Шакал

Глава Первая

Мне всегда казалось: жизнь в Йоханнесбурге – это худшее, что может случиться с молодым человеком моего возраста, который не хочет становиться обыкновенным офисным работником или каким-нибудь учителем. Я не чувствовал родного к своему африканскому дому, потому что не имел на это права с самого начала. К сожалению для других людей, я рожден семье с другим цветом кожи. Во времена апартеида моя семья могла жить как короли, используя ресурсы многочисленного населения, которое можно ущемлять из-за того, что это делает абсолютно каждый белый человек. Сейчас же время очень сильно изменилась, темнокожие по праву забрали власть в свои руки, за это у меня нет желания и возможности винить их. Правда, у меня нет способа сообщить каждому человеку, что мой отец – это Коос Девет, член «Копья Нации», который в тот момент был готов погибнуть за чернокожих, хоть и был буром по происхождению. Этот мужчина получил самую сложнейшую рану, которую может получить мужчина солдат – это посттравматический синдром, заставляющий его пристраститься к горячительной бутылке. Мой отец настоящий воин, который бился не за собственное благополучие или за благополучие своей семьи, как это делает большинство солдат. Мой отец настоящий мужчина, который боролся за свободу и справедливость. Ему удалось победить, как и цветному населению в ЮАР, правда, он не смог одержать верх над алкоголем, который его и добил. Народ Африки получил героя, но я и моя сестра потеряли отца, а моя дорогая матушка потеряла своего любимого мужа.

Не только отец, отличает меня от многих буров, но и мать. С виду довольно строгая белая женщина, которая не является африканкой, наоборот, вышла из лона Соединенных Штат Америки, которые также имеют сильный флер расизма и унижения людей по какому-то из признаков. Однако, ей удалось влюбиться в литературу выходцев из Африки, во все это движение, которое заставило ее окончить университет и стать профессором по данному направлению. Скорее всего, эта любовь к человеческому, эта любовь к красивому и свободному соединила два сердца. После смерти отца ей стало хуже, она гораздо сильнее испортилась. Наши отношения с ней всегда имели больше отрицательных черт, чем положительных. Мне не хватало отцовской персоны, которая вовремя могла дать пару подзатыльников, хоть это и не педагогично. Она же начала относиться ко мне больше, как к ученику за партой, чем к своему сыну. Отношения с сестрой у них гораздо лучше, оно и понятно, ведь мать видит в ней в себя, как в зеркале. Во мне же ей приходится видеть отца, которого ей не получится вернуть. Похож ли я на него характером? Не знаю, внешностью точно, особенно, когда он был молодым человеком.

Эти двое людей, которые боролись за свободу Африки и ее красоту, не смогли спасти своих детей. Мы с сестрой стали обыкновенными бурами, а значит нормального отношения к нам быть не может. Конечно, это сказано очень грубо, причем довольно натянуто. Все мои друзья были чернокожими парнями, некоторые из которых проживали жизнь из фильма «Jerusalema». Относились ли они ко мне, как к белому парню? Нет, они видели во мне себя же, что заставляло меня к ним тянуться. Однако, я жил и обычную жизнь, мать очень хотела, чтобы я пошел в университет – это и случилось, но не могло продолжаться слишком долго. Для них я был врагом, может они не хотели этого показывать, но почему-то мне удалось заметить этот негатив. Если молодой человек начинает подобное ощущать, то захочет доказать всему миру, что… Именно так и есть. Они хотят видеть во мне урода, который превратится в маргинальную ячейку общества, значит так и случится. Не могу сказать, что я стал каким-то гангстером, который был готов лишить кого-то жизни и подобное. Однако, я сделал очень много плохого, чтобы заработать за это легкие деньги. Мне не хотелось брать их у матери, она мой соперник, значит нужно работать, а это тоже не хочется. Так не могло долго продолжаться.

Изначально я желал продолжать бесконечные конфликты с моей матерью, считая ее виноватой во всех грехах, которые допускал ее сын. Правда, в один не самый лучший день, ко мне пришло осознание из-за одной неудачи: один из моих друзей, тусующих со мной каждый день, получил реальный срок за неприятную драку, где от его удара погиб невинный человек. В тот день меня не было с ними, потому что из-за очередной ссоры с матерью, мне захотелось побыть одному. Скорее всего, как обычно, да и мне затем рассказали все в подробностях, мои знакомые выпили и случился стандартный конфликт. Слова летели в друг друга, сначала в воздухе существовал лишь повышенный тон, но затем появились оскорбления. Мы живем в более информационную эру, когда оскорбления не воспринимаются так чувственно, как это происходило раньше. Но в моем друге сыграл алкоголь, случился резкий удар в челюсть, тот парнишка упал и сильно ударился. Никто не стал вызывать скорою, все разошлись, думая о следующем спокойном дне. В итоге следующий день принес лишь расстройства, какая-то случайная мать лишилась любимого сына, а я лишился своего друга и желания находиться на родине. Мне больше не хотелось ругаться с матерью, потому что пришло осознание: на его месте могла оказаться моя персона, а тюрьма… Свобода – это самое главное, что есть в моей жизни, не зря за нее боролся мой отец.

Впервые у нас с мамой произошел разговор, где не было повышенных тонов и оскорблений. Впервые она увидели во мне взрослого человека, который сильно запутался. Конечно, я так не считал, мне просто хотелось сменить обстановку и в моей голове появилась идея. Моя младшая сестра, Протея, с помощью огромного труда и матери попала на бесплатную учебу в США. Такой возможно у меня нет, я не считаю себя тупым, возможно, даже мог бы подготовиться и попасть туда также, только мне не хотелось учиться в университете. Оказалось, у моей матери остались знакомые из США, которые готовы мне помочь. Ее одноклассник владеет маленькой кафешкой, после короткого звонка он согласился взять меня на работу. Не могу сказать, что эта новость очень сильно меня обрадовала, тем более мне вручили не самую большую сумму. Больше всего денег ушло на перелет, а оставшаяся часть должна меня прокормить до первой зарплаты. Наше прощание с матерью – это самое грустное и милое, что происходило в нашей жизни за долгое время. Мне хотелось попросить прощение за все, потому что сын не должен выпивать столько крови у родной матери. Однако, я не смог этого сделать, да и мама тоже. Мы родные, а значит похожи, поэтому оба упертых барана. Таким образом я решил порвать со своим прошлым, надеясь построить новое настоящее.

Стремилась ли моя душа к стране возможностей и свободы? Нет, определенно отрицательный ответ, на бланке бы поставил прочерк, а лучше и вовсе крестик, чтобы точно поняли. Мы не живем в то время, когда ты покупаешь билет на корабль и плывешь в неизвестном направлении, надеясь, что те самые новости правдивы. Приезжая, ожидаешь встретить высокооплачиваемую работу, модных и очень развитых интеллектуально людей, а встречаешь… Ничего этого ты не встречаешь, лишь разбиваются многочисленные амбиции, которые строил в прошлой жизни. Слишком много новостей, которые перестали рассматривать какие-то события однополярно. На каждое событие можно встретить с десяток мнений, конечно, это слишком сильно размывает внимание, но теперь человек может прийти к истине. Каждого из нас до сих пор пытаются обмануть, только с каждым годом это становится куда сложнее. Человек, живущий в Африке, знающий про колониализм и расизм не может рассматривать Соединенные Штаты Америки, как дивный новый мир. Я смог сюда попасть, потому что там учится моя сестра, да и мать выходец из этих мест. В другие подобные места выход попасть лишь с помощью учебы, а этого мне не надо. Свобода – это выбор, не нужно этого у меня забирать.

Выйдя из аэропорта, я держал спортивную сумку и смотрел на разных людей. Мама описала мне мужчину, который должен меня встретить и дать работу, но почему-то эта толпа людей заставила замылиться мои глаза. Начав их тереть, я перестал видеть черты их лиц, они превратились в одну большую серую массу, которая одинакова, как бы на нее не посмотреть. Не хочется остаться одному в таком большом городе, не особо страшно, все же и не из таких ситуаций выходил. Послышались приближающиеся шаги, кто-то точно пялился на меня, а стоило повернуться, как я сразу услышал в свою сторону:

– Думал ты выше будешь… Крюгер, да? – Низкий и хриплый голос, явно прокуренный. Я увидел здорового и крайне толстого мужчину, сразу вспомнил описание матери, оно полностью подходило к этому человеку. Улыбнувшись, протянул ему руку, он сразу обхватил ее и притянул меня к себе, начав обнимать, как родного ребенка. Немного удивился такому гостеприимству, не решил отказывать, поэтому постучал мужчину по спине. Когда он меня отпустил, то решил немного отодвинуть меня от себя и осмотреть с ног до головы. Не слишком комфортно ощущал себя в такой момент, словно какая-то проститутка, которую клеит рандомный богатый мужик, но попробовал выкинуть подобную идею из головы, все же он друг моей матери, а значит товарищ семьи.

– Спасибо, что встретили и на работу взяли. – Сказал я, переступая с ноги на ногу, чувствуя себя как девственница на первом свидании. Обычно у меня нет желания себя так вести, но здесь другая страна, другие люди и совсем другая компания – все это заставит изменить свое поведение на некоторое время. Нужно привыкнуть, а дальше уже показывать свои зубы. Мужчина кивнул и несколько раз ударил меня ладонью по плечу, показывая в сторону разбитого белого пикапа, который уже явно не первой свежести. Не мое дело, у меня и такого нет, я здесь на птичьих правах.

Когда мы оказались в машине, то я решил сесть вперед, чтобы поближе находиться к маминому другу. Не думаю, что мне слишком хочется его узнавать, потому что мы из разных поколений, да и абсолютно разных миров. Чернокожий мужчина лет 50, скорее всего испытал на своем веку множество расистских мотивов от обычных прохожих, а о полиции не стоит говорить. Я же африканер, чьи предки создали апартеид, конечно, мой отец боролся против этого, но все же. Когда двигатель завелся, то послышался характерный треск, который быстро закончился, однако все равно помог создать очевидную картину: машина старая, давно не ремонтировалась, этот человек точно не богат. Оно и понятно, как я и читал о США, здесь нужно работать, чтобы выживать, а не чтобы становиться богаче.

Его взгляд направлен на дорогу, мы медленно и приятно едем по новой для меня территории. Никогда не хотелось общаться с таксистом, когда пользовался его услугами, только здесь немного другая ситуация. Рядом со мной сидит хороший друг матери, который решил взять к себе какого-то сосунка на работу. Ему точно не нужно платить лишнюю зарплату, а еще помогать с квартирой. Неужели он с самого детства был влюблен в мою мать, но не смог получить ее внимание, потому что она была украдена подпольным борцом за свободу. Прошли десятки лет, эта любовь осталась в его сердце, и он решил тем самым помочь ее сыну. Этот человек не спешил начинать диалог, мне самому нужно его начать, но слова в голове не собираются в предложения. Не хочется изначально создать образ туповатого юнца, который даже разговаривать особо не умеет. Мужчина заметил мои бегающие глаза через зеркало. Улыбнувшись, он сказал спокойным голосом:

– Можешь называть меня Тони, да и на работе тоже. На вы не надо, я может и старый, но свой в доску. Сечешь, Крюгер? – Такие новости радуют. Мне не хочется пренебрегать такой добротой, но он не спешит из-за возраста становиться на более высокую социальную лестницу, чем я.

– Крюгер… В честь Фредди, типа? – Услышав этот вопрос, я рассмеялся и улыбнулся. Хорошая шутка, однако, когда посмотрел на мужчину, то понял: он действительно интересуется, причем серьезно. Убрав улыбку со своего лица, я почесал затылок, после чего ответил:

– Ну не… В честь Пауля Крюгера, важная шишка типа, все дела. У нас даже один из парков так назван. – Мужчина оттопырил нижнюю губу и несколько раз кивнул. Не думаю, что мои слова дали ему слишком много информации. Я сам не очень разбираюсь в истории, чтобы рассказать что-то побольше, моего отца точно расстроила бы эта информация. Но, ничего не поделаешь.

Меня не слишком устраивала моя нынешняя судьба, уныло жить, работая в какой-то забегаловке за сущие гроши? Мерзость, крайне печальная и душераздирающая, но говорить об этом вслух мне точно не хочется. Я понимаю, насколько это будет неправильно, все же этому человеку точно не нужен подобной работник. Не думаю, что мать рассказала о всех деталях моей жизни. Устроил ли я сам себя себе в ресторан или какую-нибудь фирму? Не факт, конечно, каждому человеку нужно давать шанс, ведь вера в добро – это основа нашей человечности. Нельзя жить с мыслями о постоянном зле, которое живет внутри человеческого тела. Если ты не хочешь помогать ближним, то ты нелюдь. Подобного человека нельзя за это осуждать, каждый имеет в голове собственных тараканов и должен разбираться с этим, но назвать нелюдем за это… Имею право, поэтому и называю. В это же время, мне не получается обмануть самого себя. Не получается верить абсолютно каждому, наоборот, хочется прежде всего увидеть какой-то негатив, чтобы послать этого человека на три буквы и перестать тратить на него время. Мне хочется исправиться, но это лишь слова, которые не подкрепляются какими-то действиями. Может смена обстановки мне поможет, но оставаться обычным работником кафешки до конца своих дней… Лучше найти ствол и выбить себе мозги из затылка.

Находясь дома, очень редко задумывался, когда смотрел в окно из общественного транспорта. В целом, почти не смотрел по сторонам, лишь механически, переходя дорогу. Родившись в каком-то месте, считаешь его родным, знаешь абсолютно каждые детали, даже самые мелкие. Точнее, ты начинаешь себя убеждать в этом, все равно каждый раз находишь какие-то детали, если смотришь внимательно. Здесь же приходится смотреть куда тщательнее, потому что даже кирпичные двухэтажные домики, расположенные по обе стороны дороги, дают тебе понять: ты здесь неместный, ты лишь гость, который будет таковым очень долгое время. Возможно, до самого конца своей жизни. Американская нация – это крайне тяжелая штука, которую тяжело определить с обычного взгляда. Перед тобой может быть человек азиатского происхождения, может быть человек выходец с Африки, может быть какой-нибудь представитель разных народов, да и обыкновенный европеец – все они часть этого американского народа, каждый из них может с уверенностью сказать: я американец. Могу ли я так сказать? Нет, это нужно принять внутри своей души, внутри собственной личности. Даже дома у меня не получалось понять, кто же я такой, в чем смысл мой жизни и самое главное, что же мне хочется делать. Сейчас же у меня нет выбора, я буду обычным работником никому не нужной кафешки. Удивительно, но я и не особо спешу становиться американцем. Нужно очень многое понять.

Тони включил музыку, какой-то старенький хип-хоп. Мне нравятся композиции в подобном стиле. В них нет ничего сложного, но чувствуется какое-то человеческое желание. Эти дикие стихи, описывающие уличную жизнь, они банальны и глупы для большинства, однако в них содержится истина целого поколения.

– Тони, я бы хотел побольше узнать про работу. Не хочется в первый рабочий день ничего не понимать. – Решил все же что-то узнать. Я не из тех маменькиных сынков, которые ничего не умеют делать, но все же всю свою жизнь прожил с ней. Моя самостоятельность не на самом высоком уровне, мои навыки кулинарии, уборки и подобного точно на низком уровне. Не хочется опозориться, поэтому и нужно про такое узнать. Мужчина сразу мне ответил:

– Готовить ты не будешь… Сразу говорю, у меня уже есть двое дебилов и один нормальный, которые этим занимаются. – Эта информация меня порадовала. Я не умею готовить, а значит не придется учиться. Правда, сразу возникает другая проблема: не нужен повар на кухне, значит нужен кто-то другой. Кто пригодится еще? Уборщик.

– Будешь убирать, мыть посуду и всякое такое. Если много народа, то выйдешь с кухни и будешь мне помогать разносить еду. Ничего сложного, думаю справишься. – Конечные слова Тони подтвердили мои мысли. Не хочется становиться Золушкой, но другого выбора у меня нет. Я ничего не умею, чтобы получить другую вакансию.

Попытался сделать серьезное лицо, чтобы не показать свое недовольство. Не хочется испортить отношения с начальником и человеком, который даст мне крышу над головой.

– Пятьсот баксов в месяц. Мало, согласен, но еще сотку я заберу себе за то, что дам тебе комнату. – Сказал Тони более серьезно, ему точно не хочется слышать что-то в ответ. Мужчина не поднимет мою зарплату, не улучшит мои условия. Может он и добр ко мне, потому что моя мать его подруга, но он показывает: я здесь все решаю.

– Спасибо еще раз, Тони. Не думаю, что смог бы найти жилье за такую цену, да и работу. – Я вытягивал из себя эти добрые слова. У меня точно нет никакой радости, что мне придется жить в какой-то комнате, скорее всего дерьмовой, а затем работать на еще более ублюдочной работе.

– Насчет твоего дома… Нашего точнее. Каких-то правил особо нет, скажу самое простое: я сплю, ты не шумишь, ничего запрещенного не хранишь, если хочется с девчонками потрахаться, то придется снять номер в отели. Уяснил? – Тони указал довольно простые правила, но его взор через зеркало направлен прямо на меня. Похоже, он ждет подтверждения. Значит его нужно дать:

– Да, без проблем. Не думаю, что найду кого-то в скором времени, чтобы потрахаться. – Немного рассмеялся. Мужчина подхватил мой смех, ответив на него своим. Тони явно не из тех, кто всегда будет серьезным. Одной рукой он держался за руль, а второй закуривал еще одну сигарету.

– Не скажи. Ты точно не из уродов, а если наши черные девчонки узнают, что ты из Африки… В них точно заиграет кровь предков. – Сказав про это, мужчина еще сильнее рассмеялся, сделав музыку громче, когда наконец-то подкурил сигарету и скинул зажигалку вниз. Я продолжал улыбаться, не зная, стоит ли радоваться такому комплименту от взрослого мужчины.

В чем-то Тони точно прав. Я всегда имел очень миловидные черты лица, маленький нос, темные глаза, короткие кудрявые волосы черного цвета – все это точно делает меня симпатичным. Однако, как и у многих парней какие-то вопросы к своей внешности есть, которые ты отрицаешь, когда речь заходит о красоте в компании. Моей Ахиллесовой пятой стал рост, в целом 175 – это средне, но в детском саду, затем в школе, после чего во взрослой компании, моя персона была самой низкой. Не думаю, что это какой-то комплекс, маленькой звоночек на него точно, но полноценного самобичевания по этому пункту у меня точно нет. В связи с этим, правда, я начал описывать свою непопулярность среди девушек. Находясь в такой компании, видел, как к друзьям, которые явно менее красивы, чем я, клеились разные девчонки. Я же всегда оставался один, моим компаньоном на вечер становилась только бутылка или маленький косячок. Именно из-за этого, я не думаю, что в США смогу стать еще более популярным. Правда, не нужно сейчас об этом задумываться. Какие отношения? Я буквально бомж, которому повезло найти хорошего человека. У меня нет денег, у меня нет стойкого понимания жизни, у меня нет ничего – все это не поможет мне найти любовь, а лишь травмирует, не более.

Атмосфера, да и воздух очень сильно отличаются от моего дома. Нам еще долго ехать, поэтому остается лишь болтать и смотреть в окно, привыкая к новому дому. Когда просто проживаешь свою жизнь, не задумываясь о чем-то мирском, то такие понятие как «дом», «родина», «родные» – все это вымывается из головы. Сейчас же почему-то эти мысли вновь проникли в мою голову, хочется поразмышлять насчет этого, понять, что такие простые слова значат на самом деле. В это же время, я хочу поскорее избавиться от этих мыслей, ведь они отзываются какой-то грустью внутри моей груди. Я непроизвольно тяжело выдохнул, словно случилось что-то крайне печальное. Мужчина явно это заметил, поэтому поспешил высказать свое мнение:

– Эй, Крюгер. Парню иногда нужно вылетать из своего гнезда, кому-то везет, это случается рано, он не успевает привыкнуть. Кому-то… Ну, видимо, как тебе, приходится куда сложнее. – Тони пытается показать себя авторитетом, тем самым человеком, который может рассказать что-то про жизнь, потому что прожил куда больше, чем я. Однако, даже сейчас чувствуется, он не слишком часто о подобном разговаривает. Повернувшись к нему, я несколько раз кивнул и улыбнулся. Не нужно перекладывать свои проблемы на случайных людей, может скоро мы с ним станем очень близки, но не сейчас. Чувствую себя какой-то грустной сучкой, хочется избавиться от этих эмоций.

Мужчина сделал музыку немного потише, после чего вновь переключил свое внимание на дорогу. Мне хотелось рассматривать эти маленькие кирпичные дома, которые не особо отличаются друг от друга. Рядом с ними находятся люди, по их внешнему виду, они не слишком хорошо живут. Куча детей, которые занимаются обычными делами: играют, о чем-то спорят, очень громко разговаривают – все это показывает на стандартную жизнь, никаких отличий от моего дома. Люди такие же, в них течет кровь, как и во всех, каждый из них постареет и умрет, ничего необычного. Но, я ощущаю какую-то инородность, которая отталкивает меня. Давно мне не было так хреново, внутри что-то постоянно сжимается, глаза требуют выдавить из них пару слез, но мужское отказывается это делать, причем при незнакомце, у которого мне придется работать. Уперевшись головой о окно, я прикрыл глаза. Так намного проще, не нужно о чем-то думать. Только при закрытых глазах, я вижу родной дом.

Высокий темнокожий воин стоит посреди огромной пустыни, за его спиной народ, требующий ответа. Сзади стоят женщины, дети, старики – все они верят в него, потому что он лидер, который поведет каждого из них вперед. Они готовы погибнуть за него, ведь он великий воин, победивший само Солнце, одолевший саму смерть. Никто из других воинов не сможет сравниться с ним. Самые сильнейшие вожди упали перед ним на колени, признавая его величие. Мальчишки хотят вырасти и стать похожими на него, девушки желают его, как будущего отца для своих детей. Старики чувствуют уважение, потому что смогли воспитать такую легенду, но одновременно с этим предрекают и скорбь, ведь их время кончилось и они никогда не смогут стать такими, как он. Правда, никто не смотрит глубже, никто из них не хочет смотреть в глаза этому воину. В них чувствуется пустота и сожаления, его время скоро закончится. Каждый видит лишь бесконечную пустыню, которая никогда не закончится. Воин же видит конец, а за ним и смерть всего народа, он не смог оставить потомства, он не смог вырасти целое поколение таких же непобедимых воинов. За ним толпа, половина из них погибнет в неравной битве против иноземца, а другая половина падет ниц, видя в них свое спасение. Его народ продаст свободу за сущие копейки: алкоголь, опиум и порох. Эти люди принесут сюда технологии и развитие, попытаются научить его народ писать, научат их читать, но заберут абсолютно все. Самое ужасное для воина осознавать, что он не видит преемника. Сможет ли народ справиться без него? Он знает, что нет. Ему нужно научить их, но такой возможности больше нет. Воин был силен, хитер и бесстрашен, как шакал, но не смог вырастить потомство.

Почувствовал, как на мое плечо легла рука, а подбородок испачкался в какой-то жидкости, похоже мне удалось хорошенько поспать. Открыв глаза, я вытер рукавом свое лицо и посмотрел на Тони. Мы остановились в городе: многочисленные многоэтажные дома, обильная серость, кучу людей с не самым дружелюбным настроением на лице – все это уже немного ближе ко мне, чем какие-то маленькие кирпичные домики.

– Мы будем жить на тринадцатом этаже. Ключи… Я попозже сделаю дубликат, чтобы ты меня постоянно не ждал, а пока придется потерпеть. – Услышав это от Тони, я кивнул и вышел из машины. Кажется, воздух не самый свежий. В Африке существует прямое соседство с дикой природой, многочисленные заводы и машины еще не успели ее испортить, как и эпоха колониализма. Здесь же совсем другая история, на которую точно не стоит обращать внимание. Если я буду видеть только плохое, то мне не получится привыкнуть.

– Сейчас придем, покажу тебе комнату, да и в целом квартиру. Дальше мне надо будет съездить на работу, но ты мне там пока не нужен. – Эта информация радует. Не хочется в первый день еще и трудиться, наоборот, я желаю смыть с себя воспоминания о добром доме, который никогда не любил, а затем хорошо выспаться, тем более уже вечереет.

– И да, кстати. Я сообщу твоей матери, что ты добрался. После работы заеду и куплю тебе симкарту. – Слишком много подарков, но я не могу их перестать принимать. Нужно быть благодарным за подобное, мало кому везет, как мне. Взяв спортивную сумку, мы направились к подъезду.