- -
- 100%
- +
— Да, мамочка.
— Настёна, как дела? Как учёба?
— Всё отлично! — я не могу сдержать сияющей улыбки, и голос невольно звучит звонко и радостно.
— Я рада за тебя. Как дела у тебя с Андреем? Вы же приедете вместе на день рождения отца? А то ты никак нас с ним не познакомишь.
— Конечно! Конечно, вместе! — на этот раз отвечаю твёрдо, без малейшей заминки.
В душе расцветает уверенность: всё сложится именно так, как я мечтаю.
— Отлично! Будем вас ждать.
Я встречаюсь с Андреем уже полгода — и каждый день чувствую, как становлюсь счастливее. Мама, наверное, и правда тысячу раз звала нас в гости, но раньше у Андрея действительно находились неотложные дела. Теперь же я знаю — всё будет иначе.
Сегодня он пригласил меня в ресторан «чтобы поговорить». Сердце сладко замирает при одной мысли о том, что он наконец скажет заветные слова: «Давай будем жить вместе».
Моя комната в общежитии давно кажется временной остановкой. Я так часто остаюсь у Андрея, что его квартира уже ощущается как мой настоящий дом. И в последние недели желание остаться там навсегда стало почти невыносимым.
А он… он словно читает мои мысли. Его взгляд полон нежности, его руки крепко держат меня, а утром, когда я пытаюсь встать, он тихо шепчет: «Не уходи». В этих словах — всё, о чём я мечтаю.
Тепло разливается по всему телу, а в груди расцветает трепетное ожидание. Сегодня — тот самый день. Я чувствую это каждой клеточкой своего влюблённого сердца.
Я быстро забегаю в общежитие, чтобы принять душ, переодеться и поспешить в ресторан к Андрею. Времени в обрез, но я хочу выглядеть идеально — ведь сегодня может случиться то самое важное.
— Ты в этом пойдёшь в ресторан? — раздаётся удивлённый голос Саши, моей лучшей подруги и соседки по комнате в общежитии. Она стоит в дверном проёме, приподняв одну бровь.
— Да, а что не так? — оборачиваюсь я, недоумённо глядя на неё.
— Настя, ну как так можно? — она цокает языком и подходит ближе. — Распусти волосы, надень платье. Джинсы и водолазка — это не для ресторана.
Саша — настоящий образец стиля и красоты. Блондинка со стильным укороченным бобом, она всегда выглядит идеально. Саша не скрывает своей красоты и сексуальности — и, надо признать, у неё есть на это все основания.
А я… Я всю жизнь выбираю одежду, в которой мне удобно. Платья, юбки, каблуки — это точно не про меня. Мне куда важнее чувствовать себя свободно и естественно, чем соответствовать чьим‑то представлениям о «подходящем» наряде.
— Саш, ну, я же не на подиум иду, — пытаюсь отшутиться. — Это просто ужин с Андреем.
— «Просто ужин» может стать поворотным моментом, — наставительно произносит она, уже открывая мой шкаф с решимостью полководца перед сражением. — Знаешь, как говорится: «Встречают по одёжке…» Давай‑ка посмотрим, что тут у нас… — её руки деловито перебирают вешалки, время от времени отбрасывая в сторону то одну, то другую вещь с критическим «Нет, это не то».
— У тебя и выбрать‑то нечего. Давай посмотрим у меня, — решительно заявляет Саша, уже направляясь к своему шкафу.
— Ой, всё, мне пора! — Я бросаю взгляд на часы и вздрагиваю: стрелки неумолимо приближаются к назначенному времени. — Андрей ждёт, я не могу опаздывать.
— Но ты же не можешь пойти в этом! — Саша оборачивается, в её глазах — искреннее возмущение.
— Могу и пойду, — улыбаюсь я, подхватывая сумку. — Мне комфортно, я чувствую себя собой — а это самое главное. К тому же Андрей любит меня такой, какая я есть.
— Ну и ладно, — она скрещивает руки на груди, но в голосе уже нет строгости, только лёгкая обида. — Только потом не говори, что я не пыталась тебя спасти.
— Спасибо за заботу, — подхожу и обнимаю подругу. — Но сегодня я хочу быть именно такой. Обещаю: если случится что‑то грандиозное, ты узнаешь об этом первой.
— Ладно, иди уже, — смягчается Саша. — И… удачи. Правда. Я верю, что сегодня будет особенный вечер.
Я машу ей на прощание и выбегаю из комнаты, чувствуя, как внутри растёт волнующее предвкушение.
Такси подвозит меня к ресторану. Через стеклянные витрины вижу его — мой любимый уже ждёт за столиком. Сердце замирает от волнения и радости, по телу пробегает тёплая волна. Я невольно улыбаюсь, представляя, как он обрадуется, увидев меня. Глубоко вдыхаю, выпрямляю спину и захожу внутрь.
— Привет, малыш, — подхожу и нежно целую Андрея в щёку, вдыхая знакомый аромат его парфюма. Этот запах всегда успокаивает меня, наполняет чувством защищённости.
— Привет, — отвечает он сдержанно, почти холодно.
Я сажусь за столик, вся в трепетном предвкушении. Сегодня должен был стать особенный вечер… Я так долго этого ждала.
— Как дела? — спрашивает Андрей, не поднимая глаз. Его пальцы нервно барабанят по столу.
— Отлично! — стараюсь звучать бодро, игнорируя тревожный звоночек внутри. — Мама сегодня звонила, ждёт нас на день рождения папы. Мы же на этот раз поедем вместе? У тебя ведь никаких дел?
— Э… — он опускает взгляд, отводит глаза к окну, нервно теребит салфетку. В его движениях — явное беспокойство.
— Что такое? — внутри зарождается тревожный холодок, сжимающий сердце ледяными пальцами.
— Я не смогу поехать.
— Малыш, ну блин… Как так? Что я родителям скажу? Какая на этот раз у тебя причина? — голос дрожит от нарастающего раздражения.
— Настя, я по этому поводу и позвал тебя сюда.
— Да, я вся внимание.
— Я встретил девушку… и я… мы… В общем, мы любим друг друга.
— Что?! Это шутка? — смех вырывается сам собой, но звучит фальшиво и отчаянно. Я пытаюсь найти в его глазах хоть каплю сомнения, хоть тень шутки — но там только холодная решимость.
В ушах нарастает гул, горло сжимается, будто тысячи иголок впиваются в него. Мир словно замедляется, звуки приглушаются, а лицо Андрея расплывается перед глазами. Всё вокруг теряет чёткость, будто я смотрю сквозь мутное стекло.
— Нет, Насть. Не шутка. Извини и не держи на меня, пожалуйста, зла. Но я действительно полюбил другую.
Слезы накатывают мгновенно, застилая взгляд. Я моргаю, пытаясь прогнать их, но они всё равно стекают по щекам.
— Но я… Как же я? Я люблю тебя, — шепчу, не узнавая свой голос. Он звучит так тихо, будто принадлежит кому‑то другому.
— Прости меня.
— Могу я узнать почему? Чего тебе не хватало? Что в ней такого, чего нет во мне? — слова вырываются сами, я уже не контролирую себя. Голос дрожит, срывается, но я должна это услышать.
— Как тебе объяснить… Ты слишком хорошая, добрая, милая. С тобой всё легко и просто.
— И это плохо? — в горле ком, который невозможно проглотить.
— И это скучно.
— То есть я скучная? — голос срывается, и я чувствую, как внутри что‑то надламывается.
Андрей молчит, избегая моего взгляда. Его молчание — как удар под дых.
— Ты слишком правильная. В тебе нет жизни. Мне нравятся девушки‑загадки, с огоньком, понимаешь, о чём я?
Слов больше нет. Внутри — вакуум, пустота, которую нечем заполнить. Я словно падаю в бездонную пропасть, а вокруг — лишь холодный, равнодушный мрак.
— Не совсем. Разве люди расстаются по причине, что кто‑то слишком хороший? — мой голос звучит глухо, будто издалека. Я чувствую, как последние крупицы надежды тают на глазах.
— Насть, у меня от тебя уже оскомина. Ты пай‑девочка с косичкой. Это скучно, понимаешь? И в постели в том числе. В тебе нет огня, нет страсти.
— Раньше ты говорил другое. Что я самая лучшая женщина в твоей жизни и тебе ни с кем так хорошо не было, — голос звучит глухо, будто издалека. Каждое слово — как осколок стекла в сердце.
Андрей снова отворачивается к окну, словно ему невыносимо смотреть на меня. Его профиль кажется чужим, незнакомым.
— Настя, я всё сказал. Не унижайся. Ничего не изменить.
Эти слова бьют наотмашь, разрывая последние нити, связывающие меня с реальностью. Вскакиваю, хватаю сумку и, не видя ничего от слёз, выбегаю из ресторана.
«Как? Как? Как такое может быть?» — бьётся в голове, пока я несусь по улице, не разбирая дороги. Ветер хлещет по мокрым щекам, но я не чувствую холода. Всё внутри выжжено, опустошено.
Я так его люблю… Он мой первый парень, первый мужчина. Я была уверена, что мы поженимся. Строила планы, мечтала о нашем будущем… Что дальше? Как жить дальше? В голове — лишь звенящая пустота и вопрос без ответа: «Почему?»
Я вызываю такси, сажусь в машину. Сквозь пелену слёз светящиеся ночные здания сливаются в размытые цветные пятна. Грудь сжимает так, что нечем дышать. Никогда не думала, что можно испытывать такую сильную боль — не физическую, а душевную. Внутри всё выкручивало, будто кто‑то безжалостно вращал невидимый винт, разрывая на части.
Доехала до общежития почти в беспамятстве. Толкнула дверь, едва различая очертания коридора сквозь слёзы.
Саша не спала. Увидев меня, она мгновенно вскочила с кровати:
— О чёрт, что случилось?
— Я не хочу… потом… — выдавила я, голос дрожал и прерывался.
Пошла в душ. Тёплая вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Механически надела пижаму и легла, натянув одеяло на голову. Хотелось исчезнуть, раствориться, перестать чувствовать эту невыносимую боль.
Через некоторое время почувствовала, как рядом прогибается кровать. Саша отодвинула край одеяла:
— Эй, можно к тебе в домик?
Я молча отодвинулась к стене и чуть приоткрыла одеяло — немое приглашение. Саша легла рядом, обняла меня. И ничего не говоря, просто гладила по спине и по голове.
Так мы пролежали полночи.
Её тёплые руки мягко скользили по моей спине, а слёзы всё лились и лились из моих глаз — беззвучные, бесконечные, опустошающие. В её объятиях постепенно стало чуть легче — будто через неё ко мне поступала жизнь, которой я уже не чувствовала в себе.
Глава 2
Мне не хотелось вставать с кровати — ни утром, ни днём, ни когда‑либо ещё. Сама мысль о том, чтобы пойти в институт, вызывала глухую тоску, словно тяжёлый камень лег на грудь и не давал дышать.
Я проплакала всю ночь. Засыпала — и на миг, в полусне, мне казалось, что всё это лишь страшный кошмар: Андрей не бросал меня, не разбивал мне сердце. Но потом сознание возвращалось — резко, безжалостно, — и реальность обрушивалась вновь. И снова слёзы, снова боль, снова это ощущение, будто изнутри вырывают что‑то жизненно важное.
Я — лучшая ученица в группе. За три года ни одного пропущенного занятия. Всегда на месте, всегда готова, всегда «молодец». Но сейчас всё это казалось таким бессмысленным. Какой толк в пятёрках и похвале преподавателей, если внутри — сплошная чернота?
Всё, чего я хотела, — чтобы эта боль наконец отпустила. Чтобы перестало саднить в груди при мысли о нём, чтобы перестали дрожать руки, чтобы взгляд снова стал ясным, а не затуманенным слезами. Но пока что‑то внутри меня отказывалось принимать правду: он ушёл. Навсегда.
Как мне дальше жить? В голове крутились одни и те же вопросы, царапая сознание, как острые когти. Как просыпаться по утрам? Как смотреть в зеркало и видеть там себя — ту, которую он назвал скучной, ненужной? Как заставить сердце биться ровно, если оно теперь бьётся только в воспоминаниях о нём?
Я никого больше не полюблю в жизни так, как его. Эти слова эхом отдавались в голове, проникали в каждую клеточку, сковывали тело ледяной уверенностью. Это конец. Больше не будет тёплых взглядов, не будет его смеха, не будет наших планов, не будет будущего, которое я так бережно рисовала в мечтах.
Я не смогу без него. Без него сплошная пустота — как будто мир потерял цвета, звуки, запахи. Как будто кто‑то выключил свет, и осталась только серая, беспросветная тьма. Где взять силы, чтобы сделать первый шаг в эту новую, незнакомую жизнь — жизнь без Андрея?
— Настён, пора вставать. Пары начнутся через сорок минут.
Я молчала, уткнувшись в стенку. Тело казалось чужим, неповоротливым, будто налитым свинцом. Даже дышать было тяжело.
— Настя, — Саша мягко погладила меня по спине, её голос звучал тепло и настойчиво. — Надо вставать. Нельзя всё время лежать.
— Я никуда не пойду, — прошептала я, не размыкая век. Слова давались с трудом, будто сквозь ком в горле.
— Расскажи мне хотя бы, что случилось? Я ведь переживаю за тебя и даже не знаю, чем помочь.
— Он меня бросил.
— Бросил?
— Да. Потому что я слишком хорошая, милая, скучная, без огня, со мной неинтересно. А ещё сказал мне, чтобы я не унижалась. Ничего не изменить. Он полюбил другую.
— Вот козел! Да ты лучшее, что было в его сраной жизни! Не унижаться — это правильно. Забей на него, как будто и не было такого человека в твоей жизни.
— Как? Как забить? Он мой первый и единственный. Мне не нужен никто другой и никогда не будет нужен. Я люблю его, я хочу замуж за него и детей…
— Я всё понимаю. Но проблема в том, что он этого не хочет. Во всяком случае — не с тобой.
— Спасибо за поддержку, подруга.
— Я говорю тебе правду. Что, по‑твоему, я должна тебе сказать? «Потерпи, он осознает ошибку и вернётся к тебе»?
— Я бы не отказалась от такого варианта.
— Какого варианта? Ало! Он тебя бросил и ушёл к другой. Очнись от своих грёз. Знаешь, почему всё это произошло?
— Потому что я скучная?
— Потому что ты позволяла ему с тобой себя так вести. Ты пылинки с него сдувала, в рот ему заглядывала. Ты сама себя не любишь и не уважаешь. И он к тебе относился соответственно. Не хочешь идти в институт — не иди, валяйся весь день в кровати и лей слёзы. Только потом встань, подойди к шкафу, выкинь из него свои «скучные» шмотки, распусти свою косицу и найди, в конце концов, свою хренову гордость!
— А это отличная идея!
— Найти гордость? Я бы сказала — суперская идея. И перестань быть для всех хорошей и удобной! Живи для себя, а не для других.
— Нет. Идея с преобразованием внешности и гардероба. Тогда Андрей увидит меня и, как в фильмах, обомлеет и поймёт, что потерял.
— О господи… Ты всё туда же и про то же. Забудь ты про этого Андрея. Сделай это для себя. Пока ты всё будешь делать для кого‑то — толку никакого не будет. Измениться нужно не только внешне, но и внутренне.
— Я готова. Что для этого надо? Салон? Магазины? Поехали сейчас?
— Предлагаешь прогулять учёбу и мне?
— Ну нет, конечно. После занятий.
— Вот снова ошибка. Ты ведь хочешь, чтобы я прогуляла институт и поехала с тобой? Так и скажи: «Я хочу этого!» Научись слышать себя и свои желания.
— Я хочу этого!
— Вот и отлично! Значит, первая остановка — салон, потом магазины, потом спа.
— Только… у меня ограниченный бюджет.
— Я добавлю, если что. Не переживай об этом.
— Но… а как же пары?
— А вот теперь слушай внимательно. Ты можешь пойти на пары, а после — заняться собой. Или пропустить их и посвятить день преображению. Выбор за тобой. Главное — осознай, чего ты хочешь сейчас.
Я замерла, переваривая её слова. Впервые за долгое время мысль о чём‑то, кроме Андрея, вызвала не боль, а слабый проблеск интереса.
— Хочу… хочу начать с салона.
— Отлично! — Саша хлопнула в ладоши. — Тогда поднимайся. Шаг первый — умыться и выпить кофе. Шаг второй — решить, что именно ты хочешь изменить. Шаг третий — действовать.
Медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, я села на кровати. Где‑то глубоко внутри, сквозь пелену боли, забрезжил крошечный лучик любопытства: а что, если?..
Глава 3
— Что будем делать с волосами? — спросила меня мастер в салоне.
— Не знаю… Хочу преобразиться, стать ярче. — Я нервно сглотнула. — Я никогда в жизни не красила волосы. От природы мой цвет русый, и мне он всегда нравился. Но сегодня мне хочется изменить в себе всё.
— Я сейчас принесу вам палитру, выберете. — Мастер улыбнулась и через минуту вернулась с десятком образцов. — Вот, посмотрите. Я бы предложила вам этот цвет.
Я пригляделась к выбранному ею оттенку — глубокий, насыщенный чёрный, почти как крыло ворона.
— Чёрный? — переспросила я, невольно проводя рукой по своим длинным русым прядям.
— А что, мне нравится! — оживилась Саша. — Представь: брюнетка с длинными прямыми волосами, без всяких кос, и с красными губами. Будет круто — настоящая женщина‑вамп!
Я молча разглядывала образец. Внутри всё дрожало от смеси страха и азарта. Это же не просто цвет — это новая я. Та, которой я ещё не знаю.
— Ну что, красим в этот? — поторопила мастер.
Глубокий вдох. Выдох. Сердце колотится как сумасшедшее.
— Да, давайте.
Мастер кивнула и ловко накинула на меня пеньюар.
— Приступим! — Она взяла расчёску и начала разделять волосы на секции. — Вы знаете, чёрный цвет действительно очень выразительный. Он подчеркнёт ваши глаза, сделает образ более драматичным. Но важно правильно подобрать оттенок и уход, чтобы волосы выглядели здоровыми и сияющими.
Я поймала своё отражение в зеркале. Обычное лицо, слегка покрасневшие от слёз глаза, бледные губы. «Неужели через час я буду выглядеть иначе?» — пронеслось в голове.
— А как долго продержится цвет? — спросила я, наблюдая, как мастер смешивает составы.
— Первые пару недель оттенок будет максимально насыщенным. Потом начнёт немного вымываться, но при правильном уходе сохранит глубину. Я подберу вам линейку средств для домашнего ухода — они помогут сохранить цвет и блеск.
Мастер начала аккуратно наносить краску, двигаясь от корней к кончикам. Холодное прикосновение состава отрезвляло. Это было похоже на ритуал — будто с каждым мазком кисть стирала старую версию меня.
— Сколько времени займёт процесс? — поинтересовалась я, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей.
— Около двух часов. Сначала наносим, выдерживаем, потом смываем и делаем уход для закрепления цвета. Не волнуйтесь, время пролетит незаметно.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к звукам салона — приглушённый разговор других мастеров, шум фена, тиканье часов. В голове крутились мысли: «А что дальше? Что я скажу одногруппникам? Как буду смотреть на себя в зеркало?»
— Знаешь, — тихо сказала я Саше, — мне страшно. Вдруг я пожалею?
— Послушай, — подруга взяла меня за руку, — сожалеть можно о чём угодно. Но ты хотя бы попробуешь. А если не попробуешь, будешь жалеть ещё больше.
Её слова осели в сознании, словно камни на дно озера. Я глубоко вздохнула и снова посмотрела в зеркало.
Через два часа, когда мастер сняла пеньюар и повернулась ко мне с расчёской, я едва узнала себя. Глубокий чёрный цвет преобразил лицо, сделал черты более выразительными, а глаза — почти пронзительными.
— Ну что, — улыбнулась мастер, — встречайте новую вас.
Я медленно подняла взгляд на своё отражение и замерла. Это была не просто другая причёска. Это была другая я.
— Ну что, красавица, — подхватила Саша, восторженно оглядывая меня, — теперь по магазинам? И обязательно тебе нужно обновить косметику. Подберём выразительные тени, удлиняющую тушь и красную… Обязательно красную помаду!
Я ещё раз взглянула в зеркало. Чёрные волосы лоснились, обрамляя лицо, и в этом новом облике действительно проступало что‑то дерзкое, незнакомое. А смогу ли я носить это? Быть такой?
— Знаешь, — тихо сказала я, проводя пальцами по гладкой пряди, — я как будто смотрю на кого‑то другого.
— На лучшую версию себя! — Саша взяла меня под руку. — Поверь, это только начало.
Представь, как ты войдёшь в аудиторию — все замолчат, а ты просто пройдёшь мимо, не глядя ни на кого.
Я невольно улыбнулась. В груди шевельнулось что‑то тёплое — не страх, а скорее любопытство. Что, если и правда попробовать?
— Ладно, — выдохнула я, отворачиваясь от зеркала. — По магазинам так по магазинам. Но… давай сначала кофе? Мне нужно немного привыкнуть.
— Отлично! — Саша хлопнула в ладоши. — Сначала кофе, потом — штурм магазинов. И никаких «может быть» или «я не уверена». Сегодня ты пробуешь всё, что хочется.
Мы вышли из салона. Прохожие бросали взгляды, кто‑то задерживал взгляд чуть дольше, и это будоражило.
В кофейне я заказала капучино и села у окна, разглядывая своё отражение в стекле. Чёрные волосы, бледная кожа, глаза кажутся больше. Это я? Да. Это я. Но другая.
— Готова? — Саша поставила передо мной синабон. — Потому что я уже придумала, с чего начнём.
— С красной помады? — улыбнулась я.
— Именно! — она подмигнула. — А потом посмотрим, что ещё душа пожелает.
Глава 4
Мы купили мне новую косметику для лица и уходовую — специально для нового цвета волос. Потом отправились по магазинам одежды. Саша выбирала крайне провокационные наряды.
Я неуверенно перебирала вещи в руках, разглядывала себя в зеркале примерочной и всё повторяла про себя: «Я не знаю, как я это всё буду носить».
— Ну что, примеряй вот это! — Саша протянула мне облегающее чёрное платье с асимметричным вырезом. — С твоими новыми волосами и яркой помадой — просто огонь!
— Оно… очень открытое, — пробормотала я, проводя рукой по тонкой ткани. — А если мне будет некомфортно?
— А ты попробуй! — она настойчиво подтолкнула меня к кабинке. — Сегодня день экспериментов. Ты же хотела измениться? Вот и давай — по полной!
Я закрыла шторку примерочной и медленно надела платье. Оно идеально облегало фигуру, подчёркивая линии, которые я раньше старалась скрывать. Взглянула в зеркало — и замерла. Это была не «я‑привычная». Это была кто‑то смелая, дерзкая, почти незнакомая.
— Ну как? — нетерпеливо спросила Саша из‑за шторки.
— Я… не уверена, — прошептала я, трогая край подола. — Выглядит эффектно, но…
— Но — что? — она резко раздвинула шторку и ахнула. — О‑о‑о, Насть! Да ты шикарно выглядишь! Смотри — плечи, линия спины, силуэт… Всё идеально!
Я снова посмотрела на себя. В глубине души шевельнулось что‑то новое — не страх, а любопытство. А что, если?..
— Ладно, берём, — выдохнула я. — Но обещай, что скажешь, если будет перебор.
— Обещаю, — улыбнулась Саша. — Но пока что — это попадание в десятку.
Мы продолжили шопинг. Следом пошли высокие каблуки — изящные, с тонким ремешком на щиколотке. Потом — полупрозрачный топ с кружевной отделкой и объёмная кожаная куртка, которая придавала образу дерзкую нотку.
Каждый раз, глядя на себя в зеркало, я чувствовала, как внутри растёт странное ощущение — будто я примеряю не одежду, а новую личность. Смогу ли я так ходить? Говорить? Смотреть? Быть?
— Слушай, — сказала я, когда мы сели передохнуть у фонтана в торговом центре, — а вдруг я не смогу это носить? Вдруг это всё — не для меня?
— Это как раз для тебя, — твёрдо ответила Саша. — Ты просто ещё не привыкла видеть себя такой. Но ты красивая. Сильная. И ты заслуживаешь чувствовать себя уверенно в любой одежде.
Я посмотрела на пакеты с покупками, потом — на своё отражение в стеклянной стене. Чёрные волосы, яркий взгляд, в руках — вещи, которые раньше казались мне «слишком».
— Ладно, — тихо сказала я. — Попробую.
— Вот это настрой! — Саша хлопнула в ладоши. — Завтра — новый день. И новая ты.
Мы с Сашей вернулись в нашу комнату в общежитии, и пакеты с покупками шумно опустились на кровать, рассыпаясь по покрывалу яркими красками и шурша обёртками.
— Ну что, — Саша энергично потёрла ладони, — давай раскладывать и примерять всё по‑новому!
Я осторожно разложила вещи, словно боясь нарушить их хрупкое совершенство.
Прикоснулась к гладкой ткани платья, провела пальцами по ремешкам туфель. В голове крутились мысли: «А что, если завтра я просто не смогу выйти в этом на улицу? Что скажут одногруппники? А Андрей?..»
Мы перетащили зеркало к окну — так лучше падал свет. Я стояла перед ним в новом платье. Оно действительно смотрелось эффектно — как будто подчёркивало то, что раньше я прятала за мешковатыми вещами. Но вместе с восхищением в груди разрасталась тревога: а вдруг это слишком? Вдруг я выгляжу нелепо?
— Ты потрясающе выглядишь! — Саша обошла меня кругом, оценивающе прищурившись. — Но если хочешь, можем что‑то поменять. Главное — чтобы тебе было комфортно.
— Боюсь, это не в моей зоне комфорта, — рассмеялась я. — Но попробовать стоит.
Тут Саша хитро прищурилась:
— Кстати… Завтра вечером мы идем на вечеринку в «Гранит». Представляешь, какой будет эффект, когда ты там появишься в новом образе?
У меня перехватило дыхание. Вечеринка… Это уже совсем другой уровень. Не просто поход в институт, а настоящее испытание.
— Я… не знаю, готова ли к такому, — пробормотала я, снова оглядывая платье.
— Готова, ещё как готова! — уверенно заявила Саша. — Это идеальный шанс показать себя новую. И знаешь что? Даже если Андрей там будет — пусть видит, кого потерял. Но главное — ты делаешь это для себя, а не для него.
Её слова отозвались внутри странным теплом. Для себя… Эта мысль казалась непривычной, но в ней было что‑то правильное.