Горничная для демона или Попаданка в Ад по ошибке

ГЛАВА 3

На пороге стояла высокая демонесса в темно-сером платье с черным передником. Рога у нее были небольшие, аккуратные, завитые, а волосы собраны в такой тугой пучок, что сразу становилось ясно: эта женщина привыкла держать в порядке все, до чего может дотянуться. В руках она несла стопку одежды с таким видом,, словно лично я была досадным пятном на только что вымытом полу.

— Встала, умылась, оделась. У тебя десять минут.

— А доброе утро?

Она лишь бросила на меня взгляд, в котором сочувствия было не больше, чем в тюремной решетке, и положила одежду на край кровати. Серое платье, черный фартук и чепец. Вниз поставила серые туфли-балетки.

— Это шутка?

— Похоже, что я шучу?

— Я это безобразие не надену, — парировала я, двумя пальцами выуживая из стопки чепец.

— Наденешь.

— А менее унизительной формы у вас не нашлось?

— Для твоего статуса — нет.

И это было сказано таким тоном, что спорить внезапно расхотелось.

— Лилит, — вздохнула я и мрачно представилась.

— Нэйра. Старшая по внутренней прислуге северного крыла.

Уже у двери она обернулась.

— Через десять минут жду в коридоре. Опоздаешь — пойдешь на планерку через общую лестницу, а потом в кухонный блок.

— И чем это страшно?

— Там повара. А ты для большинства демонов — съедобная.

Нэйра вышла, а я осталась одна с формой, чепцом и очень неприятным ощущением, что, если моя карьера горничной не сложится, я вполне могу закончить как чей-то обед.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь, потом на платье, следом на чепец. Чепец посмотрел на меня в ответ с немым торжеством.

— Ну нет, — пробормотала себе под нос.

Потом вспомнила про поваров, демонов и свою внезапную гастрономическую ценность, вздохнула и потянулась к одежде.

Форма, к моему глубочайшему раздражению, оказалась удобной. Платье не липло к телу, ткань дышала, а фартук даже имел карманы. Карманы! В Аду! Они заботились о практичности, но при этом считали нормальным оформлять живого человека как ошибку системы. Я все больше убеждалась, что у местных с приоритетами какая-то древняя и очень злая договоренность.

С умывальником Аштар, как выяснилось, не соврал. Вода была чистой, прохладной и даже не пахла ничем подозрительным. Я умылась, кое-как привела в порядок волосы, бросила взгляд на чепец, тяжело вздохнула и сунула его под мышку. Совсем сдаваться с первого утра я не собиралась.

Через десять минут я вышла в коридор.

Нэйра ждала у стены, сцепив руки перед собой. Взгляд у нее сразу скользнул по мне сверху вниз, задержался на волосах и остановился на головном уборе, который я держала в руке.

— На голову, — коротко велела она.

— Он и так со мной, — заметила я.

— На голову.

Пришлось повиноваться и натянуть адское украшение на макушку. Нэйра едва заметно кивнула и развернулась.

— За мной.

Поспевать за ней было сложно: она не торопилась, но каким-то образом все равно двигалась быстрее меня. Ноги ныли, голова все еще гудела после падения, а вот коридоры дворца уже ожили. Мимо нас сновали слуги, писцы, стражники, какие-то мелкие рогатые создания с кипами свитков и тяжелыми подносами. И все, без исключения, глазели. Сначала на меня, потом на дурацкий жетон «Ошибка системы». Любопытство тут, кажется, было главным дворцовым видом спорта.

— Они что, человека никогда не видели? — тихо спросила я, догоняя Нэйру.

— Видели, — так же тихо ответила она.

— Тогда в чем проблема?

— Живого — нет.

Очень вдохновляющее начало трудового дня!

Мы спустились по широкой лестнице, свернули в длинную галерею и остановились у высоких дверей с серебряным знаком, похожим на переплетенные ключ и когтистое крыло. Перед дверями уже толпились слуги в серой форме. Кто-то шептался, кто-то делал вид, что совсем не смотрит в мою сторону, но получалось у них откровенно плохо.

— Здесь планерка внутренней прислуги, — пояснила Нэйра. — Стоишь рядом, молчишь, слушаешь.

— А если мне очень захочется…

— Не захочется.

Я прикусила язык. Исключительно из уважения к возможной перспективе быть съеденной.

Двери распахнулись. Внутри оказался просторный зал с длинными столами, скамьями и высоким сводчатым потолком, вдоль стен тянулись полки с ящиками, табличками и свитками. Пахло пылью, горячим камнем, травами и чем-то сладковатым, но не особо приятным. Слуг здесь собралось не меньше полусотни, и в ту секунду, когда я вошла вслед за Нэйрой, разговоры стихли.

Это, похоже, тоже становилось моей новой профессиональной особенностью.

Нэйра прошла вперед, не сбавляя шага, и остановилась у первого стола.

— Новая временная единица, — сухо объявила она. — Прикреплена распоряжением господина управляющего. Северное крыло. Под мою ответственность.

Последние два слова прозвучали так, будто ответственность была ей навязана в наказание за грехи прошлых воплощений.

Из-за стола поднялась плотная демонесса с круглыми золотистыми глазами и таким выражением лица, что было ясно: эта знает все, что происходит во дворце, и еще немного сверху.

— Это и есть ошибка? — с живым интересом уточнила она.

— Я стою прямо здесь, — напомнила я.

— Уже вижу, — одобрила она. — И голос есть.

— И терпение пока тоже, — буркнула я.

Нэйра бросила на меня взгляд, который обещал, что терпение сейчас проверят на прочность.

— Это Маэла, — представила она. — Старшая по бельевой, запасам и, к сожалению, разговорам.

— Очень приятно, — без тени смущения отозвалась Маэла и тут же склонилась ко мне ближе. — Это правда, что ты упала прямо в Зал Падших? С потолка?

— Маэла, — негромко рявкнула Нэйра.

— Молчу, молчу, — тут же отступила та, хотя по глазам было видно: не молчит, а копит вопросы на потом.

Я уже начала подозревать, что Маэла и есть местный аналог стихийного бедствия, когда по залу словно прокатилась незримая волна. Кто-то выпрямился, кто-то поспешно отвернулся, кто-то резко вспомнил о существовании дисциплины.

Я обернулась.

В дверях стоял Аштар.

Черная форма сидела на нем так, будто ее шили не по меркам, а под характер. Тяжелый плащ почти касался пола, золотистые глаза быстро скользнули по залу и остановились на мне: на жетоне, чепце. И, к моему глубочайшему раздражению, в них на мгновение мелькнуло что-то очень похожее на насмешку.

Нэйра первой склонила голову.

Остальные тут же последовали ее примеру. Я задержалась на полсекунды, пытаясь вспомнить, какой именно угол наклона головы уместен при появлении демона, который оформил тебя горничной, но в итоге просто тоже изобразила нечто среднее между приветствием и осторожностью.

Аштар подошел ближе. В зале стало так тихо, что я почти слышала, как скрипит чье-то любопытство.

— Осваиваетесь? — спросил он, глядя прямо на меня.

Я оглядела зал, слуг, столы, потрогала чепец на собственной голове и жетон на груди.

— Блестяще. Еще немного, и начну чувствовать себя здесь почти как дома.

— Не начинайте, — спокойно обронил он.

Маэла сдавленно фыркнула и тут же прикрыла рот ладонью. Нэйра даже не обернулась, но по ее спине было видно, что еще один лишний звук — и кто-то отсюда пойдет не на работу, а в воспитательных целях в кухонный блок.

Аштар перевел взгляд на Нэйру.

— Северное крыло?

— Да, господин управляющий.

— Пока без доступа к жилым покоям, архиву и внутренним переходам. Начните с внешних коридоров, малого приемного зала и прилегающих служебных помещений. И глаз с нее не спускайте.

— Есть, господин управляющий.

Мне не понравилось сразу несколько слов в его распоряжении. Прежде всего “пока” и “с нее”.

— Простите, — вмешалась я. — А меня вообще обязательно обсуждать так, будто я опасная домашняя зверушка?

— Нет, — сказал Аштар.

Я уже почти успела порадоваться.

— Но это удобно, — добавил он, и в золотистых глазах мелькнуло .

Несколько слуг опустили головы еще ниже. Судя по дрогнувшим плечам Маэлы, не только мне одной здесь нравилось жить на грани служебного взыскания.

— Я не зверушка, — огрызнулась я в ответ.

— Тогда ведите себя осмотрительнее, — так же сухо ответил Аштар. — И мне не придется напоминать об этом вслух.

Я скрестила руки на груди, но тут же вспомнила про Нэйру, дисциплину и чепец, поэтому ограничилась взглядом. Аштар, как назло, выдержал его совершенно спокойно.

— Еще вопросы? — спросил он.

У меня было примерно сто сорок семь вопросов. Начиная с “когда я смогу вернуться домой” и заканчивая “почему у вас тут форма горничной удобнее, чем моя обычная одежда”, но задавать их при полном зале любопытных демонов не хотелось даже мне.

— Пока нет, — процедила я.

— Отлично, — сказал Аштар и, чуть помедлив, добавил уже Нэйре: — Если потеряется, сообщите.

— Я не потеряюсь! — вырвалось у меня быстрее, чем следовало.

Он посмотрел на меня и без всякой улыбки заметил:

— Вы вчера упали в Ад. Я бы не был так уверен.

И, развернувшись, вышел.

На этот раз Маэла все-таки не выдержала и тихо прыснула. Нэйра одарила ее таким взглядом, что смех оборвался сам собой.

— По местам, — сухо бросила она.

Зал ожил. Кто-то потянулся к столам, кто-то за свитками, кто-то к выходу. Нэйра сунула мне в руки деревянную дощечку с закрепленным на ней списком и узкий темный кристалл на цепочке.

— Что это? — спросила я.

— Маркер вызова. Если потеряешься, нажмешь на грань и будешь стоять на месте, пока тебя не найдут.

Я подняла на нее взгляд.

— Так вы все-таки допускаете, что я могу потеряться?

— Я допускаю, что ты человек.

Это, как ни странно, прозвучало почти не как оскорбление.

Мы вышли из зала через боковую дверь и свернули в очередной коридор. Здесь было тише, но не прохладнее. По стенам тянулись светящиеся жилы в камне, на поворотах стояли высокие подсвечники с красноватыми кристаллами, а из-за тяжелых дверей доносились обрывки голосов, звон посуды и шорох сотен мелких дел.

Нэйра шла впереди, не оборачиваясь.

— Малый приемный зал убирается дважды в день. Внешние коридоры — по мере загрязнения. Пыль с резных панелей снимается сухой тканью. Пепельный налет с подоконников — влажной. Если видишь черные пятна на камне, не трогай.

— Почему?

— Потому что это может быть либо старая кровь, либо активная печать. В обоих случаях лучше не лезть.

Я молча переварила услышанное.

— У вас тут всегда такие жизнеутверждающие инструкции?

— Это самые безопасные.

Мне уже хотелось обратно в отдел кадров. Но только на секунду. И то не очень то искренне.

Мы остановились у широких двустворчатых дверей. Нэйра толкнула одну из створок, и я шагнула в зал, который, видимо, и был тем самым малым приемным. Высокие окна, темный блестящий пол, длинный стол у стены, резные колонны, тяжелые шторы цвета запекшейся вишни и серебряные подсвечники, в которых вместо свечей мерцал красный огонь.

Все выглядело дорого, мрачно и так чисто, что я даже заподозрила: у местных проблемы не с уборкой, а с принципом.

Нэйра поставила на ближайший стол корзину с тряпками, щетками и плоскими флаконами.

— Начнешь с пыли. Потом панели. Потом пол вдоль окон. Я проверю через час.

— И если я не справлюсь?

— Справишься.

Она сказала это так спокойно, что я даже не поняла, была ли это угроза или вера в мои способности.

— А если нет?

Судя по тону Нэйара уже мысленно прикидывала, сколько именно хлопот я ей принесу.

— Тогда я пойму это очень быстро.

И вышла, оставив меня одну посреди роскошного зала с инвентарем, списком обязанностей и новой карьерой, о которой я вчера вечером точно не мечтала.

Я медленно огляделась, потом повертела тряпку в руке.

— Ну что, Лилит, — пробормотала я себе под нос. — Поздравляю. Еще вчера ты любовалась звездами, а сегодня вытираешь пыль в аду.

Я взялась за ближайшую панель и провела по резному узору тканью.

Пыль здесь, к слову, тоже была адская. Не обычная серая, а тонкая, красноватая, будто кто-то веками молол кирпич, проклятия и чужие амбиции в один и тот же порошок.

Через несколько минут я уже начала входить в тупой рабочий ритм. Вытерла одну колонну, вторую, осторожно обошла подозрительное темное пятно у стены, как велела Нэйра, оттащила тяжелый стул и полезла протирать узкий карниз под окном.

А потом услышала голоса.

Мужские, приглушенные. Из соседней комнаты, дверь в которую была приоткрыта ровно настолько, чтобы туда не влезла совесть, но вполне влезло любопытство.

Я замерла с тряпкой в руке, сдерживая желание чихнуть во весь голос от поднадоевшей красной пыли.

— …управляющий слишком много берет на себя. Если Владыка и дальше будет это терпеть, плохо кончится.

Прислушавшись, я медленно выпрямилась, сморщив до боли нос.

Владыка?

— Он сам выбрал прятаться в бумагах, — отозвался второй голос. — Но если из-за этой смертной начнется шум, ему придется выйти из тени.

Смертной.

То есть это обо мне.

Отлично.

Я осторожно шагнула ближе к двери. Совсем чуть-чуть, просто чтобы лучше слышать. Исключительно в целях собственной безопасности! И совсем не потому, что земная женщина, случайно попавшая в Ад, имеет естественную тягу к чужим тайнам.

— Тогда, возможно, стоит помочь ему сделать ошибку, — лениво произнес первый. — Большую. Такую, после которой даже Владыка не сможет оставить его во дворце.

У меня по спине медленно пополз холодок. Я замерла, словно тушканчик и напряженно прошептала в пустоту зала:

— Ну конечно! Первый рабочий день. Почему бы сразу не подслушать заговор?!

ГЛАВА 4

Я застыла с тряпкой в руке, глядя на приоткрытую дверь так, будто она вот-вот должна была сама признаться, что мне все послышалось.

За дверью что-то тихо звякнуло. Потом послышался шорох ткани, приглушенные шаги, и я очнулась. Очень вовремя, потому что еще секунда — и меня бы либо застали подслушивающей, либо я сама от любопытства влезла бы туда целиком.

Метнувшись обратно к окну, я схватилась за тряпку и принялась с таким усердием тереть резной карниз, будто меня с детства воспитывали в лучших традициях адской уборки.

Дверь в соседнюю комнату скрипнула.

Я даже не повернула головы, только краем глаза заметила движение в отражении стекла. Кто-то вышел в зал. Высокий, в темной одежде. За ним второй. Один из них бросил в мою сторону короткий, скользящий взгляд — такой, каким обычно смотрят на мебель, если подозревают, что ее переставили не туда.

Я продолжала с завидным рвением тереть карниз.И только когда за дальними дверями все стихло, медленно выпрямилась и очень осторожно выдохнула.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Просто изумительно. Первый рабочий день, а я уже знаю, что при дворе кто-то хочет подставить Аштара.

Прозвучало это так, что даже мне самой не понравилось.

Вариантов у меня, по сути, ровно два. Либо сделать вид, что я ничего не слышала, и надеяться, что дворцовые заговоры тут случаются так же часто, как уборка пыли. Либо попытаться предупредить Аштара и тем самым честно признаться, что в свободное от мытья панелей время я подслушиваю чужие разговоры.

Оба варианта были отвратительными.

Я уже начала склоняться к третьему — притвориться, что умерла от бытового ужаса, — когда в зал вернулась Нэйра.

Ее взгляд скользнул по окнам, карнизам, полу, колоннам и остановился на мне.

— Почему вы стоите?

— Думаю о бренности бытия.

— Плохо. Думать будете позже. Переодевайтесь.

Она положила на стол небольшой сверток. Я напряглась, не зная чего еще ожидать от местной моды.

— Во что на этот раз?

— В чистый фартук. Через полчаса малый прием. Нужны лишние руки.

У меня внутри неприятно кольнуло.

Малый прием.

То есть люди… демоны… существа, которые обсуждали, как бы Аштара подставить, вполне могли оказаться там же.

— А мне обязательно туда идти? — я насторожилась. — Я, может, плохо подхожу для… приемов.

Нэйра посмотрела на меня своим особенным взглядом: будто сама мысль об отказе была оскорбительна для всей системы мироздания.

— Вы плохо подходите для всего, — спокойно констатировала факты демоница. — Но выбора у меня нет.

Честность у нее была какая-то особенно освежающая. Я прикусила язык и молча взяла чистый фартук. Нэйра тем временем подошла к длинному столу у стены, открыла один из плоских флаконов и быстро провела по серебряному подносу темной салфеткой.

— На приеме молчать, не глазеть, ничего не трогать без указания. Подносы держать ровно. Если что-то уроните — поднимете. Если кого-то заденете — извинитесь. Если вас о чем-то спросят — отвечайте коротко и вежливо. Если с вами заговорят высшие — не умничайте.

— А если они сами начнут?

Нэйра смерила меня взглядом.

— Тогда особенно не умничайте.

Через сорок минут я уже стояла у стены малого приемного зала с подносом в руках и ощущала себя крайне дорогим предметом интерьера, который по какой-то ошибке умеет думать.

Зал изменился. На длинном столе появились высокие графины из черного стекла, серебряные кубки, тарелки с чем-то изысканным и подозрительно живописным, а воздух наполнился густым сладковатым ароматом каких-то пряностей. Огонь в подсвечниках стал ярче, тяжелые шторы отодвинули, и багровый свет из высоких окон падал на пол так, будто сам Владыка решил поучаствовать в оформлении.

Слуги двигались быстро, бесшумно и так слаженно, что на их фоне я чувствовала себя случайно затесавшимся туристом. Маэла проскользнула мимо меня с кувшином в руках и шепнула, почти не разжимая губ:

— Если кто-нибудь спросит, откуда ты взялась, говори: из учетной ошибки, а не с потолка! Так звучит солиднее.

— Спасибо, Маэла, ты меня очень поддержала.

— Я стараюсь, — одобрительно улыбнулась женщина.

Нэйра тут же бросила на нас предупреждающий взгляд, и Маэла исчезла так же быстро, как появилась. Я поправила хват на подносе и попыталась дышать ровнее.

Проблема была даже не в приеме. Проблема была в том, что я теперь вслушивалась в каждый голос в зале, пытаясь уловить тот самый — раздраженный, ленивый, опасный. Но все звучали примерно одинаково высокомерно, а я, как выяснилось, не была экспертом по дворцовым заговорам. Пока.

Гости начали подтягиваться один за другим. Высокие демоны в темных одеждах, демонессы в тяжелых переливающихся тканях, стража у дверей, несколько писцов со свитками. Кто-то говорил тихо, кто-то лениво осматривал зал, кто-то и вовсе делал вид, что слуг не существует.

Именно это, кстати, объясняло, как можно вести заговор в соседней комнате при открытой двери. Прислугу здесь и правда не замечали.

Очень удобно.

Очень оскорбительно.

Но полезно.

Я уже почти начала понимать, почему Маэла так любит разговоры.

Потом в зал вошел Аштар.

И все вокруг, как и раньше, будто чуть собралось. Не резко, не напоказ. Но поведение присутствующих четко давало понять, кто здесь держит в голове весь этот хаос и почему никто не решается даже громко дышать в его присутствии.

Он был в той же черной форме, только без плаща. Серебряные знаки на груди и рукавах отчетливо выделялись на темной ткани, а огненно-золотистые глаза быстро скользнули по залу, проверяя, кажется, все сразу: порядок, охрану, гостей, слуг, столы.

И, конечно, задержались на мне.

Я очень постаралась сделать лицо человека, который родился для обслуживания аристократических мероприятий, но, судя по едва уловимому выражению его глаз, получилось неубедительно.

Аштар подошел ближе.

— Вы еще ничего не уронили? — спросил он так тихо, что услышала только я.

— Пока нет.

— Обнадеживает.

— А вы, я смотрю, в меня верите.

— Нет, — так же спокойно ответил он. — Я просто надеюсь, что прием переживет ваше участие.

— Какой вы все-таки вдохновляющий начальник.

— Вдохновение не входит в мои обязанности.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут рядом возникла Нэйра.

— Господин управляющий, все готово.

Аштар кивнул и отошел, а я осталась с ощущением, что вот сейчас мне бы его остановить и сказать: “Тут, возможно, против вас заговор”, — но сделать это посреди зала, полного чужих ушей, было бы примерно так же умно, как снова свалиться в Ад через портал.

Гости тем временем занимали места. Прием, судя по всему, был не совсем пиром, но и не формальной пятиминутной встречей. Скорее, что-то среднее: важный разговор под видом вежливого угощения.

Меня поставили у левого края стола с подносом графинов. Маэлу — у закусок. Еще двух слуг — у дальних дверей. Нэйра двигалась по залу как оживший регламент: незаметно, быстро и так, будто видела все сразу.

Я тоже пыталась видеть все сразу.

И именно поэтому заметила одну странную вещь.

Один из серебряных кубков стоял не там.

Не то чтобы я с рождения разбиралась в дворцовой сервировке, но даже мне было ясно: на столе все выставлено настолько выверено, что комар носа не подточит. И только один кубок чуть выбивался — стоял ближе к краю и как будто под другим углом.

Я нахмурилась.

Потом осторожно огляделась.

Но никто не обращал внимания.

Нэйра была у противоположной стены, Аштар разговаривал с каким-то пожилым демоном у высокого кресла, Маэла делала вид, что не слушает никого, а на самом деле слушала всех.

Отбросив чувство самосохранения, сиреной оравшее внутри, что высовываться мне вообще-то не по статусу, я сделала полшага вперед.

От этого кубка едва уловимо пахло не вином, не пряностями и не сладковатым дымом, которым был наполнен весь зал. Пахло чем-то другим. Горьковатым. Резким. Почти миндальным, но неприятным.

Я замерла.

У меня дома, на земле, был сосед-фармацевт. И однажды он полчаса рассказывал мне, как некоторые яды пахнут почти приятно, в чем и состоит их особая подлость. Я тогда ничего полезного из разговора не вынесла. Как оказалось — зря.

— Не трогайте, — тихо скомандовал рядом знакомый голос.

Поднос чуть не выпал у меня из рук. Аштар оказался в несколькимх сантиметрах от меня, и я даже не услышала, как он подошел.

— Я и не собиралась, — соврала я.

Его взгляд скользнул с моего лица на кубок и обратно.

— Вы смотрите на него так, будто собирались.

— С этим кубком что-то не так.

Он не изменился в лице, только глаза стали внимательнее.

— Почему вы так решили?

Я колебалась ровно секунду, которая потребовалась мне, чтобы заткнуть внутреннюю "сирену".

— Потому что он стоит не там. И пахнет странно.

Теперь он перевел взгляд на стол.

— Чем пахнет?

— Горько. Не как остальное вино. И я не уверена, что это вообще вино.

Аштар молчал всего мгновение, потом негромко потребовал:

— Отойдите от стола.

— Что?

— Сейчас.

Но было поздно. Пожилой демон, с которым он разговаривал еще минуту назад, уже протянул руку к тому самому кубку. Я среагировала раньше, чем успела подумать.

— Не пейте! — выпалила я, перекрывая голоса.

В зале стало тихо. Настолько тихо, что звон кубка о стол, когда демон все-таки задел его пальцами, прозвучал почти оглушительно.

Все головы разом повернулись ко мне. Пожилой демон замер с поднятой рукой, Маэла побледнела, Нэйра прижалась к стене, Аштар тихо выругался. И, судя по выражению лица, очень содержательно. А в следующую секунду зал наконец ожил.

— Не трогать стол! — резко приказал Аштар.

Его голос не был громким, но по залу он прошелся, как лезвие. Стража у дверей тут же выпрямилась. Один из демонов шагнул было вперед, но остановился, едва Аштар повернул голову в его сторону.

Пожилой демон медленно опустил руку, не касаясь кубка.

— Что это значит? — спросил он холодно.

— Это значит, — ответил Аштар, не сводя глаз с кубка, — что никто сейчас ничего не пьет.

Он снял с ближайшего подноса чистую салфетку, обернул ею кубок и только тогда взял его в руку. Делал он это без суеты, но я успела заметить, как в зале все будто разом перестали дышать.