Чужая Истинная для Ледяного дракона

Глава 5.

Лия

Голова гудит, как будто кто-то рядом ударил в колокол. Аж до боли в зубах. Зажмуриваюсь и прикладываю ладони ко лбу, надеясь хоть так усмирить этот звон в ушах и ломоту. Словно издалека доносится хриплый стон. Проклятье! Это мой голос, что ли?

Глубоко вдыхаю и чувствую запах лекарственных трав, спирта и чистого больничного белья. Ох, где же я?

Резко распахиваю глаза и тут же жалею об этом: яркий свет настолько ослепляет, что головная боль моментально усиливается. Проморгавшись, и растерев виски, потихонечку осматриваюсь.

Белоснежные стены, металлический шкаф, небольшая тумбочка с какими-то колбочками и баночками, стул в дальнем от меня углу и не до конца прикрытая дверь. Тёплые лучи солнечного света падают на хлопковое покрывало, которым я укрыта, оставляя тень от рамы.

Опираюсь на руки и чуть-чуть приподнимаюсь, облокачиваясь спиной на изголовье кровати. Значит, лазарет.

Продираясь сквозь головную боль, вспоминаю то, что произошло: шок от встречи с Роувеллом, осознание, что я долго с ним не вынесу, а потом шторм и…

Хватаю себя за волосы, чтобы понять, смогла ли я в неосознанном состоянии удержать иллюзию или нет. За эти доли секунды сердце успевает сделать кульбит и затрепетать, как крылья пташки.

Белые. Всего пара волосинок появились ярко-красного цвета, но их в общей массе практически незаметно. С облегчением выдыхаю и запрокидываю голову. Удержала. Есть шанс и есть время. На всякий случай подправляю иллюзию.

– Ой, госпожа, вы проснулись, – в комнату с лёгким ветерком влетает молоденькая девушка в белом фартуке и медицинском чепце. – Как хорошо! Ректор так беспокоился. Ну не переживайте, это всё с непривычки. Ещё пара таких переходов, и вы их вообще перестанете замечать!

Еще пара? Да я этот-то еле вынесла! Надеюсь, не сейчас?

Девушка подходит к окну и распахивает створки, откуда до меня доносится солёный морской аромат и отдалённый шум прибоя. Мы явно уже не в Илинее…

– Надеюсь, что у этого портового города мы пробудем подольше, – щебечет девушка, переливая что-то из колбы в стакан. – Тут, вы просто не представляете, такие лавки с товарами из Айсгарда! Просто невероятные! А… А ещё обещала танцевальная труппа прибыть на днях. Если вы не видели, то непременно нужно!

Пытаюсь сообразить, где именно мы можем быть, но не получается. Мысли всё ещё как будто перемешаны, а во всём теле жуткая слабость.

– Как же долго я была без сознания? – я недоверчиво беру стакан из рук девушки и принюхиваюсь.

Что-то свежее с лёгким ароматом имбиря и шалфея.

– Вы спали примерно семь часов, – мило улыбается она. – Выпейте, не бойтесь, это снимет головную боль и прояснит мысли. Я сейчас вернусь.

Ох… Семь часов! Ничего себе!

Глотаю чуть горьковатое лекарство и только теперь понимаю, насколько сильно я хотела пить. Почти сразу становится легче.

Открывается дверь, и я жду появления уже знакомой девушки, но вместо неё сначала влетает лёгкий запах полыни, а следом появляется хмурый и чем-то недовольный Роувелл. Он бросает на меня взгляд с упрёком, а мне хочется съёжиться.

– И сколько вы голодали, госпожа Эристер?

От удивления я приоткрываю рот, на который тут же падает взгляд ректора. Я инстинктивно закрываю его и закусываю губу, но, кажется, делаю только хуже. Велл очень раздражён.

Нахмурившись, он стал похож на своего отца, ректора нашей бывшей Академии на Авейре, грозного князя Рагнара. А вот улыбка у Велла была особенная, как у его матери. Вздыхаю, отгоняя ненужные воспоминания.

– Госпожа Сайлана Эристер, – с большим нажимом говорит Роувелл, вытаскивая меня из моей задумчивости. – Как давно вы голодаете?

– Я… Я не голодаю, – еле слышно лепечу я и отвожу глаза.

Он молчит, но я чувствую на себе его пронизывающий взгляд. Мне неуютно и стыдно. Как будто это моя вина в том, что я едва сводила концы с концами.

– Результат осмотра главным лекарем академии говорит об обратном, – констатирует он. – Ваше переутомление и отсутствие нормального питания, как я понял, уже достаточно длительное время, привели к тому, что вы тяжело перенесли переход.

Чувствую себя девочкой, которую отчитывают. Кровь приливает к щекам, и я радуюсь, что нахожусь под иллюзией, потому что, будь я без неё, была бы уже вся красная, как и положено рыжим.

Дверь снова открывается, и в комнату вплывает девушка с подносом-столиком. Она очень ловко ставит его перед кроватью и, прощебетав: «Приятного аппетита», выпархивает из палаты.

Роувелл не двигается с места, продолжая пристально смотреть на меня.

Он – на меня, а я – на еду.

Передо мной на белой фарфоровой тарелке с серебристым ободком в виде венка лежат кусочки тушёной картошки, посыпанной укропом, и запечённая курица с красивой румяной корочкой. Совсем как тогда в таверне!

Над ними лёгкими завитками поднимается пар, вдыхать который я просто боюсь, потому что аромат невероятен настолько, что знаю: у меня снова закружится голова. И так уже слюну еле успеваю глотать, а живот сводит.

– Ну же, госпожа Эристер, – Роувелл кивает на еду. – Приступайте. Я считаю своим долгом проконтролировать, что вы точно поедите. Иначе в случае нового перехода ваш организм может не выдержать.

Он что думает? Что я намеренно буду отказываться от пищи? Нет, конечно. Тянусь к столовым приборам, но подрагивающая от нетерпения рука замирает воздухе.

Есть, когда он вот так смотрит? Это как-то выше моих возможностей.

Пялюсь на еду и не решаюсь взять в руки вилку с витиеватым гербом на ручке. Внезапно Роувелл оказывается слишком близко, буквально перед моим лицом, а та самая вилка – в его длинных красивых пальцах. Он накалывает кусочек картошки на зубцы и подносит к моим губам, останавливая в миллиметре от них.

– Или мне вас насильно покормить? – Велл приподнимает бровь и лукаво смотрит на меня.

Я судорожно сглатываю и облизываю губы. Взгляд ректора резко перемещается на них, и я задерживаю дыхание.

– Ректор Роувелл, вас ищут, чтобы… – в палату внезапно заходит полноватая женщина средних лет с высокой причёской и яркой помадой. – Ой, простите, что помешала.

В её глазах разгорается любопытство, а губы растягиваются в сладчайшей улыбке. И я только теперь понимаю, как мы с Веллом выглядим со стороны.

Проклятье! Что она сейчас о нас подумает?

Глава 6.

Лия

Женщина не спешит выходить. Топчется на пороге, бормочет какую-то несуразицу и одновременно с этим бесцеремонно разглядывает меня.

Ситуация неловкая. Сглатывая голодную слюну, я тем не менее нахожу в себе силы отодвинуть рукой вилку с таким аппетитным кусочком картошки.

– Простите, господин ректор, но я всё-таки сама. Мне уже легче.

– Так и быть, госпожа Эристер, – совершенно не смущаясь, подхватывает Велл, вкладывая мне в руку столовый прибор и при этом совершенно случайно проводя по тыльной стороне моей ладони подушечкой большого пальца.

Моё тело словно магическим разрядом пронизывает. Пытаюсь справиться с мурашками, роем разлетевшимися по всему телу. Нужно что-то делать с этой ненормальной реакцией, если я собираюсь здесь работать. А я ведь собираюсь? Пожалуй, да. Хотя бы до тех пор, пока остров не окажется в таком месте, где я смогу его покинуть без опасения наткнуться на ищеек шейха.

А вот от Велла придётся держаться подальше. И, вообще, в голову закрадывается подозрение, что для него привычное дело – кормить девушек собственноручно. По крайней мере, ведёт он себя невозмутимо. Возможно, это так и есть. И ворвавшаяся мадам просто видит во мне очередную пассию любвеобильного ректора?

Мне становится неприятно при этой мысли, и я стараюсь отодвинуться хотя бы немного. Но Велл продолжает сидеть на моей кровати, прижав собой край одеяла и явно не думая о приличиях.

К пришедшей он всё-таки неохотно поворачивается.

– Слушаю, магистр Тарина, что там у вас за срочное дело? – в его голосе сквозит неудовольствие.

Но, главное, он всё-таки отвлёкся от меня. Пользуясь моментом, я быстро отправляю в рот желанный ломтик. И сразу забываю и о двусмысленности ситуации, и о смущении. Потому что всякие там душевные терзания и переживания – они для тех, кто уже поел.

М-м-м, как же это волшебно. Картошка, пропитанная соком курицы, распадается на мелкие кусочки, и я глотаю их, почти не жуя. Живот скручивает спазмом, моему оголодавшему желудку надо больше, и я сразу же тянусь вилкой за новой порцией лакомства. Разговор перестаёт меня интересовать, но не слышать его я не могу.

– Ох, – кажется, ворвавшаяся мадам немного медлит, как будто уже забыла, зачем пришла. – У нас вопрос: подавать ли новое объявление о свободной вакансии? Здесь на юге, боюсь, найти мастера иллюзий ещё сложнее, чем в Илинее. Северяне не любители путешествовать.

– Не нужно, магистр, в этом больше нет необходимости. Завтра я представлю всем вам нового преподавателя.

Женщина всплескивает руками:

– Неужели нашли?

– Нашёл, – со значением в голосе говорит Роувелл, переводя взгляд на меня.

И мне начинает казаться, что он сейчас имеет в виду что-то другое.

Кусок курицы с хрустящей корочкой едва не становится поперёк горла. А сердце сжимается от сладкой и несбыточной надежды.

Спокойно! Почему я ищу в его словах какие-то двойные смыслы? Разве я не приняла решение держаться от него подальше? Так в чём же дело? Что за глупости приходят в голову?

Узнать меня он не мог, а почувствовать – тем более. У дракона может быть только одна истинная. И это не я.

От последней мысли в моей душе разливается такая горечь, что аппетит пропадает. Я отодвигаю тарелку от себя и откидываюсь на подушки.

– Что за новости, госпожа Эристер? – тут же замечает Велл. – Вы должны всё съесть до последней крошки. Это распоряжение целителя. Завтра у вас первое занятие с адептами, и мне нужен здоровый и сильный мастер иллюзий. Тем более, что мы вас так долго искали.

– Так это и есть новый преподаватель? – от изумления глаза женщины округляются. – Она же совсем молод… ой, простите, если я что-то не так сказала.

– Всё так, госпожа Тарина. Вот только вы меня удивляете: разве маги всегда выглядят на свой возраст? Возьмём, к примеру, вас. – Велл одаривает женщину дежурной улыбкой, но на неё и это действует.

– Ну да, ну да, – часто кивает она, и на её щеках из-под слоя пудры и румян проступает настоящий румянец.

Видимо, восприняла слова ректора как комплимент. Обаяние Велла действует на всех сногсшибательно. Выглядит госпожа Тарина лет на тридцать, но, скорее всего, она старше. Однако явно молодится и не прочь построить глазки молодому и красивому ректору.

А Роувелл, прямо чувствуется, привык к женскому вниманию и обожанию. И научился легко управлять ими одним движением брови. Раньше за ним такого не водилось. Изменился. Стал опытнее и … опаснее.

По тому Веллу из прошлого, которого я помнила, вздыхали многие девчонки и с его старшего курса, и со всех остальных. Но он всегда был так холоден и отстранён, что девушки, недолго пострадав, очень быстро переключались на других парней. Только у меня так и не получилось. Не видела я никого, кроме него.

Рыжие легко краснеют, и каждый раз, когда мне казалось, что Велл смотрит в мою сторону своим ледяным взглядом, меня бросало в жар.

А потом на Новогоднем балу он пригласил меня на танец…

Вздыхаю, что не остаётся незамеченным.

Велл тут же вспоминает обо мне.

– А вы почему не едите, госпожа Эристер? – строго спрашивает он. – Или мне вас снова с ложечки кормить?

– Нет, – вырывается у меня резко.

У Велла дёргается уголок рта.

– В таком случае, магистр Эристер, выполняйте распоряжение целителя.

Приходится подчиниться. Однако до дна тарелки я так и не добралась. Сытость, от которой я отвыкла, принесла с собой сонливость, словно и не спала перед этим семь часов.

Появившаяся девушка забирает посуду из моих ослабевших рук, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от звука чьих-то голосов. В палате никого нет, но дверь в коридор приоткрыта, и я отчётливо слышу каждое слово, произнесённое раздражённым женским голосом:

– Не припомню, чтобы господин ректор вокруг кого-то так хлопотал. Я должна её увидеть.

Глава 7.

Лия

Резко скидываю с себя сонный морок и сажусь на кровати. Судя по голосу, эта встреча ничего хорошего мне не сулит, да и не может.

Голова слегка кружится, но к тому моменту, когда раздражённая женщина оказывается в моей палате, я уже стою на ногах. Не очень приятно было бы смотреть на неё снизу вверх, в таких ситуациях начинаешь чувствовать себя беспомощной.

Этим часто пользовались наши «воспитатели»: они ставили провинившихся на колени в ряд и старательно отчитывали, иногда используя тонкий прут и удары по ладоням. Удобно: синяков на теле нет, а как мера воспитания действенно.

Холодок пробегает по спине, и я невольно вздрагиваю. Отбрасываю от себя эти воспоминания: мне опасно даже думать о том месте, откуда удалось сбежать, иначе метка может активироваться и…

– Мне плевать, что вы там думаете, – раздаётся голос совсем рядом с дверью. – Я её увижу, и вы мне не помешаете.

На пороге появляется статная красивая брюнетка с аристократическими чертами лица и тёмным тяжелым взглядом. Мне она кажется смутно знакомой, как будто мы уже когда-то встречались, но я совершенно не помню, когда и где.

Девушка или, скорее, молодая женщина прищуривается, глядя на меня, а потом осматривает с ног до головы. Её губы искривляются в презрительной усмешке.

От этого пристального внимания хочется поправить то волосы, то платье. Но любое проявление нервозности будет воспринято как слабость.

– Так вот, какая ты, – говорит она и обходит меня вокруг. – А я всё гадаю, что же за особенная преподавательница у нас появилась. Оказывается, простушка… Интересно, чем же ты так поразила ректора, что он тебя аж под личный контроль взял?

Брюнетка пропускает прядь моих волос сквозь пальцы и снова отходит.

– Моль бледная, – усмехается она.

– Вы все ваши знакомства начинаете с оскорблений? – спрашиваю я и поправляю волосы. – Очень надеюсь, что это не относится к местным традициям.

В глазах женщины вспыхивают огоньки негодования.

– А ты кто такая, чтобы мне что-то указывать? – выплёвывает она. – Ещё толком не преподаватель. Так, приживала.

Неприятно, но не пугает. Пять лет я жила в окружении девиц, к которым нельзя было ни на мгновение поворачиваться спиной. И избалованная дамочка, явно не встречавшая на своём пути настоящих сложностей, не самое тяжёлое испытание. Но ставить подобных на место лучше сразу же.

– Вы что-то путаете, – пожимаю плечами. – Для вас я магистр Эристер, приказ о зачислении в штат уже подписан ректором. И прошу относиться ко мне с должным уважением, иначе я вынуждена буду поднять вопрос о знании вами профессиональной этики.

– Да как ты смеешь? – почти шипит женщина. – Да я…

В палату входит уже знакомый мне секретарь, кажется, господин Парсонс, и женщина, которая, кстати, так и не представилась, поджимает губы.

– Госпожа Эристер, мне велено проводить вас до вашей комнаты и помочь обустроиться, следуйте за мной, – он только едва кивает брюнетке и жестом показывает на дверь. – Целитель подтвердил, что вы уже восстановились после вашего первого перемещения и можете перебраться в свои апартаменты.

– Давайте это сделаю я, – вклинивается моя невежливая гостья. – Провожу её, покажу тут всё.

Понимаю, что такая экскурсия мне точно не понравится, и уже собираюсь отказаться от столь заманчивого предложения, но секретарь меня опережает:

– Госпожа Вилланд, – подчёркнуто вежливо говорит он. – Вас ждут в западном крыле на собрании преподавателей по поводу грядущих проверочных работ. Вы можете опоздать, если не пойдёте прямо сейчас.

Брюнетка гневно сверкает глазами, но, похоже, ничего сделать не может, поэтому, развернувшись так резко, что взметнувшийся подол платья задевает меня, выходит из палаты.

Я благодарно улыбаюсь господину Парсонсу, и мы, выдержав небольшую паузу, чтобы не дышать в затылок злобно пыхтящей госпоже Вилланд, покидаем палату.

Коридор ведёт сквозь огромное больничное крыло с парой десятков палат, большим холлом и улыбающейся девушкой за столиком у входа. Здесь тоже пахнет какими-то травяными отварами и чистотой, а ещё всё помещение словно наполнено воздухом и светом.

От больничного крыла к жилому зданию тянется длинная открытая галерея, откуда можно увидеть почти весь остров, на котором расположена академия, а также открывается вид до самого горизонта, на широкую бирюзовую полосу моря.

Мне начинает казаться, что я слышу плеск волн. Полной грудью вдыхаю свежий воздух, оседающий на губах легкой солоноватостью, и подставляю лицо нежным лучам утреннего солнца. Тут прекрасно. И даже госпожа Вилланд своим грубым поведением не испортила впечатление от академии и острова вообще.

Пока иду, осматриваюсь – на территории, кроме главного здания, ещё несколько отдельных корпусов разной формы. Меня сразу охватывает любопытство и желание узнать, что же в них происходит. Вот только к этому примешивается горькое ощущение того, что когда-то я могла учиться в не менее прекрасной академии острова Авейра. Но этой возможности меня лишили.

Пройдя всю галерею, мы попадаем в главный корпус, а оттуда по лестнице поднимаемся чуть выше и оказываемся в огромной зале с высокими потолками и стенами из белого мрамора.

Взгляд останавливается на большом камине, оформленном в классическом стиле.

Потолок поддерживают несколько полупрозрачных колонн с диванчиками вокруг них, а вдоль дальней стены – стеллаж с книгами.

– Вот, госпожа Эристер, – говорит секретарь. – Это гостиная преподавательского жилого этажа. Колонны магически подогреваются изнутри, и в непогоду или прохладное время года магистры частенько тут коротают вечера. Как их активировать, вам обязательно объяснят чуть позже. А сейчас нам дальше по коридору.

Я чувствую, как мои ноги утопают в мягком кремовом ковре, устилающем весь пол. Мы пересекаем гостиную и проходим дальше, в коридор, освещаемый магическими светильниками. Несмотря на то, что здесь нет ни одного окна, помещение кажется лёгким и воздушным, как и вся академия.

По обе стороны коридора расположены одинаковые двери из светлого дерева с красивыми коваными ручками.

– Вот, это ваша комната, – открывает передо мной одну из многочисленных дверей господин Парсонс. – Можете тут располагаться. Постельное бельё меняют раз в неделю, каждый день наполняют графин свежей водой. Ну и убираются.

Я вхожу и застываю: моему взору предстает аккуратная комната с двуспальной кроватью, покрытой нежно-голубым атласным одеялом, и мебелью из такого же светлого дерева, как дверь. Через окно, занимающее почти всю стену, в комнату проникают солнечные лучи, оставляющие на ковре дорожку света.

– Там двери в гардеробную и ванную, – секретарь показывает в глубь комнаты. – Завтрак, обед и ужин подаются в столовой за преподавательскими столами. Я думаю, вы разберётесь. Приятного дня!

– Спасибо, господин Парсонс, – киваю я, всё ещё не отойдя от тихого восторга при виде того, насколько роскошные условия предоставляются преподавателям академии.

Секретарь кивает и выходит из комнаты. Я подхожу к окну и некоторое время просто любуюсь видом на белые каменные дорожки, петляющие между густыми зелёными зарослями деревьев и кустарников.

Что ж, надеюсь, что хотя бы на некоторое время этот летающий остров будет и моим островом безопасности и спокойствия. Всё, что мне нужно, – это держаться от Велла и скандалов подальше.