Песнь предсказателя Небес

© Цинь Дао, текст

© Lanawaay, иллюстрация на обложке

© It’s summer Alice, иллюстрации в блок

© В. Кошечкина, иллюстрации в блок

В оформлении макета использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Эта история завораживает так же, как первый снег, коснувшийся земли по ту сторону водной глади.

Существуя в этом мире, ты пропускаешь через себя сотни маленьких нитей, и некоторым из них даже удается сплестись с твоей душой.

«Два мира, два героя, две судьбы. Цзян Юн и Тай Фэн – противоположности, которым придется пройти один путь. Урок, настигающий нерадивого воришку Цзян Юна в одном мире, угрожает его жизни в другом. Желая спастись от проклятия, он отправляется в путешествие с Тай Фэном, племянником императора, где ему предстоит забыть о своем эгоизме. Гильдия предсказателей уже бросила свои кости и заглянула в будущее. Их история смесь юмора и отчаяния, красоты и уродства, а финал завораживает также, как первый снег, коснувшийся земли по ту сторону водной глади».

«История хитрого воришки и племянника императора разбила мне сердце. Но эпилог спас от истерики.

Невероятная красота, которая покорила с первой главы. Цинь Дао знает, как захватить внимание любого, даже искушенного, читателя.

Это история не только о дружбе, невероятных и опасных приключениях… О чем-то большем. И в первую очередь она о добре. Если оно есть в твоем сердце, то все маски будут сброшены, а любые трудности превратятся в песчинки, которые унесет ветер.

Теперь эта книга тонкой нитью связана с моей душой. Как и Цзян Юн с Тай Фэном. И совершенно не важно в каком они из миров».

Пролог

Почему ты оставил меня, отец? Спустя девять лет вслед за матерью и ты покинул наш мир. Ты отдал свою жизнь за нашего императора, но твоя кровь вечно будет на его руках… Раньше я не понимал, насколько велика была твоя преданность своему брату и как сильно ты его любил. Разве эта любовь стоила твоей жизни? Почему твой брат не защитил тебя? Почему он так легко отдал тебя на растерзание этим обезумевшим волкам? Возможно, ты, как и многие его слуги, был просто слеп… Это и погубило твою душу.

Игра на любимом дунсяо[1] никак не шла. Тай Фэн отложил инструмент, тяжело вздохнул и открыл глаза. Сегодня, в день его двадцатилетия, солнце с самого утра было затянуто серыми тяжелыми тучами. Подозревая, что и дела будут такими же, Тай Фэн решил забыться игрой на дунсяо, однако и это не помогло успокоить мысли, так хаотично блуждающие у него в голове.

Он вышел на балкон своих покоев, задаваясь вопросами о смятении собственной души.Возможно, мне просто не нравится, что я стал старше? Он усмехнулся. А может, сегодня я бы хотел остаться один? В этот день император собирался устроить большой праздник для своего племянника, и Тай Фэн не хотел его огорчать, проявляя неуважение. Однако я не просил этого праздника, значит, лишь половина вины будет лежать на мне… Тай Фэн ходил по балкону, заложив руки за спину и размышляя, куда бы сбежать в собственный день рождения. Он остановился и посмотрел вдаль. Далеко-далеко еле виднелись Перстни Небесного императора Хэ, четыре высоких каменных столба, устремленных к небу. А внизу, у основания этих гор, цвели лилии белее снега. Нежный ветер баюкал их на воде. Эта блаженная картина мира побуждала Тай Фэна бросить все и устремиться к ней. Как же ему сейчас хотелось оказаться там, вдалеке от всех этих шумных и надоедливых…

– Господин Тай Фэн! О, мой светлый господин! – У входа на балкон стояла небольшого роста, пухлая пожилая женщина, посматривая на него хитрыми глазами. Ее седые волосы были собраны в пышный пучок на затылке. Маленькие очки чудом держались на самом кончике носа. Она склонила голову и слегка подалась вперед. – Наш император приказал мне подготовить вас к великому дню вашего рождения! Ибо ровно двадцать лет назад этот день озарил своим светом Небесный дракон, да будет его милость, и он спустится сегодня к нам с Небес, чтобы…

Тай Фэн приподнял левую руку, показывая жестом, чтобы женщина умолкла.

– Цин Цин, ты тараторишь эту сказку про дракона уже несколько дней подряд! Мне бы не хотелось и сегодня ее слушать. – Он подошел к хозяйке с легкой улыбкой на лице. Цин Цин тоже улыбнулась и склонила голову еще ниже. – Я сам подготовлюсь. Мне хочется сделать это самому хотя бы раз – на свой день рождения.

– Но, молодой господин… Я привела трех служанок в помощь, чтобы приготовить вам одежду и уложить волосы. Позвольте, пожалуйста, им выполнить свою работу. – Цин Цин слегка дотронулась до длинных белоснежных прядей Тай Фэна, которые были распущены и немного спутаны. – Как река, длинны ваши волосы, светлый господин, и, как луна, прекрасны они…

Три девушки позади Цин Цин смущенно захихикали. Тай Фэн обратил на них внимание, и они тут же склонили головы. Одну из девушек он узнал и подошел к ней. Вернее, ему казалось, что он где-то ее уже видел.

Несколько лет назад они с отцом проезжали мимо гильдии Алого шелка, где работали только девушки. Ни одному мужчине не дозволялось находиться на территории этой гильдии без особого разрешения. Процесс создания шелка и красок для него – очень тяжелая работа, однако требующая нежного обращения с тонким материалом. То, какую красоту творят из него послушницы гильдии Алого шелка, известно лишь им. И вот одна из них повстречалась на пути Тай Чжэна и его молодого сына, когда они проезжали через поле нежных, бело-розовых азалий. Девушка была прекрасна, как и цветы, которые она собирала. Отец Тай Фэна помахал ей, но лицо девушки исказил страх. Она выронила цветы и спрятала личико за широким рукавом чанао[2]. «Цюъэ», – шепотом произнес Тай Чжэн, и они устремились дальше.

– Цюъэ, нежный цветок азалии, – сказал Тай Фэн и посмотрел на служанку. – Я видел тебя раньше. Несколько лет назад ты собирала цветы на поле азалий возле гильдии Алого шелка. Мы тогда с отцом…

Мысли о погибшем отце снова тысячами иголок вонзились в сердце Тай Фэна. Он смотрел на девушку, покорно опустившую голову. Розовый румянец покрыл ее щеки, но она не смела поднять взгляда на господина. Он не знал ее настоящего имени и чем дольше смотрел на нее, тем больнее становилось. Ее образ красной нитью соединял счастливое прошлое с отцом и настоящее, где остались лишь воспоминания, тяжелым грузом давящие на сердце юноши.Почему ты оставил меня?

Хозяйка Цин Цин мягко хлопнула в ладоши. Этот звук вернул Тай Фэна к реальности.

– Ну все, девушки, вам поручено очень важное задание сделать нашего господина еще прекраснее! Начинайте!

– Я хочу, чтобы осталась только она. – Тай Фэн указал на девушку, лицо которой стало полностью красным от смущения. Она так и не решалась на него взглянуть. – Пусть остальные уйдут.

Хозяйка с непониманием посмотрела на Тай Фэна. Она окинула недовольным взором остальных двух девушек и сделала резкий жест, чтобы они покинули покои. Следом за ними удалилась и Цин Цин.

– Вы ошиблись, мой господин, – сказала девушка, смело подняв на него глаза, и тут же Тай Фэн увидел в них пляшущие огоньки. Она смотрела на него, выпрямившись, ее горделивое выражение лица вызывало возмущение. – Все знают, что работницы гильдии Алого шелка не могут покидать ее пределы. Это запрещено. А я… обычная служанка, я недостойна быть в числе женщин этой великой гильдии.

Однако Тай Фэн был уверен, что видел именно эту девушку. Изменения в ее поведении тревожили.

– Мне кажется, ты пытаешься обмануть меня, нежный цветок азалии. Знаешь, как поступает император с изменниками и обманщиками?

– Я никогда не обманывала и не предавала тех, кому служила, молодой господин. Поэтому я не могу даже представить того ужаса, о котором вы хотите мне поведать, – голос служанки стал жестче. – Позвольте, я повторю: вы ошиблись.

Гнев Тай Фэна, словно потухшие угольки, снова начинал раскаляться от быстрых движений невидимого веера. Он был возмущен так смело сказанными словами простой служанки. Тай Фэн стоял перед ней, заложив руки за спину и пытаясь взглядом заставить ее раскрыть свои тайны. Этот взгляд проникал в самые потаенные уголки души, хотел раздеть ее догола и узнать все секреты, понять, почему это прекрасное создание лжет ему. Девушка с непроницаемым лицом отразила его взгляд.

– Я знаю, что предсказатели хорошо разбираются в тонкостях души. Вы видите людей насквозь благодаря своей небесной магии. Но как можно разглядеть нутро человека, если в нем уже не существует этой… души? – Служанка наклонила голову и усмехнулась. Ее глаза смотрели с хитростью и вызовом. – Что же тогда вы станете делать, великие дворцовые предсказатели?

– Бездушных изгоняют туда, где им и положено быть, – в мир демонов, – жестко ответил Тай Фэн. По его спине пробежал холод. И не такой холод, как от ветерка в непогожий день. Этот был могильным, пробирающим до самых костей. Сейчас он не чувствовал себя в безопасности, но любопытство было сильнее. – Если я спрошу твое имя, солжешь ли ты?

– Зачем юному господину знать имя простой служанки? Позвольте мне приготовить вас к празднику, мой господин. Иначе не только мне несдобровать, не так ли? – Сохраняя на лице лукавую улыбку, девушка плавной поступью проплыла мимо Тай Фэна. Она направилась к небольшому табурету, на котором аккуратной стопкой лежали одежды для праздника. – Я уверена, господин будет сегодня прекраснее самой луны.

С ней стоит быть осторожным. Ее ци смердит гнилью на все покои. За яркими ароматами духов служанок было непросто это почувствовать. Но теперь, когда она передо мной, я ощущаю…

Тай Фэн очень хотел узнать ее имя. До сих пор для него она была нежнымцветком азалии, но после разговора стала больше походить на шипастый ядовитый куст. Он внимательно наблюдал за аккуратными движениями ее рук. Служанка ловко расправила одежды на кровати. Белоснежное одеяние, вышитое серебряными нитями, лежало перед ним. Среди вышивки он заметил небольших птиц, летящих по небу, усыпанному звездами из серебра.

Тай Фэн ушел за ширму и снял верхние одежды. Мягкий шелк прохладной волной упал к его ногам. Девушка подавала ему части праздничного наряда слой за слоем. В конце Тай Фэн обернул вокруг талии пояс цвета только что пролитой крови. Этот алый акцент напоминал ему об отце, который отдал свою жизнь за великого императора. И никому не было позволено касаться этого пояса.

Юноша вышел из-за перегородки, наблюдая, как лицо служанки меняется. Ее взгляд выражал благоговение. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, а потом лицо девушки снова стало хитрым.

– Я думаю, господин уже устал от постоянных речей восхищения в свою сторону, – с улыбкой сказала она и подошла к небольшому столику в углу. Служанка выдвинула ящичек и достала оттуда расписной гребень из слоновой кости, а также несколько спиц из лунного нефрита.

Тай Фэну не хотелось, чтобы девушка прикасалась к его волосам. Ему вообще уже не хотелось ее видеть в своих покоях. Он не смог прочесть ее душу, и недосказанность между ними жаждой терзала его разум. Напряжение нарастало с каждой минутой молчания. И в конце концов, увидев, что служанка намерена приступить к прическе, юноша не выдержал.

– Я никого не допускаю к своим волосам. – Тай Фэн смотрел на девушку с недоверием. – Тебе нужно уйти, не заставляй меня испытывать гнев.

Останься. Я вижу, как ты нечиста. Если ты демон, позволь узнать все твои секреты, прежде чем я изгоню тебя во тьму.

С балкона подул свежий ветерок, легонько заигрывая с распущенными волосами Тай Фэна. Его локоны даже при тусклом свете солнечных лучей, еле пробивавшихся через тучи, были похожи на сверкающие, словно снег, ниточки. Он взял небольшую прядь и провел по ней рукой. Так вышло, что лишь императорский род имел волосы столь необычного для остальных людей цвета. За это его дядю порой называли императором первого снега. Потому что холодные хлопья, выпадающие впервые за год и белым покрывалом укрывающие землю, свежи и чисты.

Тай Фэн всегда очень трепетно относился к своим волосам. Он ухаживал за ними, сам старался собирать в аккуратную прическу и проводил тщательные процедуры мытья. Однако он соврал, сообщив служанке, что никому не позволено трогать его волосы. Исключение все-таки было – хозяйка Цин Цин, единственная из всей империи, уже многие годы помогала молодому господину ухаживать за собой. И каждый раз Тай Фэн благодарил ее за заботу.

– Я бы не хотела гневить моего господина. Но простой служанке хочется хорошо сделать свою работу и порадовать великого императора, предоставив его взору истинного Небесного дракона, – с усмешкой спародировав тон Цин Цин, девушка, держа в руках принадлежности для волос, приблизилась к Тай Фэну. – Я не наврежу вашим волосам, мой господин.

– Хорошо, я позволю тебе уложить их. – Юноша коленями опустился на подушку, лежащую на полу. – Позволю, если скажешь свое имя.

– Как пожелаете, молодой господин, я скажу свое имя.

Служанка взяла гребень и стала медленно проводить им, аккуратно расчесывая волосы Тай Фэна, по спине которого снова пробегал холод. Он заметил, как сбилось его дыхание, словно кто-то невидимый сжимал руки на горле. Его тело немело. Казалось, что ветер сменил направление и стал сильнее дуть с балкона в покои. Через мгновение смолкли голоса снаружи, утихло и пение птиц. Тай Фэн сидел посередине комнаты, не в силах сконцентрироваться даже на собственных мыслях. Он прикрыл глаза и почувствовал дыхание над своим ухом. Женская рука нежно коснулась его щеки. Не сумев отпрянуть, он с ужасом и… желанием мечтал услышать от загадочной дерзкой красавицы хотя бы еще одно слово.

– Мое имя – ветер, что играет с твоими волосами. Мои имя – гром, что будит тебя по ночам. Мое имя – дождь, что омывает твое прекрасное лицо. Мое имя – страсть, которую ты всецело отсекаешь от собственного разума и тела. Имя мое – предсмертный крик ослепленного воина. Ци Сифэнь, ловкий ветерок меж травинок. Твой отец ждет тебя, Тай Фэн. – Девушка бросила гребень на пол и приготовилась вцепиться ему в горло.

Сладкая пелена онемения спала, и Тай Фэн успел развернуться, наскоро вырисовывая печать изгнания в воздухе. Шумным ветром Ци Сифэнь пронеслась по покоям, поднимая за собой кучу свитков и бумаги, аккуратно лежавших на полках. Она взвивала вверх все, мимо чего пролетала. Своим вихрем она била посуду, сносила со столов вазы и роняла мебель. Осколки былой фарфоровой красоты вихрем кружились над полом. С оглушительным визгом служанка вырвалась через балконные двери навстречу серому небу.

Тай Фэн осторожно вышел на балкон и осмотрелся. Ветер утих, голоса людей и песни птиц снова появились. Кем на самом деле была эта девушка? Ведьмой или оборотнем? Он точно знал лишь то, что она желала ему смерти. Вспомнив о покойном отце, Тай Фэн закрыл глаза и вздохнул, чтобы прийти в себя. Как отвратительно… Он почти поддался ее чарам.

– Что ж, игра на дунсяо сегодня действительно не задалась. – Тай Фэн усмехнулся и направился к выходу из своих покоев.

Глава 1

Найчжоу

Цзян Юн с неприкрытым удовольствием жевал паровую булочку, так ловко украденную из торговой лавки неуклюжей женщины по имени Сянь Чан. Какая же невнимательная! А вот булочка очень вкусная… Болтая ногами туда-сюда, он сидел на перилах балконного коридора, у длинной стены которого располагались металлические двери квартир. Ему доставляло огромное удовольствие каждое утро воровать что-нибудь съестное из торговой лавки Сянь Чан, потом взбираться на перила и наблюдать за утренним городом.

Найчжоу, словно огромная, пыхтящая паром машина, нехотя открывал тяжелые веки. Как и сами люди здесь. Сонные, они еле-еле выходили из своих квартир и плелись вниз по лестнице на улицу. Кто-то шел на работу, кто-то отправлялся рыбачить в море Фэй, прозванное жителями города «бурым». Цвет у него такой, потому что грязное. А рыба из этого моря была пустой на вкус.

Доев булочку, парень зевнул и улыбнулся. Если жители города Найчжоу проснулись, значит, его работа тоже не ждет. Но прежде ему хотелось пожелать доброго дня своей небольшой семье. Он спрыгнул на бетонный пол и приблизился к двери квартиры. Как можно тише прошмыгнул внутрь.

– А-юн[3]! – Детские ручонки обхватили его за талию. – Братец, ты где был?

Цзян Юн опустил взгляд вниз. На него смотрели два огромных темных глаза с каймой длинных ресниц. Девочка отпустила брата и на шаг отошла, рассматривая его, словно видела впервые.

– Бабушка еще спит? – шепотом спросил Цзян Юн и нежно погладил сестру по голове. – Смотрел на восход.

– А когда мне можно будет посмотреть на восход?

– Вот съешь тысячу паровых булочек, сестричка, а потом еще – и подрастешь! Буду показывать тебе восход солнца. – Парень улыбнулся и прошел в небольшую кухоньку.

Для трех человек здесь едва хватало места. Бабушка Цзян Мэй хозяйничала на этой территории сама. И пусть на кухне было тесно, однако все лежало на своих местах. Любимая старенькая рисоварка стояла на столе и занимала бо́льшую его часть. У стола – три табурета из темного дерева. Развернешься, и сразу плита на две конфорки, всегда чистая. Чуть выше висели ящички из такого же темного дерева с кухонной утварью внутри. Небольшое окно всегда приоткрыто, чтобы проветривать маленькое помещение.

Цзян Юн открыл верхний шкафчик, ближе всего висящий к окну, и достал оттуда банку из-под дешевого кофейного напитка. Пусто. Деньги кончились. В животе рядом стоящей сестренки заурчало.

– Лихуа, сестрица, я принесу еды. – Цзян Юн улыбнулся и потряс банку в руках, словно в ней лежало что-то звонкое, весомое. Он с досадой поставил жестянку на место и закрыл шкафчик. – Не буди бабушку, хорошо? Когда она проснется, я уже сделаю для вас завтрак.

Девочка приподнялась на носочках и с довольным видом кивнула. Ее беззаботное, невинное личико умиляло Цзян Юна. Такое же приятное, растянутое в улыбке лицо и у бабушки Мэй. Это вся его семья. Такая маленькая и вечно улыбающаяся… Каждый день Цзян Юн напоминал себе, какая ответственность легла на его плечи.

Когда ему было одиннадцать лет, а сестренке Лихуа год – их родители погибли. В тот день дети уже навсегда остались со своей бабушкой. Цзян Юн видел, как она горько заплакала, узнав о машине, сорвавшейся вниз со склона. Тогда, в день великого шторма, случилась авария. Родители мчали домой по дороге, проложенной по гребню холма, возвышавшегося над бурым морем Фэй. В погожий день этот путь не был опасным. Но тот шторм вырывал деревья с корнями, машины скользили по сырому асфальту, словно водомерки на пруду. Немудрено, что проезжать по холмистой дороге было рискованным делом. Родители двух детей отчаянно стремились домой. Однако не добрались. Бабушка Мэй тогда долго горевала, но, будучи еще сильной и крепкой женщиной, принялась заботиться о несчастных детях, так внезапно оставленных родителями на произвол судьбы.

Благодаря работе кухаркой в небольшом ресторанчике бабушка Мэй держала семью на плаву. А потом, как и все смертные, постарела и оставила работу. К тому времени подрос Цзян Юн, и теперь на его плечи легла забота о своей бабушке и маленькой сестре. Вот только он не работал, а бил баклуши изо дня в день.

Каждое утро Цзян Юн ускользал из их маленькой квартирки на семнадцатом этаже и придумывал себе занятие. И одно из его любимых – воровать. Уже к обеду он обычно приносил домой продукты или деньги. На вопрос бабушки Мэй, откуда в их доме появляется еда, парень всегда отвечал уклончиво. Он вынужден был врать ей и сестре: что работает мойщиком посуды, ходит на рыбалку или помогает кому добрым делом за награду. Но никогда Цзян Юн не позволял себе заниматься попрошайничеством. И бабушка Мэй всегда с улыбкой кивала, выслушивая ложь, которая разбивала ему сердце.

Перед выходом парень взял с собой рюкзак для «добычи». Также он надел тонкую черную ветровку с капюшоном и прихватил такого же цвета кепку. Цзян Юн подошел к небольшому зеркальцу у входной двери. Ему нравилось собирать свои уже отросшие до плеч черные волосы в небольшой низкий пучок, чтобы не мешались. Порой Цзян Юн оставлял их распущенными, собирал несколько прядей по бокам и делал маленький хвостик. Он был уверен, что с такой прической можно легко выделиться на фоне остальных мужчин Найчжоу. Сестрица Лихуа часто играла с его волосами, нежно перебирая маленькими ручонками пряди и заплетая их в косички.

Он вгляделся в свое отражение. Бабушка Мэй всегда говорила, что Цзян Юн похож на свою маму. Его небольшое лицо с тонкими чертами украшали светло-карие, почти янтарного цвета глаза, обрамленные каймой черных ресниц. Немного пухлые губы смягчали худобу лица, делая образ Цзян Юна намного чувственнее, чем нужно для парня его возраста. Однако, несмотря на небольшую женственность лица, поведение Цзян Юна было полной противоположностью его внешности. Все его движения были быстрыми, порой грубоватыми. Рядом с бабушкой и сестрой он оказался самым неуклюжим – то и дело ронял миску с рисом или проливал на себя чай.

Цзян Юн собрал волосы в небольшой пучок и надел кепку. Волосы… Не так давно им было принято судьбоносное решение – отрастить их, как у тех статных красавцев с гравюр из бабушкиных книг. Сестрица Лихуа его идею с радостью поддержала. Цзян Юн будет собирать волосы в пучок или высокий хвост, а может, и распустит их. И пусть в Найчжоу никто уже давно не ходит с длинными локонами, молодой воришка очень гордился своим решением, которое стало вызовом этому скучному городскому обществу.

Солнце выглядывало из-за редких темно-серых тучек, медленно плывущих по небу, обещая дождь. Цзян Юн вышел из квартиры и двинулся вниз по лестнице, раздумывая, куда бы для начала ему пойти. И только первые шаги по асфальту были сделаны, как вдруг…

– Цзян Юн?

Он вздрогнул. Перед ним стояла низенькая старушка, соседка по этажу. Она держала в руках пакеты с продуктами, вероятно, посетив круглосуточный магазин самообслуживания. В такую рань мало кто будет работать.

– Доброе утро, госпожа Чэн… – Цзян Юн поклонился ей.

– Ты зачастил слоняться в такую рань без дела. Все бегаешь туда-сюда да в ус не дуешь. А твоя бабушка знает об этом? – Старушка всегда была невыносимо любопытной. Она часто задавала ему вопросы и интересовалась личной жизнью, которая ее не касалась. Цзян Юн вздохнул.

– Мне уже девятнадцать… я могу не сообщать бабушке о каждом своем шаге. Я… работаю… – пробурчал он.

– Вот как? – Госпожа Чэн приподняла правую бровь. – Хороша работа – слоняться по городу без дела!

Эта с виду миленькая старушка каждое утро встречала Цзян Юна то на этаже, то на улице у дома, то на рынке и всегда спрашивала его о том, кем он работает, есть ли у него девушка, с кем он дружит. Парень относился к ней снисходительно, отвечал на ее вопросы расплывчато. Но своим любопытством к чужой жизни она раздражала. Цзян Юн боялся, что однажды госпожа Чэн узнает, что он вор, и сообщит бабушке. Это стало бы позором для всей его семьи. Она также любила рассказывать о своих детях, об их семьях и достижениях. Разговоры об успешной жизни других людей всегда раздражали Цзян Юна.

– Мне пора, госпожа Чэн. – Он снова поклонился, желая поскорее уйти и от старушки, и от ее расспросов. Но та суетливо зашуршала пакетами с продуктами и покачала головой.

– Постой-ка, юноша. – Она сощурила глаза и заметила его волосы, касавшиеся плеч. – Ой, ты волосы-то как отрастил! Вот мой сын тоже в твоем возрасте ходил с длинными патлами и ни одной девушке не нравился… Ты подстригись обязательно! Слышишь меня?

Цзян Юн усмехнулся и пожал плечами. Он снял кепку и потуже затянул резинку на пучке, чтобы специально вызвать неодобрительную реакцию у госпожи Чен.

– Госпожа, вы считаете, что длинные волосы украшают только девушек?

– Именно так я и считаю! – Старушка закивала. – Как только я смогла убедить своего сына подстричься, он сразу же нашел себе девушку!

Цзян Юн посмеялся и надел кепку, держа ее за козырек. Ему нравилось, когда эта любопытная соседка так забавно раздражалась на него.