Без игры

Глава 4

К друзьям брата я больше не подходила и самого братца решила не трогать. Открыла дверь Марату и ушла в свою комнату. Устроилась на балконе, на столик поставила Мак, включила сериальчик. А вместо кофе, который так и не выпила, налила себе бокальчик вина. Романтика.

О произошедшем на кухне стараюсь не думать — как и в целом о том, что в последнее время между мной и Яном творится что‑то странное.

Я вижу, как он на меня смотрит. Ведётся на мои женские штучки — хоть и не признаёт этого. «Физиология. Ничего личного». Ну‑ну…

Досмотрела первый сезон сериала, выпила три бокала вина. Режим «шальная императрица» включён. Смех и разговоры в гостиной затихли. И вот я уже крадусь к комнате Яна. Сама не знаю зачем. Что я собираюсь сделать? Вино отключило тормоза, мысли путаются, но ноги сами несут меня к его двери.

Захожу. Он сидит на балконе в кресле и курит. Сигаретный дым вьётся в воздухе, смешиваясь с запахом ночного сада — где‑то рядом цветут туберозы, их сладкий аромат пьянит не хуже вина.

Выхожу к нему. Ян вопросительно смотрит на меня — в глазах настороженность. Его взгляд скользит по мне: задерживается на оголённом животе, медленно спускается по ногам и возвращается к лицу. В зрачках что‑то вспыхивает — и тут же гаснет.

Сажусь к нему на колени лицом. Беру из его рук сигарету. Делаю затяжку — дым обволакивает горло, добавляя остроты ощущениям. Тушу окурок в пепельнице рядом. Он молчит. Наблюдает. Не отталкивает. Отлично!

Наклоняюсь и легонько целую в шею. Чувствую, как по его телу проходит волна — мышцы под моими губами напрягаются, а потом расслабляются. Веду языком вверх — до уха, облизываю мочку и слегка кусаю, чуть оттягивая зубами. Ян шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы.

Руки Яна смыкаются на моей талии — сначала нежно, затем настойчивее, увереннее. Его пальцы начинают скользить по обнажённой коже спины, чуть царапая кончиками. От этих прикосновений по моему телу пробегает ответная дрожь, кожа покрывается мурашками, а дыхание становится чуть чаще.

Целую его снова — на этот раз чуть ниже уха, там, где бьётся тонкая венка. Провожу языком по пульсирующей жилке, слегка присасываюсь, потом слегка дую на влажную кожу. Ян тихо стонет. Его руки скользят ниже, по изгибам спины, замирают на пояснице, потом уверенно движутся вверх, касаясь позвонков.

Откидываю голову назад, смотрю ему в глаза. В них — буря эмоций: желание, растерянность, борьба с самим собой. Его губы чуть приоткрыты, ноздри раздуваются.

Наклоняюсь ближе, почти касаясь его губ своими. Шепчу, едва размыкая губы:

— Ты такой напряжённый… Расслабься.

Его пальцы впиваются в мою талию, притягивают ближе — так, что я отчётливо ощущаю его возбуждение. Ян пытается поймать мой взгляд, но я уворачиваюсь, веду губами вдоль линии челюсти, слегка покусываю кожу на подбородке.

Снова возвращаюсь к шее, целую, провожу языком по кадыку, который нервно дёргается, когда он сглатывает. Одна его рука скользит вдоль бедра, пробирается ко мне под шортики, касается обнажённой кожи.

Я начинаю слегка ёрзать на нём, провоцируя, дразня. Его пальцы сжимают мою ягодицу, другая рука зарывается в мои волосы, слегка оттягивает назад, открывая шею для новых поцелуев. Пытается притянуть меня к себе за затылок, чтобы наконец поцеловать в губы, но я снова уклоняюсь, веду носом вдоль его щеки, шепчу в самое ухо:

— Скажи это…

Он прерывисто выдыхает, голос звучит низко, хрипло:

— Что сказать?..

— Что я тебе нравлюсь. Что ты меня хочешь, — шепчу, слегка царапая ноготками его затылок. — Скажи вслух.

Ян откидывает голову на спинку кресла, прикрывает глаза. Вены на шее вздулись, губы полуоткрыты.

— Ты… нравишься мне… — выдыхает он. — Я тебя хочу… Ты с ума меня сводишь. Иди ко мне…

Притягивает моё лицо к себе, но в последний момент я отклоняюсь и начинаю смеяться. Хохот натянутый, фальшивый, почти истеричный…

Его взгляд — поплывший, расфокусированный.

— Что смешного?

— Ты правда поверил? — мой голос звучит жёстко, холодно. — Ты такой наивный. Я даже «недотраханная» в жизни с тобой не свяжусь. Уж лучше вибратор до конца дней, чем ты.

Встаю с его коленей. Он смотрит на меня взглядом, который я никогда не забуду. Рот приоткрыт — он явно ничего не понимает. Может, я перегнула палку? Нет. Не надо его жалеть. Он это заслужил.

Ведь я всё это делала только ради того, чтобы услышать, что я ему нравлюсь и он меня хочет, — и посмеяться над ним. Это ведь моя маленькая месть. Тогда почему сейчас так гадко на душе?

Разворачиваюсь и ухожу. Захожу в свою комнату, запираю дверь изнутри — от греха подальше. Блин, кажется, я слишком далеко зашла. Ради мести только что тёрлась о человека, которого терпеть не могу.

Но это не самое страшное. Страшно то… что я сама возбудилась. Какого чёрта происходит?!

Прислоняюсь к двери, закрываю глаза. Дыхание всё ещё сбито, сердце колотится как бешеное. Руки слегка дрожат, а кожа горит там, где его пальцы касались меня. В трусиках — потоп, а в голове — его стоны, хриплый голос, жар его тела под моими бёдрами. Пытаюсь отогнать эти образы, но они липнут, как вторая кожа.

«Это просто вино, — убеждаю себя. — Во всём виновато вино». Мне срочно нужно в бассейн остыть. Переодеваюсь в купальник, беру полотенце. Надеюсь, с братцем я там не пресекусь.

Выхожу во двор. Ночной воздух прохладный, он слегка отрезвляет, но не до конца. Вода в бассейне мерцает под луной, манит своей свежестью. Сбрасываю халат, осторожно спускаюсь по лестнице. Вода обнимает меня, обволакивает, остужает разгорячённую кожу.

Плаваю туда‑сюда, пытаясь привести мысли в порядок. Но даже здесь, в прохладной воде, я всё ещё чувствую его прикосновения: его дыхание на моей шее, его слова…

«Ты… нравишься мне. Я тебя хочу. Ты с ума меня сводишь».

Останавливаюсь у бортика, опираюсь на него руками. Луна отражается в воде, дробясь на тысячи серебряных бликов. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

Что я наделала? Зачем так жестоко? Да, он меня бесит, злит, но… Разве он заслуживал такое унижение?

Вылезаю из бассейна, закутываюсь в полотенце. Дрожь не проходит. Не от холода — от осознания. Месть оказалась не сладкой. Она горькая. И липкая, как те образы, что не хотят уходить из головы.

Глава 5

Несколько дней мы с Яном не пересекаемся. И я, с одной стороны, хочу его увидеть… извиниться, что ли… но заходить к нему в комнату ночью, когда он возвращается с работы, побаиваюсь. Играть с ним больше нет желания.

Сегодня в институте первый учебный день. И мы с одногруппницами собираемся вечером сходить в клуб, чтобы отметить это событие. Надеваю коротенькое платье с провокационным декольте, накручиваю волосы. Выгляжу идеально. Ткань платья едва прикрывает бёдра, а глубокий вырез подчёркивает линию груди — я чувствую себя дерзкой и соблазнительной. И мне очень хочется, чтобы сейчас Ян увидел меня такой.

И мои мысли материализуются: он лежит в гостиной на диване с планшетом в руках, не обращая на меня внимания. Я медленно спускаюсь по ступенькам, нарочито покачивая бёдрами, подхожу и встаю перед ним.

— Привет.

— Привет, — не отрываясь от планшета.

— А где папа с Лидой?

— Уехали куда‑то, мне не отчитывались.

Ну посмотри же на меня. Оторвись от своего планшета.

— А я в клуб.

— Угу.

И всё? Эй, ты должен сказать мне переодеться и всё такое.

— С одногруппниками. Мальчики тоже будут, — добавляю.

— Хорошо. Повеселись там.

В смысле???

— Платье не сильно откровенное, как считаешь? — я чуть наклоняюсь вперёд, давая ему возможность лучше разглядеть декольте.

Ну, посмотри же на меня!!!

— Норм!

Норм? Да у меня грудь в нём почти вываливается! Вот гад! Даже не посмотрел.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Вдруг чувствую на своей спине прожигающий взгляд. Ага, смотришь всё‑таки. Резко оборачиваюсь — он по‑прежнему смотрит в планшет.

Блин… блин! Блин!

В клубе я пытаюсь веселиться, но настроение не клеится. Мысли не здесь. Последней каплей становятся липкие взгляды Жени, моего одногруппника, и его предложение поехать к нему и продолжить вечер.

А чего ты ждала? — упрекаю я себя. — Разоделась, как ночная бабочка. Но ведь я хотела, чтобы Ян увидел меня в этом наряде и начал беситься. А ему всё равно.

После пары коктейлей я всё-таки решаю поехать домой. На улице начинается ливень с грозой — будто осень наступила в один день. Холодно и мерзко, а я вышла без зонта и ничего не взяла, чтобы накинуть на плечи.

Такси подъезжает к нашему дому. В окнах нет света, вокруг темнота. Странно. По дороге я даже не заметила, есть ли свет в других домах. Наверное, из‑за непогоды отключили электричество.

Я вхожу в дом, дрожа, как осиновый лист. В доме так темно, что хоть глаз выколи. Но в гостиной по‑прежнему сидит Ян: возле него горят свечи, рядом стоит бокал с виски, а в руках — всё тот же планшет. Заметив меня, он откладывает его на столик.

— Как погуляла?

— Отлично.

— Чего тогда так рано вернулась?

— Света давно нет? — решаю не отвечать на его вопрос.

— Около часа. Выпьешь со мной?

А что, неплохая идея.

— Не откажусь.

— Вино?

Киваю.

Ян берёт одну из свечей, уходит на кухню, возвращается с открытой бутылкой и бокалом. Наливает мне.

— Благодарю.

Протягивает мне свой стакан — чокаемся.

Это впервые, когда мы вот так сидим вдвоём и не посылаем друг друга. Ян включает на планшете тихо джаз.

Прикольно. За окном дождь, а у нас — музыка, свечи, вино. Романтика. Мне нравится.

— Красивое платье, — говорит Ян. Его взгляд ненадолго утопает в моём декольте, медленно скользит по обнажённым плечам, задерживается на шее.

— Кхм… Спасибо, — смущённо отвечаю я.

Это что, только что было? Комплимент от Яна? Я в шоке.

Немного расслабившись, решаюсь завести волнующую меня тему.

— Ян… Почему мы с тобой постоянно ругаемся? Почему ты меня так не любишь? Что я тебе сделала плохого? Мы ведь могли с тобой дружить.

— Дружить? — улыбается. — Ладно.

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

— Раньше я думал, что мы с тобой родные. Что я на самом деле твой брат.

— Ты? Что ты несёшь? — смеюсь я. — Какой брат?

— Не смешно, — серьёзно отвечает Ян. — Я никогда не знал своего отца. Когда я спросил о нём маму, она сказала, что это был курортный роман. А когда мы к вам переезжали, из одной маминой книги выпала фотография. Она не заметила, а я поднял её. Перед тем как положить обратно, я увидел на фото твоего отца и мою маму — они стояли на пляже в обнимку. На обороте были указаны год и месяц. Через девять месяцев родился я. Есть ещё вопросы, почему я так решил?

— Боже… Этого не может быть. Ты говорил об этом с мамой?

— Нет. Тогда мне было этого достаточно. Я обозлился. Решил, что он бросил нас и ушёл к твоей маме. А через тринадцать лет спохватился… и нашёл.

— Давай сделаем ДНК‑тест?

— Уже. Недавно я решился и сделал анонимный тест. Твой отец удачно оставил носовой платок на своём письменном столе.

— И?..

— Я не твой брат, — Ян отрицательно качает головой и улыбается.

— Фух, слава богу, — выдыхаю я.

— Потом я рассказал всё маме, и она призналась, что действительно давно знает твоего отца, но между ними тогда ничего не было. Просто совпадение, что он тоже оказался на том же курорте, что и мама с моим биологическим отцом.

— Охренеть история… Получается, ты считал, что я отняла у тебя отца? Семью, которая могла бы у вас быть?

— Глупо, но в тринадцать лет я именно так и думал. Из‑за этого я так к тебе относился. А потом это стало взаимным: подколки, колкости, пакости. Мне кажется, мы просто привыкли друг друга ненавидеть.

— Да… А я… Я ведь думала, что это вы забрали моего отца. Раньше всё его внимание было только для меня. А с вашим появлением я отошла на второй план. Было очень обидно. Новый район, новая школа… Одноклассники меня не принимали, мамы не было рядом, папа отдалился. Марьяна была всем для меня — без неё я бы точно сошла с ума.

— У меня была похожая ситуация. Ты не задумывалась никогда? Новый дом, новая семья, новая школа и район. Мама, которая всегда была моей, вдруг стала уделять всё своё внимание не мне. Друзей в новой школе у меня тоже не было. А со старой со мной перестали общаться — я ведь неожиданно стал жить в богатом доме с водителем и прислугой, меня постоянно подъёбывали по этому поводу. Спасал только баскет. Там я познакомился с Маром. И он стал для меня тоже спасательным кругом, как для тебя Марьяна. Без спорта и друга, но с баблом на карте… Даже не знаю, до чего бы я докатился.

— Получается… Мы с тобой всё это время были родственными душами?

— Типа того, — улыбнулся Ян. — И знаешь, когда я узнал, что ты мне не родная сестра, я наконец‑то ожил. Я был очень счастлив.

Ян придвигается ближе ко мне, кладёт руку на спинку дивана и невзначай дотрагивается до моей оголённой спины. Лёгкое прикосновение обжигает кожу, по телу пробегает волна дрожи. Я смотрю на него, он — на меня. Между нами искрит.

— Почему… Ты был так этому рад? — шепчу я.

Он проводит костяшками пальцев по моей скуле.

— Это значило… что я не извращуга, который пускает слюни на свою сестру.

— Что?! Что ты такое говоришь? — опешиваю я.

— Это значило, что мне можно любить тебя…

О боже… Я таю, как мороженое на солнце, от его слов. А девчонка внутри меня с визгом открывает шампанское. Да! У него есть ко мне чувства! Да!!!

— Иди ко мне, — он тянет меня сверху на себя.

Платье задирается до талии, я сверкаю перед ним трусиками — и мне не стыдно. Мне хочется большего. Его губы касаются моей шеи, язык медленно скользит до мочки уха, губы целуют за ушком. Кожа покрывается мурашками, дыхание становится прерывистым.

Мамочки… Мр-р-р…

Ян проходит поцелуями по моему лицу, задерживаясь на уголках губ, на тонкой коже под глазами. Стягивает платье, открывая мою грудь, его взгляд жадно изучает её, словно он годами мечтал увидеть это и теперь боится поверить, что всё происходит наяву.

Я задерживаю дыхание, когда его губы касаются ключицы, медленно скользят вниз по коже. Кончики пальцев обводят контур груди, слегка задевают соски. По телу разливается горячая волна, каждая клеточка отзывается на его прикосновения.

Одну руку он запускает мне между ног и проходится пальцами по ластовице трусиков — медленно, дразняще, едва касаясь. Вторую руку запускает мне в волосы, слегка оттягивает, заставляя чуть откинуть голову назад. Ощущения накатывают волнами — жар, дрожь, сладкая пульсация внизу живота. Как же это хорошо… Я закатываю глаза и не сдерживаю стон.

— Ты вся течёшь, — шепчет он мне в ухо, обжигая дыханием мочку.

— Да… — выдыхаю я, откидываю голову назад и подаюсь ему навстречу, инстинктивно прижимаясь ближе.

Хочу, чтобы он запустил пальцы мне под трусики — а лучше не пальцы… Хочу ощутить его кожу на своей, хочу большего, чем эти дразнящие прикосновения. Я уже на грани, дыхание сбилось, сердце колотится где‑то в горле. Со мной такого никогда не было — ни разу в жизни не испытывала ничего подобного.

— Хочешь меня? — его голос звучит низко, хрипло.

— Хочу. Да… — шепчу я, задыхаясь от возбуждения.

Рука пропадает. Вместо ожидаемого продолжения я слышу хриплый смех у самого уха. Ничего не понимаю — я ещё плыву на волнах возбуждения, тело горит и жаждет продолжения.

Резко сдёргивает меня с колен за талию, ставит на пол. У меня ноги ватные, в ушах шум, перед глазами всё плывёт. Платье сбито на талии, грудь голая, кожа покрылась мурашками от внезапного холода. Пытаюсь что‑то сказать, но лишь беззвучно открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Ты серьёзно? Поверила? — цокает он языком. — Ц‑ц‑ц, какая наивная…

Он смотрит на меня с пренебрежением, и от этого взгляда всё внутри холодеет.

— Выглядишь как шлюха. Меня такое не привлекает. Извини, — бросает он разворачивается и уходит.

Одергиваю платье, дрожащими руками пытаюсь привести себя в порядок. Сажусь на диван. В голове ни одной связной мысли — только пустота, звенящая, оглушительная. Даже думать не получается.

Допиваю вино — оно кажется горьким, противным. На столе Ян забыл сигареты и зажигалку. Решаю выйти на улицу — под дождь, под холодные струи, которые, может быть, хоть немного остудят пылающую кожу.

Выхожу, подкуриваю. Вообще‑то я не курю, но сейчас очень хочется — хоть что‑то, что поможет прийти в себя. Стою под дождём, капли стекают по лицу, смешиваясь с непролитыми слезами.

Докуриваю, мокрая до нитки, захожу к себе в комнату. Снимаю с себя одежду — платье липнет к телу, волосы мокрые, холодные. Не принимая душ, забираюсь под одеяло, сворачиваюсь калачиком. И только сейчас, в темноте, в одиночестве, даю волю слезам.

Глава 6

Сегодня мы ужинаем всей семьёй, родители попросили. Сто лет не проводили вечера вместе. Поэтому даже удивительно. Ощущение, что они хотят сказать нам что-то важное.

Ян сидит напротив. В глаза даже не смотрит. Его взгляд скользит по столу, задерживается на бокале, на вилке, на салфетке — на чём угодно, только не на мне.

После унижения, которое я пережила недавно, я ненавижу его с новой силой. Плюс его слова — сначала «недотраханная», потом «как шлюха»… Я их ему не прощу никогда. Слишком он уж задел меня. Но я теперь точно знаю: я ему нравлюсь как женщина, и я его возбуждаю. Он хочет меня. Чтобы он ни говорил, но тело его — и на балконе, когда я играла с ним, и на диване, когда он играл со мной, — говорило об обратном. Меня не проведёшь.

И я придумала новую месть, гораздо изощрённее. Хочу сделать ему больно. И на этот раз я хочу услышать не «хочу», а «люблю». Это игра не одного дня. Но я справлюсь! Он заплатит за то, как повёл себя со мной. За каждое своё обидное слово заплатит. В этот раз игра будет долгой, и я пойду до конца!

— Дети, у нас для вас прекрасная новость! — начинает Лида, прерывая мои мысли.

Поворачиваю голову в её сторону, внимательно слушаю.

— Мы завтра едем в отпуск. Всей семьёй. Как в старые добрые времена.

Ну да. Не такие уж и добрые.

— У меня учёба, — отвечаю.

— А у меня работа, — подхватывает Ян, всё так же глядя в тарелку.

— Ничего страшного, — парирует отец. — Ты пропустишь недельку в институте, ничего не случится. А за тебя пока Марат поработает. Вы же партнёры. Что, он не справится?

— Справится, конечно, — отвечает Ян отцу, по‑прежнему не поднимая глаз. — Просто мы вроде не в том уже возрасте, чтобы ездить отдыхать семьёй.

— Дети остаются детьми в любом возрасте, — с улыбкой говорит Лида. — Так же, как семья всегда будет семьёй. Почему бы нам не провести эту неделю вместе? Дима старался, отпуск взял и забронировал нам прекрасный отель.

Мне однозначно никуда не хочется ехать. Тем более нашей «семьёй». Но… Это ведь удачная возможность для реализации моего плана мести. Внутри всё сжимается от предвкушения. Я смогу. Я сделаю так, что он сам потянется ко мне.

— Я согласна, — говорю с нарочитой легкостью. — А куда летим? Дубай? Мальдивы? Бали?

— В Кемер, — отвечает отец.

— Тоже ничего, — киваю я.

— Вот и отлично. Тогда — бегом собирать чемоданы! — радостно говорит Лида.

Блин, как будто мы и правда дети. Аж захотелось достать чемоданчик с принцессами и купальник с единорогом, — усмехаюсь про себя.

Я поднимаюсь к себе и начинаю собирать чемодан. Открываю шкаф, перебираю вещи.

Звоню Марьяне — она наконец‑то отвечает. Рассказываю ей о планах на отпуск, а она делится новостями: её мерзкая сестра чуть их не разлучила. Марьяна сбежала в Москву, не поговорив с Егором, а он её искал. Но, к счастью, всё у них наладилось. Они во всём разобрались и снова вместе.

— Ты хоть там повеселись, — смеётся Марьяна. — И не дай никому испортить тебе отдых!

— Не дам, — улыбаюсь. — Обещаю, будет весело.

Выбираю, что взять с собой, раскладываю всё на кровати, оценивая: пару купальников — один классический белый, второй — яркий, с тропическим принтом; милые девчачьи платьица (чтобы не выглядеть «как шлюха»); красивое бельё — шёлковое, с кружевами; короткие шортики, маечки, пару вечерних платьев. Мысленно прикидываю, в чём буду выглядеть особенно эффектно. Каждый предмет одежды — часть стратегии.

После чего принимаю ванну с пеной. Тёплая вода обволакивает тело, аромат лаванды успокаивает нервы. Я закрываю глаза и представляю завтрашний день: аэропорт, самолёт, море, солнце… и Яна, который будет пытаться сохранять хладнокровие, но не сможет.

Выхожу из ванны, вытираюсь мягким полотенцем, надеваю любимую пижаму. Ложусь в постель с лёгким сердцем и предвкушением. Завтра начнётся моя игра — продуманная, изощрённая, неотвратимая.

Пусть смотрит. Пусть хочет. Пусть мучается, — мысленно повторяю я, укрываясь одеялом. Мысли плавно уносятся вдаль, и я засыпаю с улыбкой на губах, в ожидании завтрашнего дня.

____

Мы сидим в бизнес‑классе самолёта в ожидании вылета. Я с Яном — друг напротив друга. Отец и Лида на противоположной стороне разговаривают, смеются, не обращая на нас внимания. Ага, мы прям семья… ну‑ну.

Братец‑кролик развалился на диванчике и молча попивает коньяк, лениво разглядывая что‑то за окном. Его поза излучает расслабленность: одна рука небрежно перекинута через подлокотник, нога закинута на ногу, рубашка расстёгнута. Но пальцы чуть сжимают бокал — едва уловимый признак напряжения. Он делает глоток, задерживает дыхание на мгновение, потом медленно выдыхает и машинально постукивает подушечкой большого пальца по краю бокала.

Мне приносят бокал шампанского. Делаю глоток, не сводя глаз с гада. Пузырьки покалывают язык, но я почти не замечаю вкуса — всё внимание приковано к нему.

Глубоко вдыхаю, считая до трёх. Улыбаюсь — мягко, чуть лукаво — и подаюсь вперёд, опираясь локтями на столик между нами.

— Ян, — начинаю я, и мой голос звучит удивительно ровно, почти ласково, — а давай на время отпуска заключим перемирие? Хочется нормально отдохнуть, без всех этих ссор. Просто насладиться морем, солнцем и… семейной атмосферой.

Ян медленно поворачивает голову, вглядывается в моё лицо, будто пытаясь прочесть мои истинные намерения. Поднимает бокал с коньяком, неторопливо отпивает и улыбается — ослепительно, белоснежно. Но я на это не поведусь. Пусть улыбается сколько угодно.

— Можно попробовать. Я не против, — отвечает он.

Я киваю, стараясь не выдать внутреннего ликования. Первый барьер пройден. Теперь главное — не переиграть.

— Отлично. И никаких больше игр. Если честно, после них я чувствовала себя гадко.

— Согласен. Игры нас до добра не доведут.

— И я о том же. Просто… Мне было обидно за твои слова. И я решила тебе немного отомстить. Прости.

— Я тоже перегнул палку. На самом деле я не хочу, чтобы ты попала в неприятности. Вот и всё. А своим поведением и внешним видом… ты явно ищешь приключения на свою задницу.

Какой ты заботливый, братик, — мысленно усмехаюсь.

— И ты поэтому срывал мои свидания? Потому что переживал?

Ян на мгновение замирает, отводит взгляд, будто обдумывает ответ. Затем снова смотрит на меня.

— Ну, с тем типом в ресторане на набережной… Так совпало, что я тоже там оказался. Он сам слился, я ничего специально не делал.

— Ты его оскорблял, Ян.

— Нормальный мужик на его месте поставил бы меня на место, а не сидел бы с открытым ртом. Не находишь?

— А если он просто не хотел конфликта? Может, он был не из тех, кто лезет в драку?

— Тогда он не для тебя, — отрезает Ян. — Ты заслуживаешь того, кто сможет за тебя постоять. Кто не будет прогибаться перед каждым, кто решит задеть.

Я выдерживаю его взгляд, стараясь не выдать, что в чём‑то с ним согласна. Андрюша и правда тогда повёл себя так себе.

— А ты, значит, решил взять роль защитника на себя?

— Может, и так… Просто не хочу потом разбираться с последствиями.

Конечно. Всё ради порядка, да? Чтобы не пришлось потом разгребать мои проблемы.

— Ладно, допустим. Но тогда объясни вот что: зачем ты распускал слухи, что я якобы охочусь за богатыми папиками? Зачем сказал этот бред Максу и не только ему? Это тоже часть твоей «защиты»?

Ян хмурится, делает глоток коньяка.

— Опять‑таки, нормальный, уверенный в себе мужик…

— Как ты?

— Да, как я. Не будет слушать сплетни. А попытается узнать тебя ближе и разобраться, правда это или нет. Логику включать надо. Если ты согласилась пойти на свидание с тем задротом и с Максом, значит, ты заинтересована в них, а не в папиках. Их проблемы, что они слушают всякий бред.