Триединое Королевство

Глава 7

Внутри Дворец ещё красивее, чем снаружи: резные детали здесь едва ли не в каждом сантиметре, и даже мебель вся в готическом стиле – ни в устройстве, ни в убранстве Дворца не найдётся ни одного элемента, оформленного в современном стиле.

Сначала я переоделась в комнате, которую три года назад, во время летних каникул, выбрала “своей”, а после плотного обеда в столовой, порадовавшей обилием ассортимента, но снова припугнувшей меня отсутствием людей – всего пара ребят в обслуживающем персонале, и те растерянные, – я дождалась назначенного для собрания вечернего часа, убив время чтением классического детектива, ибо интернет в моём телефоне всё ещё отказывался появляться.

Если честно, направляясь в кабинет отца, я не думала встретить там много народу. Предполагала, что помимо меня и его будут Багтасар и Проктор, как его неотъемлемые спутники-телохранители, а также предвидела увидеть эту всевидящую Йорун, однако приглашённых оказалось значительно больше. Впрочем, я пришла самой первой – опередив даже отца, – так что мне удалось отыграть невозмутимость, не вставая с избранного мной кресла.

Сразу после меня пришли отец и следующие за ним по пятам, уже переодетые в свои привычные чёрные костюмы, Багтасар с Проктором. Стоило отцу занять место за своим столом, как в кабинет зашла худая тридцатишестилетняя женщина с едва вьющимися и наполовину седыми длинными волосами – Йорун собственной персоной. Наша провидица явилась с компанией: её младшего брата по имени Захария я сразу узнала, а вот молодую женщину, идущую рядом с ним, вижу впервые. Какая-то ненатуральная блондинка с островатыми чертами лица… Нет, её я точно не знаю.

Не успела я оценить эту компанию, как через порог кабинета переступил ещё один давно знакомый мне персонаж: Гектор Блаукрафт – советник моего отца по “военным” вопросам. В условиях мира, странная должность, однако отчего-то самая почётная в глазах моего отца. Блаукрафт выглядит стариком – бывшие когда-то чёрными волосы почти полностью поседели, фигура немного грузная, шаг тяжёлый, – а ведь на три года младше моего отца, о чём по первому взгляду совсем не скажешь.

Думала, что на этом сбор закончился, но ошиблась: в комнату вошли ещё двое… Когда я видела их в последний раз? Да, точно, припомнила… Два года назад, летние каникулы в Монако – один вечер в Монте-Карло, на который они залетели с разрешения отца. Мои старшие брат и сестра… Внутри от взгляда на них растёт непроизвольное напряжение. Я знаю, что они ненавидят меня за ту любовь, которую наш общий отец испытывает ко мне и совершенно не распространяет на них, знаю, что они ненавидят тот факт, что всё богатство нашего общего отца, по его идее, должно будет отойти мне одной… Но, положа руку на сердце, я не виню их за их нелюбовь ко мне и, более того, прекрасно понимаю темноту их чувств… В детстве, до того, как я потеряла мать, я мечтала о дружбе со своими старшими братом и сестрой, но в итоге поняла, что мои мечты – бред. Как выразился самый старший из нас, когда “случайно” разбил мне нос: “Мы не из одного помёта!”. Что ж, брат был прав, потому, очевидно, тем же вечером и заработал свой неслучайно разбитый нашим отцом нос: “Чтобы впредь не приближался к Рее!”, – прорычал тогда отец в лицо своего шестнадцатилетнего отпрыска. Мне было четыре года… С тех пор Джодок ко мне не только не приближался, но и бонусом окончательно возненавидел.

– Джодок, Рагнхильд, вы, как всегда, в самом хвосте, – неприветливо замечает мой отец, сразу начиная с уничижения собственных детей на глазах у всего общества, пока я оцениваю внешние данные тех, кого видела в глаза не больше десятка раз за всю жизнь.

Джодок возмужал, стал таким же высоким, как и отец, отпустил, по-моему, не идущую ему аристократичную бородку, подчеркнул свои неординарные черты лица странными бакенбардами, чёрные волосы чуть отрастил и стал зачёсывать назад…

Рагнхильд, что ж… Своей внешностью всё так же больше походит на парня, нежели на девушку: грудь так и не выросла, черты лица не смягчились, да ещё и волосы подстригла под длинный ёжик, но, даже выкрасив их в красный цвет, женственности она себе так и не добавила… Плюс ко всему высокая, как каланча – всего на пару сантиметров ниже Джодока, но хоть у́же в плечах… Знаете, в своей жизни я знала очень много злых людей, наделённых внешней красотой, и очень много людей непривлекательных и даже отталкивающих внешне, однако одарённых красотой внутренней. Увы, Джодок и Рагнхильд – не тот и не другой случай: их внешности отлично подходят их внутренним мирам. Я пришла к этому выводу не сразу – сначала я пробовала присвоить им иное описание и даже найти с этими ребятами общий язык, но… Сложно общаться с теми, кто либо нарочно разбивает тебе нос, либо толкает тебя в фонтан с пожеланием захлебнуться – второй сценарий случился, когда мне было шесть, а Рагнхильд только недавно исполнилось семнадцать. Я не рассказала о случившемся отцу, помня об опыте с разбитым носом Джодока – не хотела наблюдать за тем, как наш общий родитель топит в том же фонтане свою нелюбимую и, быть может, оттого и озлобленную дочь.

Не дожидаясь ответа от опоздавших, отец начал просвещение всех собравшихся:

– Всё, что вы должны понимать: привычный мир рухнул. Навсегда. В разных частях света по-разному, но суть одна – жизнь, какой вы знали её до августа две тысячи девяносто четвёртого года, больше не существует, – он начал по очереди включать мониторы на стене слева от себя, комментируя демонстрирующиеся ужасы: – Кадры, записанные до того, как мир потерял свой вездесущий интернет. Евразия, Южная Америка и Северная Америка, за исключением обнесённой стеной Канады, поражены вирусом, известным под наименованием Сталь. Заражённых – Блуждающих – на сегодняшний день невозможно излечить от безумия и каннибализма. Инфицирование Сталью реализуется исключительно через укусы уже инфицированных организмов. Далее… Канада – Атаки, характеризующиеся избирательными и очень мощными ударами звуковых волн. По имеющейся у меня информации, этот сценарий непредусмотренный: предполагалось, что Канада станет подобием огромного ковчега, но, очевидно, у наших канадских друзей вышло из-под контроля нечто очень важное – решающее судьбу целого человечества. Антарктида – единственный континент, о состоянии которого нам пока ещё ничего не известно, как и о состоянии некоторых островных государств, вроде Великобритании и Ирландии, а также отдельных клочках земли – автономных островах. Если вы до сих пор думаете, будто всё происходящее разразилось практически одновременно во всём мире – вы крупно ошибаетесь.

– Заговор мировых элит? – предполагает старик Гектор, и я вдруг замечаю, что наш вояка не на шутку вспотел.

– Предзнаменование свыше? – брызнула скептической иронией Рагнхильд, при этом бросив взгляд в сторону Йорун.

Всё, что кружилось в моей голове под бой сорвавшегося на галоп сердца, сжалось в одну-единственную фразу: “Значит, всё происходящее – не случайность”.

– Ты не сказал… – у меня запершило горло, так что даже пришлось прокашляться. – Отец, ты не сказал, что с Австралией.

Мне не нужно было смотреть на лицо отца, чтобы понять, что в момент, когда мой вопрос прозвучал, оно исказилось от боли… Не потому, что он не “предвидел” судьбу Австралии – ведь у него была Йорун, и не только она одна, но и знакомые в кругах мировых элит, – а потому, что, очевидно, он где-то серьёзно просчитался.

– Вампрагма.

– Что-что? – переспросила я.

Отец включил ещё один монитор, и рядом с экраном, показывающим Блуждающих, бушующих в изножье Эйфелевой башни, вспыхнули кадры из места, которое я сразу же узнала…

– Это… Граница нашего купола? – я всё равно переспросила, и в эту же секунду Гектор начал вытирать платком свой обильно потеющий лоб, Рагнхильд приложила руку ко рту, Джодок сделал шаг назад, Захария и стоящая рядом с ним девушка принялись нервно переглядываться, отец стал тяжело дышать, Багтасар с Проктором словно обратились в каменные статуи, и только Йорун сохранила трезвую невозмутимость.

На границе купола, прилегающей к материку, происходило… Кровавое месиво. Люди нападали на людей… Многие стучались в купол, будто надеясь проникнуть сквозь него и получить спасение… Нападающие были похожи на Блуждающих только своей кровожадностью, но… Я почти сразу заметила, что они ведут себя иначе. Если Блуждающие – безумные и совершенно не контролирующие себя монстры, тогда эти… Эти монстры кажутся расчётливыми и очень даже способными если не на полный контроль эмоций, тогда как минимум на стратегию и даже командную работу… У них есть клыки… Верхние… Они впиваются в шеи тех, у кого клыков нет, и кто выглядит как… Как жертва…

– Что это? – наконец хриплю осипшим голосом я.

– Вампрагма. Сталь породила безумных, жаждущих плоти. Вампрагма порождает жаждущих крови.

– Как… Как это работает? – шокированный голос подаёт Джодок.

– Заражение через всё тот же укус.

– В чём отличие от Стали?

– Блуждающие терзают плоть. Вампы помешены исключительно на крови. Блуждающие после заражения теряют свою личность и не способны контролировать себя. Вампы проявляют различные поведенческие навыки, но в целом: вид и запах крови лишают заражённых рассудка, который может к ним возвращаться в периоды их “сытости”.

– Вам… Пиры? Вампиры? – я переспрашиваю, потому как не понимаю. – И зомби?

– Зомби едят мозги, а вампиры горят на солнце, – отзывается Рагнхильд.

– Блуждающие едят любую плоть, а Вампы, что ж, на самом деле могут получать значительные ожоги под действием прямых лучей солнца, так что предпочитают ночное время суток для своих вылазок.

– Но сейчас день, а эти… – Захария тычет пальцем в направлении монитора.

– Эти находятся под навесом, потому и свободно активничают – солнце на них не попадает. И нет, они не самовоспламеняются от солнечных лучей – просто дурно переносят контакт с ними. Что же касается других предрассудков, связанных с мифами о вампирах, всё мимо: они не бессмертны и убить их можно не одним лишь осиновым колом в сердце, чеснока не боятся, в зеркалах отражаются… По сути: кровососы с отрастающими верхними клыками, аллергией на солнечный свет и проявлениями разума – последний пункт делает Вампов коварнее, а значит, опаснее безбашенных и неспособных на планирование Блуждающих.

– И они сейчас все… – Рагнхильд гулко сглатывает. – За куполом… То есть… Их сдерживает всего лишь купол?

– Это не “всего лишь купол”, умница, – открыто язвит отец. – Этот купол – мощь, которой хватит сил спасти нас даже от бомбардировки ядерным оружием.

На сей раз гулко сглатываю я:

– А нас что же… Могут бомбить?

– Не нас… Тех, кто за куполом. Хотя… – отец задумывается, и от этого по моей коже разбегаются недобрые мурашки.

– Гидеон, что вы хотите сказать своим молчанием? – Гектор уже едва ли не дрожит, продолжая вытирать свой лоб насквозь мокрым платком. Никогда прежде не видела его в любом состоянии, противоречащем солдафонской сдержанности.

– Мы просчитались.

– Просчитались? – Джодок едва не подпрыгивает на месте. – В чём?

– Мы отстроили это место не только за мои финансовые вложения. Многие “сильные мира сего” вложили свои состояния в этот проект, чтобы иметь возможность попасть на спасительный ковчег, но… – он вдруг покосился на Йорун. – Мы неправильно оценили время. Думали, что у нас есть ещё год, – теперь отец посмотрел на меня, как бы говоря: “Вот почему я едва не потерял тебя – потому что думал, что у нас есть ещё год и у тебя пока ещё есть время погулять”. Но зачем тогда были все эти бредни об университетах, обо всех этих вариантах будущего, которого у меня точно не будет?! Отец продолжает рубить правду беспощадно щедрыми кусками: – Помимо богатых и в остальном бесполезных людей, в списки тех, кто должен был найти спасение в стенах Дворца, было внесено много высококвалифицированных специалистов, способных положительно повлиять на выживание Дворца в условиях гибели мирового сообщества: профи в робототехнике, медицине и прочие выдающиеся личности, вместе с их семьями – вроде Пэра Гриммарка и его семьи. Но из-за нашего “просчёта” сейчас под куполом всего, – я услышала, как отец громко сглотнул, – ровно пять сотен случайно спасшихся душ.

Мой голос дрогнул:

– А должно было быть?

– Минимум пятьдесят тысяч человек, но можно было бы и “потесниться”, и в тесноте спасти ещё пару тысяч.

У меня непроизвольно задрожали пальцы, лежащие на коленях: пятьсот случайно спасшихся человек против пятидесяти двух тысяч душ, оставшихся за пределами купола…

– Ну, “высококвалифицированные специалисты” обычно бедны, так что штурмовать нас бомбардировкой они, даже если захотят – не смогут, – замечает Гектор

– А вот “сильные мира сего” могут, – также в цель попадает Проктор.

– Только если мы не откроем им купол и не впустим тех, кто купил место, – зрит в корень Захария.

– Запросы на посадку при Дворце уже были? – интересуется Багтасар.

– До вас – два частных самолёта.

– Вы впустили их?

– Нет.

– А как же… – я хотела спросить, как же уговор впустить тех, кто “купил” место, но мне не дали сказать и слова.

Отец продолжал говорить:

– Прямо сейчас над куполом летает двенадцать воздушных судов. Общая вместительность может подразумевать до двенадцати тысяч человек.

– Почему мы не открываем им купол?! – несдержанно ахаю я.

– Я именно это и хочу сделать: хочу впустить этих людей, – отец начинает сверлить напряжённым взглядом Йорун. – Я не понимаю, почему, имея возможность спасти многих, мы спасаем только случайную горстку везунчиков. Под куполом расточительно много места всего лишь для пяти сотен человек…

Я уже говорила об этом: мой отец расчётливый и очень даже может быть слепцом в семейных вопросах, но он не злой человек. Так что я не удивляюсь его словам о том, что он хочет спасти всех, кто сейчас стучится и ещё постучится в наш купол. Однако я удивляюсь тому, что он… Он будто спрашивает разрешения. Гидеон Роул никогда не был тем, кто нуждался в чьём бы то ни было одобрении и уж тем более разрешении, а здесь…

Мой взгляд метнулся в сторону Йорун. Она стоит тонким серым столбом на фоне деревянных панелей, обшивающих кабинет, и выглядит непробиваемой. Наконец, наша провидица подаёт голос:

– Тех, кто снаружи, впускать нельзя.

– Но вы ведь впустили нас! – резонно замечаю я.

– Ты нужна для будущего, так что попасть под купол ты была должна.

– А остальные что, не нужны? – я начинаю отчётливо злиться.

– Рея права, – отец поддерживает меня, чем вызывает раздражённую мимику у своих старших детей. – Мы не для того выстроили здесь оплот, способный продержать на плаву пятьдесят тысяч человек как минимум на протяжении одного столетия, чтобы просто взять и отвернуться от тех, кто сейчас нуждается… – отец смотрит на монитор, на котором монстры в прямом эфире вгрызаются в глотки тех, кого он жаждет осчастливить своим великодушием. – Мы можем спасти если не всех, тогда хотя бы некоторых…

Молодая старуха выдаёт неожиданную фразу:

– И не все из тех, кто сейчас под куполом, спасутся.

От услышанного по моей коже разбегаются непроизвольные мурашки. Верила ли я когда-нибудь в силу предсказательного дара Йорун? Может быть, немного, но… То, что сейчас происходит – Сталь, Блуждающие, Атаки, Неуязвимые и Уязвимые, Вампрагма, Вампы, – она предсказывала во времена, когда все, за исключением моего отца, считали её сумасшедшей.

– Это предсказание? – спина моего отца вытянулась в струнку. Откровенно говоря, его поведение напрягает меня на протяжении всего этого вечера… Йорун ничего не ответила – то ли решила отмолчаться, то ли ей нечего было добавить. И тогда отец решил поинтересоваться мнением других: – Что здесь присутствующие думают относительно вопроса о том, стоит ли нам пытаться спасти людей, бьющихся в наш купол с воздуха и с суши?

Только сейчас до меня дошло, как выгодно построен Дворец: со всех сторон территория окружена водами океана и только один бок врезается в заражённую землю!

– Я за то, чтобы спасти всех, кого сможем! – категорично отрезаю я и сразу же ловлю на себе одобрительный взгляд отца. Видимо, поняв настроение отца, Джодок с Рагнхильд начинают поддакивать:

– Я бы спас тех, кого получилось бы протащить под купол.

– Согласна с Джодоком…

– Хотя я и хотел бы спасти всех, я солидарен со своей сестрой, – подаёт голос Захария. – Только главный архитектор Пэр Гриммарк знал о тайных ходах, спрятанных внутри Дворца и на прилегающей к нему территории. Потеряв Гриммарка, мы утратили доступ к этим ходам, а значит, возможность провести под купол людей, не жертвуя целостностью купола, – так вот зачем моему отцу позарез понадобился Гриммарк! – Я очень хочу спасти тех людей, и если мы придумаем, как это сделать без выключения даже части купола, тогда…

Багтасар решительно прерывает неуверенный лепет Захарии:

– Никого нельзя пускать под купол. Даже здоровых людей. Среди них могут оказаться заражённые, запоздалое вычисление которых может стоить всех жизней, сейчас находящихся здесь. Провидица права.

– Не нужно гнать лошадей, – встряхивает головой Проктор. – Там ведь не пушечное мясо… Там дети, женщины, старики, да и мужчины. Они все нуждаются в нашей помощи, а мы что же… Просто заткнём уши и закроем глаза до тех пор, пока за куполом все друг друга не перегрызут? – Как я и говорила: Проктор добрее Багтасара. – Быть может, Пэр Гриммарк сохранил чертежи своих тайных ходов?

Отец ответил категорично:

– У него всё было в голове.

– Нет-нет-нет, – замотал потным лбом Гектор. – Опускать купол нельзя! Один самолёт уже грозится нам штурмом – пилот говорит о том, что если в течение ближайшего часа мы не дадим ему возможности для посадки, он пойдёт на таран. Задумайтесь, что это значит: кто будет таранить купол и тем самым уничтожать свою жизнь вместо того, чтобы попробовать приземлиться в любом другом месте с шансом на спасение? Тот, кто находится в отчаянии. Знаете, что это значит?

За всех отвечает Джодок:

– Борт этого самолёта заражён. Скорее всего, в целых остался или только пилот, или пилот с теми, кто закрылся с ним в кабине. Если мы посадим этот самолёт под куполом – мы впустим на территорию Дворца или Вампов, или Блуждающих.

– Парень прав, – уверенно кивает головой старик. – Поддерживаю позицию Багтасара, Захарии и Йорун: открывать двери стучащимся в эти дни и ночи никак нельзя! Мягкотелость недопустима… Иначе… Не выживем.

Неожиданно голос снова подаёт Йорун:

– Дворец будет оплотом жизни, но не той её формы, какую знает человечество. Здесь начнётся и не закончится великая династия правителей, – в этой части предсказания мой отец задирает голову повыше, явно с удовлетворением слушая о блестящем будущем своих потомков. – Утвердится Истинный Король и будет править нечеловеческой силой, и от Него пойдут великие правители, но прежде освободится Он от Красной Жажды во время горения Красных Лун в Красных Звёздах. И не падёт Его власть до тех пор, пока не падут с металлических плеч бальные одежды.

– У меня предложение! – неожиданно нервным и даже скрипучим тоном вдруг выпаливает молодая женщина, всё это время стоявшая рядом с Захарией. – А давайте верить в весь предсказательский бред, раз уж что-то из него случайно совпало с нашей текущей реальностью!

В тоне говорящей не скрылась ни язвительность, ни лёгкая нотка истерики. Обычно молчаливая Йорун отреагировала на этот выпад молниеносно:

– Дорогуша, тебе словно не давали. Не забывайся: ты здесь только благодаря моему бреду и тому, что у моего братца не самый разборчивый вкус на женщин. Никакой иной полезности, Марен, в тебе нет.

Я наконец нашла в себе силы оторвать взгляд от пугающего экрана: огромный мужчина высасывает кровь из шеи умирающей в его нечеловеческой хватке женщины, а рядом другие Вампы, загнав вопящих людей в угол, начинают “выхватывать” из толпы жертв по очереди…

Хотя высказались все (отец, я, Джодок, Рагнхильд и Проктор – за то, чтобы попробовать спасти хоть кого-то; Йорун, Багтасар и Гектор – категорически против; Захария – мнётся; Марен – безголосая пешка) – всё же это было не голосование, а значит… Всё будет так, как решит отец, а он всё ещё отталкивается от слов Йорун, так что получается… Никого спасать мы не будем. И пальцем не пошевелим, пока нашей провидице не привидится, будто спасать не только свою шкуру – не худшее благо.

Не в силах больше терпеть напор внезапно навалившегося на мои плечи ужаса – ведь всё решено без меня! – я резко подрываюсь на ноги и направляюсь к выходу. Меня никто не останавливает – смысл?

Стоит мне выйти в тёмный коридор, как я, тяжело дыша – вот бы что-нибудь подвернулось под руки, чтобы разбить вдребезги! – сразу же заворачиваю за угол и в этот же момент едва не врезаюсь в кого-то. Резко отпрянув, я вижу перед собой молодую девушку, не обделённую внешними данными: высокая, с головокружительно стройной талией и пышной грудью – короткая бледно-розовая блузка оголяет низ живота – с длинными, лежащими на плечах завитыми волнами рыжими волосами, большими глазами и курносым носом, белокожая и белозубая… Я сразу узнаю её: единственная дочь военного советника Гектора Блаукрафта – Аурелия Блаукрафт. Гектор – отец-одиночка, так что частенько бывал у нас со своей дочерью. Несмотря на то, что Аурелия старше меня на два года – получается, ей сейчас восемнадцать, – в детстве мы неплохо ладили и даже играли вместе – весёлая девчонка, – однако после того, как отец сослал меня в пансион, наши встречи сократились примерно до одного раза в пару лет…