Безудержный ураган

В руках он держал с десяток длинных свечей.

Фран помолчал – обдумывал предложение, морща лоб.

– Нет, – отрезал он, наконец, и отвернулся к окну.

– Но это наш единственный шанс, – удивленно возразил Дарен.

– Нет, я сказал. Монстры на улице тоже увидят твои дурацкие свечи. Отвали со своими идиотскими предложениями! – мгновенно выходя из себя, заорал Фран.

– Если даже нас будут искать, никто не сможет обшарить каждый дом. Город огромен, – попытался разъяснить свою позицию плотник. – Если ночью поблизости будут проходить отряды военных или вальдаров…

– Я не говорил тебе что будет с тем, кто будет мне надоедать? – перебил Фран, вскакивая. – Я тебе покажу!

Фран набросился на Дарена и стал избивать. Подскочившую Анели он ударил с размаху. Девочка отлетела, ударилась о стену и отключилась. Дарен, до этого лишь неумело закрывавшийся руками, подался вперед и со всей силы двинул соседа в лицо. Но тут же получил кулак в нос, и еще один в грудь. Боль от сломанного носа не успела вспыхнуть, как тут же сменилась более насущной проблемой – невозможностью вдохнуть. Комната закружилась и поехала куда-то вверх. Хотя точно сказать, где именно находится этот верх, Дарен сейчас бы не смог. Он хотел что-то сделать, удержаться на ногах и дать отпор этому наглому здоровяку, но пол врезался в него. А нога Франа со всего маху влетела в лицо. Мир потемнел и исчез.

Фран еще долго пинал его, а потом, когда успокоился, некоторое время ходил рядом и похлопывал себя по животу. Затем схватил худенькую молодуху, все это время беззвучно просидевшую на стуле в углу, и потащил с собой в другую комнату. Она упиралась и тихо плакала.

Анели с трудом открыла глаза, возвращаться в этот мир не хотелось.

– Пропади пропадом этот не заканчивающийся кошмар, – пробурчала девчонка себе под нос, переворачиваясь на спину и открывая глаза. Кругом темно и в слабом свете луны, едва различим потолок. И тут она вспомнила от чего отключилась. Взвилась на ноги и подбежала к Дарену.

Он был весь в крови и без сознания. Анели сбегала на кухню, намочила полотенце и стала протирать залитое кровью лицо мужчины. Долго прислушивалась, но так и не смогла понять дышит ли он. Распутала темные, слипшиеся от крови волосы. Положила влажную тряпицу на лоб Дарена, а сама села, опустив руки, и уставилась в темноту. «Может, хватит уже?» – крутился в голове навязчивый вопрос – «Сколько можно? И для чего?»

Анели встала и медленно, словно во сне, сходила и нашла нож. Вернулась, села и посмотрела на лезвие. Оно было прохладное и приятное на ощупь. Пальцы скользили по металлу и будто слышали его шепот, обещающий вечный покой.

***

Дарен пришел в себя, закашлялся, хрипя и отплевываясь. Анели выпрямилась, повернулась к нему и отложила нож.

– Ты живой? Я думала этот гад убил тебя! – всхлипнула девочка и уткнулась лбом в грудь мужчины.

Плотник вымученно улыбнулся. Привстал и болезненно морщась, ощупал себя.

– Живой и вроде ничего не сломано, ну, разве что нос, – он приподнял руку, и Анели юркнула к нему поближе. Какое-то время они просто сидели молча, обнявшись, потом он спросил. – А где этот?

– Думаю, закрылся в той комнате, – показала пальчиком Анели. – Но я не проверяла. Просто там закрыто и в остальном доме их нет, поэтому я подумала…

Дарен смотрел на нож.

– Посиди-ка здесь, – сказал плотник и протянул руку за ножом. – Слышишь меня? Сидишь здесь тихо и молчишь, что бы ты ни услышала.

Анели прижала ладонь к губам, судорожно сглотнула и кивнула.

Дарен поднялся и вышел в узкий темный коридор, в конце которого маячила закрытая комната. Плотник не сводил с двери глаз, а она все не хотела оставаться на месте, двоилась и шаталась из стороны в сторону. И горела будто огнем, казалось это пламя перекинулось на него и сейчас пожрет, не оставив ничего кроме горстки серого пепла.

Дарен ступал медленно, но половицы страшно скрипели. С головы до ног его била дрожь. Руки дрожали и потели. Нужно просто сделать шаг, и еще, и еще один, мысленно говорил он себе. И делал. Но каждый новый шаг был все более маленьким, пока плотник не застыл в темноте. Он всерьез боялся разбудить всех неведомых тварей в городе шумом своего дыхания. Время исчезло. Осталась только страшная тьма и необходимость решиться на что-то ужасное, да гулкий стук сердца в ушах, как набат, призывающий в бой. Или отбивающий заупокойную песнь по его провалившейся в гэрт душе.

Мир кружился и растворялся, перетекая в причудливые формы. Они смешивались и взрывались яркими красками, окончательно лишая возможности ясно мыслить. Дарен судорожно сжимал рукоять ножа, цепляясь за этот островок цели и намерения. Глубоко вдохнул и приоткрыл дверь. Один быстрый шаг внутрь и тело обрело странную легкость – отступать некуда. Внутри увидел развалившегося на кровати Франа. Остроносая девушка сидела на полу в углу и смотрела прямо на него. Ее глаза влажно блестели. Не отводя взгляда, Дарен приподнял руку с ножом. Она молча кивнула и сжалась в комочек, спрятав голову в коленях. Ее худенькие плечи потянулись к подбородку.

Еще пара шагов к кровати. Скрип ненавистных половиц и мгновения, убегающие вдаль быстрее мысли. Дарен, как утопающий, схватил ртом побольше воздуха и кинулся на мирно спящего Франа.

Плотник успел сильно ударить дважды, прежде чем Фран сбросил его на пол. Дарен не понял куда ударил, и удалось ли нанести серьезные раны. Его придавило тяжелое тело противника. С трудом удалось повернуть кисть и запихнуть нож под бедро, чтобы не отнял враг. Фран, рыча и ругаясь, навис над ним. С размаха ударил в лицо и торопливо облапил. Не найдя в руках ножа, стал душить.

Дарен отбивался, как мог. Несколько раз ткнул Франа в лицо, пытался расцепить его руки. Здоровяк не поддавался. Плотник выхватил нож и вогнал по самую рукоять в бок противника. Достал и вогнал снова, снова, и снова. Фран заревел, перехватил руку и выбил оружие. У Дарена хрустнули пальцы, но боли он почти не почувствовал.

Фран схватился за бок и повалился на плотника, всхлипывая и подвывая в голос. Дарену почудилось, что он тонет в потоках чужой обжигающей крови. Фран почти сразу обмяк и затих. Дарен торопливо откинул его, отполз подальше и привалился к стене. Его колотило.

***

Дарен быстро пришел в себя. Никогда раньше он не то что не убивал человека, но даже и не помышлял об этом. Скорее, наоборот, это он всегда бывал жертвой. И никогда не находил в себе сил дать отпор. «Сегодня все по-другому, сегодня весь мир провалился в гэрт, – сказал он сам себе. – И то, что я сделал еще не самое страшное из того, что сегодня случилось».

Дарен встал и, хоть ноги и руки тряслись, вышел из комнаты. Хотелось искупаться в реке, а еще лучше – долго стоять под водопадом. Ничего не видя вокруг, он добрел до соседней комнаты и без сил повалился на кровать. Анели нашла его, тронула за руку и спросила:

– Ты убил его?

– Да, – не сразу ответил Дарен.

– Ты сделал правильно, – твердо сказала девочка. И мужчина понял, что ее детство закончилось.

Немного успокоившись, Дарен взял свечи, зажег и расставил на окнах. Движение давалось ему с трудом, болело все тело. Кажется, несколько пальцев было сломано, а еще нос. И весь он был страшно избит, глаза начали заплывать, несколько зубов шатались. Голова раскалывалась до рези в глазных яблоках.

Анели ходила за ним хвостом и обеспокоенно разглядывала со всех сторон.

– Почему тебя не любили родители? – неожиданно спросила девочка.

Дарен молча сел на кровать. Анели примостилась рядом, тихо, не торопила. Сначала он не хотел отвечать. Не понимал зачем этой жуткой ночью вспоминать то, что было таким далеким и казалось неправдоподобным. Словно другая жизнь, не его, не с ним… А потом понял, что вспоминая ту прошлую свою жизнь, становится легче. Будто рассеивается мрак сегодняшнего дня и дышится свободнее.

– Мой отец был злобным ублюдком, таким, как Фран. Он бил и унижал меня и мать. Он не пил и не был больно религиозным, просто ему доставляла удовольствие власть над другими людьми. Я так думаю, – выпалил Дарен и прилег на кровать. – Я боялся его до ужаса и никогда не перечил ему, но это не помогало. Я делал только то, что приказывал он. А мать… Недалекая женщина… На меня ей было плевать, а вот его она боготворила. Считала, что он всегда прав и позволяла ему творить что угодно с собой и со мной. Из-за этих двоих я всю жизнь боюсь…

Дарен надолго замолчал.

– Боишься чего? – выдержав паузу, спросила Анели.

– Боюсь людей, – ответил Дарен.

– А я вот до сегодняшнего дня людей не боялась… – задумалась девочка. – А где сейчас твои родители? Умерли?

Дарен вздохнул и продолжил:

– Когда я был юнцом, отец стал изменять матери и та вдруг явила норов. Ревновала, устраивала скандалы, после которых он бил ее и… И насиловал, а ей это, кажется, нравилось.

– Как такое может понравиться? – удивилась Анели.

– Не знаю. Я вообще плохо понимаю других людей, – отмахнулся Дарен. – В один из таких скандалов он убил ее. А потом сбежал. Больше его в деревне никто и никогда не видел. А я надеюсь, что он сдох где-нибудь в подворотне.

– Это очень и очень печальненько, – посочувствовала белокурая девчушка. – Но кто-то же у тебя есть, кого ты любишь? Нельзя же вот так, совсем никого не иметь?

– Можно, почему же нельзя? – улыбнулся Дарен. – У меня была… Слушай, я очень бы хотел вздремнуть. Давай немного поспим?

– Давай, – согласилась Анели и улеглась рядом.

Дарен закрыл глаза и подумал, что может преспокойно вспоминать этой ночью все беды своей жизни, и они видятся совсем не такими большими и непоправимыми, какими казались раньше. Все беды, кроме одной. Той самой, которая была прежде самым большим счастьем. Которая была всем, пока не стала бедой, незаживающей раной в самом центре груди.

Во дворе что-то громыхнуло. Дарен и Анели насторожились, прислушиваясь. Дарен собрался было встать, но девочка тронула его рукой и сказала шепотом:

– Я посмотрю.

– Осторожно.

Анели подошла к окну и всмотрелась в темноту. Ничего не видно, только мутные звезды и тоскливая луна – Байнок. От него часто мало света, но обычно он все же освещает светло-фиолетовой дымкой округу по ночам. Сегодня огромный диск луны налился темно-фиолетовым цветом и света не давал. Напротив, погружал мир в еще более плотный мрак. Впрочем, весной это было обычным явлением. То ли дело начало осени! Когда в небе восходит ярко-алая луна Ария. Она делает ночи светлыми, хоть и топит их в кроваво-красных оттенках.

Анели на цыпочках перебежала к другому окну и бесшумно вернулась к Дарену, прошептала:

– Во дворе ворлок.

– Один? – спросил Дарен.

– Пока да.

– Может быть он случайно забрел сюда и если будем сидеть тихо… Надо предупредить ту девушку, которая… Чтобы вела себя тихо.

– Я позову ее, – кивнула Анели и вышла.

– Я не знаю, как ее зовут… – пробормотал себе под нос Дарен.

В дверь что-то стукнулось. А потом еще и еще раз…