил, что нейросеть ей скорее всего нужно будет поставить научную, так как объём и сложность задач мы на неё взвалим намного серьёзнее того, с чем она имела дело раньше.

Следующим поднял руку весьма крепкий дед. Скорее даже не дед ещё, а пожилой дядька с рублеными чертами лица и настолько широкими ладонями, прямо как у заводчан и колхозников со старых советских плакатов. Представился он Солдатовым Олегом Григорьевичем и кратко обрисовал свой жизненный путь – отучился на тракториста, поэтому в армии, а затем в Афгане служил мазутой на БМП. Трижды терял машину в засадах, поэтому побегать и пострелять тоже довелось изрядно.

В девяностых не рулил только карьерными самосвалами, на остальном из грузового покатался почти на всём, кроме совсем уж экзотики. Времена были тяжёлые, поэтому брался буквально за любую работу. Последние лет пятнадцать занимался только ремонтом всякой колёсной и гусеничной техники. В связи с чем попросил пристроить его на какую-нибудь техническую работу, связанную с железом и механикой.

Глядя на его прокуренные, изрядно битые сединой усы а-ля Тарас Бульба, поинтересовался, не из казаков ли он? Так и оказалось – потомственный кубанский казак. Заглянул в «личное дело» - индекса интеллекта хватает на пилотскую нейросеть Содружества, значит и тут его можно в пилоты определить.

Возраст, конечно, солидный, но дядька очень уж крепкий, подтянутый, видно, что никогда себя не запускал. Такие и в Великую Отечественную едва ли не наравне с молодыми воевали.

Мелькнула было мысль о странности: два старика среди кандидатов в рабы, и оба такие бодрые для своего возраста, жилистые, без грамма лишнего жира, и тут же сам себе ответил: а на других работорговцы просто не позарились бы. Да и возраст солидный только для Земли, а тут вполне ещё рабочий.

Что характерно, и Солдатов, и Марковна, и Иваныч с Аллочкой, все, кто не вписывался в образ вахтовика, пришедшего на собеседование в мутную контору, попали сюда случайно, примерно по той же схеме, что и я. Кроме Токмашева, прихваченного буквально по пути, как и моя Лида.

Среди остальных редких специалистов и выдающихся личностей не нашлось, поэтому их оптом записали в рабочие на ещё не расконсервированных линиях. Желающих вернуться в криокапсулу и спокойно полежать до благополучного возвращения домой к счастью тоже не отыскалось.

Поначалу я хотел всех наделить научными нейросетями, во-первых, чтобы общий уровень интеллектуальных возможностей поднять максимально, а во-вторых, раз могу себе позволить, то почему бы не сделать людям хорошо? Но профессор с капитаном меня убедили, что, несмотря на добровольность всего нашего колхоза, нельзя забывать про меры поощрения за заслуги, а повышение уровня нейросети – стимул не из последних, когда начинаешь вникать в местную систему ценностей.

Оставив новобранцев на группу наших техников, как-никак без пяти минут коллеги для большинства из них, отправился в свою каюту, в которой успел два раза переночевать, но ещё даже толком не исследовал.

Конечно, рядом с рубкой имеются апартаменты для командного состава, но селиться поодиночке в пяти комнатах на каждого никто желания не изъявил, поэтому всем досталось по однокомнатной каюте, правда, со всеми удобствами и метражом квадратов под двадцать, что казалось роскошью по сравнению с клетушками два с половиной на три метра на корвете.

Кажется, я всё-таки начинаю привыкать к дополнительному устройству в мозгу, ибо когда дело касается комфорта, наш ленивый организм схватывает прямо на лету. Очень удобно, когда дверь открывается перед тобой сама, стоит только подать мысленный сигнал, что чуть сложнее, чем просто захотеть.

Здесь всё очень плавно, обтекаемо, каждая переборка, помещение и предмет создают ощущение гибкости и лёгкости. Найти прямой угол без опытной собаки вряд ли возможно, что дополняется мягкими пастельными цветами покрытий. И только вездесущие шестигранники придают некоторой строгости формам.

Жильё моё. Стоя посреди каюты и сравнивая видимое с картой корабля, прихожу к выводу, что помещения по форме напоминают пузырьки в пене: есть плоскости на полу, потолке и некоторых стенах, а все углы закруглены. Интересно, это только дизайн, или всё-таки практическое решение?

Одна из стен, полностью покрытая продолговатыми выпуклыми шестиугольниками, обозначена как хранилище личных вещей. По-нашему, я так понимаю, это шкаф. И как оно открывается?

На мысленные команды шкаф не отреагировал, зато от первого же лёгкого нажатия дверка открылась влево как обычная земная мебель. Большинство отделений шкафа ничем не порадовало. В четырёх нашлась одежда, однотипная, разных фасонов комбинезоны и что-то вроде купального или тренировочного костюма – сплошной унисекс.

В одном отделении обнаружилось три стоящих стопкой белых контейнера, наполненных предметами, над которыми я ломал голову битый час, но не смог определить не то что их назначение, но даже материал.

Например, нечто, похожее на вытянутую ягодку ирги, но размером с лимон, будто вырезанную из чёрного дерева или эбонита и весом, как свинцовая чушка. Или этакая личинка майского жука длиной в ладонь, с лапками, но без головы, цвета «синий металлик» и с чем-то перекатывающимся внутри. Россыпь не то бусин, не то стреляных пистолетных гильз цветом и материалом напоминающих слоновую кость.

Сделав зарубку на память – показать всё это Сане Серому, открыл следующую дверку. Там стояло, вернее, с трудом помещалось, явно впихнутое немалыми усилиями, яйцеобразное нечто, разрисованное мультяшными осьминожками, ещё какими-то моллюсками, ракообразными и другими морскими гадами. Всё это сильно отличалось от земного, но при этом легко угадывалось сходство большинства существ с нашими.

И вот глядя на всю эту красоту, я мысленно поставил наш корвет против старого жигуля, что эта штука явно сделана для детей. А тяжеленная-то какая! Килограммов тридцать, если не больше. Думал, шкаф сломаю, пока вытаскивал. Но нет, даже не поцарапал, ни шкаф, ни «яйцо». Так, это тоже к Сане.

Последнее отделение оказалось наполовину заполнено одноразовой посудой с давно окаменевшими остатками еды. Сдаётся мне, мужик тут жил, может ленивый, а может сильно занятой, что ел «на дому», но всё-таки не свинячил, в шкафчик прибирал.

В ящиках стола нашлось несколько разнокалиберных планшетов, ещё какая-то электронная мелочь, россыпь перчаток, от тоненьких до толстенных, как у скафандра. И в самом нижнем ярусе попалась небольшая коробочка с ювелиркой. Да, необычной, из ярко-жёлтого и розового металла, но точно ювелиркой, с разноцветными камнями, и там же - кулёк с горстью необработанных прозрачных кристаллов всех цветов радуги.

Либо тут всё же жила женщина, либо предметы в шкафу предназначались в подарок детям, а эта коробочка – женщине обитателя каюты. Если это так, то жаль, что подарки не дошли до адресатов.

Ну да ладно, это было не одну тысячу лет назад, им всем уже давно всё это не важно. В отличие от меня. Пускай не нашлось ничего полезного для меня и нашего дела, но хоть инопланетные игрушки младшим детям смогу привезти.

Пока грузил на подъехавшую платформу «яйцо» и контейнеры, пришло сообщение от Иваныча о готовности наших симбионтов. Ан Сан, конечно же, прибежал раньше меня. Он-то лучше всех здесь понимает ценность такого импланта, оттого и нетерпение показывает, какое ему обычно не свойственно.

- А я говорю, нет. Во-первых, я здесь ответственный за науку и медицину и экспериментировать позволю только на самом себе. – Токмашев строго и авторитетно доказывал внезапно разбушевавшейся Аллочке, что первым в медкапсулу должен лечь именно он, - Во-вторых, я здесь самый старый и гробить молодых просто не имею морального права, тем более, что именно мне положено контролировать все последующие имплантации. А как я это сделаю без актуальной нейросети и баз знаний? Вот то-то же! И в-третьих, наш серокожий друг уже перенастроил несколько приборов, включая систему жизнеобеспечения, которые работают без нареканий который день. Не думаю, что эта капсула будет исключением.

Кажется, перепугавшаяся дама сердца успела его изрядно разозлить своей излишней опекой, может даже сказала чего лишнего, в общем, профессор закончил речь резковато.

- Всё, вопрос закрыт. Я ложусь в капсулу, а вы с Катюшей делаете всё точно по списку. В случае нештатной ситуации ориентируетесь по обстановке. Саша с его прибором вам поможет в части программного обеспечения, а Глеб – технического.

- Вот сейчас непонятно было, Иван Иванович. – от такого внезапного поворота я едва не проворонил, что речь про меня, - Чем я-то тут смогу помочь? У меня базы только по железу Содружества.

- А кто у нас инженер? Разберёшься. – отрезал наш испытуемый и никого не стесняясь полез в капсулу, предварительно стянув с себя комбез.

«Мне бы вашу уверенность» - подумал я, разглядывая стягивающуюся в купол прозрачную плёнку, служившую, видимо, крышкой медкапсулы, последний раз работавшей тысячи, если не десятки тысяч лет назад. Причём электроники тут дай ёжики половина, если не меньше, остальное – органика, а единственный в команде биолог, вон, окуклился.

- Так, Сань, пока наш аксакал преисполняется сполотской мудрости, у меня есть для тебя интересное. Глянь-ка сюда.

Лаонвэйха как обычно не подал виду – всё ли он понял из услышанных идиом, и заинтересованно стал вертеть в руках предметы из контейнеров. Затем достал свой уже примелькавшийся приборчик, судя по всему – дико универсальный, навёл его на контейнер, ну прямо как смартфон с камерой наперевес, и через минуту уже широко улыбался.

- Глеб, это игрушки. Синяя личинка – это биолюминесцентный фонарик, правда, давно ссохшийся. Напёрстки – они и есть напёрстки, стук копыт изображать или попадания из игольника. Вот это – голопроектор для мультиков, там погремушки для малышей. Дальше рассказывать?

- То, что это игрушки, я уже и сам догадался, но надо было убедиться. Ты мне главное вот про эту тяжесть яйцеобразную расскажи.

- А это уже для детей постарше. – Саня, не выпуская из руки своего «смартфона», протянул другую к верхушке яйца и что-то нажал. После минуты ожидания ничего не произошло. – Ах, да, тут же элементы питания давно в негодность пришли. Подожди-ка.

Подойдя к стене с такими же шестиугольными дверками, он поочерёдно открыл несколько нижних и достал из-за одной из них небольшой цилиндрик. Ну прям батарейка, как она есть! Затем попросил наклонить игрушку набок, поковырялся в плоском днище и скомандовал ставить обратно.

Теперь его нажатие породило целую какофонию тихих звуков внутри предмета. Интересно, это сполотская музыка такая или там просто всё заржавело и пересохло? В процессе жужжания, постукиваний, щелчков и гудения конструкция начала разъезжаться в стороны как натуральный трансформер, превращаясь в нечто наподобие женского косметического столика с множеством полочек, ящичков и коробочек, только вместо зеркала в центре оказалась каплевидная стеклянная колба.

- И что сие означает? Как во всё это играть?

- Не думаю, что в это получится поиграть, - разочарованно выдохнул Саня, видимо, сам был не прочь вспомнить детство, - самый главный ингредиент вряд ли сохранился.

- Так что это вообще такое?

- Ну, насколько я понимаю, это генетическая лаборатория.

- Вот ни хрена ж себе, игрушки были у твоих предков! – меня настолько впечатлила сама идея игрушечной генетики, что мысли начали роиться в голове, превращаясь в снежный ком.

Понятно, что у этой цивилизации с биотехнологиями изначально дружба навеки, но когда дети учатся секвенировать, модифицировать или чем там ещё занимаются генетики, то у взрослых задачи ещё на несколько порядков сложнее.

Нам бы на Землю таких игрушек, да в ассортименте, глядишь, через век-другой на собственных живых кораблях бы уже космос осваивали.

- Наверное, ты решил, что тут полноценная генетика? – улыбнулся Саня, перебирая какие-то мелкие предметы на полочках, - нет, здесь всё довольно просто. В наборе есть несколько видов мелких морских животных – ракообразных, моллюсков, червей и медуз. Есть база генов этих же существ, только иных разновидностей, и некоторых других – сухопутных, летающих и прочих, но для детей они названы просто – по расцветке, по форме, наличию конечностей и некоторым функциям, например – люминесценция или мимикрия. И есть вирус – адаптер, для горизонтального переноса генов. Ребёнок выбирает клетку существа, помещает в бульон из амниотической жидкости с живущим в ней вирусом, добавляет туда мутагены с выбранными свойствами, и смотрит что из этого получится. Если гены приживаются, а это происходит чаще всего, так уж тут всё запрограммировано, то полученное существо перемещают в аквариум. После ряда экспериментов у ребёнка должна получиться целая коллекция разнообразных маленьких мутантов.

- И что, не опасно детям с таким вирусом играть? И что будет, если этот аквариум потом в ближайший водоём выплеснуть, экологическая катастрофа не случится?

- Нет, эти животные модифицированы строго под взаимодействие с вирусом, а вирус не выживает нигде, кроме как внутри этих существ, а они вместе – кроме как в этом аквариуме. Так что всё абсолютно безопасно.

- Я рад за сполотскую детвору, что у них есть такие необычные и познавательные игрушки. Только жаль, что в своих взрослых интересах нам это не применить.

- А как бы ты применил этот вирус, будь он не ограничен игрой?

И тут я задумался: а правда, как? Ну, вот есть у меня универсальный мутаген, способный без особых проблем скрестить слона с голубем, для ковровых бомбардировок мест культурного отдыха граждан, или насыпать в чай вредному начальнику, чтобы первичные половые признаки на лбу выросли, и что? Как я в реальности стал бы его использовать?

Наплодить каких-нибудь адских чупакабр, чтобы вместо нас пиратов на абордажах штурмовали? Так тут линия по производству боевых дроидов есть. Корабли – тоже наполовину биологические. Нейросети. Да чуть ли не табуретки. Тогда что меня так зацепило в этом детском биоконструкторе?