Украсть дракона или Ведьма на привязи

Я покосилась на темную воду подземной реки, потом на узкий проход, из которого нас в любой момент могло настигнуть нечто похуже боли в ребрах, и все равно упрямо скрестила руки на груди.

— Снимать перед незнакомцем одежду я все равно не собираюсь.

Он нахмурился, видимо моя логика его искренне утомляла.

— У тебя, как я вижу, поразительное чувство меры.

— А у тебя подозрительно много требований к женщине, с которой ты знаком меньше часа.

Несколько секунд он просто стоял, кажется, размышляя или борясь с соблазном придушить меня прямо на месте. Но после медленно, словно делал уступку через силу, произнес:

— Эйдар.

Я ответила на автомате, даже не успев сообразить что именно он хотел сказать.

— Что?

— Мое имя, — отозвался он сухо. — Ты не перед незнакомцем.

Это прозвучало так ровно, что я едва не улыбнулась.

— Надо же. Какое щедрое доверие.

— Считай это способом сэкономить время.

— Ну разумеется.

Я все же стянула с плеч верхнюю одежду и осталась в тонкой рубашке. Холод пещеры тут же вцепился в кожу даже сквозь ткань, и я невольно передернула плечами.

Эйдар молча снял плащ, быстрым движением распорол внутреннюю подкладку моим ножом и выдрал длинную широкую полосу ткани.

— Подними руки.

— Ненавижу этот тон.

— Переживешь.

— Очень воодушевляет.

Я все же подняла руки и тут же зашипела. Боль полоснула под ребрами так, что в глазах на миг потемнело.

Он оказался совсем близко.

От него пахло холодным камнем, золой и чем-то горячим, будто в самой глубине его кожи все еще тлел огонь, который не хотел гаснуть до конца. Пальцы осторожно коснулись моего бока, нащупывая место, где боль отзывалась сильнее всего. Я вздрогнула.

— Не хочешь поделиться своим именем? — выдохнул куда-то мне в плечо, ощупывая мои ребра.

— Считаешь сейчас самое время?

— Я тоже, знаешь ли, не трогаю незнакомых женщин в таких местах.

— Солея, — рыкнула я, сжимая зубы от напряжения.

Скорее почувствовала, чем увидела, что дракон самодовольно ухмыльнулся.

— Здесь? — тихо спросил он.

Его пальцы чуть сильнее надавили под ребрами, и я едва не согнулась пополам.

— Значит, здесь.

— Чтоб тебя...

— Стой смирно, Солея.

От того, как спокойно он произнес мое имя, стало еще хуже.

Эйдар зашел мне за спину и обвел ткань вокруг груди, достаточно туго, чтобы стянуть поврежденный бок. Первый виток еще можно было терпеть. На втором мне захотелось вцепиться ему в руки и велеть убираться к чертям собачьим. На третьем я уже не сдержала сдавленного стона.

— Выдохни, — сказал он совсем близко, почти мне в ухо.

Пришлось послушаться, и он тут же затянул повязку сильнее.

Перед глазами вспыхнуло белым.

Я судорожно вцепилась пальцами в его плечо, лишь бы не рухнуть. Под ладонью напряглись мышцы, твердые, как натянутый канат. Эйдар не шелохнулся, только одной рукой удержал ткань, а другой быстро закрепил узел.

Несколько секунд я просто стояла, прижавшись лбом к его груди и стараясь вспомнить, как дышат живые люди.

— Все, — произнес он низко. — Можешь ругаться.

— Я и без разрешения собиралась.

Он чуть отстранился, но не сразу убрал руки, словно проверял, удержусь ли я на ногах. Повязка давила туго, неприятно, зато боль перестала гулять по телу с каждым вдохом и собралась в одном месте — злой, глухой, но уже терпимой.

Я медленно подняла голову.

— Ладно, — буркнула я. — Так действительно лучше.

— Я знаю.

— Даже не думай выглядеть таким довольным, Эйдар.

На этот раз я все же уловила эту едва заметную, но самодовольную улыбку. Застегнула плащ, морщась от каждого движения. Особенно когда ткань задевала повязку. В груди неприятно сжалось от властного, нетерпеливого зова. Не в ту сторону, откуда мы пришли. Дальше. Вверх и на запад, сквозь камень, ночь и, вероятнее всего, новые проблемы.

Тоннель постепенно поднимался. С каждым шагом воздух становился суше и свежее, в нем появлялся едва уловимый привкус хвои и ночной сырости. Камень под ногами уже не был таким скользким, а свод перестал давить на голову. Я шла осторожно, бережно удерживая дыхание ровным. Повязка неприятно стягивала грудь, но без нее я бы, пожалуй, далеко не ушла.

Эйдар двигался впереди бесшумно, и только иногда я замечала, как его правая рука едва заметно сжимается в кулак, казалось отгоняя слабость одним упрямством. Несколько раз мне хотелось спросить, насколько все плохо, но каждый раз я вовремя вспоминала, что мы, вообще-то, не доверительные подружки у очага, а два почти обреченных существа, делящих один путь к человеку, который, возможно, собирался нас добить.

Хотя молчание между нами уже не было прежним, мне нестерпимо хотелось его прервать. Иначе тишина начинала давить на уши.

— И часто ты заставляешь женщин раздеваться в пещерах?

Он даже не обернулся.

— Только если женщина перед этим успевает довести меня до желания бросить ее в этой самой пещере.

— То есть я у тебя особенная.

— Ты утомительная.

— Это почти комплимент, — я коротко улыбнулась, хотя боль в боку тут же напомнила, что радоваться жизни пока рановато.

После сырого каменного чрева Цитадели холодная весенняя ночь показалась почти ласковой. Над головой висело чистое темное небо, в котором дрожали редкие звезды, а далеко внизу между черными склонами тянулась серебристая лента реки. Цитадель осталась позади, скрытая скалами, но даже отсюда я слышала глухой звон тревожных колоколов.

Эйдар тоже замер на выходе, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышала. Его профиль в лунном свете казался еще жестче, а волосы, выбившиеся из-за воротника, отливали темным серебром.

— За нами уже идут, — произнес он наконец.

— Какая неожиданность.

— Я серьезно, Солея.

В его тоне было что-то такое, что я сразу перестала язвить и оглянулась. Поначалу ничего не было видно — только скалы, редкие темные сосны и уходящая вниз каменная тропа. А потом далеко за спиной, там, где в расселинах между утесами чернела дорога от Цитадели, вспыхнули белые точки.

Это были не факелы.

— Молчаливые? — тихо уточнила я.

— Нет.

От этого короткого ответа по спине пробежал холодок.

— Тогда кто?

— Те, кого Орден выпускает, когда нужно вернуть то, что он считает своим.

— Звучит обнадеживающе.

— Я и не собирался тебя обнадеживать.

От пульсации клятвы меня буквально качнуло вперед. Пришлось ухватиться за ближайший камень, чтобы не потерять равновесие. Багряная линия на запястье горела так, словно под кожу вот-вот вольют расплавленный металл.

Эйдар оказался рядом быстрее, чем я успела его оттолкнуть. Не прикасался, но подстраховывал от возможного падения.

— Сколько у нас времени? — спросила я, стараясь не выдать напряжение.

— До рассвета они выйдут на наш след окончательно.

— А до заказчика?

Я сама не узнала собственный голос. В нем вдруг не осталось ни привычной насмешки, ни раздражения. Только усталость и очень трезвое понимание того, что вариантов у нас по-прежнему нет.

Эйдар перевел взгляд на мое горящее запястье, потом — куда-то вдаль, в темноту западного склона.

— Если клятва продолжит тянуть так же, — тихо сказал он, — сдается мне, что к утру ты приведешь нас к нему сама.

До этого мы еще могли притворяться, будто просто пытаемся выжить. А теперь кто-то уже ждал нас впереди. И, судя по всему, был уверен, что мы все равно придем.

— Ненавижу быть пешкой в чьей-то игре, — пробормотала я.

— Привыкай, Солея, — ответил Эйдар, не сводя глаз с белых огней внизу. — Эта ночь только начинается.

И почему-то именно от этих слов холод пробрал меня сильнее, чем горный ветер.