Зов крови. Тёмное наследие

Пролог

Давным-давно, когда память людей ещё не умела считать века, мир был в руках богов, которые иногда спускались к смертным в человеческом облике. Земля — древняя богиня в образе женщины с тяжёлым, как горы, шагом — поднимала хребты и несла на себе леса и города. Вода — светлая и глубокая богиня — плела моря и реки, чтобы каждый берег помнил её прикосновение. Воздух, высокий бог с голосом ветра, обвивал мир небом и вдыхал жизнь в грудь каждому живому. Огонь, огнеглазый бог пламени, зажёг солнце и звёзды, чтобы тьма никогда не властвовала одна.

Чтобы охранять мир от хаоса, который ещё шевелился на границах сотворённого, боги создали первых детей — драконов. Они были крыльями богов, их сталью и гневом. Драконы патрулировали трещины мироздания, не позволяя хаосу распахнуть свои пасти, и один взмах их крыла значил больше, чем целая человеческая армия.

Но ни один бог не предвидел чужака. Он пришёл не из гор, не из морей и не из чрева этого мира — шагнул из иного, где его уже отвергли. Для людей он был похож на человека, но боги видели за его лицом чужую печать. Чужак не склонялся ни перед Землёй, ни перед Водой, ни перед Воздухом и Огнём. Он поднял взгляд выше гор и заявил, что мир будет кланяться ему.

Он нашёл дорогу к той первородной силе, что когда-то бурлила хаосом до сотворения. Не прося и не моля, чужак начал красть у мира законы, переписывая их под себя. Там, где боги сказали: «граница», он рвал ткани реальности; там, где они сказали: «тишина», он смешивал чёрную магию со своей кровью и создавал чудовищ, готовых служить только его воле.

Когда терпение богов истекло, небеса раскололись громом. Земля подняла горы стеной, Вода обрушила на него штормы, Воздух обернулся клинками ветра, а Огонь спалил целые равнины. Драконы бросились в бой рядом с создателями, и воздух наполнился их рёвом и смертью. Битва с чужаком стала раной на самом теле мира.

В конце чужак пал — но победа оказалась горькой. Боги исчерпали себя, их голоса ослабли, как далёкое эхо, едва слышное сквозь века. Они отошли за грань видимого, перестали ходить по дорогам смертных и оставили миру лишь знаки своего присутствия: землетрясение вместо гнева, бурю вместо предупреждения, затяжную засуху вместо проклятия. Драконы исчезли из этого мира без следа, и теперь о них остались лишь редкие легенды, да и те знают не все.

Но мир не вернулся к покою. Там, где пролилась сила богов и чужака, хаос рождения и хаос разрушения смешались, как яд и кровь. Земля треснула, вода помутнела, воздух стал рваным, а огонь — непослушным. И там же поднялся Тёмный лес — мрачная граница, что разделила мир надвое и до сих пор внушает страх каждому, кто осмелится подойти слишком близко. С тех пор Шатон живёт не под рукой богов, а на осколках их войны. Боги не отвернулись от мира — они ослабли, и их голоса стали лишь далёким эхом, едва слышным сквозь века. И каждый раз, когда из разлома выходит тварь, несущая запах чужого мира, люди вспоминают: однажды этот мир распахнул двери тому, кто никогда не был его сыном, — и расплатой стало то, что раны мира так и не зажили.

Но мир редко умирает сразу — иногда он сначала рождает себе лекарство...

Глава 1. Сны просто так не снятся.

Солнце медленно опускалось к горизонту, озаряя лесное озеро красными бликами. Скалы полукольцом обнимали зеркальную гладь воды, а тёмный лес стоял неподвижно, будто затаил дыхание.

Я шла к воде босиком, осторожно ступая по мягкой траве. Земля под ногами была прохладной, и с каждым шагом внутри крепло странное, необъяснимое чувство. Это место казалось знакомым, но я никак не могла понять, почему. Внутри всё сжималось от глухой тревоги, а голос в голове твердил, почти приказывал: «Разворачивайся, уходи отсюда!» Но я почему-то не могла остановиться. Невидимая сила тянула меня вперёд, к самому берегу.

У скал трава исчезла, и камни начали болезненно впиваться в ступни. Я поморщилась, но всё же добралась до ближайшего валуна и опустилась на него, пытаясь перевести дыхание. Отсюда озеро казалось ещё красивее — и одновременно опаснее.

Какое красивое место. Показать бы Велене и Виктору.

Я задумалась, глядя на гладь воды. Ни ряби, ни ветра, ни единого звука. Всё было слишком тихо, слишком спокойно, неправильно. От этой тишины по спине побежали мурашки, а в груди снова поднялась тревога — тяжёлая и вязкая, как волна перед штормом.

Внезапный шорох сзади выдернул меня из мыслей. Я резко вскочила и обернулась, но позади никого не было. И тут сверху, с выступа скалы, посыпались мелкие камни — мой взгляд невольно устремился вверх.

На каменном уступе лежал огромный чёрный дракон.

У меня перехватило дыхание. Чешуя поблёскивала в закатном свете, а тёмно-зелёные глаза смотрели прямо на меня, не мигая. Я застыла, не в силах поверить в то, что вижу.

Это д-дракон? Не может быть Их же не бывает!

Беги, Луна, что ты стоишь? Спасайся!

Я не могла отвести от него взгляда, хотя ноги уже предательски дрожали. Дракон взревел — низко, страшно, так, что звук ударил меня, будто пощёчина, отрезвляя.

Я вздрогнула, и в следующий миг он рванулся ко мне с такой скоростью, что шансов на побег не оставалось — и мы оба это знали.

Я сделала несколько отчаянных шагов назад, но земля под ногами вдруг исчезла.

Мир качнулся, перевернулся, и я полетела вниз.

Крик вырвался сам. Потом ледяная вода сомкнулась над головой.

Холод ударил в грудь, выбил воздух из лёгких. Я забилась в панике, пытаясь всплыть, но вода тянула вниз. Плавать я не умела, и страх сжал меня сильнее: наверху ждал дракон, внизу — тьма.

Тьма сжималась вокруг, и сквозь неё вдруг пробился голос — далёкий, но настойчивый, знакомый и такой родной:

— Луна! Проснись! Да проснись же ты!

Луна резко вырвалась из сна, будто её вытолкнули из ледяной воды. Воздух впился в грудь болью, горло саднило, ночная рубашка была влажная от пота. Несколько ударов сердца она не понимала, где находится, и всё ещё ждала, что над ней нависнет чёрная драконья морда. Но над кроватью была не пасть дракона — это была Велена. Она сидела на краю, наклонившись к Луне, одной рукой сжимая одеяло, словно боясь потревожить сильнее. Русые кудрявые волосы выбились из косы и спутались, серые глаза широко раскрылись.

— Слава богам! — выдохнула Велена. — Луна, ты так меня напугала. Ты кричала, и я не могла тебя разбудить. Ты не просыпалась, а потом так побледнела, что я думала... думала... — Велена запнулась, не в силах закончить мысль.— Дурной сон, — прошептала Луна. Она подтянула колени к груди и обвила их руками, будто так можно было сжать страх в узел и спрятать.

— Знаю, — Велена покачала головой и осторожно коснулась её плеча.

Её ладонь была тёплой, чуть шершавой от работы в саду. Тепло медленно пробиралось сквозь Лунину дрожь, успокаивая.

— Когда мы с братом были маленькими, его часто мучили страшные сны, — заговорила Велена. Нежная улыбка мелькнула на лице: воспоминания о маме приносили тепло. — Мама рассказывала: у нашего народа есть поверье — если сон цепляется и не отпускает, нужно распахнуть окно и рассказать его ветру. Ветер выслушает и унесёт прочь. Виктору помогало.

Слова звучали почти по-детски, но в них была не насмешка, а вера.

— Похоже на сказку, — губы Луны чуть дёрнулись в улыбке. — И ты правда в это веришь?

— Конечно, — Велена пожала плечами и встала.

Она подошла к окну, задержала дыхание на секунду, словно прислушиваясь, затем потянулась к засову и распахнула створки. В комнату сразу ворвался ночной воздух — пахло сырой землёй, прелыми листьями и терпкими травами внутреннего двора. Где-то во тьме коротко крикнула птица.

Луна подошла ближе и молча посмотрела в тёмный двор. Потом слова сами начали складываться: озеро, скалы, красное небо, чёрный дракон на каменном выступе, рёв, который до сих пор отзывался в костях, ледяная вода и тьма, что тянула её вниз. Чем дольше она рассказывала, тем ровнее становилось дыхание и тем меньше дрожали пальцы. Когда она замолчала, в комнате остался только тихий шорох ветра.

— Вот и всё, — шепнула Велена и обняла Луну за плечи, положив голову на её плечо.

Луна негромко фыркнула — ком в груди действительно стал чуть легче

.— Но сон... странный, — Велена отстранилась и посмотрела на неё серьёзно. — Слишком живой. Будто не просто кошмар, а предупреждение. Будь осторожна.

Луна опустила взгляд и машинально потянулась рукой к груди, туда, где всегда висел медальон — единственная вещь, что осталась ей от матери. Пальцы наткнулись только на мягкую ткань рубахи.

Пусто.

Холодок пробежал по позвоночнику. Медальона нет.

Глава 2. Призраки прошлого.

Двенадцать лет назад. Селение Норхи.

— Мамочка, почему мы не можем остаться? — я вздохнула, опуская взгляд. — Мне здесь нравится. У меня даже появился настоящий друг.

Мама ласково провела ладонью по моим белым волосам. В её взгляде смешались нежность и усталость.

— В этом доме больше небезопасно.

Она присела, чтобы наши взгляды встретились, и взяла мои ладони в свои.

— Луна, моя луноликая девочка…

Её голос стал тише.

— Придёт время, и я всё тебе расскажу. Но пока ты ещё слишком мала и многого не поймёшь. Запомни главное: что бы ни случилось, никогда не снимай медальон. Он защищает тебя, делает невидимой для тех, кто желает тебе зла, и скрывает твой дар.

Её пальцы коснулись кулона на моей груди. Металл был прохладным и тяжёлым.

— Почему они желают мне зла? Я ничего плохого не сделала.

Она на мгновение отвела взгляд, подбирая слова.

— Потому что дело не в том, что ты сделала, а в том, кем ты родилась. Есть люди, которые боятся того, чего не понимают.

Она снова посмотрела на меня и слабо улыбнулась.

— Но ты не должна их бояться. Пока медальон с тобой, они не смогут тебя найти.

Мама притянула меня к себе и крепко обняла, прижимая к груди. Я уткнулась в неё, в знакомый запах дыма и трав, и на мгновение всё стало спокойным, будто никакой опасности не существовало.

Её ладонь медленно скользнула по моим волосам, и она прижала меня крепче к себе.

— Я очень люблю тебя, моя красавица, — прошептала она.

— И я тебя очень люблю, мамочка, — ответила я, не поднимая головы.

Она чуть отстранилась, мягко коснулась моего лица, провела большим пальцем по щеке.

— Ну всё… — тихо сказала мама. — Как солнце сядет — уйдём. Спустись в погреб: возьми сыр, вяленое мясо и яблоки. Путь будет долгим, понадобятся силы.

Я послушно взяла корзину и свечу на железном блюде и спустилась вниз по деревянной лестнице. В погребе было сыро и тесно, каменные стены отдавали холодом. Я поставила свечу, потянулась к полке — и в этот момент наверху грохнуло так, что дрогнула пыль в щелях.

Я замерла.

Испуг сжал грудь, не давая вдохнуть.

Осторожно, на цыпочках, я поднялась обратно и прижалась к двери.

Сквозь узкую щель была видна часть комнаты. Мама стояла у стола, напротив — невысокий, крепко сложенный мужчина. Лицо у него было грубым и угловатым, половину закрывал старый ожог.

— Каролина! Сколько лет, сколько зим, — протянул он. — Семь лет прошло, а ты всё ещё прячешься по дырам, как крыса, несмотря на своё благородное происхождение.

Плечи мамы чуть дрогнули, но она выпрямилась, словно собираясь с силами.

— Что тебе нужно, Арон? — голос стал холодным. — Я не связана с ними кровью. Я всего лишь маг, служившая в их доме по воле короля. Или я так тебе приглянулась, что ты всё это время искал меня?

— Тварь, — он почти выплюнул слово.

Мужчина сделал шаг ближе, остановившись слишком близко.

— Думаешь, я забыл ту ночь? — тихо сказал он. — Замок за Тёмным лесом. Огонь до самого неба. Крики.

Пальцы медленно скользнули по старому ожогу на щеке, словно он снова чувствовал тот жар.

Мама молчала, не сводя с него взгляда. Только пальцы чуть сильнее сжались на краю стола, костяшки побелели.

— Мы вырезали их всех, — холодно продолжил он. — До последнего. Таков был приказ.

Возникла короткая пауза.

— И именно тогда, пока всё горело, пока мои люди прочёсывали замок…

Он резко посмотрел на неё.

— Ты исчезла, — голос на миг стал жёстче, челюсть сжалась. — Вместе с его беременной супругой.

Мама едва заметно выпрямилась, плечи напряглись, подбородок поднялся чуть выше.

— Ты должна была следить, — продолжил он жёстче. — Держать их под контролем. Докладывать.

Шагнув ближе, Арон почти вжал её в пространство у стола.

— А вместо этого ты помогла ей бежать.

Тишина повисла между ними. Мама не отвела взгляд, лишь едва заметно втянула воздух.

— Мы нашли её потом, — продолжил он. — Уже одну. В крови. Без ребёнка.

Он прищурился, внимательно следя за её лицом.

— Сказала, что он умер.

Ответа не последовало. Только взгляд стал холоднее, а губы сжались в тонкую линию.

— И знаешь что? Поиск по крови не нашёл ни одного отклика. Их линия оборвалась.

Мужчина чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией.

— Вот только пророчество никуда не делось, — процедил он. — Оно ещё живо.

Он медленно приблизился, почти нависая над ней.

— А значит, и ребёнок.

Я не понимала половины слов. Но одно было ясно — они говорили обо мне. Мне вдруг стало страшно так, что захотелось исчезнуть. Я вжалась в дверь и закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя ни звуком. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно сквозь стены.

Через щель я увидела, как его губы дрогнули в кривой усмешке.

— Я долго думал, какая дура могла на это пойти.

Он почти выплюнул слова:

— Кто вообще стал бы связываться с этим проклятым родом? Смешать с ними свою кровь… отдаться ему.

Мама не двинулась, но подбородок чуть приподнялся, дыхание стало глубже.

— Я перебрал всех, — продолжил он глухо. — Всех, кто был рядом.

Короткая пауза повисла в воздухе.

— А потом вспомнил тебя.

Он шагнул ближе.

— Ты же была там всё время. Рядом с ним. Слишком рядом.

Дыхание её стало глубже, но голос не сорвался.

— Исчезаешь сразу после той ночи. Не возвращаешься ко двору.

Он наклонился к ней, почти касаясь лица.

— И после этого ты будешь отрицать, что это ты понесла от него ребёнка?

В этот момент пальцы мужчины резко сомкнулись на её горле. Он прижал её к стене, рывком подняв выше. Ноги оторвались от пола, пальцы судорожно вцепились в его запястье.

— Где ребёнок? — прошипел он.

— Нет никакого ребёнка, — прохрипела она.

Его глаза сузились.

— Лжёшь, — тихо сказал он. — Я чувствую это.

Пальцы сжались сильнее.

— Пророчество ещё существует.

— Значит, и наследник тоже.

Ещё мгновение он держал её, словно решая, сломать ли шею прямо сейчас. Затем рывком оттолкнул.

Мама ударилась о стену, едва удержалась на ногах.

Не оборачиваясь, он рявкнул:

— Обыщите дом.

Я отпрянула от двери, едва не задев плечом стену. Сердце колотилось так громко, что казалось — его услышат.

Дверь погреба распахнулась.

Чьи-то руки грубо схватили меня и выдернули наружу. В следующий миг меня швырнули на пол — прямо к сапогам Арона. Воздух выбило из груди.

Я сжалась, упираясь ладонями в пол, пытаясь вдохнуть.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде ярость на мгновение сменилась недоумением.

— Девчонка?.. — он перевёл удивлённый взгляд на маму.

Я отползла назад, пальцы дрожали, скользя по полу. Слёзы текли по щекам, я торопливо вытерла их, но они тут же выступили снова.

— Не трогай её, — твёрдо сказала мама. — Это соседская девочка, пришла за травами.

— Ты совсем меня за дурака держишь? — усмехнулся он.

Взгляд снова вернулся ко мне — внимательный, почти жадный.

— Светлые волосы...белоснежная кожа...разноцветные глаза.

Он всмотрелся в моё лицо внимательнее.

— Похожа на отца...

Взгляд задержался.

— Нет...

Чуть наклонившись ближе, Арон продолжил:

— Даже больше...

Голос стал тише.

— Это сходство глубже...

Мама едва заметно вздрогнула. Пальцы на краю стола сжались сильнее, ногти побелели.

В глазах Арона что-то окончательно прояснилось.

— Сомнений нет.

Он выпрямился и сделал шаг ко мне.

Я дёрнулась назад, упираясь в пол, но отступать было некуда.

— Не смей, — голос мамы стал жёстче. Мама шагнула вперёд, пытаясь встать между нами.

Арон даже не посмотрел на неё — просто отмахнулся, и её отбросило в сторону, словно невидимой волной. Она ударилась о стол, но сразу попыталась подняться.

— Проверим, — холодно бросил он.

Мужчина вскинул руку и зашептал на чужом, режущем слух языке. Медальон на моей шее вспыхнул жаром. Сначала жар ещё можно было терпеть, но очень быстро он стал нестерпимым, обжигающим. В груди зашевелилось что-то, закрутилось в тугой водоворот. Мне стало страшно, потому что я не понимала, что со мной происходит. Я закричала громко, не сдерживаясь. Горло обожгло, слёзы хлынули сами. По телу прокатилась волна боли. Внутри словно что-то треснуло.

Арона отбросило назад, словно в него ударила невидимая сила. Он со всего размаха врезался в стену.

Я вскинула взгляд на маму, ища защиты.

Она сделала быстрый шаг вперёд. Рука взлетела — из ладони сорвался тонкий сине-белый порошок и лёг полосой между нами и людьми Арона. Искры вспыхнули и тут же погасли. Там, где пролегла эта полоса, воздух сжался, превращаясь в невидимую стену.

Мужчины дёрнулись, пытаясь шагнуть, но натолкнулись на неё и застыли на месте. Пространство перед ними оставалось пустым, но пройти они не могли — будто упирались в стекло.

— Проклятие, — процедил он сквозь зубы.

Затем бросил на своих людей злой взгляд:

— Что вы встали, как столбы? Пробивайте щит!

Один из людей резко вытянул руки вперёд. Воздух перед ним дрогнул и ударился в невидимую преграду. Щит на миг обозначился прозрачной плёнкой, но не треснул.

Второй повторил движение — ещё сильнее, с коротким криком, но невидимая стена лишь дрогнула и осталась на месте.

Арон рванулся вперёд, но упёрся в ту же преграду и отшатнулся. Взгляд Арона потемнел — злость смешалась с осознанием, что ситуация больше не подчиняется его воле.

— Луна, ко мне! Быстро!

Хлюпая носом и почти не разбирая дороги сквозь слёзы, я бросилась к ней. Люди Арона всё ещё стояли в комнате, удар за ударом посылая воздушные атаки в невидимый щит. От каждого удара щит дрожал, по нему пробегали короткие вспышки света, и я вздрагивала вместе с ним, каждый раз боясь, что именно сейчас он не выдержит. Но преграда не падала. Свет внутри то усиливался, то гас, словно щит сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за самое последнее.

Мама рухнула на колени, не тратя ни секунды, и сняла с пояса небольшой мешочек, который всегда держала при себе. Её руки дрожали. Она высыпала на пол несколько тёмных, потёртых камней и быстро разложила их так, чтобы они образовали круг. Следом достала из того же мешочка маленькую склянку с тёмно-алой жидкостью. Дрожащей рукой вытянула пробку, и густой запах металла и трав ударил в нос. Мама наклонила склянку, проводя алой линией по полу, соединяя камни. Жидкость ложилась тяжело, неохотно, оставляя неровную, дрожащую полоску. Когда круг замкнулся, линия на миг вспыхнула резким, острым светом и тут же потухла, прячась внутрь

— В круг, живо, — прошептала она.

Мама заговорила на незнакомом языке. Слова были короткими и резкими, словно она бросала их по одному, а дымка отзывалась на каждый, медленно обволакивая мои ноги.

— Не бойся, — прошептала она так тихо, что это слышала только я. — Это портал. Он перенесёт тебя к моему другу. Там будет безопасно.

— А ты?.. — голос сорвался, я вцепилась в её руку.

— Я приду за тобой, — быстро ответила она. — Я следом. Обещаю.

Сказала слишком поспешно, но я хотела верить.

Снаружи снова глухо ударил воздух — один из людей Арона метнул очередной толчок, второй повторил. Невидимая плёнка щита дрогнула, по ней побежали тонкие линии света, как трещины по стеклу. На миг казалось, что он выдержит всё, но удары становились злее.

Мама шепнула ещё несколько слов — на камнях вспыхнули бледные знаки, словно тонкие руны, и тут же спрятались внутрь. Дымка у моих ног стремительно поползла вверх.

В одном месте свет провалился глубже, оставив узкую тёмную щель в щите.

Арон сразу заметил её. Его пальцы едва заметно дёрнулись.

Кинжал сорвался с пояса ближайшего человека, подхваченный резким порывом воздуха. Он метнулся точно в эту щель — в единственное место, где щит ещё не успел затянуться. На миг казалось, что невидимая преграда выдержит, но клинок проскочил, словно её там больше не было.

— Мама!

Она успела только обернуться.

Клинок вонзился ей в грудь почти до рукояти. Звук был глухим и коротким. Воздух вырвался из лёгких хрипом. Алое пятно выступило вокруг раны, стремительно расползаясь.

Щит дрогнул и в следующую секунду просто исчез.

Внутри меня похолодело. Мир сузился до одной точки. До неё. До дрожащего лезвия в её груди.

Круг не выпускал. Невидимая тяжесть держала на месте — ноги словно вросли в пол.

— Нет! — закричала я, слёзы хлынули из глаз.

Не думая, вскинула руку вперёд, будто могла остановить всё это.

Что-то внутри сорвалось. Гнев, страх и боль разом ударили в грудь, вырываясь наружу.

Тень от моей вытянутой ладони резко дёрнулась и потянулась вперёд. Она вытянулась в тёмные, узкие полосы — острые, как лезвия. Полосы сжались, уплотнились, превращаясь в чёрные осколки-клинки, и метнулись дальше, сами выбирая путь.

Арон уже рванулся к кругу. Второй человек бросился следом, намереваясь сорвать ритуал. Чёрные клинки-тени разлетелись веером и пронзили их грудь, плечи, горло — легко, будто разрезая воздух, не замечая ни кожи, ни ткани. Кто-то попытался закричать, но звук тут же оборвался. Тела глухо ударялись о пол одно за другим.

Тени дрогнули, рассыпались и растворились в воздухе.

Я опустила руку и посмотрела на свою ладонь.

Мама всё ещё была у круга. Она стояла на коленях, чуть согнувшись вперёд, одной рукой упираясь в пол, другой — в край стола, словно только так могла удержаться. Кровь быстро пропитывала ткань платья вокруг клинка в груди. Мама подняла на меня мутнеющий взгляд и с трудом выдавила:

— Луна...не вини себя, — едва дышала она. — Это не ты...сегодня твоя сила оказалась сильнее медальона...

Я хотела ответить, но голос застрял где-то в груди.

Дымка вокруг моих ног поднялась выше, закрывая колени, талию, грудь. В глазах потемнело, словно весь мир разом провалился вниз. Меня резко потянуло куда-то, как будто пол ушёл из-под ног, а невидимая сила схватила и потащила в глубину.

Последнее, что я успела увидеть, прежде чем тьма сомкнулась, — как мама теряет опору, соскальзывает с колен и падает на пол, а рука, вытянутая ко мне, бессильно опускается.

Мир треснул и провалился, утащив меня с собой...

Настоящее время. Храм богини Земли.

— Медальон...его нет, — выдохнула Луна, испуганно взглянув на подругу.

— Может, на постели обронила, — быстро сказала Велена.

Обе одновременно рванули к кровати. Велена первой схватила одеяло и встряхнула его. Затем откинула подушку и потеребила наволочку, но медальона не было.

Луна упала на колени, заглядывая в тёмную пустоту под кроватью. Потом просунула руку и начала ощупывать пол и щель у стены, прислушиваясь к любому шороху.

— Когда ты ложилась спать, он был с тобой? — не останавливаясь, продолжала поиски Велена.

— Не помню...

— Ладно, — Велена шумно выдохнула, словно отгоняя панику. — Тогда успокойся и попробуй вспомнить, когда ты в последний раз точно его видела на себе.

Луна сидела на полу, перебирая пальцы. Это всегда чуть-чуть успокаивало её, когда она нервничала.

— Вчера утром точно был, — наконец сказала она. — Когда мы поливали розы в саду. Помню, как цепочка запуталась за воротничок, я её поправляла.

— После сада? — не отставала Велена. — Ты где была? Чем занималась?

— Да не помню я! — сорвалась Луна. — Не помню!

Слова ударили в стены, заплясали неуловимые тени, и в тот же миг ставни с грохотом распахнулись, словно их толкнул резкий порыв ветра. Пламя свечи взвилось и едва не погасло.

Обе девушки вздрогнули. Луна уставилась на окно, а Велена — на шатающиеся створки.

— Просто ветер, — выдохнула Велена, спеша закрыть ставни и прижимая их ладонями. — Ночь сегодня неспокойная.

Луна тяжело дышала; руки всё ещё дрожали.

— Прости, — едва слышно сказала она.