Анели. Битва за Землю

Ничего долго не бывает хорошо. В этом весь смысл.

Анели

Недавно я умерла. Всерьез и по-настоящему. Когда-то думала, что на этом все и закончится, мечтала отдохнуть от ужасов родного мира – Адалора. Но я даже умереть не могу нормально. Ничего не закончилось. И никакого долгожданного покоя не наступило, как и воссоединения с погибшими родителями. Меня, кстати, зовут Анели. И мне четырнадцать. Почти пятнадцать лет, но все чаще мне кажется, что сто пятнадцать. Злоключений на мою долю выпало – хватит на несколько жизней.

Я очнулась от холода. Меня трясло, зубы отбивали нестройный ритм. Я лежала в пожухлой жесткой траве абсолютно голая. Вся в синяках и ссадинах. Болело все, что могло болеть. Но отчасти это даже радовало, ведь это было все еще мое тело.

Медленно, осторожно, опираясь ладонями на колючую сухую траву, я села и осмотрелась. Обняла себя руками за плечи, чтобы хоть как-то согреться, но это не помогло. Позади меня черным провалом зависла Брешь, что б ее! Кругом раскинулась степь. Серая. Предзимняя. Слева, по неестественно гладкой полосе земли, с шумом и на огромной скорости проносились странные животные на четырех круглых лапах. Они пугали меня, но почему-то не сходили с узкой полосы и это немного успокаивало. Я решила держаться от них подальше. Встала и побрела в другую сторону, внимательно оглядываясь вокруг, в надежде найти какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыть наготу и спастись от холода.

Впереди возвышались большие коробки. Выше деревьев и все, как на подбор, прямоугольные. Я больно прикусила нижнюю губу, страшная мысль билась в голове – я не на Адалоре*, я не в своем мире. Она пульсировала в висках и разгоняла другие мысли. Она стала плотным и жгучим страхом, разъедавшим меня изнутри. Где я, гэрт побери*? Серый чужой мир встречал ледяным ветром, редкой засохшей травой на обжигающей холодом земле и диким настороженным взглядом, который я будто бы ощущала на себе. Я еще раз обернулась на Брешь – та, словно непроглядно-черный монстр зависла посреди степи и трепетала, испуская волны разрушительной энергии. Едва не уничтожив Адалор, она пришла в этот мир вслед за мной. «Что она сделает с ним? Какие монстры появятся здесь? И как скоро? – подумала я и снова оглянулась по сторонам, испугавшись новой мысли. – И какие здесь уже есть?»

Брешь появилась в моем мире случайно. Во время проведения опыта по синхронизации разноосновных заклинаний. Не спрашивайте, я и сама толком не понимаю, что это значит, не сильна в магии. Доподлинно ничего неизвестно, но большинство ученых пришло вроде к согласию, что это портал в некую реальность. Пока портал открыт, чуждая энергия течет из Бреши в мир, словно кровь. И меняет все вокруг. Когда наши светила это поняли, то изолировали ее с помощью какого-то барьера. Это помогло, лет на сорок. А потом Брешь взорвала преграду и Волной прокатилась повсюду, почти полностью уничтожив мой родной Шантах*. Многие погибли сразу, и это еще счастливчики – им повезло. Часть людей и животных переродились в монстров, даже некоторые растения быстро развились в плотоядных хищников. А оставшимся… Нам пришлось выживать в жутком новом мире. И далеко не всем из нас это удалось. Меня Брешь свела с ума. И хорошо еще, что я погибла прежде, чем превратилась в какую-нибудь кровожадную тварь.

______________________________________________________________________

*Адалор – родной мир Анели.

*Гэрт – бездонная беспросветная пропасть, где боги держат своих чудовищ и куда отправляют всех грешников.

*Шантах – страна в которой родилась и жила Анели.

***

Адалор. Некоторое время назад…

Пасмурное утро без единого луча Таноса вполне соответствовало разворачивающимся событиям. Безысходность, сквозившая в каждом порыве шквалистого ветра, не оставляла сомнений – сегодня прольется кровь.

Анели неслась по опустевшему лагерю, ловко перепрыгивая через разбросанную возле палаток утварь. Сил у нее было предостаточно, вот только взгляд светился безумным огнем. Девочка плохо соображала. Волны гнева подгоняли ее, и временами казалось, что она захлебнется в них. Ей хотелось рвать и крушить, защитить брата от неведомой, но почти осязаемой опасности. Она представлялась черной тучей, нависшей над единственным родным человеком. Анели не могла его потерять. Только не его. Злость на весь мир была сейчас опасной эмоцией, но такой приятной, дарила столько энергии и, казалось, делала всесильной.

Вдалеке Анели заприметила спины мужчин и поняла – она почти у цели. Но, подбежав ближе, заподозрила, что ошиблась. Здесь столпилось лишь около сотни мужчин, тогда как всего недовольных, судя по безлюдью кругом, должно быть в десятки раз больше. Где-то там впереди что-то громко обсуждали, но отсюда ничего не слышно. Анели остановилась. Люди сгрудились возле устья реки. Перегородили дорогу к подвесному мосту, ведущему на другой берег и к лагерю королевских военных.

Мужики сбились плотными рядами – не пройти. Из разговоров позади стоявших стало понятно, что они окружили отбившихся от своих солдат короля. Анели склонила голову, наблюдая, но нетерпение торопило ее – где-то там ее брат, и они все хотят причинить ему вред. Девочка не отдавала себе отчета откуда эта мысль взялась в голове, но не ставила ее под сомнение. Словно пылинку Анели подхватила темная сила и увлекала в неведомый водоворот, глубины которого не рассмотреть до тех пор, пока не окажется слишком поздно.

Потерев виски, Анели начала протискиваться сквозь толпу, помогая себе локтями. Поначалу у нее ловко получалось пробираться, но постепенно стало трудно дышать. Мужики совсем не сдвигались, в глазах потемнело, а в ногах появилась противная дрожь. Девочке стало страшно. Ей казалось, что она тонет в море потных людских тел и не может вынырнуть, дотянуться до света.

– Куда ты прешь? – обернулся к ней крепкий мужчина лет пятидесяти с полностью седыми волосами. Одет он был в просторную серую рубаху, подпоясанную широким кожаным поясом. А на ногах красовались высокие сапоги тоже из дорогой мягкой кожи.

– Мне… Мне надо пройти, – с трудом беря себя в руки, ответила Анели.

– Тебе надо вернуться в свою палатку, пока тебя здесь не затоптали! А ну кыш отсюда, – попытался отмахнуться от нее мужчина.

– Мне надо пройти, – зло выплевывая слова, выкрикнула Анели и стала молотить кулачками по окружающим ее телам. Брешь сводила ее с ума много дней, лишая сна и мучая видениями наяву. Хрупкая и невесомая девочка чудилась чем-то инородным в этой толпе.

– Тихо, тихо, – сказал мужчина, прижал ее к своей серой рубахе и погладил по золотым волосам широкой шершавой ладонью. – Я помогу тебе выбраться.

Анели не стала сопротивляться, закрыла глаза и позволила вести себя. Мужчина легко протолкался в первые ряды, увлекая ее за собой. Анели открыла глаза и осмотрелась. Дышать стало намного легче, но злость пропала, и вместе с ней ушли все силы. От слабости хотелось прилечь на землю, свернуться клубочком и поспать.

Анели держалась, с трудом понимая, как здесь оказалась и что вообще делает. Ищет Левира? Зачем? События дня припоминались с трудом.

Оглядевшись, Анели увидела перед собой нескольких солдат. Это их окружила толпа. Простой люд был настроен агрессивно. Их терпению наставал конец, и они уже подходили к той грани, после которой начнут убивать. Королевские бойцы это тоже понимали и держались ближе друг к другу. Их руки невольно тянулись к эфесам мечей, а в глазах мелькал страх. Но что они могут втроем против толпы?

Неожиданно Анели вспомнила – она ищет Левира потому, что ему грозит опасность. «Конечно, грозит. Вон, они все с ума посходили, кричат и вот-вот перебьют друг друга» – подумала девочка и, поправив длинные растрепавшиеся волосы, пошла прямо к военным. Как только Анели приблизилась самый молодой из солдат – светловолосый, с покрытым веснушками лицом – грубо оттолкнул ее. Так, что она отлетела назад и чуть не упала.

– Я просто хочу пройти! – разозлилась Анели и, наклонившись вперед, снова пошла на парня. Белобрысый солдат выхватил меч и ткнул девчонку в плечо. Острое лезвие огнем обожгло кожу, легко погрузившись в плоть. Анели отшатнулась – лицо парня вдруг показалось знакомым. Она узнала в нем того самого ублюдка, который убил отца.

– Вали отсюда, малявка! – высоким голосом прокричал парень.

Светло-голубые глаза Анели потемнели, голова закружилась и противная дрожь заколотилась в груди. Она упала на одно колено, рукой опираясь на ставшую ненадежной землю. Мир вокруг зашатался и окончательно потерял реальность, превратившись в зыбкое месиво из страхов и боли. Горячая кровь тонкой струйкой текла по плечу, вместе с ней из Анели вытекало все человеческое. Ненависть, жгучая ненависть, наполняла без остатка, разрывала легкие, лишала разума.

Анели в отчаянии подняла голову к небу, жадно вдохнула, пытаясь вынырнуть к свету, но лишь острая боль пронзила сердце. Настолько сильная и всепоглощающая, какой ей не приходилось испытывать никогда. Даже когда девочка нашла мертвую мать под завалами разрушенного рынка. Даже когда лежала там, обнимая мертвое тело. Даже когда мертвое тело дернулось и встало, обратившись монстров, а не матерью. Боль волнами распространилась по телу, заполнила каждую клеточку. Анели закричала, но не услышала этого. Зато окружающие услышали, вовсе не пронзительный женский крик, но низкий страшный и одновременно оглушающе-громкий вопль. Будто голос прошел сквозь огромную трубу и многократно усилился, изменился, потеряв по пути все человеческое.

Толпа вокруг мгновенно расступилась, образовав большой круг свободного пространства вокруг Анели. Девочку скрючило, пригнуло к земле судорогой. Руки неестественно вывернулись. Но больше всего всех пугал нечеловеческий крик. По коже Анели пробежала серая рябь. Перепуганные насмерть солдаты немного пожестикулировали и одновременно напали на Анели с трех сторон. Девочка не сопротивлялась. Как только их мечи опустились на плечи и спину Анели, крик прекратился. В воздухе повисла зыбкая тишина.

Девочка умерла, но на этом ее мучения не закончились. Как, впрочем, и жизнь.

Анели всегда боялась ночного неба. Знала, что это глупо, но когда всматривалась в звезды и в темноту между ними у нее возникало чувство… Будто она проваливается туда. Нет, не так… Словно ее туда затягивает. Начинала слегка кружиться голова, чудилось, что она отрывается от земли, и ее тянет в бесконечную бездну. Теперь, казавшийся глупым, детский страх сбылся. Анели очутилась посреди бескрайнего океана хаоса. Липкую тьму кругом слабо освещали лишь маленькие пузырьки света – живые миры. Самый близкий и потому самый крупный к девочке мир оказался родным Адалором. Ее к нему привязывала тонкая, едва видимая нить, и только эта связь не позволяла затеряться в бесконечной черноте.

Пространство кругом не было статичным. Оно бурлило, норовило пробраться внутрь и раздавить измученные остатки человеческой сути. Анели терзалась от страшной боли, не физической, но… Словно душу положили на наковальню и огромным молотом пытаются разбить, раздавить, растворить. Девочка потеряла счет времени и неведомо сколько дней, недель или месяцев провела в агонии. Тьма вокруг мучила не только ее. Анели видела, как сквозь небольшую Брешь она пробирается внутрь ее мира и уничтожает его. Меняет до неузнаваемости, стирая все, что было когда-то знакомым и родным. И когда ее еще живые друзья попытались закрыть Брешь, Анели вдруг поняла, что только она мешает этому. Пока не оборвет ниточку, связывающую с ее миром, дверь не захлопнется. И, содрогаясь от ужаса, девочка отпустила Адалор. Отпустила, чтобы он жил. Чтобы выжили люди, которых она любила. Ее закрутило, завертело и с огромной скоростью понесло в бездонные глубины первозданного хаоса.

От отчаяния и захлестнувшего ужаса Анели ухватилась взглядом-волей за первый попавшийся светлый мир на пути. Потянулась к нему, что было сил. И, к собственному удивлению, получилось – она стала приближаться к светящемуся шарику. Приходилось отчаянно концентрироваться и, чем ближе к миру, тем сложнее давалось продвижение. Последний отрезок Анели преодолевала бесконечно долго, по крупице, по капельке, но уж чего-чего, а времени у нее было предостаточно.

Наконец, Анели приблизилась к светлому шару мира вплотную и нырнула в него. Ее придавило со всех сторон чем-то плотным и бесконечно тяжелым. Ослепительные вспышки закружились в глазах, а от невыносимого металлического грохота девочка потеряла сознание.

Глава 1

Сейчас…

От ледяных порывов ветра моя кожа посинела, но это полбеды – действительно плохо то, что она онемела. Меня трясло, но, несмотря на это, я умудрялась внимательно смотреть по сторонам, в отчаянной надежде найти одежду. Надежда, одежда… Сейчас для меня эти два слова слились в одно, по смыслу и по важности. Но вокруг кроме полуголой земли ничего не наблюдалось. Поэтому у меня не осталось выбора, хоть и жутко боялась идти в сторону огромных многоглазых монстров, но идти туда пришлось. Когда подошла ближе, то поняла, что они точно не живые, и это немножко порадовало. Насколько вообще можно радоваться в такой ситуации. Не очень-то, я вам скажу. Это были какие-то причудливые строения, они стояли рядами и часто уносились в небо выше деревьев. Ничего подобного в своем мире я никогда не видела. Прямо перед прямоугольными штуковинами расположились более знакомые огороды. Я поняла это по изгородям из веточек и по аккуратным грядкам внутри.

Какое-то время я пряталась и наблюдала из-за огородов. Деревья и сараи давали прекрасную возможность укрыться. Возле странных зданий изредка ходили люди, и бегали те странные животные на круглых лапах, которых я уже видела неподалеку от Бреши.

Я околела до такой степени, что едва не падала в обморок. Прижалась к стене одного из сараев, он немного защищал меня от ветра. Я безостановочно растирала себя руками, но это не помогало. От холода хотелось зареветь в голос, но страх все еще был сильнее. Быстро темнело. Именно этого я и дожидалась. Под покровом опустившейся ночи пробралась сквозь изгородь на огород. Обошла сарай, за которым пряталась, намереваясь укрыться в нем. Озираясь, прошмыгнула к двери и толкнула шершавое дерево плечом. Дверь не поддалась.

Наклонившись и присмотревшись, я увидела, что внутрь меня не пускает большой замок. Я так расстроилась, что застонала в голос и тут же прикусила губу. Заледеневшими пальцами потрясла замок, но он был крепким. Справиться с ним можно даже и не пытаться. Дверь ходила ходуном. Я несколько раз подряд ударила в нее плечом, но она отклонялась внутрь слишком мало, в такой зазор не пролезть. Оставалось окно. Маленькое, но зато не слишком высоко расположенное. Я нашла камень и оглянулась по сторонам – никого. Подошла к окну и один раз сильно и резко ударила. С печальным звоном, который показался мне слишком громким, стекло рассыпалось. Я осторожно убрала оставшиеся кусочки. Обдирая кожу до крови, с трудом пробралась внутрь сарая. Там, в безветренной темноте я впервые вздохнула свободнее. Мне хотелось сейчас превратиться в мышь. Иметь теплую шерстку и возможность надежно спрятаться среди хлама вокруг, а еще лучше – поглубже закопаться в нору.

Мечтая о более простой мышиной судьбе, я на ощупь исследовала содержимое сарая. Мне срочно нужна какая-нибудь одежда – здесь тоже холодно. Это только сначала показалось, что тепло – отсутствие ветра создало такую иллюзию, но спустя несколько минут я вновь ощутила нестерпимый холод. Сквозь окно почти не проникал свет. Я шарила кругом, как слепая, и в руки попадались только какие-то деревяшки и железки. Но не оставляла попыток, упорно обыскивая все полки, углы и закутки, и, наконец, мне повезло. Сразу возле двери, на крючке, я нашла куртку. Тут же схватила ее и натянула на себя. Почти упала на деревянный пол и подтянула к себе заледеневшие ноги, укрывая их полностью. А потом потеряла счет времени и долго сидела так, просто наслаждаясь тем, как согревается тело, как кровь начинается бежать по жилам. Какое же это удовольствие быть в тепле.

Я едва не заснула. Но когда меня сморило и захотелось прилечь – поняла, что придется вытащить ноги, и они снова замерзнут. Тяжело вздохнула и поднялась, чтобы снова отправиться на поиски чего-нибудь спасительно-тряпочного.

В самом темном углу я нашла целую гору какого-то тряпья и несколько старых одеял. Никогда бы не подумала, что буду так радоваться грязным тряпкам. Я схватила целую стопку и потащила ближе к окну, чтобы рассмотреть в тусклом свете нет ли там какой одежды. Нашла мужские рабочие штаны и тут же натянула на себя. Они оказались слишком велики и спадали с пояса, а ремня в них не было. Тогда я примотала их к талии старой футболкой, найденной тут же. А еще разжилась дырявым свитером. От штанов толку, как выяснилось, мало – они тонкие, грубые и совсем не грели. Но это все же лучше чем разгуливать голышом, подумала я. Намного лучше. И вдруг почувствовала – у меня больше нет ни на что сил, сейчас просто свалюсь без сознания. Собрав последние крохи выдержки в кулак, я добрела до горы тряпья и, разворошив несколько одеял, закопалась в них поглубже. А уже спустя пару минут, разомлевшая от тепла и невероятной усталости, уснула.

Разбудил меня резкий, каркающий окрик. Я подскочила в своем самодельном гнезде и завертела головой. Прямо передо мной, против света, стоял старик. Он что-то кричал, но я ничего не понимала. Как и следовало ожидать, язык местных жителей для меня оказался неведом. Однако не нужно было ничего знать, чтобы понять – это хозяин сарая, и он крайне недоволен вторжением на свою собственность. Я не знала какие здесь люди и что мне грозит за такую провинность, а потому испугалась не на шутку. Подключила всю свою ловкость и проворство и в несколько прыжков достигла выхода. Когда показалось, что воля уже рядом, твердая рука схватила меня за шкирку.

Сердитый дед в мохнатой шапке, нахлобученной на лоб, приподнял меня, как нашкодившего котенка, и внимательно рассматривал. Я могла сбежать, но для этого пришлось бы выскользнуть из теплого ватника и спасаться без него. Прикинув цену свободы, я решила, что не хочу снова оказаться на улице без теплой одежды. Хватит уже того, что я босая. А у них тут, кажется, зима.*

Дед, тем временем, продолжая ругаться, потащил меня к прямоугольному строению, которое так пугало вчера. Я собрала все свои душевные и физические силы для решающего рывка, извернулась и стала брыкаться, как бешеная. После всего, что мне пришлось пережить, возможно, это не так уж далеко от правды. Одновременно рвалась в разные стороны, чтобы сбежать вместе с теплой добычей в виде куртки. Дед оказался тоже не промах, и крепкий для своих лет. Он перехватил меня двумя руками и прижал к себе, не оставляя ни шанса. Сказал:

– Успокойся! Хватит вырываться, я тебе не наврежу.

Как будто я понимала его! Но он этого не знал. Для него я, видимо, была просто странной девчонкой. И правильно, мог ли человек в здравом уме предположить такую дикую историю, что я иномирянка. С чего бы?

Когда я перестала дергаться, старик наклонился ко мне и, заглянув в глаза, что-то еще говорил. Голос его звучал спокойно, и в конце он сжал мне плечо. Я, несмотря на страх, предположила, что он пытается меня успокоить. И немножко угомонилась, но не совсем. Видят боги, у меня не было причин доверять людям. Всякого насмотрелась. Теперь дед взял меня под локоть и, открыв деревянную дверь, подтолкнул внутрь гигантского прямоугольника. Я втянула голову в плечи, ожидая всего чего угодно. Мы прошли по твердому полу и поднялись по лестнице. Потом старик достал ключи и, позвенев ими, открыл еще одну дверь. Я повернулась и посмотрела вниз, решая, стоит ли бежать снова или выход там надежно закрыт. Но не успела ничего предпринять, дед потянул меня за руку, и мы вошли в новое помещение. Оно было узким и длинным. И первое, что я ощутила – ударившее в лицо тепло.

– Разуваться тебе не надо, так что проходи так, – усмехнулся старик и приглашающим жестом руки указал на проход слева.

Слов я снова не поняла, но жест уразумела и сделала несколько неуверенных шагов в том направлении.

– Садись, – сказал дед.

А я уставилась на него, совершенно не понимая, чего он от меня хочет.

– Ну, чего ты лупишься? – удивленно спросил он. – Присядь. Обожди. Я сейчас найду тебе что-нибудь из нормальной одежды. Ты же выглядишь, как сумасшедшая. Будто из психушки сбежала. А может и сбежала? Чего ты молчишь? Немая что ли?

Я не выдержала и тоже разразилась тирадой на своем родном языке:

– Какого ты от меня хочешь? Я не понимаю тебя. Совсем. Ни единого словечка не понимаю. Может так до тебя дойдет, что я говорю на шантахском?

Теперь ошалело выглядел уже дед. Когда к нему вернулся дар речи, даже присвистнул. Махнул на меня рукой и утопал в другие комнаты, на ходу бормоча себе под нос:

– Это ж надо, иностранка какая-то. И на нашем ни бельмеса. Откуда она могла тут взяться? Надо, наверное, сообщить куда-нибудь. В полицию что ли позвонить?

Я села на диван и принялась грызть ногти. Но это не помогало успокоиться, и я понятия не имела что делать дальше. Минут через пять вернулся старик и протянул теплые мягкие штаны, вязаные носки, майку и панталоны. А еще совершенно убожеское старушечье платье, которому я все равно была безумно рада. И теплый растянутый свитер.

– Моей-то старушки уже пять лет нет. Небось, ей не пригодится, так хоть тебе ее вещи послужат. Одевайся. А я пока обувь поищу, – вздохнул дед и снова вышел из комнаты.

Я быстро и с огромным удовольствием натянула на себя все, что он принес. Надо сказать, гулять по чужому миру голой мне совершенно не понравилось. И от мысли, что это может повториться меня начинало потряхивать. Старик что-то проорал перед тем как войти в комнату, видно на всякий случай, вдруг я еще не одета. В этот раз он принес симпатичные ботиночки на плоской подошве и длинное теплое пальто.

– Примерь. Не знаю, подойдут ли? У Наташеньки тридцать седьмой размер был. Не знаю у тебя какой? Вроде на вид ножка маленькая…

Я молниеносно влезла в ботинки и даже улыбнулась. Впервые в этом мире. Они сели как влитые. Точнее, были чуть свободноваты, но толстый носок это возместил.

– Пошли, – сказал дед. И когда я снова непонимающе на него уставилась, указал пальцем на меня, потом на себя и на коридор.

Я быстро натянула пальто.

– Пальто не надевай, – сказал старик, но я и ухом не повела. Что он там бормочет? Он привел меня в маленькую комнатку, где вкусно пахло. Повозился в каких-то ящиках и поставил передо мной тарелку с незнакомой, но вкусной едой. Нахмурился, видя, что сижу в пальто. Я поковыряла в тарелке, строя из себя знатную даму, хотя мне хотелось наброситься на еду и есть ее руками, чавкая и торопясь. Не ела уже несколько недель, с самой моей смерти. Не знаю сколько там промотылялась в нутре Бреши. Я даже не удержалась и хихикнула. Мертвая, но голодная. Да и если приглядеться, то не такая уж и мертвая. Эх, все у меня не как у людей. А ведь ничего не предвещало, и начиналась жизнь вполне нормально. Обычная девчонка в обычной семье. Мама, папа, брат, дедушка… Все обычные люди, но нет же, угораздило.

– Ешь, не бойся.

Дед оторвал меня от мыслей и указал пальцем на тарелку. Я снова заглянула в нее, мясо пожаренное кусочками мне все-таки знакомо. И хлеб тоже. И чай. Хоть у него и был другой вкус, не такой, как дома. Дома… На меня снова нахлынули воспоминания. Все-таки раны были еще слишком свежи, стоило подумать о простых знакомых вещах, и боль тут же возвращалась. Одна неосторожная мысль о доме и сразу вспоминалась мама, ее запах, теплые бесконечно родные объятия… Безвозвратно утерянное прошлое. А еще ее жуткая смерть. Даже сейчас при мысли об этом меня передергивает. Она превратилась в ворлока. В эту жуткую серую тварь с бельмами вместо глаз. И все из-за Бреши. Которая, кстати, и сейчас неподалеку. И наверняка делает с этим миром свое темное дело. Я подозрительно покосилась на деда, нормально ли он еще выглядит? Вроде, ничего так, по-человечески.

Я медленно допивала чай, он все еще был горячим. А старик достал из кармана кофты, в которую был одет, какую-то небольшую плоскую штуковину. Потыкал в нее пальцами, а потом и вовсе поднес ее к уху и стал в нее что-то говорить. Я вскинула бровь вверх, и уставилась на него, как на умалишенного. Ну, точно, на меня он не смотрел и говорил вовсе не со мной. Ненормальный. Вот же влипла! Я вскочила, решив не дожидаться пока его обострение войдет в агрессивную фазу, и бросилась к выходу.