Клан Триединства

Глава 1

Конец ноября 2158-го года

Багтасар Райхенвальд

Сквозь спадающую чёрную пелену небытия я начинаю различать знакомые голоса. Первый принадлежит Йорун:

– Твоё предложение Тринидад остаться было опасным блефом. Что бы мы делали, если бы она согласилась?

Тофа отвечает:

– Согласна, это было глупо…

Моей кожи касаются прохладные лоскуты влажной ткани…

Голос Йорун продолжает звучать эхом воспоминания в моей голове: “Красная птица, режущая металлическими крыльями свод купола… С этого момента начнётся множественное освобождение… И да вернутся первые дети Великого Дома в лоно семьи, породившей их…”.

Голос Тофы звучит отчётливо:

– Их Король настолько силён, что ни один дар его не взял.

– Сила Беорегарда Диеса равна силе Багтасара Райхенвальда. Он – щит.

– Но силу щита можно впитать… Багтасар мог бы…

– Невозможно. И ты это знаешь. Ведь даже твой дар не смог пробиться сквозь его оборону.

Я резко распахиваю глаза и в эту же секунду неистовым рывком поднимаю своё тело. Кругом темно, как и полагается усыпальницам: только яркий луч лунного света бьёт одиноким столбом в центр зала – проникает сквозь мутное потолочное окно…

Галлий и Рубидий стоят перед каменным столом, на котором я сижу в ошарашенном состоянии. Смиренно сложив руки на животах, смотрят в пол, словно опасаясь встречаться со мной взглядом. Я знаю, где я умер, и знаю, где вернулся: расстояние в две мили, с уходом под землю – этим двум непросто пришлось с перемещением моего тела.

Тело затекло. И онемело до состояния металлизации…

Спрыгиваю с высокого, пробирающего холодом стола – сколько на этом камне до меня полежало трупов? Каждый второй Металл, живший благодаря моей руке и умерший от неё же…

Смотря мутным взглядом вглубь усыпальницы, только благодаря яркому лунному свету я различаю коконы, корнями уходящие глубоко под бетонные плиты потрескавшегося от древности пола…

– Свершилось? – первое слово царапает моё горло, словно наждак металл.

Йорун и Тофа приближаются. Отвечает старшая:

– Всё получилось, мой Король. Чужаки ушли на закате прошлого дня.

– Что наши умершие?

– Коконы принялись. Будут взращены и возвращены.

– Хорошо… Джодок также?

Взгляд Тофы забегал в растерянности:

– Мы думали, что Вы не захотите его возвращения.

Я обращаюсь к Йорун:

– Верни. За предательство казню собственноручно.

Взгляд Йорун теряется, но она находит в себе силы для ответа:

– Как прикажете…

Не сдвигаясь с места, я осматриваю коконы, но не досчитываюсь нескольких:

– В каком Диандра?

– Диандра, Борей, Кайя, а также Кейара и Рат ушли с чужаками… – Тофа не успевает договорить.

Словно раненый зверь, от силы боли, вызванной внезапным ранением, ничего не слыша и не видя от застелившей все чувства восприятия ярости, я рванул к докладывающей и уже в следующую секунду ощущал своими твёрдыми пальцами её вязко-горячую, металлическую кровь… Я промахнулся: целился в сердце, но рука вошла ниже, под рёбра – очевидно, меня всё ещё штормит…

Вырвав руку из плоти Рубидия, не смотря на её потрясённое лицо и падение на пол, я хватаю левой рукой за хрупкую шею стоящую рядом, поражённую ужасом Йорун:

– Ты обманула меня, старуха! – в эту секунду я больше чем просто рву и мечу – я напрочь потерял рассудок, что в текущей ситуации абсолютно устраивает меня… – Ты говорила, что Диандра останется в моей ладони необратимым в прах семенем! Это твои слова, треклятая гадалка! И где Диандра?! Где она?! ДИАНДРА СМОГЛА УЙТИ!!! Ты и твоя девка имеете смелость говорить мне о вашем крахе!!!

– Багтасар… – она не имеет возможности ответить, лишь судорожно хватается за мои руки, в тщетной надежде высвободиться из стальной хватки…

Я поднял её вверх, словно сухую тростинку, резко оторвав её трясущиеся ноги от каменного пола и уже зная, что её тощая шея не останется несломленной…

– Слушай внимательно, сука! За Диандрой отправятся все: и живые, и мёртвые, и ты с Рубидием будешь в первых рядах! СДОХНИТЕ ВСЕ, НО ДИАНДРУ МНЕ ВЕРНЁТЕ!!!

За секунду до перелома шеи Йорун истекающая кровью девчонка – Тофа – нашла в себе силы заговорить голосом, захлёбывающимся от поступающей в рот собственной крови:

– Йорун не обманула тебя!.. Она… Не обманула…

Глава 2

Рея Роул Рений

Декабрь 2158-го года

Мокрая доска под моим животом опротивела: лежа на ней, я работаю руками в воде уже третьи сутки – добраться от берега Тасмании до противоположной части австралийского континента, пусть и бо́льшую часть пути преодолеть сушей, оказалось совсем не так быстро, как я себе это представляла.

Я не одна. Ближе всех ко мне, как всегда, Адэйр – он плывёт по мою правую руку, подбадривая меня периодическими касаниями пальцев и лёгкими улыбками. Большой, могучий парень, на две головы выше меня, в три раза шире меня – могу спрятаться за ним целиком, никто даже не заподозрит меня в тени его мышц. Теплокровный по своей тропической природе, он никогда не был ценителем рубашек – даже в момент нашей первой встречи он был до пояса обнажён. Что меня в нём привлекло? Груда мышц – да; дреды погуще моих в сочетании с выбритыми висками – приятный бонус, как и татуировки… Нет, всё же всё не то. С красотой можно переспать, но не выбрать провести с ней совместную вечность. Адэйр покорил меня своим заразительным смехом и сложным чувством юмора – он умел меня смешить ещё до того, как решился совратить. Хотя, кто кого в итоге совратил – вопрос весьма риторический.

По правую руку Адэйра плывёт Эспен – его младший брат. Не могла же я обратить в Металл одного без другого: они слишком дружны, что, конечно, связано с их детством – осиротели в возрасте четырнадцати и двенадцати лет, после чего сцепились друг с другом мертвенной хваткой, словно крабы-отшельники клешнями. Эспен ниже Адэйра на голову, в плечах уже на сантиметров десять, и всё равно тот ещё крепыш: мускулы пусть и не чётко прорисованные, будто слегка заплывшие жирком, всё же внушительные. Кареглазый, как и Адэйр, борода короткая – Адэйр отрастил до груди, с двумя косичками… У Адэйра волосы тёмные, почти чёрные, у Эспена заметно светлее, почти каштановые, и вместо дредов густота не коротко стриженных волос блестит шёлком.

Эспен более чистоплотный, интересующийся скорее искусствами и чтением, нежели спортом и экстримом – Адэйр его противоположность: грубоватый, драйвовый, громко хохочущий во все свои идеально ровные белые зубы – то, что нужно той, что полжизни проторчала в библиотечной пыли, изнемогая от жажды адреналина. То, как мы с Адэйром прыгали со скал в океан, часами не слезали с досок на волнах, а после не выныривали из-под волн, ели странные фрукты в заброшенной лачуге рыбака, ночи напролёт занимались сексом под усыпанными звёздной крошкой небесами – лучшие мои воспоминания за последнее десятилетие моей жизни, проведённой в Диких Просторах. Да и вообще за всю мою жизнь, если уж зрить в корень…

По левую мою руку плывут ещё двое: Тиара Джумарейо и её мать собственной персоной – Катерина Капканова. Внешне Тиара – точная копия своей сестры-близняшки Кейары, но внутренне она совсем иное существо… Бойкая, бурная, страстная – старшая Джумарейо совсем не похожа на свою смиренную, милую младшую сестричку. Что же касается Катерины, в смерть которой я, как и её дети, до недавних пор искренне верила… Она никогда не была простой. Эффектная блондинка – волосы длинными густыми волнами стелятся по пышной груди, – с истинно русским темпераментом, внешне она похожа скорее на вымышленную секс-нимфу, нежели на человека и даже Металла… Дело в её давно минувшей человеческой жизни: до обращения в Металл она была женщиной, “сделавшей” свою внешность – силикон в губах; импланты в ягодицах и в груди то ли пятого, то ли шестого размера; вишенка на торте – воистину осиная фигура, как результат операции по удалению пары рёбер. Однако время прошло, волей случая или самой Судьбы Катерина прожила долгую жизнь, часть из которой является металлической, и теперь она не просто секс-кукла – она секс-кукла с мозгами = опасное оружие, в частности, против мужчин. Более Катерина не может изменить в своей внешности ничего, как бы она ни хотела вернуться к своему “изначальному” образу: импланты в буквальном смысле стали частью её тела – режь не режь, вырезай не вырезай, металлическая регенерация всё вернёт на место, – так что свою “глупость молодости” она ныне мудро обращает в “силу зрелости”. Впрочем, долго за ней наблюдать мне не пришлось, а первое мнение, как известно, может быть обманчивым… Да, она явно помудрела с нашей последней встречи, но при этом её природная “ветренность” никуда не выветрилась. Если бы меня попросили обозначить Катерину коротким понятием, я бы назвала её “гремучей смесью”. Смесь из чего с чем и что из всего этого гремит – сами разберётесь, когда столкнётесь с ней, то есть ровно в тот момент, в который будет слишком поздно для спасительных разбирательств…

Ночь уже час как сгустилась, и всё же подплывать к родной земле даже в темноте оказалось волнительным… Я знаю эти деревья… Этот берег… Очертания башни вдали – наивысшая точка Дворца… Что с ними стало?.. Мне страшно, потому что дар Тиары ограничен: она может видеть уже свершившееся, но её видения обрывчаты, открывают не всё и не до конца. Я не знаю, кто жив, а кого больше нет. Не знаю, завершилась ли битва. Не знаю, опоздали ли мы или же всё ещё не потеряно – мы успели, пришли в решающий час, а значит, битва с чужаками неизбежна?..

Спрыгнув с доски, я оказываюсь в воде по колено и спешу выйти на сушу – желание переодеться в сухое перерастает в жажду! – но, вовремя вспомнив о куполе – глухой стук лба Эспена о невидимый барьер напоминает, – останавливаюсь и протягиваю руку Адэйру. Остальные, взяв свои доски, также касаются меня руками… Я провожу под купол всех: плюс пять Металлов Триединого Королевства против неизвестного количества Металлов Рудника. Моя уверенность – или же самоуверенность? – в том, что я одна могу размотать всех, подпитывает мой боевой настрой. Да, я уничтожу любого, кто пошёл против моей семьи! Только если… Мы не опоздали…

Идти по коридорам, из которых всего каких-то десять лет назад днями и ночами напролёт мечтала сбежать – странно и страшно… А вдруг я опоздала? Вдруг все мертвы? Тиара говорила, что в её видениях свершившегося текли “реки металлической крови”. Или… Вдруг всё не так плохо? Вдруг все живы, и тогда… Не загнала ли я себя, а заодно и остальных, в ловушку без выхода? Адэйр не отпустил бы меня одну, Эспен не отпустил бы Адэйра без себя, что же касается Катерины и Тиары – они не могли не прийти, ведь речь идёт о жизнях Банджи и Кейары… Все зашли под купол добровольно, и всё же… Вдруг поздно? Вдруг зря? Вдруг это страшная ошибка?

Взмахом руки я говорю всем остаться в коридоре: мы подошли к главному залу, в котором стоит начинать поиски Багтасара – ночами он ходит здесь чаще, чем бывает в своих покоях… По крайней мере, так было прежде – десять лет с тех пор миновало…

…Мой металлический слух различает тяжёлый шаг… Очень похож.

Взглядом приказав всем замереть и убедившись в том, что не слышу сердцебиений своих спутников, я одна, забыв дышать, направляюсь навстречу тяжёлому эху.

Глава 3

Багтасар Райхенвальд

Я не верю своим ушам. Поэтому оборачиваюсь, чтобы убедиться зрением в том, что эти шаги действительно звучат в стенах моего дома.

– Моя блудная дочь… – прежде чем я успеваю договорить, Рея срывается с места и на металлической скорости за считаные секунды пересекает пространство зала.

Она ахает, останавливаясь всего в шаге передо мной:

– Ты жив! – в её глазах смятение, испуг, страх…

Я по-отцовски кладу на шальную голову непослушной девчонки свою руку, отмечая, что её дреды стали ещё гуще и не изменили своему синеватому отливу – и где только краску добывает? Быть может, она их вовсе не красит…

– Где ты была?

– Путешествовала…

– Нравилось?

– Безумно!

– Зачем же вернулась?

– Было ведение о том, что в Триедином Королевстве состоялась Металлическая Охота с участием неких Металлов из Рудника. Я испугалась за твою судьбу и пришла, чтобы встать на защиту нашего дома.

– У тебя нет дара видения будущего ли, прошлого ли, – замечаю я, и дочь сразу же прищуривается… Я прекрасно помню значение этого прищура вечного подростка, пытающегося хитростью отпроситься у родителя на дурную вечеринку. – Ты не одна?

Стоит мне задать этот вопрос, как в зал заходят четверо: я не услышал их заранее, потому что слушал свои мысли, затем её дыхание, но не пространство… Двое парней – незнакомцы: один по пояс голый, в кожаных штанах, второй более сдобный, в рубашке и штанах льняных… Сразу ясно, кого из двух она сначала выбрала, а теперь притащила – тот, что с дредами… Что ж, давно пора. Откровенно говоря – отчасти ради этого и отпускал её прочь.

Однако я узнал двух женщин, в моём списке давно значащихся мёртвыми: Катерина Капканова и Тиара Джумарейо. А вот это настолько же непростительно, насколько интересно…

Моя дерзкая Рея по-детски не может дерзить только мне, поэтому, обращаясь ко мне в важный момент, запинается:

– Я… – нервное сглатывание. – Даровала Адэйру Шандроэну и Эспену Шандроэну металлическую суть…

Ясно. Один – Лютеций, по металлической сути Флорентины, а второй, значит, Кобальт. Лютеций более стоек в плавлении, однако же Кобальт более прочный в целом. Значит, своего избранника она обратила в Кобальт.

– Как давно?

Снова нервное сглатывание:

– Семь лет назад.

Значит, спустя три года после ухода из-под моей опеки.

Видимо, чтобы окончательно утвердить положение своего избранника в моих глазах, Рея всё же решается на важное заявление:

– Я зациклена.

– С кем?

– С Адэйром. И он на мне… Тоже.

Кто бы сомневался.

Мой взгляд переходит на мать и дочь. Они сразу же спешат опустить взгляды и рухнуть на колени. За них вызывается говорить Рея:

– Прошу, Багтасар, прости их… Они пришли, чтобы помочь тебе в битве против европейских Металлов.

– Опоздали. Вы все. Бой окончен.

– Кто… Победил?

Очевидно, её смутило опустошённое состояние Дворца.

– Победили все: каждый взял то, что было необходимо.

– Багтасар, прошу о Катерине и Тиаре…

– Дворец ныне пустует, так что заточение предательниц в подземелье ни к чему. До суда твоя свита полным составом может оставаться во Дворце. Размести их на этаже своих покоев: каждому по комнате.

– Благодарю за твоё великодушие, Багтасар, – Катерина отвешивает такой низкий поклон, что её тяжёлая грудь едва не касается каменного пола.

Великодушие – то, чем я определённо точно не отличаюсь. Ей ли не знать. Однако… Взмахнув рукой, тем самым немо сказав всем уходить, я задержал за руку Рею. Когда все удалились в коридор, я заговорил с оставшейся тихо, так, чтобы сила чужого металлического слуха не дотянулась сквозь стрекотание прозрачных светильников-сверчков:

– Все, кроме меня, Йорун и Тофы, в коконах.

– Все?! – Рея едва не подпрыгивает. – Сколько было пришлых?!

– Меньше, чем нас…

– Как же…

– Они были сильны. И нам необходимо было это поражение.

– Не понимаю.

– Сейчас это необязательно. Уведоми Катерину о том, что у неё осталось всего два ребёнка, один из которых потерян.

– Что с Кейарой и Банджи?!

– Кейара ушла с европейцами.

– А… Банджи?

– Его початок погиб прошлой ночью. Причина неизвестна.

– Погиб только… Только его початок?

– Пока что. Но до общего созревания ещё далеко. В любой момент может произойти всё что угодно – ближайшие месяцы мы живём в зоне риска, – услышав эти слова, Рея начинает быстро моргать, так что я касаюсь её прохладного бледного лица, чтобы немного успокоить. – Я рад, что ты вернулась, дочь моя. Ты мне сейчас нужна.

– Я буду здесь, пока моё присутствие будет необходимым.

– Не переживай. Ты не в клетке.

– Спасибо, – она так резко обнимает меня, что будь я слабее, услышал бы треск в рёбрах. – Мне было важно услышать это…

Рея Рений Роул – единственная и неповторимая девочка-пацанка, каким-то сумасшедшим образом умудрившаяся запасть в ту странную часть моего сердца, которая должна бы откликаться на родных детей, но не откликается.

Катерину и Тиару я не заточил в подземелье вовсе не из великодушия: в подземельях Дворца сейчас неспокойно, о чём знать всем вовсе нет необходимости.

Спустившись в зал, когда-то служивший главным местом обитания Розалии, а ныне служащий колыбелью для коконов, я сажусь на каменное ложе, в лунном свете блестящее от застывшей бериллиевой крови моей младшей дочери. Я не хочу знать, кто именно обезглавил её. Отчасти потому, что не желаю услышать имя “Диандра” – ведь, услышав его, я предам кровную дочь своим прощением её убийцы. Отчасти и потому, что любое другое имя сразу же возьму в месть – даже несмотря на то, что, по сути своей, убийца сыграл роль освободителя.

В этом помещении я провожу дни и ночи напролёт: столп солнечного света и столп света лунного – всё, что освещает здешнюю темноту. Выхожу на поверхность только когда Йорун говорит о том, что мне “надо” выйти. Сейчас старуха ходит между коконами и что-то шепчет себе под нос – слова, значение которых мне непонятны. Я сверлю взглядом заветный кокон – второй слева – и стараюсь не смотреть в сторону покрывшегося ржавчиной початка, расположенного рядом. Банджи Джумарейо никогда не интересовал меня: сопляк, впрочем, своим характером обещавший стать толковее своих придурковатых отца и дяди, и всё же – не стал. Быть может, на роду Джумарейо лежит какое-то тайное проклятие по мужской линии? Отец семейства недолго прожил после обращения в Металл; дядя ладно бы был просто бездарен, так ещё и жалкий подлец – сущее ничтожество; пацан так и не расцвёл, несмотря на все предпосылки… С женщинами в этой семье всё радикально наоборот: мать семейства оказалась даже более живучей, чем я предполагал, хотя она, конечно, не урождённая Джумарейо; Тиара настолько бойка, что способна заткнуть за пояс и крепкого парня; Кейара великодушна… Мужчины Джумарейо среднего посола, женщины Джумарейо – писаные красавицы. Даже жаль, что придётся прервать их род: будем честны – я не прощаю предательств, даже “оправданных” спасением собственной жизни.

Тофа подходит ко мне с любопытством, откровенно плещущемся в её огромных чёрных глазах. Вот ещё один ребёнок, лояльность к которому у меня нет-нет да имеется. Дело в памяти: помню, как спасал её в волне Стали, как качал на коленке, когда уже был Металлом, а она, разбив ладошки, ревела, пока не успокоилась на моих руках. Не Рея, конечно, но и не совсем чужое дитя…

Много лет назад Тофа рассказала мне о духе Маршала Кроуфорда, связанном с Диандрой. Я приказал ей не сводить этот дух с моей избранницей. Девочка не подвела – до крови кусала губы, но Диандре так и не рассказала о том, что отец Борея стучится “поговорить” с ней. Сейчас же её дар помогает: она слышит “зарождение” душ, подтверждает их “пение” в коконах – заранее видит проблему… Один кокон – кокон Рагнхильд, – ведёт себя беспокойно, так что Йорун присматривает за ним с особым вниманием, как и за самым важным коконом – читает больше своих тайных мантр возле них. Однако же и предвестие Тофы и мантры Йорун не смогли повлиять на спасение кокона Банджи.

– Твоя лучшая подруга вернулась, – не глядя на девчонку, я наблюдаю за тем, как Йорун использует один из своих самых завораживающих даров – обращает своё тело в металлическую жидкость, растекающуюся вдоль початков…

– Рея уже здесь?! – Тофа хотела бы скрыть радость, да только скрывать эмоции за все семьдесят лет своей жизни так и не научилась.

Отпускаю:

– Можешь идти. Вернёшься с рассветом.

Рубидий спешит ретироваться, чтобы до утра проговорить с той, по ком скучала больше, чем по ком бы то ни было в своей жизни, чтобы испугаться возвращения Тиары, поразиться явлению Катерины, удивиться Адэйру и с осторожностью отреагировать на Эспена…

Я же продолжаю неотрывным взглядом наблюдать за Жрицей.

Ещё час она растекается галлиевой массой вдоль корней початков. Привычно следя за происходящим, я вспоминаю, как обратил эту женщину в Металл: перед обращением она поклялась мне в верности и всецелой службе своим даром, каким бы он ни был. Кто бы из нас тогда мог подумать, что она окажется способной на подобные манёвры…

По истечении часа старуха приближается ко мне с серым лицом – её возвращение в “твёрдую” форму с каждой ночью занимает всё больше времени. Я обращаюсь к ней словами:

– Ты единственная знаешь, каким образом меня возможно убить наверняка. Моё тело пролежало в мёртвом состоянии сутки. Здесь находились только ты и Тофа. В вашей власти было пресечь моё возвращение. Остались бы королевами…

– Не понимаю.

– Были ли у вас сомнения, Йорун?

– Ни секунды.

– Странный ответ.

– Все Вампирески – твои должники: мы должны тебе за всё, начиная с наших металлических сущностей – ты даровал нам жизнь в веках. Ты жестокий, но и мудрый… Ты наш правитель. Другого не дано.

Глава 4

20 августа 2159-го года

Диандра Рокс

Моё сознание болезненно озаряется яркими вспышками, высвечивающими последние воспоминания моего существования в этом мире…

Багтасар пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти мою жизнь: он закрыл моё тело от смертоносного удара своей широкой грудью! Король Триединого Королевства умирал на моих руках, я держала его могучую голову на своих дрожащих коленях… В нём было столь много энергии, что даже после получения хромового кинжала в своё хромовое сердце ему удалось произнести последние слова для меня: “Моя любовь к тебе была истинной… Ты невероятна…” – он не договорил. Испустил последний вздох и замер…

Не в силах более сдерживать непонятные для себя слёзы, я неожиданно, тихо расплакалась – вода из моих глаз бурным потоком стала падать на застывшее лицо гиганта, любви которого я так и не поняла, любви которого, как мне стало казаться в эту горькую минуту, я не была достойна… Ведь я говорила, что никогда не испытывала и никогда не испытаю к нему нежных чувств. Но что это за водопад из моих глаз, если не нежность? Я не полюбила его даже за его жертву: кажется, нет. Но я окончательно и бесповоротно поверила в силу его любви, в этот момент умершую вместе с ним ради моей жизни. Но… Почему умерла я? Ведь он спас меня… Я помню, как плакала над ним и… После этого – ничего. Очевидно, я не заметила своей смерти. Должно быть, на меня напали сзади или же всё случилось настолько внезапно, что я совершенно ничего не успела осознать и даже почувствовать. Вероятно, меня, как Джодока, расплавила своей энергией Дикая… Иначе откуда этот яркий, слепящий свет?.. Почему так… Тесно… Нечем… Дышать…

…Я задыхаюсь…

Я ЗАДЫХАЮСЬ!!!

Резкий хрип вырывается из моего горла… Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь не в кромешной темноте… Серость… Кругом нити… Они окутывают меня глухой стеной… Давят… Сжимают… Они пульсируют, и своим сжатием толкают меня… Я словно внутри тугого клубка… Нет, не так… Нити влажные – не мокрые, только влажные, – и холодные – моё голое тело дрожит от их прохлады! Или же по другой причине… Моё тело отзывается дрожью на их пульсацию?.. Почему я обнажена?.. Где моя одежда?.. Дышать! Воздуха не хватает… Дышать!..

Инстинкт толкает меня вперёд: я вытягиваю руки, рву нити – они разрываются легко, но их много и они настолько тугие, что кажется, будто стену с первого раза не взять силой… Воздуха… Не хватает… Не хватает… Не хватает силы!.. Руки слабые… Я будто не пользовалась ими сто лет, а может и вообще… Воздух!.. Воздух!.. Один глоток воздуха!..