- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. «Пять лет горького чая»
Дождь в Верене всегда пах рыбой и ржавчиной.
Я сидела у окна, поджав ноги, и смотрела, как капли стекают по мутному стеклу, размывая огни портовых таверн напротив. В комнате было холодно — хозяин экономил на дровах, а я не жаловалась. Привычка. Когда живёшь одна в нижних кварталах, холод — это меньшая из проблем.
На столе передо мной стояла чашка с чаем. Горьким, как желчь. Я добавляла в него корень цикория и горсть сушёной полыни — дешёвый способ согреться и не думать о том, что пять лет назад я пила чай с мёдом и молоком, в тёплой комнате, где пахло лавандой и его плащом, пропитанным дымом костра.
Нет. Не думать.
Я отхлебнула, поморщилась. Горько. Но я давно разучилась чувствовать вкус сладкого.
На столе рядом с чашкой лежала кучка монет. Медь, серебро, пара золотых — всё, что осталось после последнего заказа. Разминировать рунную ловушку в старом складе на набережной — три дня работы, два пореза на руках, одна сломанная печать. Хозяин склада оказался щедр, но не настолько, чтобы я могла позволить себе не брать следующий заказ хотя бы неделю.
Я пересчитала монеты в третий раз. Привычка. Когда у тебя мало денег, ты считаешь их чаще, чем дышишь.
— Четыре золотых, семнадцать серебряных, двенадцать медных, — пробормотала я, сгребая всё в кожаный мешочек. — Хватит на месяц. Если не есть.
Я усмехнулась собственной шутке. Голос в пустой комнате звучал чужим — хриплым, низким. Не таким, как пять лет назад. Тогда мой смех был звонким, и он говорил, что этот смех — лучшее, что случалось с ним за день.
Я отставила чашку и потянулась к кинжалу, лежавшему рядом с монетами. Лезвие было чистым, остро заточенным, рукоять — тёмное дерево, потёртое от постоянного контакта с ладонью. Я проверила баланс, крутанула клинок между пальцами. Привычка. Когда живёшь одна, ты не доверяешь замкам. Ты доверяешь только стали.
Я сунула кинжал под подушку — там, где он лежал каждую ночь с тех пор, как переехала в эту конуру. Привычка. Когда тебя однажды предали, ты спишь с оружием под рукой. Даже если предатель далеко. Даже если ты давно простила.
Нет. Я не простила. Я просто научилась не думать об этом.
Я встала, подошла к окну. Внизу, на узкой улице, брели под дождём портовые работницы, закутанные в дешёвые шали. Где-то в таверне на углу пьяный матрос орал песню — фальшиво, громко, с надрывом. Нормальный вечер в Верене. Нормальная жизнь.
Моя жизнь.
Я отвернулась от окна и начала собирать инструменты в сумку — на завтра был заказ: проверить старый маяк на предмет рунных меток. Владелец маяка утверждал, что по ночам там горит свет, хотя маяк не работает уже десять лет. Я не верила в призраков. Я верила в магию. А магия — это всегда чья-то работа.
Я уже собиралась лечь, когда услышала стук в дверь.
Не стук — удар. Тяжёлый, уверенный, с тем особенным напором, который бывает только у людей, привыкших, что им открывают с первого раза.
Я замерла. Рука сама потянулась к подушке, к рукояти кинжала.
— Кто там? — спросила я, не оборачиваясь.
— Откройте, леди Вэйра. У меня к вам дело.
Голос был незнакомый. Мужской, низкий, с лёгким акцентом — придворным, столичным. Не местный.
Я нахмурилась. Клиенты в нижних кварталах не стучат так. Клиенты здесь крадутся, боятся, шепчутся. Этот голос принадлежал человеку, который не привык бояться.
Я вынула кинжал из-под подушки, сунула за пояс — под широкую рубаху, чтобы не было видно. Подошла к двери.
— Кто вы?
— Посол Имперского Совета. Моё имя — лорд Тэварин. Откройте, прошу. Дело не терпит отлагательств.
Имперский Совет.
Я закрыла глаза. Конечно. Только этого мне не хватало для полного счастья.
Я отодвинула засов и открыла дверь.
На пороге стоял мужчина лет сорока, в дорогом плаще из тёмно-синего сукна, отороченном серебряным мехом. Под плащом — камзол с вышитым гербом: двуглавый орёл, сжимающий в когтях земной шар. Герб Империи. Рядом за дверью стояли двое стражников в чёрных доспехах — лица скрыты шлемами, руки на рукоятях мечей.
Посол улыбнулся. Улыбка была вежливой, но глаза — холодные, оценивающие. Он смотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую нужно купить.
— Леди Вэйра, — произнёс он, слегка склонив голову. — Прошу прощения за беспокойство в такой поздний час.
— Вы уже побеспокоили, — сухо ответила я, не двигаясь с порога. — Что вам нужно?
Он оглянулся на стражников, те сделали шаг назад. Посол понял намёк.
— Могу я войти?
— Нет.
Он моргнул. Очевидно, он не привык к таким ответам.
— Леди Вэйра, я понимаю, что мой визит неожидан. Но дело, с которым я пришёл, касается имперской безопасности. И, смею надеяться, вашего кошелька.
Я скрестила руки на груди.
— Говорите здесь.
Он вздохнул, но не стал спорить. Достал из-под плаща свиток, развёрнул его.
— Мы ищем специалиста по древним рунам и артефактам. Человека, способного работать в... сложных условиях. Ваши рекомендации в гильдии Искателей — безупречны. Вы лучшая в своём деле.
— Лесть не увеличит мою цену, — сказала я. — Что за работа?
— Нам нужно найти артефакт. Древний. Опасный. Он пробудился в Мёртвых Землях три недели назад. Мы называем его «Сердце Пепла».
Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Не от страха — от узнавания.
Мёртвые Земли. Пять лет назад там не было Мёртвых Земель. Там было ущелье. Полевой госпиталь. Крики раненых. Запах крови и гари. И его лицо — в последний момент, перед тем как скалы обрушились.
Я сжала кулаки. Ногти впивались в ладони.
— Мёртвые Земли — это не место для работы, — сказала я ровным голосом. — Это место для смерти. Найдите кого-нибудь другого.
— Мы ищем именно вас, — настаивал посол. — Оплата — пятьдесят тысяч золотых. Половина — авансом.
Пятьдесят тысяч. Состояние. Я могла бы купить дом. Нормальный дом, с садом, с камином, с комнатой, где пахло бы лавандой, а не плесенью. Я могла бы больше не брать заказы. Я могла бы...
Нет.
— Нет, — сказала я. — Мне не нужны ваши деньги. И мне не нужны ваши проблемы. Найдите другого Искателя.
Посол посмотрел на меня долго. Потом медленно улыбнулся — не вежливо, а хитро.
— Я так и думал, что вы откажетесь, — сказал он. — Поэтому у меня есть кое-что ещё.
Он сунул руку под плащ и достал небольшой предмет. Положил его на стол, стоявший у окна.
Это была печать. Круглая, из чёрного металла, с выгравированным драконом — крылья расправлены, пасть оскалена, глаза — два рубина, вставленных в металл. Герб Верховного Генерала Имперской Гвардии.
Моего бывшего.
Я смотрела на печать. Не могла отвести взгляд. Сердце колотилось где-то в горле.
— Генерал Кайрон, — произнёс посол тихо, — лично просил, чтобы шли вы.
Мир качнулся. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
Кайрон.
Он жив. Он — генерал. Он помнит. Он просил.
Пять лет. Пять лет я не слышала его имени. Пять лет я строила стену, камень за камнем, чтобы не думать о нём. Чтобы не вспоминать, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Как он приносил мне лунные лилии, хотя знал, что я терпеть не могу цветы. Как он шептал мне в шею по ночам: «Ты — моё всё. Ты — мой свет».
А потом он обрушил скалы. На меня. На нашего ребёнка. На всё, что мы построили.
И вот теперь — его печать. На моём столе. В моей конуре. В городе, где я пряталась пять лет, думая, что он никогда меня не найдёт.
Он нашёл.
— Скажите ему, — произнесла я, и голос мой дрогнул, несмотря на все усилия, — что я мертва. Скажите ему, что Вэйра умерла в том ущелье. Вместе с его honour'ом.
Посол покачал головой.
— Боюсь, леди Вэйра, он не поверит. Он ждёт вас. Он... он очень хочет, чтобы шли именно вы.
Я посмотрела на него. В его глазах — не насмешка. Не жалость. Что-то похожее на... понимание?
— Почему? — спросила я. — Почему я?
Посол пожал плечами.
— Он сказал: «Только она сможет прочитать руны. И только она вернётся живой».
Только она вернётся живой.
Что это значило? Угроза? Мольба? Признание?
Я смотрела на печать. Дракон скалил зубы. Рубиновые глаза горели.
Пять лет. Пять лет я мечтала об этом моменте. О том, как посмотрю ему в глаза и скажу всё. Всё, что накопилось. Про ребёнка, которого я потеряла. Про ночи, когда я просыпалась с криком. Про то, как я училась дышать заново, когда он забрал у меня воздух.
Я хотела посмотреть ему в глаза. Хотела, чтобы он увидел, что я не сломалась. Что я стала сильнее. Что я — не та наивная девочка, которая верила, что любовь может спасти его от самого себя.
Я хотела сказать ему: «Ты выбрал империю. А я выбрала жить. И теперь я смотрю на тебя — и не чувствую ничего. Кроме презрения».
Я хотела солгать.
— Где контракт? — спросила я.
Посол улыбнулся — на этот раз искренне. Протянул свиток.
Я взяла его. Развернула. Прочитала условия. Подписала, не читая.
— Аванс, — сказала я. — Завтра утром.
— Будет доставлен, — кивнул посол. — Отряд выступает через три дня. У западных ворот, на рассвете.
Он забрал печать со стола. Я не стала протестовать. Я не хотела, чтобы эта вещь оставалась в моей комнате. Я не хотела смотреть на неё по ночам.
Посол вышел. Стражники — за ним. Дверь закрылась.
Я стояла посреди комнаты, сжимая в руках контракт. Сердце всё ещё колотилось. Руки дрожали.
Я подошла к окну. Дождь всё ещё шёл. Огни таверн размывались в каплях.
Кайрон.
Он ждал меня. Он хотел, чтобы я пришла.
Зачем?
Я не знала. Но я узнаю. Через три дня. Через неделю. Через месяц.
Я посмотрю ему в глаза. И я скажу ему всё.
А потом — я уйду. С деньгами. Свободная. Наконец-то свободная.
Я отвернулась от окна, подошла к столу. Отхлебнула чая. Он давно остыл. Горький, как всегда.
Я поставила чашку. Вынула из-под подушки кинжал. Положила его рядом с контрактом.
Завтра — новый день. Завтра — новая жизнь.
А сегодня — я буду спать с кинжалом под рукой. Как всегда.
Привычка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.