- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
Мне нужен был только артефакт.
Проникнуть в Цитадель, взять янтарную капсулу и выйти.
Тихо. Быстро. Не привлекая внимания.
В целом обычная рабочая миссия, если не считать одного факта: заказчик решил перестраховаться. Побоялся, что, если мне все же удастся украсть Глаз Бури, я исчезну вместе с ним. Вторая часть оплаты была слабым залогом, так что пришлось дать кровную клятву.
Дура ли я, что согласилась?
Однозначно — да.
Но в моей профессии риск всегда идет рука об руку с профессионализмом. Те, кто не рискуют, не получают заказов с ценником в пятьдесят миллионов адмасов.
Что ж.
За что боролась, на то и напоролась.
— К проклятым ведьмам эти пятьдесят миллионов, — процедила я сквозь зубы, пытаясь шевельнуть хотя бы рукой.
Ловушка сработала беззвучно — как и все внизу, под Цитаделью Ордена Молчаливых. Каменные плиты пришли в движение, стены сдвинулись, и теперь меня вжимало между ними всего в паре метров от цели: сводчатого зала, где на черном постаменте под стеклянным колпаком стояла янтарная капсула.
Даже отсюда она казалась живой.
Медово-золотой янтарь светился изнутри, будто в нем не прах хранили, а закат, пойманный в камень. Внутри мерцали темные хлопья, и временами вспыхивали алые искры — редкие, почти угасающие.
Глаз Бури.
Реликвия, которую Орден держал под семью печатями, проповедуя миру, что магия должна быть связана, заперта и очищена от скверны. На словах они уничтожали опасные артефакты. На деле — складировали их под своей крепостью, как скупец золото.
И вот теперь я должна была умереть в двух шагах от этой святой лжи.
— Давай, Солея, — прохрипела я себе под нос. — Всего лишь парочка тонн камня. Ты и не такое проходила.
Камень впился в спину сильнее. Воздух выходил из легких короткими, рваными толчками. Еще немного — и мне не то что артефакты красть, мне себя с пола отскребать придется.
Я зажмурилась, собирая остатки силы в ладони. На кончиках пальцев едва заметно кольнуло — магия отзывалась нехотя. Здесь, внизу, ее душили руны Ордена. По стенам, по полу, по сводам тянулись тонкие серебристые жилы, вплавленные в камень. Глушащие печати. Сдерживающие. Высасывающие.
Молчаливые ненавидели магию слишком сильно, чтобы оставлять ей право на голос.
Я выдохнула и толкнула силу в камень.
Ничего.
Только в висках ударило болью.
— Чудесно, — выдавила я.
Где-то в глубине подземелья раздался глухой удар.
Я замерла.
Еще один.
Не шаги. Не бег стражи. Тяжелый и размеренный. Казалось, сама скала вдруг решила подняться и пойти по своим делам.
По соседнему коридору скользнула тень.
Сначала я увидела только силуэт — высокий, широкий в плечах, больше среднего человека. Потом он шагнул в свет, падающий от янтарной капсулы, и у меня внутри что-то неприятно сжалось.
Это был не орденский страж.
Черный плащ висел на нем рваными складками, словно пережил не одну зиму и не одну битву. Из-под воротника выбивались темные волосы. Лицо казалось бледным, резким, будто высеченным из старого камня. Но хуже всего были глаза — золотые, нечеловеческие, с тусклым внутренним свечением, которое то вспыхивало, то почти угасало.
Он тоже смотрел на капсулу.
Не с жадностью или любопытством.
Так смотрят умирающие на последнюю каплю воды.
Незнакомец сделал шаг, и руны на полу под его сапогом коротко вспыхнули. Он дернулся, как от удара, но не остановился. Только пальцы на мгновение сжались в кулак и на костяшках проступила золотисто-черная чешуя.
Я медленно втянула воздух.
Ну конечно.
Потому что одной смертельной проблемы мне было мало.
— Даже не думай, — хрипло сказала я.
Мужчина перевел на меня тяжелый настороженный взгляд.
И сразу стало ясно: он заметил меня не сейчас. Он почувствовал мое присутствие раньше, просто до последнего не считал угрозой.
Оскорбительно. Но, к сожалению, заслуженно. В моем нынешнем положении я и правда напоминала не опасную ведьму, а неудачно застрявшую в трещине ящерицу.
— Артефакт мой, — я старалась, чтобы голос звучал тверже, чем ощущались мои ребра. — Поищи себе что-нибудь другое.
Его взгляд скользнул по сжимающим меня плитам, по рунам, по постаменту с капсулой.
— Торгуешься в таком положении? — голос у него оказался низким, чуть хриплым, как если бы им давно не пользовались.
— Я в любом положении торгуюсь.
На миг мне показалось, что он улыбнулся. Или это он мне зубы решил показать для устрашения?
Незнакомец подошел ближе к постаменту. Свет янтаря лег на его лицо, и я увидела то, чего не заметила сначала: болезненную серость под кожей, резкие тени под глазами, едва уловимую дрожь в руке. От него веяло силой — древней, густой, как жар под вулканической коркой. Но эта сила угасала. Я почувствовала это ведьминским нутром сразу. Огромный огонь, сведенный к последним углям.
У меня пересохло во рту.
Нет.
Только не это.
Он протянул руку к стеклянному колпаку, и руны на постаменте вспыхнули. Воздух треснул, как натянутая до предела нить.
Мужчина резко отдернул пальцы. Но смотрел на янтарь так, будто сам этот огонь звал его по имени.
А потом не оборачиваясь произнес:
— Отдай мне капсулу.
Я нервно рассмеялась. Получилось жалко.
— С удовольствием. Сразу после того, как перестану умирать от клятвы.
Он все же медленно повернулся. Золотой взгляд с сузившимся вертикальным зрачком скользнул по мне с явным недовольством.
— Клятвы можно обойти.
— Кровные? — я оскалилась. — Конечно. Если тебе не жалко немного умереть. Делаю это каждый вторник! Ничего необычного.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Между нами — камень, руны, янтарный свет и артефакт, ради которого мы оба пришли сюда разными дорогами и в один и тот же проклятый час.
Потом своды дрогнули.
Где-то наверху, совсем близко, загудел тревожный колокол.
Ловушка не просто придавила меня. Она подняла Цитадель на ноги.
Я тихо выругалась.
Незнакомец запрокинул голову, прислушиваясь к далекому звону. В золотых глазах мелькнуло раздражение — и что-то еще. Усталость. Нет, хуже. Осознание, что времени у него почти не осталось.
— Ты вскрывала печати?
— А как, по-твоему, я сюда попала?
— Тогда ты снимешь защиту с постамента.
Я уставилась на него.
— А ты, должно быть, ударился головой в своем тоннеле, если думаешь, что после этого я позволю тебе уйти с моей добычей.
Он шагнул ко мне.
Я напряглась. Инстинктивно. Хотя сделать все равно ничего не могла.
Вблизи незнакомец казался еще опаснее. Не потому, что был выше или сильнее. А потому, что в нем было что-то слишком древнее для человека. Что-то, что не должно было ходить по земле в одиночку. На висках, там, где волосы падали на скулы, виднелись мелкие золотистые чешуйки, вросшие в кожу.
Он мог быть только одним существом.
Нет! Только не говорите, что на мою голову свалился последний дракон.
Его взгляд задержался на моем лице, на прижатом к камню плече, на руке, которой я безуспешно пыталась упереться в плиту.
— Ты не выберешься сама, ведьма.
— А ты не заберешь капсулу без меня.
Дракон помолчал.
Колокол наверху ударил снова. Потом еще раз.
И тогда незнакомец медленно опустился на одно колено рядом со мной. Протянул ладонь и коснулся каменной плиты, прижавшей меня к стене. По его пальцам скользнул тусклый золотой свет.
Камень дрогнул.
Я замерла и кажется, даже сердце перестало сокращаться под ребрами.
— Сейчас, — сказал он ровно, не сводя с меня глаз, — я освобожу тебя. Потом ты снимешь печати. Мы заберем капсулу и выберемся раньше, чем сюда явится весь Орден.
— А потом?
На этот раз на его лице не было и тени улыбки.
— А потом, ведьма, мы решим, кто из нас имеет право на жизнь.
И камень под его рукой треснул.
ГЛАВА 2
Камень треснул, но отступил не сразу. Сначала по плите побежала тонкая золотая жилка, прожигаемая силой изнутри. Потом раздался сухой хруст, и давление на ребра ослабло настолько, что я сумела вдохнуть полной грудью. Воздух ворвался в легкие больно, с привкусом пыли и крови.
Я закашлялась.
— Жива? — он все так же стоял на одном колене, оперевшись на остатки плиты. Чешуя на висках проступила ярче, но глаза погасли почти до обычного золота.
— А сам как думаешь? Умерла. Но решила не подавать виду.
Еще один хруст — и каменная плита дернулась в сторону. Я вывалилась из ловушки вперед, едва успев выставить руки. Колени ударились о пол. Мир качнулся, поплыл, но я тут же заставила себя подняться.
Не время валяться.
Наверху снова загудел колокол. Теперь уже не один — два, потом третий. По сводам прокатился низкий, тревожный звон. Орден проснулся окончательно.
Дракон медленно поднялся, отряхнулся и протянул мне руку. Я уставилась на нее с подозрением.
— Либо вставай, ведьма, либо я передумаю.
— Оставь галантность при себе.
Я поднялась без его помощи, тут же пожалев об этом: в боку полоснуло так, что перед глазами на миг вспыхнули черные круги. Но ноги держали, а значит, жаловаться было рано. Постамент с янтарной капсулой стоял все так же неподвижно, словно не из-за него сейчас поднималась на уши половина Цитадели.
— Остались силенки? — спросила я, прижимая ладонь к ребрам.
Незнакомец перевел взгляд на свои руки, сжал их в кулаки, но дрожь в пальцах была заметна невооруженным глазом.
— Меньше, чем хотелось бы.
— Прекрасно. Люблю работать в расслабляющей обстановке.
Руны на полу отозвались холодным покалыванием как только я сделала шаг к постаменту. Печати здесь были сложнее, чем те, что стояли на внешнем периметре. А сил у нас на двоих осталось до смешного мало.
Я провела пальцами по кромке черного камня, выискивая узлы плетения. Серебристые линии дрогнули, выстраиваясь перед внутренним взором в знакомый рисунок.
Три контура. Один глушит магию. Второй бьет по тому, кто попытается вскрыть защиту силой. Третий...
Я поморщилась.
— Что? — спросил он хрипло.
— Третий контур привязан к крови.
— Твоя кровь не вскроет?
— Не знаю. Но очень постараюсь.
На случай вот таких хитрых замков на поясе всегда был припрятан тонкий нож. Я полоснула по большому пальцу и прижала окровавленную подушечку к камню. Руны под рукой вспыхнули ярче. На миг по постаменту прошла рябь, будто янтарная капсула стояла не под стеклом, а под толщей воды.
— Как только верхний слой дрогнет, на тебя пойдет отдача. Оттянешь на себя удар справа, — скомандовала я. — Не геройствуй. Тащить отсюда твою мертвую тушу я точно не собираюсь.
— Приказываешь мне?
— Да. Наслаждайся.
Дракон едва слышно усмехнулся, но промолчал.
Я вжала окровавленный палец в узловую точку и потянула печать на себя. Магия Ордена была холодной, сухой, как пепел. Моя — живая, вязкая, с запахом трав, дыма и чего-то медного. Они сцепились, зашипели друг на друга, как звери.
Правая часть контура сорвалась и с треском вспорола воздух.
Дракон не медлил. Золотой свет взметнулся с его ладони и ударил в рванувшую вправо печать. По залу прокатилась горячая волна. Меня едва не отбросило назад, но я удержалась.
— Следующую, — выдохнула я, чувствуя как магия Ордена пульсирует в порезе.
— Быстрее.
— Сама бы не догадалась!
Но второй контур поддался труднее. Кровь из пореза текла уже неохотно, пришлось полоснуть палец еще раз. В голове шумело. Где-то совсем близко, за стенами, раздался лязг. Запорные механизмы опускались, перекрывая входы и выходы.
Цитадель закрывалась.
— Нас запирают, — пробурчала, пытаясь добраться до третьего замка.
— Поразительная наблюдательность.
— Лучше бы помогал так, как язвишь.
Печать все же поддалась и я дернула второй узел. В ладонь словно вбили раскаленную иглу. С губ сорвалось ругательство. Но стеклянный колпак над капсулой дрогнул.
— Снимай.
Дракон не двинулся. Я резко повернула голову. Золотой взгляд был прикован не ко мне, а к янтарю. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня по коже побежали мурашки. Не жадность. Не торжество. А боль, голод и узнавание.
— Ну твою ж мать…!
Пришлось срывать последний контур в одиночку. Колпак треснул, пошел паутиной тонких линий и рассыпался с сухим звоном.
Я тут же схватила капсулу.
И мир на миг перестал существовать.
Янтарь оказался горячим. Не обжигающе — жар пульсировал глубоко, странно, как если бы в ладонь легло чужое сердце. Перед глазами полыхнуло алым. На одно короткое, невозможное мгновение мне почудились огромные крылья, закрывшие полнеба, и чье-то пламя — древнее, густое, как кровь в жилах мира.
Я судорожно втянула воздух и едва не выронила капсулу. Мир вернулся ко мне слишком поздно. На входе в зал вспыхнули белые огни.
Трое.
Высокие фигуры в серых бесшумных плащах. Лица скрыты гладкими масками без рта. В руках — длинные копья с серебряными наконечниками. За их спинами по камню ползла сеть глушащих рун.
Молчаливые.
Один из них поднял руку.
И сила ударила не звуком, а его отсутствием. По залу прокатилась волна абсолютной тишины, такой плотной, что у меня заложило уши. Воздух ощутимо загустел. Слова застряли в горле. Нити магии, которыми я собиралась прикрыть нас, осыпались прахом еще до того, как я успела их сплести.
— Назад! — рявкнул дракон, очнувшись от своих мыслей.
Не знаю, услышала ли я его по-настоящему или прочитала по губам, но двигаться начала раньше, чем поняла это.
Он шагнул вперед — прямо навстречу Молчаливым.
Копье метнулось снизу вверх, целясь под ребра. Дракон перехватил древко голой рукой. Руны на наконечнике зашипели. По пальцам снова пошла золотисто-черная чешуя. Он вывернул копье с такой силой, что орденца развернуло на месте.
Долго мы бы не продержались. Еще немного — и сюда стянулся бы весь Орден. Надо было сваливать. Быстро.
Я прижала капсулу к груди и, не думая, швырнула в ближайшую руну на полу короткий ведьмин узел — грязный, простой, почти уличный. В обычных обстоятельствах стыдно было бы таким работать. Но узел попал точно в стык защитного рунного контура. Контур мигнул.
На секунду. Но больше и не требовалось.
Дракон воспользовался брешью мгновенно.
От него ударила волна жара. Не пламя — лишь его тень. В тесном зале огонь не развернулся бы полностью, но Молчаливым и этого хватило. Их плащи вспыхнули по краям, маски покрылись сеткой трещин.
— Тоннель, — бросил он, хватая меня за локоть.
Мы сорвались с места одновременно.
Не к тому коридору, по которому пришла я. К другому — темному, узкому, рассеченному неровными трещинами. Его пути. Его ходу.
За спиной раздался звон разбитой маски, потом — скрежет металла о камень, и в конце концов — безмолвная ярость погони. Несясь по каменному ходу, я прижимала капсулу к груди так крепко, что пальцы сводило. Ребра ныли. В боку пульсировала боль. Но сознание работало удивительно ясно, как всегда в те моменты, когда останавливаться было смертельно вредно для здоровья.
Тоннель нырял вниз, потом резко брал в сторону. Здесь не было орденских рун, только голая черная порода и следы когтей на стенах.
Я бросила короткий взгляд на дракона. Он двигался быстро, хотя казалось держится на одной гордости и злости. Но дыхание у него стало тяжелее и золотой свет в глазах мигал все чаще, как пламя на ветру.
Позади мелькнул белый отблеск.
— Они не отстали! — крикнула я.
— Вижу.
— Тогда сделай что-нибудь драконье!
— Уже.
Он резко остановился, развернулся и ударил ладонью по стене. Свод над тоннелем пошел трещинами. Сверху посыпались осколки. Через миг проход за нашими спинами сложился внутрь, гулко и тяжело, погребая под собой часть хода.
Пыль рванула вперед серой волной, заставляя закашляться.
— Ненавижу пещеры, — прохрипела я.
— Твой образ жизни плохо вяжется с этим заявлением.
— Мой образ жизни обычно не включает в себя последних драконов!
Золотистые почти потухшие глаза задержались на мне.
— Значит, все же догадалась.
— По чешуе, глазам и общему ощущению надвигающейся катастрофы!
Впереди тоннель расширился, выводя нас в низкую естественную полость. В центре темнела вода — подземная река, медленная и черная. От нее тянуло холодом. Здесь было тише и колокол сверху почти не слышался.
Ноги отказались делать еще хоть шаг, и я остановилась первой. Теперь, когда адреналин схлынул, каждое ребро дышало огнем. Я осторожно пощупала бок — кажется, всё же три. Дракон раздраженно обернулся, но потом заметил, как я дышу.
— Что?
— Три сломанных ребра. Может, два. Я еще не решила, насколько хочу драматизировать.
— Идти сможешь?
— До тех пор, пока мне не предложат лечь и умереть с комфортом.
Я выпрямилась и тут же теснее прижала к себе капсулу. На всякий случай. Дракон поморщился, словно чувствовал все мои касания к капсуле.
— Ты даже не знаешь, что держишь.
— Глаз Бури. Бесценный артефакт присвоенный Молчаливыми. Как и еще куча всякого ценного барахала. За него мне должны заплатить столько адмасов, что я могу больше никогда не работать. Вопросы?
Он сжал челюсть.
— Это не просто артефакт.
Я прищурилась, осматривая пылающий янтарь в своих руках.
— А что тогда?
Несколько секунд он молчал. Голос прозвучал ниже, тише. Почти благоговейно.
— Глаз Бури — чужое имя, — произнес он. — Орден дал его тому, чего не понимал. Для драконов это прах Первой Матери и остаток ее огня.
Тело пронзило холодом. Я посмотрела на капсулу иначе. Такое вообще не должно было лежать под стеклом в подвале чужой крепости. Но верить незнакомцу на слово - несусветная глупость.
— Лжешь, чтобы я впечатлилась?
— Мне сейчас не до того, чтобы производить на тебя впечатление.
Звучало честно. Раздражающе честно.
— И зачем тебе прах Первой Матери?
Мужчина поднял на меня глаза и на миг мне показалось, что ответит уклончиво. Но, видимо, сил на ложь у него и правда не оставалось.
— Затем, что без него я скоро умру.
В пещере стало очень тихо: подземная вода плеснула о камень, где-то далеко с потолка сорвалась капля. Всем своим ведьминским чутьем я ощущала, что это правда. Горькая, от которой никому из нас не станет легче, но на весах была моя жизнь против его.
— Очень трагично, — сказала я после паузы. — Но меня это никак не спасает.
Дракон устало хмыкнул, опираясь на соседний каменный выступ.
— Меня тоже, — сказал наконец.
— Какая трогательная общность судеб.
Я хотела огрызнуться, но жжение под кожей и без того становилось сильнее. Пришлось перехватить свою добычу поудобнее и отвернуть рукав. Багряная линия проступила вдоль вен ярче прежнего. Тонкая, злая, как свежий порез, только нанесенный изнутри.
Незнакомец шагнул ближе. В полутьме его лицо казалось еще резче, а золотые глаза — почти темными.
— Не дергайся, ведьма.
— Обожаю, когда мне это говорят. Правда, обычно при других обстоятельствах.
Он взял меня за запястье.
Всего на мгновение. Пальцы легли прямо поверх пылающей линии.
И клятва взбесилась.
Боль рванула по руке так резко, что я вскрикнула. Багряный узор вспыхнул. Капсула в другой ладони обожгла сильнее. Меня дернуло вперед — властно, нетерпеливо, в одном-единственном направлении, так, словно кто-то невидимый ухватил за внутренности и потащил к себе.
Я пошатнулась.
— Проклятье...
Он удержал меня, но тут же отдернул руку. Бледное лицо покрылось легкой испариной, он и сам почувствовал этот удар.
Пережидая новый приступ боли я стиснула зубы до скрипа.
— Что это было?
Незнакомец внимательно изучал багряную линию под кожей.
— Твой заказчик не просто страховал сделку.
— А что тогда?
— Ставил поводок. И маяк.
Я невесело усмехнулась.
— Спасибо, это я уже заметила.
— Не для капсулы, ведьма.
Затухающее золото в его глазах стало жестче.
— Клятва среагировала на меня.
Холодок прошел по спине медленнее, чем боль. События постепенно начинали выстраиваться в логическую цепочку.
— Потому что ты связан с этой штукой, — выдохнула я, крепче сжимая янтарь.
— Потому что я связан с тем, что внутри нее.
Меня будто окатило ледяной водой.
— Хочешь сказать...
— Твой заказчик не просто хотел вернуть артефакт себе, — перебил он. — Он хотел, чтобы ты привела к нему меня.
Я уставилась на него, вжимая пальцы в капсулу до боли в костяшках. Клятва под кожей все еще жгла, пульсируя в том направлении, куда меня тянуло.
— Последнего дракона, — произнесла я глухо.
— Похоже на то.
Прикрыла глаза. Пятьдесят миллионов адмасов. Кровная клятва. Никаких имен. Никаких объяснений. Только принести капсулу.
Нет, не только капсулу. Я подняла на него взгляд.
— Какая я все-таки удобная оказалась.
— Ты была не воровкой, — подтвердил он мои догадки. — Приманкой.
ГЛАВА 3
Я смотрела на дракона, а в висках все еще глухо стучало от боли и злости. Мысль о том, что меня с самого начала использовали вслепую, неприятно ворочалась внутри, как осколок стекла под кожей. Все, что еще недавно казалось мне просто дорогой, слишком рискованной работой, теперь складывалось в схему, настолько очевидную, что хотелось выругаться на саму себя.
— Значит, я должна была не просто украсть капсулу, — медленно произнесла я, оценивая последние события. — Я должна была принести ее к заказчику. И привести тебя следом.
Он не стал спорить. Только оперся плечом о каменный выступ чуть увереннее. Наши разговоры отняли у него еще немного сил.
— Похоже на то.
Меня снова дернуло изнутри. Не сильно, но достаточно, чтобы запястье под багряной линией болезненно заныло. Со сломанными ребрами это делало мое состояние совсем скверным.
Я стиснула зубы и крепче прижала янтарную капсулу к груди.
— Ненавижу умных заказчиков, — пробормотала я. — От них всегда больше всего проблем.
— А глупые обычно долго не живут, — заметил он.
— Очень утешил.
Несколько мгновений мы молчали. Кто-то очень предусмотрительный умудрился понять, что дракон будет сегодня в Цитадели. Нашел меня, уговорил на клятву, отправил сюда и связал наши проблемы в один тугой узел.
Я первой нарушила тишину:
— Допустим, ты прав. И заказчик действительно рассчитывал выманить тебя через капсулу. Что дальше?
— Дальше либо капсула достанется сильнейшему, — он окинул взглядом меня, судорожно ловящую воздух, потом свои дрожащие пальцы. — Но при таком раскладе мы скорее поляжем вместе в этой пещере, и тогда капсула уже не будет иметь значения.
— Либо?
Вариант погибнуть в борьбе за чертову капсулу совсем не входил в мои планы.
— Либо мы идем к заказчику и разбираемся с проблемой на месте.
Я коротко усмехнулась.
— "Мы" звучит удивительно самоуверенно для существа, которое еще недавно собиралось отобрать у меня артефакт и предоставить мне право умирать в одиночестве.
— Как видишь, я не в лучшей форме, — устало ухмыльнулся дракон. На лице мелькнуло уже знакомое раздражение, но без прежней жесткости.
— А ты удивительно разговорчива для ведьмы с треснувшими ребрами, — он оттолкнулся от камня и подошел ближе.
— Когда мне больно, я становлюсь особенно обаятельной, — я тут же напряглась, сдвинув капсулу так, чтобы прикрыть ее собой.
— Спокойнее, — произнес он низко.
Я собиралась ответить, но клятва снова обожгла запястье. На этот раз боль пошла выше по руке и стянула мышцы так резко, что я невольно согнулась.
— Покажи.
— Уже показывала. Результат, как видишь, впечатляющий, — процедила я сквозь сжатые зубы, безуспешно пытаясь принять ровное положение.
— Не клятву. Ребра.
— Что?
— Ты плохо дышишь, — сказал он как о чем-то досадном, но вполне поправимом. — Если там трещина или перелом, далеко ты не уйдешь.
— Какая трогательная забота.
— Свалишься по дороге, клятва все равно потащит тебя вперед. Не планирую нести тебя на своем горбу. Лучше тебе идти своими ногами.
Ладно. Слишком серьезный у него взгляд, чтобы продолжать ломать комедию.
— Ребра надо стянуть, — добавил мужчина. — Иначе каждый шаг будет выбивать из тебя воздух.
Я недоверчиво фыркнула.
— И чем ты собираешься это делать? Подлечишь меня силой — сам не дотянешь до конца пути.
— Тканью, ведьма. Обычной тканью. Не планировал тратить силу на то, что можно сделать руками.