- -
- 100%
- +
— Что?! Ты серьёзно?!
— Абсолютно, — кивнул Богдан. — Его соперник — местный чемпион. Парни давно хотели свести их на ринге.
Я снова посмотрела на Матвея. Он закончил разговор, стянул толстовку, оставшись в облегающей чёрной майке. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он разминал шею, плечи, не глядя по сторонам. В его движениях не было ни суеты, ни волнения — только холодная, расчётливая сосредоточенность.
— И давно он участвует в таком? — спросила я, не отрывая взгляда от Матвея.
— Лет пять точно, — ответил Богдан.
— Это ведь… это ведь опасно. Его могут покалечить, — голос дрогнул.
Богдан усмехнулся, покосившись на меня:
— Матвея? Такого еще не было. Покалечить может только он.
В его словах не было хвастовства — только уверенность человека, который видел Матвея в деле не раз. Но от этого мне стало только страшнее.
— Так он и не гейм‑дизайнер, значит? — вырвалось у меня.
— Почему? Как одно мешает другому? — тут же отозвалась Алёна. — Он учится, работает над проектами. А бои… Это его отдушина.
— И хороший заработок, — добавил Богдан, пожимая плечами. — Неофициальный, конечно, но суммы там серьёзные. Особенно если выигрываешь.
— То есть он… профессионально этим занимается? — уточнила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Ну, не совсем как боксёр‑профи, — поправил Богдан. — У него нет менеджера, контрактов. Но в определённых кругах его знают. И платят хорошо.
На ринге рефери дал стартовый сигнал — резкий взмах руки и громкий удар гонга разорвал напряжённую тишину. Матвей сделал первый выпад — молниеносный, точный, словно бросок кобры.
Его соперник, массивный парень с татуировками на руках, едва успел отступить, инстинктивно прикрыв подбородок. Толпа взревела, захлопала, кто‑то выкрикнул: «Давай, Матвей!»
— Смотри, как двигается, — с восхищением произнёс Богдан, подавшись вперёд. — Это не просто сила. Это стратегия. Он просчитывает каждый удар, будто партию в шахматы.
Я молча наблюдала, не в силах оторвать взгляд. В каждом движении Матвея читалась холодная, почти пугающая уверенность. Он не дрался — он играл. Играл по своим правилам, в своей собственной лиге. Его стойка была безупречна: ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, корпус чуть повёрнут, чтобы минимизировать уязвимые зоны. Руки в высокой защите, локти прижаты — ни одного лишнего движения.
Первый раунд прошёл в разведке: Матвей нащупывал слабые места соперника, тот пытался пробить защиту мощными, но предсказуемыми ударами. Во втором раунде Матвей начал наращивать темп. Он скользнул в сторону, уклоняясь от прямого удара, и тут же ответил серией точных джебов, заставив противника отступить.
— Видала? — Богдан хлопнул меня по плечу. — Он его уже изматывает. Заметил, как тот начал опускать руки? Матвей ждёт момента.
И момент настал. В середине третьего раунда соперник, явно уставший, попытался провести размашистый боковой удар. Матвей мгновенно ушёл с линии атаки, сделал шаг вперёд и нанёс сокрушительный хук в печень. Противник согнулся, потеряв равновесие, а Матвей тут же добавил резкий апперкот в челюсть.
Рефери бросился между ними, поднял руку Матвея — победа техническим нокаутом. Зал взорвался аплодисментами, кто‑то свистел, кто‑то кричал: «Матвей! Матвей!»
Я стояла, затаив дыхание. Сердце колотилось как бешеное, но не от страха — от странного, незнакомого восхищения. Это был не просто бой. Это было искусство. Искусство побеждать.
Матвей поднял руку в знак благодарности зрителям, затем снял перчатки и спустился с ринга. Его лицо раскраснелось от напряжения, на виске блестела капля пота, но глаза светились удовлетворением. Грудь тяжело вздымалась после напряжённого боя, но держался он уверенно, с достоинством победителя.
Он шёл в нашу сторону, и с каждым его шагом моё сердце билось всё чаще. В голове крутилась тысяча мыслей. Мне безумно хотелось, чтобы он подошёл ко мне, сказал хоть слово
Когда он уже был совсем близко, почти напротив меня, вдруг резко свернул в сторону. Я замерла, не понимая, что происходит. Всего в паре метров от нас стояла девушка — стройная, с длинными каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост.
Матвей подошёл к ней без слов. На его лице мелькнула хищная улыбка, и с нарочитой демонстративностью он притянул девушку за подбородок, наклонился и страстно поцеловал.
Девушка на секунду замерла, явно не ожидая такого напора, но почти сразу расслабилась, обвила руками его шею и повисла на нём, отвечая на поцелуй с преувеличенным энтузиазмом.
— Ничего себе. Матвей даёт, — засмеялся Богдан, хлопая в ладоши.
— Это его девушка? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё сжалось, но я держалась.
— Та какая девушка, — отмахнулся Богдан. — Это адреналин его распирает. Он после боя всегда такой… импульсивный.
Матвей что‑то шепнул девушке — я не расслышала, но по её улыбке поняла: что‑то лестное, обходительное. Потом он развернулся и направился к нам.
— Ну, как вам? — спросил он, глядя скорее на Богдана и Алёну, чем на меня.
— Ты, как всегда, красавчик! — воскликнул Богдан.
— Согласна, — добавила Алёна, улыбаясь.
Я молчала. Не знала, что сказать. Да и, по‑моему, его особо не интересовало моё мнение. Он даже не посмотрел в мою сторону — будто меня здесь и не было.
— Ну что, отметим победу? — предложил Богдан.
— У меня сегодня немного другие планы. Завтра отметим, — ответил Матвей, подмигнув Богдану.
Он развернулся, снова пошёл к той самой девушке, что поцеловал. Взял её за руку — на этот раз более уверенно, почти собственнически — и повёл мимо нас. Когда они проходили рядом, я уловила его взгляд. Всего на секунду. Но в нём было всё: вызов, насмешка, даже… злость?
Почему меня это так задевает? Я ревную? Похоже, что да.
Я глубоко вдохнула, выпрямилась и натянула на лицо безразличную улыбку. Пусть считает, что я равнодушна. Потому что единственное, чего он точно не должен увидеть, — что меня задел этот спектакль.
Глава 4
Рабочая смена в баре с самого начала не задалась. То бокал разбила, то джин опрокинула, то зёрна кофе просыпала мимо отсека кофемашины. А теперь ещё и Женя с параллельного курса заявился. Он уже несколько месяцев пытается ко мне подкатить — намеков не понимает совсем, поэтому пришлось прямо сказать, что он мне неинтересен. Но Женю это не остановило, а будто подзадорило: он продолжал регулярно приходить в бар в дни моих смен.
Когда я его заметила, попросила Свету, официантку, подменить меня на десять минут за баром — нужно было выйти подышать воздухом.
Я вышла на улицу. Вдохнула августовский воздух, который уже начинал пахнуть осенью: в нём смешивались ароматы увядающих листьев, прохладной земли и далёкого дыма от костров.
— Избегаешь меня?
Ко мне подошёл Женя. Он явно был очень пьян — хотя я налила ему всего сто грамм виски. Судя по всему, напился он ещё до похода в бар. Его глаза были мутными, движения — резкими и нескоординированными, а рубашка — наполовину выправлена из брюк.
Он приближался всё ближе, а я отступала назад, пока спиной не уткнулась в холодный бетонный забор. За спиной — глухая стена, впереди — человек, от которого хотелось убежать.
— Что тебе нужно опять от меня? Мы ведь всё обсудили.
— Может, ты всё‑таки передумаешь? — он приблизился ещё ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Его дыхание — кислое, с примесями алкоголя — ударило в нос.
— Женя, отойди, — я отвернула лицо, пытаясь отстраниться, но он стоял слишком близко.
Он дышал мне в ухо:
— Малышка, ну чего ты? Ты ведь знаешь, что я давно с ума по тебе схожу.
— Но мне это неинтересно. Я ведь уже говорила тебе.
Я попыталась оттолкнуть его, но он схватил меня за руки — его пальцы впились в кожу, оставляя едва ощутимые следы.
— Отпусти меня!
В этот момент Женя резко от меня отлетел.
— Матвей?..
Матвей отдёрнул от меня Женю с такой лёгкостью, будто тот был пустым мешком.
— Она сказала тебе отпустить.
— И что? — Женя ехидно улыбался, хотя в его глазах мелькнула тень неуверенности. — Ты кто такой, чтобы указывать?
— Это первое и последнее предупреждение. Даже не приближайся к ней. Услышал? — голос Матвея звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь.
— А если нет? То что? — Женя словно испытывал судьбу, уверенно расставив руки в стороны. Он пытался выглядеть грозно, но его покачивающаяся фигура и затуманенный взгляд разрушали этот образ.
Матвей схватил его за рубашку — ткань захрустела под его пальцами.
— Стой! Матвей, не надо, — я подбежала к нему и дотронулась до его руки. Она была напряжена, мышцы бугрились под тканью. Он повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня — в его глазах читалось что‑то неуловимое: то ли гнев, то ли беспокойство.
— Не надо. Он того не стоит, — повторила я, глядя ему в глаза.
Хватка Матвея начала ослабевать. Он не сводил с меня глаз и потихоньку отпускал рубашку Жени.
— Правильно. Послушный мальчик, — сказал Женя, пытаясь вернуть себе лицо. Его голос дрожал, но он старался это скрыть.
— Ну зачем? Ты что, самоубийца? — прошептала я, не отводя взгляда от Матвея.
В этот момент Матвей головой ударил Женю в лицо — звук был сухим и страшным, будто сломалась ветка. Я услышала хруст.
— Чёрт, мой нос! — Женя схватился за него, его пальцы тут же покрылись кровью. Он попятился назад, лицо исказилось от боли и шока.
— Пошли отсюда, — Матвей протянул мне руку. Его ладонь была тёплой, сильной, и на секунду я почувствовала странное спокойствие.
— Я не могу. У меня смена.
— Во сколько ты заканчиваешь?
— В два часа.
— Пойдём тогда в бар. Я посижу с тобой, пока не закончишь.
Сегодня очень, очень странный день! Откуда возле бара взялся Матвей? Почему он за меня заступился? А теперь ещё и будет сидеть со мной, пока я не закончу смену. В голове крутился один и тот же вопрос: «Что всё это значит?»
— Матвей?
— Да, — он обернулся, его взгляд был внимательным, изучающим.
Сейчас или никогда.
Я зажмурила глаза, как перед прыжком в холодную воду, и резко выпалила:
— Почему ты сделал вид, что мы незнакомы?
— Когда?
— Когда ты пришел ко мне в бар с Алиной и Богданом.
— А мы были знакомы? — его бровь слегка приподнялась, но в глазах мелькнуло не удивление, а скорее осторожное ожидание.
Десять лет назад
Я уже месяц учусь в новой школе. Очень переживала, что с новенькой никто не будет общаться и мне будет тяжело найти подруг. Но, к моему удивлению, в первую же неделю со мной начала общаться самая популярная девочка в классе и её подруга. Мне уже не приходилось искать подруг — наоборот, все хотели дружить с нами. Я чувствовала себя как в сказке: новые наряды, смех в коридорах, совместные обеды в столовой, где все взгляды были прикованы к нашей компании.
Мы вышли из школы и шли к воротам.
И тут я увидела возле дерева Матвея. Я не видела его несколько дней — он куда‑то пропал.
Он выглядел так, словно прошёл сквозь шторм: порванная футболка, джинсы, испачканные землёй на коленях. На лице явные следы драки: под глазом — синяк, бровь рассечена, губа разбита. Волосы, грязные и спутанные, напоминали воронье гнездо.
Он несколько раз уже приходил в таком виде ко мне — но это было не на территории школы и не при моих новых подругах. Он стоял и улыбался мне, и в этой улыбке было что‑то тёплое, искреннее, что‑то, что заставляло моё сердце биться чаще.
Девочки покосились на меня.
— Ты его знаешь, что ли? — спросила Мила, её голос звучал с лёгкой насмешкой, будто она уже знала ответ и ждала, когда я сама себя выдам.
Матвей приблизился ко мне. Девочки удивлённо смотрели на него и на меня, их взгляды были как острые иголки, готовые впиться в любую слабость.
— Привет! — наконец сказал Матвей. Его голос был тихим, но я услышала в нём нотки радости.
— Мы знакомы? — спросила я и тут же почувствовала горечь во рту. Слова вылетели сами, будто их кто‑то заставил меня сказать.
Матвей смотрел на меня с болью в глазах — такой глубокой, что она будто отразилась в воздухе между нами. Его плечи слегка опустились, а улыбка погасла.
— Извини. Обознался. Перепутал со своей подругой, — он развернулся и ушёл, его шаги были тяжёлыми, будто он нёс на плечах невидимый груз.
Какая же я гадина. Я недостойна его дружбы. Как я могла так с ним поступить? Я застыдилась его — перед этими девочками, перед их взглядами, перед их миром, где нельзя быть рядом с тем, кто выглядит не так, как все.
Я поспешила его догнать, но его уже и след простыл.
Наше время
— Хочешь сказать, я ошиблась? — уточнила я, пристально глядя в глаза Матвею.
Я уже поняла, что он прекрасно меня узнал, но не простил.
— Похоже, да, — произнёс он ровным, безразличным тоном.
— Твой перерыв разве не закончился?
Я кивнула и направилась за барную стойку. В голове всё ещё крутились обрывки нашего разговора, слова Матвея эхом отдавались в ушах. Я думала, что после этого он уйдёт, растворится в вечерней толпе, как и положено человеку, который не хочет иметь со мной ничего общего. Но он пошёл за мной.
Он сел на углу барной стойки, демонстративно отвернувшись, будто я — просто часть интерьера. Его поза была напряжённой, руки скрещены на груди, взгляд устремлён куда‑то вдаль.
— Что‑то хочешь выпить? — спросила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Воду, — коротко ответил он, не поворачиваясь.
Я налила ему стакан воды, поставила перед ним. Руки слегка подрагивали — то ли от усталости, то ли от волнения. «А я вот сейчас совсем не прочь бы выпить», — пронеслось в голове. Но вместо этого я просто вытерла стойку, пытаясь занять себя хоть чем‑то.
— Зачем ты тогда вмешался? — не выдержала я, глядя на его профиль.
Матвей медленно повернул голову, встретился со мной взглядом. В его глазах читалась смесь раздражения и чего‑то ещё — может, усталости.
— А надо было не вмешиваться?
— Нет. Спасибо большое. Просто… Если ты меня не простил и… — я запнулась, подбирая слова, — и, видимо, никогда не простишь, зачем тогда заступился? И сейчас сидишь здесь, будто охраняешь меня? Ты ведь даже общаться не хочешь?
— Не хочу, — отрезал он, не отводя взгляда.
— Тогда зачем?
— Потому что могу. Если бы на твоём месте была любая другая девушка, я бы поступил так же. Так что не принимай на свой счёт.
Его слова ударили, как холодный ветер. Я сглотнула, пытаясь удержать внутри комок обиды.
— Ясно, — произнесла я, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно.
Я вернулась к работе — разливала напитки, принимала заказы, улыбалась посетителям. Но краем глаза всё равно следила за ним. Матвей сидел молча, не шевелясь, словно статуя. Время тянулось бесконечно.
Когда смена наконец закончилась, я заказала такси. Вышла на улицу, вдохнула прохладный ночной воздух. И тут же почувствовала, что он идёт следом.
— Тебя подвезти? — спросил Матвей, останавливаясь в паре шагов от меня.
— Нет, — ответила я, не оборачиваясь.
— Ладно. Спасибо, — пробормотала я, садясь в машину.
Он не ответил. Я увидела в окно, как он подошёл к байку, стоящему возле входа, надел шлем, завёл двигатель. Через секунду его силуэт растворился в потоке света и тени, уносясь прочь по ночным улицам.
Я прислонилась к холодному стеклу, закрыла глаза.
«Он никогда меня не простит».
Глава 5
Сегодня у меня выходной в баре, и мы с Алёной решили устроить себе настоящий девичник. Но не в формате «пижама‑сериал‑мороженое» — хотелось чего‑то особенного. Мы договорились красиво одеться, сделать макияж, собрать волосы в аккуратные укладки и отправиться в уютное кафе с панорамными окнами и приглушённым светом.
— Знаешь, что мне сейчас нужно? — спросила Алёна, поправляя прядь волос перед зеркалом. Глаза её были слегка покрасневшими — утром она крупно поругалась с Богданом.
— Что? — Чтобы кто‑нибудь сказал мне: «Девушка, вы сегодня прекрасно выглядите». И чтобы это было искренне. Я рассмеялась: — Уверена, сегодня таких комплиментов будет много.
В кафе мы выбрали столик у окна — оттуда открывался вид на небольшую площадь с фонтаном. Заказали белое вино и сет роллов, включили на телефоне плейлист с любимыми песнями. Поначалу разговор лился легко: обсуждали учебу, работу, планы на зимние каникулы, смеялись над старыми историями. Но вскоре Алёна не выдержала:
— Он сказал, что я слишком много требую! — с горечью выдохнула она, сжимая в руках салфетку. Я накрыла её руку своей:
— И что же ты такого потребовала? — уточнила я.
— Я… Я хочу жить вместе.
— Алёна!
— Да‑да, я в курсе, мы вместе всего лишь около двух месяцев. Ну и что? Если я и такпостоянно остаюсь у него? Что это поменяет?
— Ну, по сути, ничего. Но я бы на твоём месте всё‑таки подождала, когда он сам тебепредложит сделать этот шаг. А не настаивала.
— Ты хочешь сказать, не навязывалась?
— Ты не навязываешься ему, и явно же видно, что он тебя любит.
— Любит, как же. Я сейчас ему позвоню.
— Может, не стоит? Сейчас ещё в гневе наговоришь ему того, о чём потомпожалеешь.
Алёна всё равно набрала Богдана. Я думала, что она звонит ему ругаться, но онанеожиданно извинилась перед ним за то, что давила, и сказала, что скучает. Послесказала, что мы в кафе, и назвала его.
— Ну, как, я молодец?
— Да, неожиданно, — я улыбнулась.
Именно в этот момент к нашему столику подошли двое парней. Высокие, стильно одетые, с самоуверенными улыбками и взглядами, будто они только что выиграли в лотерею. Один — с тёмными волосами и серьгой в ухе — сел напротив Алёны. Второй — светловолосый, с лёгкой небритостью — опустился на стул рядом со мной.
— Привет, девчонки, — начал тот, что сел возле меня, слегка наклонившись вперёд. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах.
— Привет, — сдержанно ответила Алёна, приподняв бровь.
— Мы вообще‑то ждём наших парней, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Парень усмехнулся, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди: — Да ты что? И где же они? Вы тут уже два часа сидите, и никто не приходит.
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Алёна, заметив это, слегка коснулась моей руки под столом, будто говоря: «Спокойно».
— Ну, значит, они задерживаются, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Это не повод нарушать наше личное пространство.
Он приподнял ладонь, изображая жест «сдаюсь»: — Ладно‑ладно, не кипятись. Просто хотели познакомиться. Вы такие красивые, что пройти мимо было невозможно.
— Спасибо за комплимент, но мы не заинтересованы, — вмешалась Алёна. — Если не возражаете, мы бы хотели продолжить наш вечер вдвоём.
Второй парень, до этого молча наблюдавший за разговором, наконец заговорил: — Ну и что в этом плохого? Мы просто хотим пообщаться. Может, выпьем вместе?
— Нет, спасибо, — отрезала я. — Мы уже заказали вино, и нам его вполне хватает.
Парни переглянулись, явно не собираясь отступать. Тот, что сидел напротив Алёны, наклонился ближе: — Ну хоть номер телефона оставьте. А то как‑то несправедливо — вы нас отшиваете, а мы даже шанса не получили.
Алёна уже открыла рот для резкого ответа, но в этот момент за спиной парней раздался знакомый голос:
— Девочки, вы ещё не закончили?
Мы одновременно подняли глаза. У столика стояли Богдан и Матвей. Лицо Богдана было мрачным, взгляд — ледяным. Матвей же, напротив, выглядел почти равнодушным, но в его позе читалась явная угроза.
— О, парнишки, — протянул светловолосый парень, не вставая.
— Может, присоединитесь? — с наигранной любезностью протянул светловолосый, кивая в сторону свободных стульев.
— Может, вы встанете и уйдёте? — холодно ответил Богдан, шагнув ближе. Его кулаки непроизвольно сжались, а взгляд стал жёстким.
— С чего бы? — усмехнулся темноволосый, демонстративно развалившись на стуле. — Девчонки не против нашего общества. Вижу по их улыбкам.
— Против, — резко сказала Алёна, поднимаясь. Её голос дрожал от гнева, но она держалась уверенно. — И я сейчас объясню почему. Во‑первых, мы не просили вас подсаживаться. Во‑вторых, мы ясно дали понять, что не заинтересованы. В‑третьих…
Не успела я опомниться, как Богдан схватил темноволосого парня за воротник, резко подтянул к себе и прошипел:
— Ты что, не понял? Девушки сказали «нет». Это значит «нет», а не «попробуйте ещё раз». Если ты не умеешь читать сигналы, я объясню иначе.
Светловолосый попытался встать, но Матвей преградил ему путь, встав в пол‑оборота — так, чтобы полностью заблокировать выход. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась недвусмысленная угроза.
— Сядь. Или будет хуже, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было столько металла, что парень невольно замер.
— Да кто вы такие, чтобы… — начал было светловолосый, но тут же замолчал, увидев выражение лица Матвея. В его взгляде не было ни капли сомнения — только холодная решимость.
Дальше всё произошло очень быстро. Богдан резко дёрнул темноволосого на себя, а затем толкнул — парень, не удержавшись, ударился о соседний столик, опрокинув чашку с кофе. Горячий напиток разлился по скатерти, несколько капель попали на брюки парня.
Матвей в это время перехватил руку светловолосого, заломил её за спину и коротко бросил:
— Встал. Пошёл вон.
Оба парня, явно не ожидавшие такого решительного отпора, поспешно ретировались. Один на ходу вытер кофе с рукава, другой, уже у двери, бросил через плечо:
— Ну и компания у вас…
Когда они скрылись за дверью, в кафе на секунду повисла тишина. Посетители, наблюдавшие за происходящим, вернулись к своим разговорам, но я чувствовала, как воздух всё ещё вибрирует от напряжения.
Затем к нам подошла официантка — молодая девушка с обеспокоенным лицом:
— Всё в порядке? Может, вызвать охрану?
— Нет, спасибо, — улыбнулась я, стараясь говорить спокойно. — Всё уже разрешилось.
Богдан опустился на стул напротив Алёны. Его лицо смягчилось, в глазах появилась искренняя теплота.
— Прости, детка. Я был таким придурком. Не хотел тебя обижать.
— Ты тоже меня прости, — ответила Алёна, опустив взгляд. — Я слишком резко реагировала.
— Давай жить вместе? Переезжай ко мне, — неожиданно предложил Богдан. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась надежда.
— Может, не будем торопить события? — осторожно ответила Алёна. — Я не хочу, чтобы ты принимал такие решения под давлением. А я… я на тебя давила.
— Детка, не беси меня. Определись: ты хочешь жить вместе или нет? — в его голосе проскользнула лёгкая раздражённость, но она тут же растворилась в улыбке.
— Хочу! — выдохнула Алёна, и в её глазах заблестели слёзы радости.
— Тогда завтра же жду тебя с чемоданами, — кивнул Богдан.
— Хорошо. Я тебя люблю.
— И я тебя, — он потянулся к её руке, и они нежно поцеловались.
Тем временем Матвей сидел рядом со мной. Его взгляд был спокойным, но в нём больше не было той отчуждённости, что раньше.
— Ты в порядке? — спросил он тихо.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло:
— Да. Спасибо.
— Что это были за придурки? Вы их знаете? — его голос звучал ровно, но я понимала, что он всё ещё напряжён.
— Нет. Впервые вижу, — ответила я.
— Я так и подумал, — кивнул Матвей.
— Ты уже второго моего ухажёра прогоняешь? — попыталась я пошутить, но, судя по всему, неудачно. Матвей даже не улыбнулся.
— Может, закажем ещё вина? — предложила я, чтобы снять напряжение.
— Отличная идея, — тут же подхватила Алёна, словно почувствовав, что нам нужно переключиться.
Богдан подозвал официанта, заказал нам ещё по бокалу вина, а себе и Матвею — пиво.
Матвей молчал. Я чувствовала, что он напряжён, и не знала, о чём с ним заговорить.
В воздухе витала неловкость, которую я отчаянно пыталась развеять.
— Когда у тебя следующий бой?
— Как найдут мне стоящего соперника, — ответил он, слегка пожав плечами.
— Ясно.
— А тебе что понравилось? — поинтересовался он.
— Да, было круто. Я бы ещё посмотрела, — призналась я.
— Ладно. Как будет следующий бой, сообщу, — кивнул он.
— На кого ты учишься? — вдруг спросил Матвей, меняя тему.
— Филолог, — ответила я с лёгкой улыбкой.
— О, будешь как бабушка — учителем русского языка и литературы? — в его глазах мелькнула искорка.
— Возможно, — я улыбнулась шире. — Ты помнишь мою бабушку?
Матвей помрачнел. Зря я завела тему о прошлом.
— Конечно. Она ведь меня не предавала… — его голос прозвучал глухо, и я почувствовала, как между нами снова выросла невидимая стена.
Я кивнула и опустила взгляд на тарелку с роллами, чувствуя, как неловкость заполняет пространство.