Я (не) твоя

Глава 5. Ничего не изменится.

Дарина

Утро было наполнено пустотой. Такой всеобъемлющей, в которой страшно услышать даже собственное дыхание.

Я проснулась от тишины, странной, густой, вязкой, будто дом затаил дыхание. Несколько секунд я пыталась вспомнить, почему сердце так тяжело стучит… и затем память ударила, как дверца шкафа, открывшаяся прямо в лицо.

Марк.
Его вес на моих руках.
Холодный пол гостиной под коленями.
Плед, которым я его укрыла.
И его слова, почти шёпотом, с хрипотцой:
«Завтра всё будет иначе…»

Ну да.
Конечно.

Внизу хлопнула дверь. Я подошла к перилам лестницы и увидела, как Марк проходит к выходу. Он выглядел собранным, свежим, будто ночью не валялся на полу и не говорил мне то, во что я почти поверила.

Он мельком поднял взгляд наверх, и ничего в нём не дрогнуло.
Ни благодарности.
Ни смущения.
Ни даже воспоминания, будто той ночи и вовсе не было.

Он кивнул водителю, сел в машину и уехал.
И всё…

Всё!

Тонкая, глупая надежда, которую я носила в своих мыслях, лопнула, словно мыльный пузырь.

Я вернулась в комнату, закрыла дверь и позволила себе одну секунду слабости. Ровно одну.
Потом вытерла лицо ладонями, глубоко вдохнула и отправилась в ванную, поток холодной воды немного привёл меня в чувства.

Накинув на себя лёгкий, льняной костюм, я вышла в коридор.

Надо было начинать новый день.

Лина встретила меня внизу, точнее, она сделала вид, что встречает, но в её взгляде было слишком много внимательности, чтобы это могло быть правдой.

- Доброе утро, Дарина Аркадьевна, - сказала она мягко, почти сладко.

- Вам подать завтрак в комнату? Или пожелаете в гостиную? Как… обычно делает Марк?

Слова произнесены ровно.
Но смысл…

«Как обычно делает Марк».
«А ты - никто, ты тут временно, ты не знаешь его привычек».

- В гостиную, спасибо, - ответила, стараясь быть вежливой.

Лина чуть улыбнулась уголками губ.
Тонко.
Ядовито.

Через двадцать минут я узнала, что значит «мелкая подлость».

Она принесла поднос и поставила его на край стола, так, что горячий чай пролился, обжёг мне пальцы, а тарелка с омлетом опасно накренилась.

- Простите! - всплеснула она руками. - Как я могла… Такая неловкость!

Ни тени сожаления.

Я выдохнула, промакивая обожённые пальцы чистой салфеткой.

- Будьте внимательнее, - сказала я спокойно. - И перестаньте изображать, будто вы не нарочно.

Лина замерла.
На секунду.

А потом склонила голову чуть вбок, глядя на меня так, будто оценивает, сколько времени мне понадобится, чтобы сломаться.

- Я всего лишь выполняю свои обязанности, - прошептала она. - В отличие от некоторых.

И выходя, медленно закрыла двери в гостиной, потому что если бы хлопнула, это было бы слишком ярко показывать эмоции.

Ближе к вечеру я вернулась в свою комнату, разблокировала телефон, и увидела бесполезное уведомление в закрытом телеграм-канале «Night&Gold». Канал, где тусовались дети и наследники тех, для кого слово «мораль» - просто звук.

Я не подписана.
Но Марк, мне кажется, он добавил меня во все каналы злачных мест нашего города. С какой целью - неизвестно. Может быть для того, чтобы в следующий раз мне было легче найти его проспиртованное тело и доставить его домой?

И кто-то выложил историю, где он сидит на диване в окружении полуголых девиц.
На столе перед ним бокалы, пустые бутылки дорогого алкоголя, белые следы, которые я не хотела даже интерпретировать.

Он смеялся.
Пьяный.
Беспечный.
Красивый, но совершенно разрушенный, как личность.

И вдруг я поймала себя на мысли, что смотрю слишком долго.
Что-то в груди болезненно сжалось.

Я выключила видео, заблокировала телефон и встала.

Достаточно!

Этому нужно положить конец сейчас, иначе я действительно превращаюсь в безропотную тень своего фиктивного мужа.

Дорога к дому его матери заняла двадцать минут на такси, но показалась вечностью.
Я репетировала каждую фразу, каждый аргумент, каждый вдох.
Наконец, стояла перед дверью её дома, руки дрожали, но я постучала.

Она открыла почти сразу, словно ждала.

- Дарина? - удивление мелькнуло в глазах Елены Константиновны, но быстро сменилось тревогой. - Проходи.

Я вошла в светлый, спокойный дом, который был полной противоположностью тяжёлому особняку Марка.

- С тобой всё хорошо? - спросила она, заметив мой вид.

- Нет, - сказала я честно. - Абсолютно нет.

Мы расположились в гостиной на больших, мягких диванах, и я почувствовала… странную свободу.
В первый раз за всё время я могла говорить.

- Я не собираюсь быть посмешищем, - начала ровно, хотя голос дрожал. - Даже если наш брак фиктивный, должны быть границы. Марк сегодня… - я выдохнула. - Вы знаете, чем он занимается. Какими компаниями окружён. Каким… был вчера.

Она посмотрела на меня тёпло. И грустно.

- Знаю, - тихо ответила. - Знаю больше, чем ты думаешь.

- Тогда скажите ему, что я не обязана это терпеть. Я могу уйти. Сегодня. Сейчас. И мне не нужно ничего - ни договоров, ни денег, ни фамилии.
Брак нужен ему больше, чем мне.
А вести себя он продолжает так, будто ему можно всё.

- Ты права, - сказала его мать неожиданно спокойно.

Я моргнула, не поверив в услышанное.

Готовилась, что в лучшем случае мне просто укажут на дверь, а в худшем… ну, например, сравняют меня с землёй?

- Что?

- Ты. Права.

- Но он… ваш сын, - пробормотала я, сбитая с толку.

- Именно поэтому мне пришлось наблюдать, как он разрушает себя годами. - Елена подняла на меня глаза. - И впервые кто-то сказал ему «нет». Впервые кто-то не терпит. Дарина… ты не виновата в его ранах. Но ты единственная, кто говорит с ним так, как он должен слышать.

Я замолчала.

Она коснулась моей руки.

- Я с тобой. Полностью.

Внутри что-то дрогнуло, не от облегчения, а от того, что это был первый раз, когда я в этом браке не чувствовала себя одинокой.

Когда я выходила из дома его матери, телефон в сумке завибрировал.
Вновь.
И вновь.

Один и тот же номер.

Марк.

Сообщение.
Всего одно.

Марк: «Где ты?»

Но по тому, как дрожала моя рука, я понимала, он не спрашивает.
Он уже знает.

А значит… ночь действительно будет другой.

Но не такой, как он обещал…

Телефон продолжал вибрировать, будто хотел прожечь ткань сумки.
Но я не отвечала.
Я шла по дорожке к воротам, медленно, почти нарочно, чувствуя под подошвами хруст мелкой гальки. Свежий воздух обжигал щёки, пальцы подрагивали, но не от холода.

Я впервые не боялась его реакции.
И впервые была готова к ней.

У ворот я обернулась. Дом его матери стоял спокойный, надёжный, и впервые за весь день мне захотелось задержаться в этом спокойствии. Но я выдохнула, поправила ремешок сумки, выудила оттуда телефон и нажала кнопку вызова такси.

Машина подъехала быстро.
Я едва успела сесть, как телефон снова вспыхнул.

Марк: «Ответь».

Даже слово выглядело приказом.

Я повернула экран вниз и закрыла глаза.
Пускай злится.
Пускай кипит.

Если он хочет разговора, он должен приехать трезвым, а не приплестись с вечеринки, пахнущий чужими духами и чужой жизнью.

Двор особняка был пуст, когда я вышла из такси. Небо темнело, будто солнце решило спрятаться раньше времени. Надвигалась буря… и не только в небе.

Дом встретил меня тишиной, слишком плотной, словно стены слышали всё, что я собиралась сказать.

Я поднялась наверх, помешкав у двери своей комнаты.
На секунду опёрлась лбом о дерево, позволила себе дрожь, только одну, маленькую.

Когда повернулась, увидела, что Лина стоит в коридоре.
Смотрит.
Просто в упор, как сверхсовременный сканер, который способен просветить тебя круче, чем рентген.

- Поздно вернулись, Дарина Аркадьевна, - сказала Лина чужим, ровным голосом.

- Следите за своей работой, а не за мной, - я спокойно захлопнула дверь перед её лицом.

Тихий смешок по ту сторону дерева был едва слышен, но отчётлив.

Выдохнула и подошла к окну. На улице окончательно стемнело, фонари бросали длинные жёлтые дорожки на тёмный асфальт. Вдалеке что-то сверкнуло - молния без грома.

И именно в этот момент телефон снова завибрировал.

На экране новое сообщение.

Марк: «Я еду».

Всего два слова. Но в них было что-то, от чего по спине пробежал холодок, не угроза, нет.
Решительность.

Впервые за всё время он написал так, будто между нами есть не пустота, а невидимая нить, натянутая до предела. И если кто-то из нас отпустит один конец… в пропасть всё равно полетят двое.

Я посмотрела в отражение тёмного стекла. В нём стояла девушка, которая ещё утром верила в глупые пьяные обещания. А теперь держалась за принципы, даже если от этого в груди болело сильнее.

Ветер толкнул створку открытого окна. Та ударилась о косяк, создав неприятный звук. Занавеска, словно билась в предсмертной агонии, подхватываемая потоками ветра.
Где-то внизу хлопнула дверь.
Резко.
Слишком резко.

Он уже здесь.

И если до этого момента я думала, что готова, то теперь поняла:
настоящий разговор только начинается…

____________________
Всем спасибо ❤️❤️❤️❤️❤️

Глава 6. Это только начало того, что скрывает этот дом.

Дарина

Дом дышал.
Это было первое, что я почувствовала, когда шаги Марка раздались внизу, быстрые, неровные, будто он не шёл, а метался.
Не было уже ни дождя, ни грозы.
Но от этого ночь казалась только страшнее: слишком ясной, слишком открытой, как будто в темноте прятались не тучи, а мысли, которые он пытается от меня скрыть.

Я стояла у двери своей комнаты, ладонь всё ещё лежала на холодной ручке, но повернуть её не могла.
В коридоре за окном тихо царапали ветки дерева, ровно, методично, будто кто-то выводил по стеклу длинные, неровные линии.
Вдалеке тявкнула собака.
Где-то совсем рядом треснуло дерево - сухо, резко.

И в этой тишине я услышала то, что заставило меня вздрогнуть.

Марк позвал меня по имени.

Не громко.
Не зло.
Но так, будто знал, я слышу каждую ноту его голоса.

- Дарина.

Пауза.

- Выйди.

Чёрт.
Он не кричал. Значит… всё хуже, чем если бы кричал.

Я глубоко вдохнула, заставляя ноги слушаться, и открыла дверь.
Коридор казался темнее обычного, будто свет из бра на стене не рассеивает тьму, а только подчеркивает её.

Марк стоял у лестницы.
Он был трезв.
Слишком трезв.
Трезвость на нём сидела непривычно остро, как костюм, который он ненавидит, но вынужден носить.

Его взгляд скользнул по моему лицу, быстро, но внимательно.
В этом взгляде не было ничего от пьяной беспомощности прошлой ночи.
Но было другое - напряжение, которое можно было тронуть пальцами.

- Почему ты не отвечала? - спросил он тихо.

Тихо - значит опасно.

- Потому что не обязана, - сказала ровно.

Его челюсть дернулась.

- Ты была у моей матери, - произнёс он, словно это не вопрос. -Зачем?

Я спустилась на пару ступеней и остановилась над ним, выше, но от этого не сильнее.

- Потому что я не собираюсь жить так, как ты живёшь.

- А как я живу? - сухо.

Я усмехнулась.

- Хочешь список? Ты приходишь домой в состоянии, в котором любой другой давно бы лежал в реанимации. Ты швыряешь своё тело и жизнь в компании людей, которым на тебя наплевать. Ты…

Я осеклась.
В его глазах что-то мелькнуло.
Не злость.
Не раздражение.

Боль…
Старая, усталая, как след от ожога, который никогда не заживает.

- Продолжай, - сказал он хрипло.

- Ты изображаешь чудовище, - выдохнула я мягче, чем хотела. - Но тебе это не идёт.

Он усмехнулся уголком рта, будто я сказала глупость.

- Зато убедительно.

Его голос стал ниже. Тоньше.
И от этого по моей шее пошли мелкие мурашки.

- Почему ты ездила к ней? - повторил он, тихий, но резкий.

- Потому что я не собираюсь быть посмешищем, - сказала честно. - Даже фиктивная жена не должна выглядеть… так, как выгляжу я. Ты сам видел эти записи.

Марк медленно поднялся на ступень выше.

- Ты думаешь, я не знаю, что выложили? - его голос стал твёрдым. - Ты думаешь, я не знаю, кто снял?

- И что? - спросила я. - Ты всё равно поехал туда.

- Потому что это проще, чем… - он оборвал фразу.

- Чем что? - шагнула ближе.

Он сглотнул.

- Чем быть дома.

Тишина вокруг звенела, как хрусталь.

Ветка снова царапнула стекло, длинно, протяжно, как будто комментировала наш разговор.

Он отвёл взгляд на секунду, и я увидела, как он это пережёвывает.
С усилием.
С раздражением.
С болью, которую никогда не озвучивает.

- Ты ненавидишь этот дом? - попытка понять, и сразу выстрел в самый центр.

- Да, - Марк ответил без пауз. - Но знаешь, что хуже?

Он снова посмотрел на меня.

- Что теперь в нём кто-то есть.

Сердце ударило о рёбра. Очень больно.

- Почему «хуже»?

Марк провёл рукой по лицу, жест, в котором было слишком много отчаяния.

- Потому что теперь я не могу просто… исчезнуть. Спрятаться. Уехать.- Он шагнул ближе.

Лестница скрипнула.
Я чувствовала запах его парфюма - терпкий, сухой, дорогой, и еле-уловимый запах ночного воздуха, который он привёз с собой.

- Ты не должна видеть меня таким, - сказал он глухо.

- Марк…

- Нет. - Он поднял руку, но не для того, чтобы коснуться, скорее, чтобы остановить себя. - Я всю жизнь отталкиваю людей, чтобы они не рассматривали меня под этим углом. Ты понимаешь?

Понимала…
Слишком хорошо…

- Ты боишься, что я увижу тебя настоящего? - спросила тихо.

Он засмеялся.
Глухо.
Безрадостно.

- Я боюсь, что ты увидишь то, что я вижу сам.

Эти слова ударили сильнее, чем крик.

Я сделала шаг вниз, теперь мы стояли близко, настолько, что если бы я протянула руку, коснулась бы ткани его рубашки.

- Знаешь, что я вижу? - спросила.

Марк молчал.

- Человека, который пытается быть хуже, чем он есть на самом деле. - Его взгляд стал опасно тёмным.

- А ты знаешь, что я вижу? - прошептал он.

Я сглотнула.

- Что?

- Тебя. Здесь.
Он провёл взглядом от моего плеча до кончиков пальцев рук.

- В моём доме. В моей жизни. Там, где тебя не должно быть.

Пауза…

- Но ты уже здесь.

Воздух стал слишком густым.

И вдруг, резкий звук вниз по коридору.
Глухой удар. Будто что-то упало.

Мы одновременно обернулись.

- Лина? - спросила я.

Марк тихо выругался.

- Она здесь? В это время?

- Я не знаю. Я…

Он уже шёл вниз, почти бегом.

Но я схватила его за руку.

И он остановился.

Резко, словно от моего прикосновения его тело замерло.

- Марк, - сказала я тихо. - Только не кричи на неё.

Он медленно повернул голову.
Его пальцы чуть сжали мою ладонь.

- А ты перестань защищать людей, которые хотят твоей крови.

Я открыла рот, но он уже спускался.

Я следовала за ним, и с каждым шагом в груди росло странное, тревожное предчувствие.

В гостиной горел свет. Один торшер. И тень рядом с ним.

Лина стояла у окна.
Слишком тихо.
Слишком неподвижно, как будто ждала нас.

Её взгляд скользнул по мне, холодный, такой, который пробирает до костей.
И остановился на Марке.

- Я слышала шум, - сказала она нейтрально. - Решила проверить.

Марк смотрел на неё так, будто впервые видел.

- В это время? - его голос стал ледяным.

- Я просто выполняла свою работу, - ответила она.

Я почувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее.

Лина поджала губы, склонила голову набок.

- Дарина Аркадьевна сегодня поздно вернулась. Я беспокоилась.

Это была ложь.
Но сказанная так уверенно, что любой поверил бы.

Кроме Марка.

Он медленно подошёл ближе, наклонил голову.

- Выполняй свою работу днём, - сказал ровно. - Ночью я о ней позабочусь сам. - Лина опустила глаза.

- Конечно, Марк Александрович.

Она ушла, но перед тем, как скрыться в коридоре, бросила мне взгляд.
Такой, будто в нём был обещанный нож.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Марк развернулся ко мне.

- Дарина, - сказал он тихо. - Запомни одну вещь.

Я подняла голову.

- Какую?

Он шагнул ближе, чем до этого позволял себе, и я почувствовала, что его дыхание касается моей кожи.

- Ты не должна молчать, когда чувствуешь опасность.

Мурашки пробежали по спине.

- Это… предупреждение? - спросила я.

Его глаза стали серьёзными, слишком взрослыми, слишком честными, такими, какими он никогда не смотрел на меня раньше.

- Это признание, - сказал он. - Я впервые… беспокоюсь.

Тишина легла между нами.

А потом дом снова вздохнул, громко, протяжно, словно стены решили сказать то, что мы оба боялись услышать.

Марк опустил глаза, будто боялся, что скажет лишнее.

А я стояла перед ним и понимала:

эта ночь не разрушила дистанцию между нами. Она только показала, как мало этой дистанции осталось.

Я хотела что-то ответить. Любое слово.
Но в этот момент в коридоре тихо щёлкнуло.

Настолько тихо, что обычный человек бы и не заметил.
Но я уже почти научилась чувствовать этот дом.

Марк тоже услышал.
Он резко повернул голову, взгляд стал острым, настороженным.
Тенью промчался по коридору, но, когда он дошёл до поворота, там никого не было.

- Закрывай дверь, - бросил он коротко, надломленно. - На ночь. Всегда.

Он не объяснил.
И не посмотрел на меня, когда произносил это.
Будто боялся, что в моих глазах увидит не страх… а догадку.

Я не могла понять, что именно он заметил.
Но его плечи были напряжены, будто перед ним стоял враг, которого он не мог назвать.

Он вернулся в гостиную медленно, выверяя каждый шаг.

- Здесь не всё так просто, Дарина, - сказал он глухо.

- Это из-за Лины? - спросила я тихо.

Он поднял на меня взгляд.
Холодный. Практически опасный.

- Лина - это не проблема.

Слова прошли по коже, как ледяная игла.

Марк шагнул ко мне ближе, чем нужно, чем безопасно, чем правильно.

- Скажи мне, - его голос сорвался на шёпот, - если ты когда-нибудь почувствуешь, что в доме что-то… не так.
Он задержал дыхание.

- Ты скажешь мне об этом первой. Не отцу. Не кому-то ещё. Мне.

- Почему? - выдохнула я.

Он смотрел так пристально, что казалось, видит сквозь кожу и кости. Смотрел мне прямо в душу.

- Потому что только я знаю, чего действительно стоит бояться.

Он сказал это так серьёзно, что я почувствовала холод и онемение на кончиках пальцев.

Не из-за дома… Не из-за Лины… Из-за него.

Потому что впервые я увидела в Марке не только разрушенного, уставшего мужчину.
А того, кто прячет за цинизмом слой тёмной правды, ту, от которой он пытается защитить меня, даже если сам не верит, что способен на это.

Он отвернулся первым, но на лестнице вдруг остановился, будто вспомнил что-то важное.

- И, Дарина…
Пауза.
Он не смотрел на меня, только говорил в темноту.

- Не открывай окно ночью. Ни при каких обстоятельствах.

Занавеска в холле, за его спиной тихо качнулась.
Будто кто-то незаметно тронул её из-за стекла.

Марк поднял голову и вслушался.
Затаил дыхание.
Мгновение… настолько длинное, что я почувствовала, как сердце стучит где-то в горле.

А потом он сказал очень тихо, почти невесомо:

- Здесь… кто-то был.

Ветви снова ударили в стекло, резко, хлёстко, будто подтверждая его слова.

Эта ночь только начало того, что скрывает этот дом.
И только начало того, кто такой Марк на самом деле.

…

Когда я поднялась к себе, слабый свет ночника у лестницы всё ещё был включён. И только потом я поняла, я его не оставляла.
Откуда-то из глубины коридора донёсся тихий шелест ткани. Не шаги, скольжение.

Лина вышла из тени, словно нарочно выжидая момент, когда мы останемся наедине. Её взгляд был странно пустым, но в этой пустоте таился хищный блеск.

- Вам… понравилось проводить вечер с хозяином? - слова были мягкими, почти вежливыми, но я почувствовала, как в голосе вибрирует скрытая злость.

- Это не твоё дело, Лина, - ответила спокойно.

Она чуть склонила голову, будто отмечая что-то про себя.

- Конечно. Я ведь здесь… никто, да? Просто прислуга.

Пауза.

- Но я была здесь ещё до того, как вы пришли в этот дом.

И её улыбка - тонкая, перекошенная, вдруг, стала слишком долгой.

- Я знала всё о Марке, - продолжила она тихо. Лина провела пальцем по перилам, будто лаская их.