Отголоски прошлого

Отголоски прошлого

Цикл: сквозь преграды

Книга 4

© Дари Мит, 2026

Все персонажи и события, описанные в данном произведении, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями являются случайными.

Аннотация

После трагической утраты своей возлюбленной Гаррет находит утешение в трех увлечениях: регби, гонках и гончарном деле. Его жизнь, полная боли и одиночества, стремительно переворачивается, когда он встречает девушку, которая выглядит точно так же и носит то же имя, что и его покойная любовь.

Шарлотта, пережившая травму и неудачные отношения, получает предложение стать капитаном группы поддержки. Спорт всегда был её страстью и смыслом жизни, поэтому она решает не упускать возможность и сосредоточиться только на чирлидинге. Однако её план рушится, когда она осознает, что начинает испытывать притяжение к одному из парней в команде.

Что случится, когда девушка узнает, что является точной копией утраченной любви? Смогут ли они построить что-то по-настоящему свое, даже если на их пути возникнет новая преграда?

Тропы к книге

• Она воплощение его умершей девушки

• Он влюбляется первым

• Регбист & чирлидерша (студенты)

• Откровенный флирт

• Собственник

• Фастберн

• Второй шанс

• Черная кошка & золотистый ретривер

Содержание

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

26 глава

27 глава

28 глава

29 глава

30 глава

31 глава

32 глава

33 глава

34 глава

35 глава

36 глава

37 глава

38 глава

39 глава

40 глава

41 глава

42 глава

Эпилог

«Тем, кто учится отпускать прошлую боль, чтобы разрешить себе снова жить, дышать и любить».

1 глава

— Ты сегодня как? Приедешь на трек? — гремел в динамике голос Шона. — Парни говорят, можно подзаработать хренову тучу бабок.

Я прижал телефон плечом к уху, перехватывая лямку тяжёлого рюкзака. Натянул ветровку и быстро застегнул молнию до самого горла.

Пора было бежать в университет.

— Я подумаю, — ответил я, проверяя время на экране. — У меня вечером ещё тренировка по регби.

— Ты подумай, чувак! Серьёзно, там реальный кэш!

Я смахнул со стекла тёмной консоли ключи от байка. Торопясь, зацепил рукавом угол деревянной рамки. Она с глухим, неприятным стуком повалилась плашмя на полированную поверхность.

Я сделал два широких шага вперёд к выходу, даже не затормозив. Но осознание того, что именно упало, нагнало меня мгновенно.

Я резко замер. Сжал челюсти так, что заломило виски, и развернулся обратно к консоли. Аккуратно, почти неторопливо поднял рамку, возвращая её на место.

С фотографии на меня смотрели двое безумно счастливых людей. Я — ещё без этой выжигающей боли в груди. И она. Совершенная, сияющая, с распущенными волосами, так крепко обнимающая меня за шею на фоне своего загородного, залитого солнцем дома.

Шарлотта. Лоттик.

Большим пальцем я провёл по прохладному стеклу, сгоняя невидимую пылинку с её щеки.

— Эй, Найтшоу? Ты слышишь меня? Куда ты там пропал? — донеслось из динамика.

— Слышу я тебя, — глухо отозвался я, с трудом оторвав взгляд от фото.

Быстро пересёк коридор, схватил с пуфика у двери свой отполированный ночью дочиста шлем и вылетел на лестничную площадку.

***

Кампус Колумбийского университета встретил меня привычным шумом. Первокурсники свайпали телефоны, а я уже шагал в сторону спортивного комплекса.

В раздевалке регбийной команды стоял плотный басовый гул, запах разогревающих мазей и грохот открывающихся металлических дверц.

Я подошёл к своему шкафчику с семёркой на дверце.

— Хай, бро, — Ной, наш пятый номер, подбросил в руке мяч и ухмыльнулся. — Опять ночью не спал? Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.

— Нормально я выгляжу, — буркнул я, сбрасывая рюкзак и снимая ветровку.

Рядом завязывал бутсы Итан, наш четвёртый номер:

— Не трогай его, Ной. Гаррет просто копит ярость для полуфинала.

— Главное, чтобы эта ярость не спалила нам игру, — раздался ядовитый голос с другого конца раздевалки.

Из-за шкафчиков вышел Ливай. Восьмой номер. Парень, который спал и видел, как заберёт себе мою капитанскую повязку.

Ну, пусть попробует.

Наша взаимная неприязнь давно стала нормой для всей команды.

Я не удостоил его взглядом, полез за бутсами:

— Не переживай за меня, Ливай. Лучше следи за своей позицией.

— На поле увидим, кто за чем следит, — огрызнулся тот, но в этот момент дверь раздевалки громко хлопнула.

— Вы что, померли тут?! На поле, живо! — в помещение вошёл мистер Эшторн.

Наш главный тренер. Строгий, опытный, не терпящий ни секунды слабости.

Все мгновенно умолкли и двинулись к выходу.

Тренировка прошла на одном дыхании. Мы отрабатывали лёгкую схему перед полуфиналом: короткие пасы, захваты, ускорения. Пот застилал глаза, лёгкие горели от нагрузки, но для меня это была лучшая разрядка.

Когда мы собрались в круг в центре поля, мистер Эшторн смерил нас строгим взглядом.

— На сегодня утренняя разминка завершена. Неплохо, но до идеала далеко. До полуфинала остались считанные недели. Мне нужны победы, а не ваши сопли на траве.

Сделал паузу, перелистывая планшетку.

— И ещё одна новость. С завтрашнего дня в команду приходит новый капитан группы поддержки. Девочки-чирлидерши со своей прежней главой совсем расслабились, поэтому я пригласил человека, который быстро приведёт их в чувство. Надеюсь на ваше гостеприимство. Встретите нормально, без глупых подколов. А теперь, — он поднял взгляд, — свободны.

Команда загудела и потянулась в сторону душа. До начала лекций оставалось около получаса.

Я вытирал мокрую шею полотенцем, слушая, как парни спорят о том, кто станет новым капитаном чирлидерш. Мне было глубоко плевать. Чей-то помпон на бровке последнее, что могло меня заинтересовать. А вот получить достойный куш — да.

На счету оставались последние жалкие центы. Вся наличка ушла на запчасти для Ducati после последней поломки, а дома из еды остался лишь пакетик корма для Неретто — моего маленького чёрного котёнка, которого я подобрал на улице три недели назад.

***

Вечер опустился на Манхэттен быстро, окрасив небо над стадионом в тёмно-бордовые тона. Парковка возле спортивного комплекса уже почти опустела. Я сидел на байке, опираясь одной ногой о сухой асфальт, пока Ной и Итан со смехом обсуждали прошедшую вечернюю тренировку.

Тренер — любитель погонять команду и с раннего утра, и вечером.

Пока Итан говорил о том, как всю ночь пытался спать на другом боку из-за растяжения мышцы, я невольно окинул стадион взглядом и застыл.

Передо мной стояла девушка, и всё вокруг вдруг потеряло смысл: ни мотор подо мной, ни шум стадиона, ни разговоры — ничего не существовало, кроме неё.

Я почувствовал, как страх накатывает холодной волной.

Каждая черта, каждый жест возвращали те ощущения, которые, как я думал, я уже пережил и оставил позади.

Те же глаза, собирающие маленькую складку в уголке. Тот же оттенок волос. Тот же разрез губ, вздёрнутый нос. Даже стойка была как у Шарли: бёдра слегка наклонены в сторону, вес тела смещён на одну ногу.

Внутри что-то сжалось от ужаса и тоски одновременно. Казалось, меня обдали кипятком, и я сгорал в адской боли.

Я повернулся к Ною, едва сдерживая дрожь в голосе, чтобы убедиться, что это не очередная иллюзия:

— Кто эта девушка?

Он спокойно посмотрел на неё.

— Это и есть новая капитанша девочек. Шарлотта Эшторн, кстати, племянница тренера. Пришла, видимо, осмотреться перед завтрашним днём.

Я снова посмотрел на неё, не веря своим глазам и ушам. Передо мной стояла точная копия с таким же именем, той девушки, которую я потерял, которую оплакивал годами.

Не знаю, сколько я так смотрел, но девушка уловила мой взгляд и… подмигнула.

Земля ушла из-под ног.

То же самое подмигивание…

Я резко завалился набок вместе с байком.

— Эй, ты чего?! — Ной мгновенно подхватил меня за локоть, а Итан ухватился за руль Ducati.

— Ты побледнел как труп! — ругнулся Итан, помогая мне выпрямить байк.

Я судорожно сглотнул, заставляя свои пальцы вцепиться в грипсы руля до посинения костяшек. В груди всё горело. Дыхание сбилось, а сердце молотило по рёбрам, словно запертый в клетке зверь.

Девушка тем временем спокойно повернулась и скрылась за тяжёлыми дверями спортивного комплекса, даже не подозревая, какой ураган она только что выжгла внутри меня.

Это просто совпадение. Глупое, паршивое совпадение… Призрак. Просто призрак из прошлого…

Я закрыл глаза, сделав один глубокий, рваный вдох.

Мне нужно было прийти в себя. Срочно.

Паника от увиденной девушки медленно уступала место суровой реальности.

Если я сегодня не достану денег, завтра нам с Неретто придётся делить один сухой сухарь на двоих.

С этой девушкой я могу разобраться в любой другой день…

Я вытащил телефон и набрал Шону.

— Говоришь, на треке сегодня хорошая ставка? — прохрипел я в динамик, заведя мотор.

— Ставка жирная. Жду тебя в одиннадцать.

— Буду.

Я в последний раз бросил взгляд на двери спорткомплекса, за которыми исчезла племянница тренера. Сжал зубы, опустил визор шлема и дал газ, уносясь в тёмные, зажигающие огни улицы Нью-Йорка.

Мне нужно было ехать. Нужно было выбить эту чёртову девушку из головы и заработать денег.

***

Рёв четырёх моторов разрывал ночную промзону. В воздухе стоял тяжёлый, сладковатый запах жжёной резины и высокооктанового бензина.

Мы стояли на стартовой линии плечом к плечу с Шоном. Он мой давний друг. Познакомились несколько лет назад, когда я впервые стал участвовать в этих нелегальных турнирах.

Против нас — двое парней на заряженных «Ямахах».

Правила простые: парный заезд по ночному городскому треку. Чей дуэт первым пересечёт финиш, тот и забирает банк в тридцать тысяч долларов.

Девчонка в короткой юбке взмахнула флагом.

Я выжал сцепление, до упора крутанул ручку газа. Мотор зарычал на пиковых оборотах, и я резко бросил рычаг.

Байк подбросило, заднее колесо с визгом крутанулось на асфальте, и мы сорвались с места. Скорость набралась за секунды: пятьдесят, сто, сто сорок миль в час. Ветер бил в грудь, ночной город превратился в размытые полосы света. Шон шёл правее, удерживая траекторию и перекрывая дорогу соперникам.

Впереди маячил самый опасный участок трека. Крутой, почти девяностоградусный поворот под мостом. Чтобы пройти его на такой скорости, нужно идеально рассчитать точку входа в вираж.

Я крепче сжал ручки руля, чуть сместил вес тела вбок и наклонил тяжёлый байк к самому асфальту, готовясь пройти поворот по внутренней траектории.

Вспышка.

Перед глазами прямо поверх тёмного асфальта возникло её лицо. Этой девицы из кампуса. Её наглый, выбивающий почву из-под ног взгляд. И то самое… чёртово подмигивание.

Мозг заклинило буквально на долю секунды. Пальцы на ручке газа дёрнулись, траектория сбилась. Заднее колесо потеряло сцепление с дорогой. Байк повело в юз, из-под подножки во все стороны брызнул сноп ярких искр. Я попытался выровнять своего коня, но было поздно, и мы вместе с ним грохнулись набок, проскользив по асфальту несколько ярдов под оглушительный скрежет металла.

Соперники со свистом пронеслись мимо, оторвавшись вперёд.

Шон мгновенно затормозил. Подскочил ко мне, приподнял визор шлема и заорал через рёв выхлопа:

— Найтшоу! Ты как?! Нужна помощь?!

Я лежал на асфальте, тяжело хватая ртом воздух.

Апогей глупости.

Упасть из-за девчонки!

— НЕТ! — заорал я в ответ, срывая голос через гарнитуру. — Газуй, Шон! Не смей отдавать им победу! Я догоню!

Парень мгновенно метнулся вслед за соперниками

Maledizione! Coglione! *(пер. с итал. — Проклятье! Придурок!)

Адреналин заблокировал боль в ушибленном плече. Я рывком поднялся на ноги, подошёл к завалившемуся байку, упёрся корпусом и с рыком поднял двухсоткилограммовую тушу обратно на колёса.

Оценил повреждения: пластик поцарапан, но руль и подножка целы. Прыгнул в седло, пнул подножку, завёл мотор и втопил газ. Байк выстрелил вперёд.

Я догнал их на следующем прямике. Движок ревел на пределе своих возможностей. Зайдя в последний поворот под диким углом, едва не задевая асфальт коленом, я прошёл между двумя соперниками буквально в дюйме от их зеркал. Шон вовремя прижал второго к обочине, освобождая мне коридор.

Мы пересекли финишную черту первыми.

Я развернул байк и остановился у линии. Снял шлем, тяжело дыша, и проводил взглядом двух проигравших парней, остановившихся неподалёку.

Соперники сняли шлемы и уставились на меня острыми, тяжёлыми, налитыми злобой и завистью взглядами. Я лишь криво ухмыльнулся им в ответ, вытирая пот со лба.

Победа была нашей. Но в голове всё равно стояло то самое подмигивание Шарлотты Эшторн.

Шон подкатил ближе, глуша мотор, и нахмурился, сдёргивая подшлемник:

— Найтшоу, ты какого черта вытворяешь?! Что это сейчас было?! Чтобы ТЫ и завалил байк на лёгком для тебя повороте?!

Я тяжело дышал, растирая ушибленное плечо через плотную кожу куртки. Сердце всё ещё колотилось о рёбра как сумасшедшее, но не от гонки, а от того чёртова образа перед глазами.

— Покрытие паршивое… — отмахнулся я, пытаясь выдавить из себя правдоподобную отмазку. — Масло на асфальте не заметил, занесло…

Я не успел договорить. Вспышки красно-синих мигалок мелькнули из тьмы промзоны. Из-за угла с рёвом выскочили три полицейские машины, завыли сирены.

— КОПЫ! — заорал кто-то в толпе.

Начался абсолютный хаос: визг шин, крики, разбегающиеся зрители.

— Чёрт! Валим! — гаркнул Шон, натягивая шлем.

Я мгновенно защёлкнул визор, выжав сцепление, и наши байки выстрелили в узкий переулок, уходя от преследования по тёмным дворам. Мы неслись вплотную, объезжая контейнеры и мусорные баки. Вопли сирен удалялись, но всё ещё висели на хвосте.

Впереди был последний выезд на проспект. Обычный манёвр, простой поворот налево…

Подмигивание. Наглый взгляд. Вздёрнутый носик.

Меня снова переклинило. Рука на ручке газа дёрнулась, я слишком резко зажал передний тормоз. Переднее колесо заблокировалось, байк встал на дыбы, и я в очередной раз за ночь слетел с него, пропахав боком пыльный асфальт.

Байк проскользил дальше и врезался в бордюр, заглохнув.

Шон с визгом ударил по тормозам, разворачивая свой байк прямо посреди переулка. Он сдал назад, быстро опустил визор и выкрикнул:

— Ты цел?! Скорее, они сейчас заблокируют выезд!

Сирены приближались, мигалки осветили въезд в подворотню.

— ВАЛИ! — заорал я, пытаясь встать, но ногу прижало глушителем. — Спасай свою задницу, я не успею!

Шон заколебался, смотря на меня с диким нежеланием уезжать, но я сорвал визор и рявкнул так, что сорвал горло:

— УЕЗЖАЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Шон выругался, втопил газ и скрылся в темноте за секунду до того, как переулок перекрыла полицейская машина.

Спустя минуту меня уже жёстко принимали двое офицеров, заламывая руки за спину и застёгивая наручники. Я лежал лицом на капоте их тачки, чувствуя холод металла.

Отлично, Найтшоу. Ждём мамочку…

2 глава

Спустя два часа я переступил порог решетки полицейского участка.

В холле с высоко поднятой головой стояла женщина, всем своим видом демонстрируя итальянские корни.

Фьорелла Монтанари. Моя мать.

Даже в три часа ночи в полицейском участке Квинса она выглядела так, будто сошла с обложки Vogue. В кашемировом пальто, любимого темно-зеленого оттенка, с идеально уложенными тёмными волосами, безупречным макияжем и безумно дорогими, не менее любимыми, изумрудными серьгами. В ней сквозила эта невыносимая, породистая итальянская гордыня, а на голове не хватало только короны. Она всегда играла роль примерной, святой жены и матери для всего высшего общества Нью-Йорка. Для всех… кроме моего умершего отца.

Она окинула меня ледяным, сканирующим взглядом, полным брезгливости, и мы молча вышли на свежий воздух.

У тротуара стоял мой байк.

Его даже не завезли на штрафстоянку?

Очевидно, мать щедро заплатила начальнику участка, чтобы решить «недоразумение с сыном». Кто бы не хотел нажиться на деньгах Найтшоу?

— Hai promesso che avresti smesso! — процедила она, переходя на итальянский. (пер. — Ты обещал, что завяжешь!)

Я проигнорировал её, направляясь прямиком к байку. Проверил подножку, повернул ключ в замке зажигания.

— Sta diventando una brutta abitudine non mantenere la parola, — снова заговорила она своим цепляющим, напыщенным тоном. (пер. — Вошло в дурную привычку не сдерживать обещания).

Я зло вдохнул прохладный воздух. Повернулся к ней, сжав зубы до хруста.

— Probabilmente ho preso tutto da te, mammina, — ядовито ответил я. (пер. — Наверное, весь в тебя, мамочка).

Залез в карман куртки и вытащил тот кэш, который мы с Шоном разделили.

Шагнул к ней вплотную и со всей силой, с диким презрением впихнул эти скомканные купюры прямо в её ухоженную ладонь с идеальным маникюром.

— Non ho bisogno della tua elemosina. Tieni. Il resto te lo do appena li guadagno, — отчеканил я, глядя ей прямо в глаза. (пер. — Мне не нужны твои подачки. Держи. Остальное отдам, как заработаю).

Мать от неожиданности застыла, хлопая глазами, и с шоком уставилась на доллары в своей руке.

Я прыгнул в седло, завёл мотор, заставив выхлоп оглушительно гаркнуть прямо ей в лицо, и сорвался с места, оставляя гордую Фьореллу Монтанари стоять на тротуаре с открытым от возмущения ртом.

***

Припарковав байк у многоэтажки, я сразу набрал Шона.

— Ты жив? Чёрт, ну ты и ублюдок, конечно…

Я перебил его:

— Мне нужна ещё одна гонка. Срочно. С крупным кушем.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Шон тяжело вздохнул, шумное дыхание отдалось в динамике.

— Ты в своём уме? Можешь хотя бы день перевести дух?

— Мне нужны деньги, Шон. Что невнятного? — я сжал руль до белых костяшек. — Найди мне заезд.

— Чувак… С тобой не всё в порядке…

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Что ты имеешь в виду? Говори прямо.

— Ну а ты сам как думаешь?! — не выдержал Шон. — Ты вообще видел себя со стороны?! Ты за одну ночь дважды проехался моськой по асфальту. На виду у всего трека. Слухи разлетаются быстрее, чем твой байк, Найтшоу. На тебя теперь мало кто поставит. Парни думают, что ты либо слетел с катушек, либо теряешь хватку.

Я лишь хмыкнул, чувствуя, как на губах расползается ядовитая ухмылка.

— И это, по-твоему, проблема? Шон, это же наоборот круто!

— Круто?! — опешил он.

— Именно. Если коэффициенты на меня упадут на самое дно, а ставки против меня поднимутся до небес, мы срубим в разы больше кэша, когда я пересеку финиш первым. Включи мозги. Ставь на меня всё, что есть. Я не проиграю.

Шон снова замолчал. Он явно понимал, что со мной происходит какая-то хрень, но спорить со мной сейчас было бесполезно.

— Ну-ну… — скептически проворчал он. — Ладно. Посмотрю, с кем из самоубийц тебя можно поставить в парный. Перезвоню.

***

Квартира встретила меня привычной тишиной.

Я бросил ключи на тумбу у двери, снял ветровку и прошёл на кухню. Неретто услышал мои шаги и тут же выскочил из комнаты, потёрся о мои ноги и требовательно мяукнул.

— Да-да, ушастый, я тоже рад тебя видеть, — пробормотал я, наклоняясь к нему.

Неретто обиженно дёрнул хвостом и повёл меня к своей миске. Я присел на корточки и заглянул в его пиалы. На дне оставалось совсем немного корма. Несколько сухих кусочков, которые котёнок предусмотрительно оставил на потом. Видимо, понял, с кем ему придётся жить.

— Экономный какой, — усмехнулся я, поглаживая его по голове.

Он тут же сунулся мордочкой под мою ладонь, выпрашивая ещё внимания. Я провёл пальцами по его мягкой шерсти, задержав руку за острыми ушами. Этого грязного бедолагу я мыл так осторожно, зато меня поцарапать он был готов с ног до головы. Имя выбрал ему сразу. Глядя на его чёрный цвет, и думать долго не пришлось. Неретто значит «чёрненький».

Я открыл холодильник. Маленькая лампочка безжалостно освещала пустые полки. Половина бутылки молока, открытый соус, кусок сыра в упаковке и пачка яиц, срок годности которых заканчивался завтра.

Настоящий холостяцкий рацион.

Неретто сел рядом и посмотрел на меня своими жёлтыми глазами.

Я снова перевёл взгляд на его полупустую миску.

— Ничего, ушастый. Найду на еду.

Котенок мяукнул, словно не слишком поверил.

— Правда найду, — повторил я уже увереннее. — На следующем треке будет хорошая ставка. Нам хватит и на корм, и на продукты.

Я закрыл холодильник и потянулся за его кормом.

— Но сначала ты поешь, понял? Я могу потерпеть. Ты — нет.

Котёнок снова мяукнул и потянулся к миске.

***

Я ждал тренировку на следующий день так сильно, словно от неё зависела вся моя жизнь.

На полуторачасовой лекции по мировой экономике я не уловил ни единой схемы с доски. Металлическая стрелка настенных часов будто застряла на месте. Я нервно перебирал пальцами, крутил ручку, а под конец не выдержал и вчистую сгрыз пластиковый колпачок. Сидящий рядом чувак несколько раз косился на меня как на психа, но мне было плевать. Все мои мысли уже были на университетском стадионе.

Когда я зашёл в огромный крытый зал, там уже стоял привычный шум: свист тренера, гул голосов и скрип кроссовок по натёртому паркету.

И следом вошла она.

Воздух в моих лёгких застрял комом.

Шарлотта прошла вдоль скамеек, поправляя на ходу короткую спортивную юбку и облегающий топ команды поддержки. Синяя форма идеально подчёркивала её подтянутую фигуру: тонкая талия, длинные, сильные ноги, выточенная осанка.

Глазам всё ещё было трудно поверить. Мозг просто взрывался от этой безумной, жестокой издёвки судьбы.

Точная копия. Вплоть до мелких деталей. На секунду — всего на одну чёртову секунду — в голову даже закралась совсем дикая, бредовая мысль: «А что, если она не умерла? Что, если это всё-таки Шарли?..»

Но это была глупость. Рассудок окончательно покидал меня.

Свист-т-т!

— Так, орлы и синицы, быстро все сюда! Живо, живо! — загремел на весь зал громкий голос тренера.

Мистер Эшторн был суровым мужиком старой закалки. Он провёл в регби половину жизни, не терпел соплей, а команду держал в таком суровом кулаке, что даже старшекурсники перед ним вытягивались в струнку. Наш регбийный состав мгновенно бросил мячи и подтянулся к центру зала.

— Знакомьтесь, — тренер указал широкой ладонью на стоящую рядом девушку. — Это Шарлотта Эшторн, моя племянница. С сегодняшнего дня она назначена новым капитаном вашей группы поддержки. Все организационные вопросы — к ней. Тиана и Ханна остаются её заместителями. А теперь — закончили сопли, раскатываемся на паркете!

Началась тренировка. Парни побежали круги, отрабатывая передачи, но я… я был абсолютно бесполезен.

Я бежал, но мои глаза постоянно возвращались к ней. Шарлотта же вела себя так, будто меня вообще не существовало в этом зале. Ни одного взгляда в мою сторону. Полный, железный профессионализм. Она отдавала команды девчонкам так уверенно, с такой поставленной чеканкой в голосе, словно руководила этой группой с самого подгузника. Взгляд горит, подбородок гордо вскинут вверх. Вылитый тренер Эшторн, только в короткой юбке.

— Найтшоу, блять, ты мяч видишь?! — зарычал Ронан, наш тринадцатый номер, когда пас пролетел мимо моих рук. Он пробежал рядом и тихо ухмыльнулся: — Что, понравилась?