Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Пролог

Мортен Ругро.

Дракон. Отставной генерал. Декан боевого факультета академии Лоренхейта

– Я не стану этого делать, – категорично сказал я, чувствуя, как внутри начинается буря.

Из глубины памяти поднялась волна ненависти, ярости и жажды мщения, которые, как мне казалось, должны были утихнуть за столько лет. Про меня говорили, что я потерял часть души. Ошибались: я потерял всю душу.

Шрам начал гореть, заставляя меня коснуться его.

– Морт, – Эриан Ферст, давний приятель и ректор академии Лоренхейта, где я нашел свое успокоение, устало вздохнул, – ты знаешь, что я могу приказать тебе. Но я прошу.

– Ты не имеешь права просить, зная, чья она дочь, – прорычал я, упрямо поднимаясь в гору.

– Тем не менее я прошу, – спокойно произнес Ферст, не реагируя на мою злость.

Он прекрасно все понимал. Так же как я понимал, что у него тоже нет другого выбора, иначе бы его не было тут.

– Какого демона именно сегодня? В этот гребаный день? – я повернулся, еле сдерживая оборот.

Нервы, казалось, и так сегодня были обнажены, как и каждый раз в годовщину тех событий. Но просьба Эриана окончательно выбила из колеи.

На вершине холма уже стали заметны очертания обугленных развалин. Я так и не нашел в себе сил вернуться сюда, отстроить все заново, отпустить…

– Потому что девочка прибудет в академию уже завтра, откладывать некуда, – совершенно серьезно ответил Ферст.

– Возьмись за нее сам. У тебя целый факультет тех, на кого раньше махнули бы рукой.

– Они нестабильные. Она другая. Если ты откажешься взять девочку под свое кураторство, то она останется до первого срыва. После – ее заблокируют.

– Мне все равно, – процедил я, выходя на холм.

Вокруг уже зеленели новой листвой деревья вдоль поймы реки, где мы с отцом ловили рыбу. Абрикосовые деревья в заброшенном саду покрывались розоватым налетом цветов, готовых распуститься в ближайшие пару дней. И чернеющие, так и не отмытые дождями стены казались совсем неуместными в буйстве красок ожившей после затяжной зимы природы.

– Кому ты врешь? Мне или себе? – насмешливо прозвучал голос Ферста.

Я даже не обернулся, обходя сгоревший остов дома, в котором я вырос, который я знал как свои пять пальцев и мог ориентироваться хоть с закрытыми глазами. Сейчас он был похож на шрам на моей щеке, только обезображивал не мое лицо, а мое прошлое.

По заросшей тропке прошел к старому дубу, на котором старый конюх когда-то закрепил самодельные качели. Они тут же стали любимым местом отдыха моей сестры. Их я оборвал в первую годовщину.

– Ненавижу ложь, – ответил я Эриану, зная, что он следовал за мной, даже если я его не слышал. – И предателей.

– Тогда не предавай себя.

Я положил цветные светящиеся кристаллы на три могилы перед собой. Мать, отец и сестра. Все три – с одной датой смерти. От руки одного предателя. Того, чью дочь мне теперь предстояло обучать.

Как бы Ферст не пожалел о своей просьбе.

Глава 1

– Нет, я, конечно, понимаю, что девочка почти безнадежна, поступление к концу учебного года нелогично, – лебезит моя тетка Фирра перед серьезным мужчиной в дорогом камзоле и с пронзительными зелеными глазами. – Да и с учетом всего того, что натворил ее отец… Но это было последней волей моей покойной сестры, потому я не могу…

– Дети не должны отвечать за грехи своих родителей, госпожа Дассел, – сдержанно отвечает ей ректор.

– Ой, не стоит думать, что она вся такая бедная и несчастная и ее нужно жалеть! – отмахивается тетка. – Она уже успела хорошо попортить наш коллекционный сервиз и даже едва не расстроила помолвку моей дочери.

Да что она такое несет?! Не так же все было! Сжимаю кулаки до побеления костяшек: с того самого момента, как меня привезли в их пафосный особняк, я стала у них крайней во всем, что бы ни произошло. Как-то раз меня даже пытались обвинить в том, что кухарка добавила перец в суп моей двоюродной сестры, и от этого по ее лицу пошли красные пятна.

– Неправда, – едва слышно возмущенно произношу я. – Тарелками в меня кидалась Риделия, а ее жених сам виноват – нечего было придираться ко мне.

– Замолчи, – шикает на меня Фирра. – Бездарщина.

– Кассандра очень одаренная девушка, – перебивает ее ректор. – Госпожа Дассел, мы приложим все усилия для того, чтобы развить и стабилизировать ее способности.

– Да-да, конечно, – улыбается тетка, и я понимаю, что она не все сказала, и продолжение мне не понравится. – Но если что, вы всегда можете отказаться. Совет по магическому регулированию я уже предупредила – при первой же проблеме они прибудут и заблокируют Кассандру. Может, тогда мы сможем вздохнуть спокойно.

Зеленые глаза ректора темнеют, на скулах начинают гулять желваки, и мужчина медленно поднимается со своего кресла, нависая над нами тучей.

– Вы сможете спокойно жить, зная, что ваша племянница превратилась в живую куклу? – резко спрашивает он и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Всего доброго, госпожа Дассел.

Тетка понимает все с полувзгляда, белеет и судорожно цепляется за свою крошечную шелковую сумочку с бахромой из бисера и стекляруса.

– Да-да, конечно, – она сползает с кресла и пятится к двери, лишь у самого выхода бросив мне презрительный взгляд. – Не будь дурой, воспользуйся единственным шансом.

Вспышка в глазах рискует превратиться в магическую, и только впившиеся в ладони ногти позволяют сдержаться. Это привычно отдается во мне головной болью и тошнотой.

– Кассандра, – рука ректора ложится на мое плечо, и я вздрагиваю, – тебе плохо? Проводить тебя в целительское крыло?

Мотаю головой, стараясь дышать носом – это всегда помогало.

– Все хорошо, ректор Ферст, – выдавливаю из себя я.

Не хватало еще, чтобы он подумал, что я больна, и отправил к тетке, пока не выздоровею. Она и так до смерти рада, что я не буду мелькать у нее перед глазами, а соседи не будут коситься и шушукаться за спиной обо мне, дочери “предателя и его шлюхи”. Стоит ли упоминать, что от меня все ждут?

– Тебе все же придется зайти к профессору Курт чуть позже, чтобы она осмотрела тебя и занесла все твои показания в карточку, – ректор садится обратно, поправляет выправившуюся из хвоста прядь темных длинных волос и передает мне бумагу-направление. – Потом зайдешь к кастелянше и возьмешь белье и форму. В библиотеке возьмешь учебники.

Он одну за одной передает мне бумажки с его подписью и печатью.

– Прошу прощения, ректор Ферст, – тяжело сглатываю, потому что тошнота все еще до конца не прошла, – вот так все просто? Никаких экзаменов, дополнительных заданий, условий?

Он поднимает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, что нет. Не все просто. Ректор переплетает пальцы и облокачивается на стол, выдерживая паузу.

– Кассандра, – произносит он. – Не буду от тебя скрывать. Прежде, чем принять решение о твоем приеме на учебу, мы навели справки и подошли к этому очень обстоятельно. Знаем все, вплоть до того, как звали твоего питомца, которого выдавали за твоего фамильяра, которого у тебя нет.

По спине пробегают мурашки. Они знают… Впрочем, если они даже при этих условиях дают мне шанс, то я согласна на все.

– Ну… я вообще удивлена, что меня все еще не посадили под арест, – натянуто говорю я.

– Не скажу, что среди приближенных к королю людей не было тех, кого посещала такая идея, – ректор снова оказывается со мной откровенен. – Но мое слово имеет для Его Величества вес, поэтому ты сейчас тут.

– Господин ректор… – я натянуто улыбаюсь и выпрямляю спину. – В ваших словах я слышу четкое “но”. Я не питаю иллюзий, поэтому прошу вас сразу сказать, на каких условиях я тут? Что я должна сделать?

Ректор достает кристалл, обрамленный в красивую металлическую оправу и проводит над ним ладонью. Почти сразу же раздается приглушенный стук в дверь, но только для приличия. Потому что замок тут же щелкает, и на пороге появляется мрачный мужчина в черном кожаном костюме.

Высокий, широкоплечий, с длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост черным шнурком. Его правую щеку пересекает старый шрам, заканчивающийся у уголка губ.

Но больше всего бросается в глаза не это. Меня как кинжалом пронзает его черным взглядом, полным жгучей ненависти. Не презрения, как у всех, именно ненависти. Волосы на голове встают дыбом, а вены наполняет жидкий страх.

– Вот единственное условие, Кассандра, – твердо произносит Ферст. – Профессор Ругро будет твоим куратором.

Глава 2

Мне никогда не было так страшно. Даже с отцом, когда он приходил за мной, чтобы отвести в… Стоп! Не думать, не вспоминать. Иначе первый срыв будет уже сейчас, еще до начала занятий.

На меня накатывает внезапное желание отказаться от обучения, от возможностей, лишь бы избежать этого кураторства. Но я же сама себя буду презирать за это малодушие! Ни за что. Зная свои перспективы, я буду хвататься за любую, хоть самую тонюсенькую палочку.

И кем бы или чем бы ни был этот Ругро, не отступлю. Я хочу встать, чтобы представиться и пожать руку, но мой будущий куратор дергает щекой со шрамом и резко переводит взгляд с меня на ректора.

Кажется, в черных глазах на мгновение мелькает совсем иная эмоция, но они становятся непроницаемы, словно покрываясь плотной коркой льда.

– Каковы будут указания относительно студентки Ройден? – низким, хрипловатым голосом спрашивает Ругро.

Я вижу, что ректор, глядя на профессора, напрягается и едва заметно отрицательно качает головой. Они разговаривают друг с другом взглядами, словно очень давно знакомы и вовсе не как начальник и подчиненный. Как друзья, знающие проблемы и боль друг друга.

– Я попрошу вас сориентировать студентку по расположению основных корпусов на территории академии и передать информацию коменданту общежития боевого факультета. Дальше – студентка Ройден поступает в ваше распоряжение, – произносит ректор.

Ругро кивает, не проявляя больше никаких эмоций.

– Кассандра, с этого момента обо всех ваших проблемах и потребностях, пожалуйста, сообщайте профессору Ругро. С завтрашнего дня вы выходите на учебу, на третий курс боевого факультета, по нашим данным вам должно хватить знаний и умений на профильные предметы. По тем, что будут даваться сложно – будут назначены дополнительные занятия.

Ректор встает, передавая мне папку, в которую я вкладываю все выданные мне бумаги, и улыбкой намекая на то, что аудиенция закончена.

Запихиваю документы в заплечную сумку и тоже встаю. В любой другой момент я, наверное, ощущала бы предвкушение, наполненное надеждой. Но взгляд Ругро, который, сложив руки за спиной, дожидается того, что я первая выйду из кабинета, как-то убивает весь энтузиазм.

Мы покидаем башню с часами, которая занимает центральное место в архитектурном ансамбле академии, и направляемся к фонтану на небольшой площади, вымощенной белым камнем.

Фонтан уже журчит прозрачной водой, напоминая о том, что наступила весна. Первая моя весна после того, как пришло известие о смерти отца. Первая весна вне нашего дома. Первая, когда я могу вдохнуть полной грудью и почти без страха.

Почти, потому что сейчас рядом со мной Ругро, от одного присутствия которого хочется спрятаться.

– Слушайте внимательно, студентка Ройден, – словно пуская в мою душу ледышку, говорит он, – несколько раз повторять я не буду. Докажите, что вас не зря приняли в лучшую академию страны.

Куратор очень четко указывает мне расположение всех зданий, про которые говорил ректор. Я даже сразу же их нахожу глазами, отмечая, что все они необычные, со своей изюминкой. Но с непривычки все в голове перемешивается.

Ни за что в этом не признаюсь.

– Идите готовьте все для заселения, – говорит Ругро. – Когда со всем закончите, жду вас в своем кабинете. Обсудим расписание индивидуальных тренировок.

На последних словах на его губах появляется кривоватая улыбка, а меня пробирает до покалывания кожи, и я едва сдерживаю дрожь. Хочу сказать спасибо, но Ругро снова меня перебивает:

– Не думайте, студентка Ройден, что, попав сюда, вы решили все свои проблемы, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Ваши проблемы только начинаются.

“Очень гостеприимно, профессор Ругро”, – мысленно отвечаю ему я, потому как вслух просто уже не получается: развернувшись, он быстро уходит.

Не знаю, каким чудом мне удается найти все, о чем говорил ректор Ферст, только вот я понимаю, что промахнулась со стратегией. Надо было сначала найти свою комнату, а потом уже разбираться с остальными вещами.

А теперь получалось, что я, увешанная чистым бельем, новой одеждой и еще стопкой с учебниками, пытаюсь добраться до жилого корпуса боевого факультета практически наощупь. И когда я уже думаю, что вот-вот почти я у цели, что-то попадается мне под ноги, хотя я могла бы поклясться, что пару секунд назад там ничего не было!

Спотыкаюсь, чуть ли не кубарем падаю, все из рук разлетается в разные стороны.

– А что в моем общежитии забыла дочь подстилки предателя?

Поднимаю голову и вижу издевательскую ухмылку жениха Риделии. Ярхаш… я буду жить рядом с этим придурком?!

Глава 3

Мне за то время, пока я жила у тетки, уже успело изрядно поднадоесть восхищение Адреасом Филисом. Я устала слушать про то, что он самый красивый парень академии, что самый сильный боевик выпускного курса, что все девушки академии буквально падают к его ногам.

И уж точно не собиралась сама падать. Но кто меня спрашивает, правильно? Хоть в чем-то стабильность.

– Ты что, решила обновить свои обноски за счет академии? – кривая усмешка появляется на его, в общем-то, привлекательном лице. – А не хочешь как-то еще подзаработать?

Вот мог бы быть ведь действительно хорош, но с таким характером к нему вообще даже близко подходить не хочется.

К Адреасу присоединяются его друзья, похоже, такие же заносчивые снобы, как он.

– Отвали, – огрызаюсь я. – Тебе мало было в поместье?

– Мне птичка нашептала, что ты свои штучки теперь не можешь использовать, – продолжает он. – Может, задействуешь другие способности? Вон, как твоя мамаша.

Я с трудом поднимаюсь, непрерывно глядя на него. Это, возможно, слишком дерзко в моем положении, но и делать из меня жертву я не позволю.

– Я собираюсь здесь учиться, – медленно произношу я. – Даже если ты тут для чего-то другого.

Мне нельзя ввязываться в открытые конфликты по двум причинам: лишнее внимание Ругро мне точно ни к чему и… всегда есть опасность не сдержать силу.

– У тебя слишком острый язык для твоего положения, – усмехается Адреас. – А на что он еще способен?

Его ехидная усмешка и прямой намек бесят, и я уже готовлю едкий ответ, но из двери жилого корпуса выходит полноватая хмурая женщина. Хоть она и одета просто и строго, но видно, что чувствует себя хозяйкой этого места. Комендантша, тут даже думать долго не надо.

– Что здесь происходит? – раздается ее властный голос.

– Госпожа Вудворт… – начинает Адреас, но комендантша перебивает его.

– Студент Филис, почему я не удивлена, что вы участник этого безобразия? Как думаете, если я посмотрю ваше расписание, мне придется сообщать, что вы прогуливаете без уважительной причины?

Адреас и его дружки недовольно переглядываются, а я пользуюсь заминкой, чтобы собрать свои вещи. Проходя мимо, этот наглый сноб не упускает возможности остановиться около меня. Его дыхание обжигает мое ухо:

– Не думай, Ройден, что мы закончили наш разговор.

Стараюсь двигаться ровно и плавно, делая вид, что меня это никак не цепляет, но внутренне вся напрягаюсь: еще его мне для счастливой студенческой жизни не хватало! А если еще Риделия снова прицепится с тем, что я имею виды на Адреаса… Можно мне другой факультет?

Дождавшись, пока парни уйдут, госпожа Вудворт поворачивается ко мне:

– А ты что устроила? Только поступила в академию, а уже успела раскидать казенное имущество! – она неодобрительно качает головой, глядя на рассыпанные вещи. – В приличных учебных заведениях принято ответственно относиться к тому, чем тебе позволили пользоваться. Или ты думала, что раз взяли в середине года, то можно пренебрегать правилами?

– Простите, госпожа Вудворт, – опускаю глаза и стараюсь побыстрее собирать вещи, но, как назло, все снова и снова рассыпается. – Я просто не рассчитала силы…

– В академии Лоренхейта все должны рассчитывать свои силы, – строго произносит Вудворт. – Иначе никакой боевой маг из тебя не получится. Иди за мной.

Вслед за комендантшей я поднимаюсь на третий этаж.

Она ведет меня по лестнице, продолжая отчитывать за неопрятность, неумение правильно распределять нагрузку и пренебрежение к форме. В ее голосе звучит профессиональное недовольство, но нет той брезгливости, к которой я привыкла в доме тетки.

– Твоя комната на третьем этаже, пятая по левую руку от входа. Ходить в мужскую часть с девяти вечера до девяти утра строго запрещено. В обратную правило тоже действует! – комендантша останавливается у дубовой двери с чугунной ручкой. – Будешь жить с близняшками с пятого курса. Я буду лично следить за порядком у тебя.

На этом она уходит, а я открываю дверь и оказываюсь в просторной, но очень строго обставленной комнатке. Внутри я вижу двух девушек: блондинку и рыжую. Они удивительно похожи и при этом совершенно разные.

Девушки одновременно поворачиваются при виде меня и прищуриваются:

– Это ты та, что стала главной новостью академии? – спрашивает блондинка.

– Если бы я знала вообще про новости, наверное, я смогла бы рассказать, – старательно удерживая всю свою поклажу, говорю я. – Но я успела увидеть в академии только кабинет ректора, несколько административных зданий и… своего жуткого куратора.

Рыжая подходит и забирает часть вещей.

– Ну вот теперь еще и нас, – с улыбкой отвечает она. – Я Эмма, а это, – девушка указывает на блондинку, – моя сестра Элла.

– Кассандра, – представляюсь я, стараясь не выдать своего волнения.

– Располагайся, – кивает Элла на свободную кровать, пока рыжая сестра опускает мои вещи на комод. – Только учти: терпеть не можем сплетни. Поэтому нам плевать, кто и что там про тебя болтает. Важно, что ты сама из себя представляешь.

Честно говоря, учитывая мои обстоятельства, я безумно этому рада, поэтому благодарно улыбаюсь и пожимаю плечами:

– Скорее всего, большинство из того, что вы обо мне слышали – правда. Про мою семью в первую очередь, – вздыхаю я.

– Но ты же не твой отец и не твоя мать? – многозначительно замечает Эмма.

Качаю головой и начинаю раскладывать вещи. Если бы все это понимали, но, похоже, мне впервые повезло, и достались соседки, которые будут присматриваться, прежде чем решить, стоит ли иметь со мной дело.

– А что ты там говорила про куратора? – спрашивает Элла, забирая волосы в высокий хвост.

– Да, тебя же к кому-то уже определили? Так делают со всеми, кто переводится как минимум с факультета на факультет.

– К профессору… Ругро, – по телу пробегает холодок.

Кажется, что даже упоминание его имени вслух уже пугает.

Сестры синхронно поворачивают ко мне головы и переглядываются.

– К Ругро? – Элла присвистывает. – Да у тебя везение высшего уровня.

– Почему? – напрягаюсь я, хотя и так догадываюсь.

– Он… никого не берет к себе. А с теми, кто все же навязывается, очень… строг, – уклончиво отвечает Эмма.

– Это мягко сказано, – фыркает Элла. – Обычно все студенты быстро сдаются и вообще переводятся на другие факультеты, не выдерживая и месяца.

Какая прелесть. Везет им – у них есть выбор. Сжимаю кулаки: я не сдамся, пусть даже не надеется.

– А вторая половина?

– Становится лучшими боевыми магами выпуска, – пожимает плечами Эмма. – Если выживает.

– Спасибо, обнадежили, – бормочу я, направляясь к двери в ванную с вещами для переодевания.

Облачаюсь в форму, которая садится как влитая, напоминая мне о том, что я все же девушка, у меня есть тонкая талия и даже грудь. Что я девушка, а не предмет для изучения и испытаний.

Со всем остальным решаю разобраться позже. Сначала все дела. И следующее по списку как раз то, что я хотела бы отложить, желательно насовсем. Визит к куратору.

С помощью собственной чуйки и подсказки тех студентов, кто все же снисходит до ответа мне, я добираюсь до корпуса боевого факультета и, заметно запыхавшаяся, стучусь в дверь декана.

Мне не отвечают. Мелькает мысль развернуться и отложить все на “попозже”, но Ругро из тех, кто увидит в этом повод придраться. Поэтому я стучу еще раз. И теперь вместо ответа дверь открывается…

Четко осознаю одно: не хочу заходить. Мне дико страшно, поэтому приходится приложить усилия, чтобы толкнуть дверь и перешагнуть порог.

Под грохот пульса делаю еще два шага внутрь. А потом дверь громко захлопывается, а над ухом звучит знакомый, пробирающий до самых глубин души голос:

– Вы шли слишком долго, студентка Ройден.

Глава 4

Долго? Да я вообще нигде не задерживалась! И он не назначал мне время, чтобы возмущаться.

Но больше всего беспокоит то, что Ругро стоит прямо за моей спиной, так близко, что чуть ли не касается, от чего внутри все замирает. От куратора пахнет грозой и чем-то терпким, древесным. У меня кружится голова, и я теряюсь и краснею, как будто мне не двадцать с хвостиком, а лет тринадцать.

– Прошу прощения, я просто… – еле выдавливаю из себя я.

– Неинтересно, – обрывает Ругро, обходит меня и останавливается около стола, занимающего центральное место в кабинете.

Кабинет просторный, но какой-то… мрачный. Темное дерево, тяжелые шторы, массивная мебель. И повсюду книги: на полках, на столе, даже на подоконнике. А еще оружие на стенах явно не декоративное.

Ругро опирается бедром на столешницу и скрещивает руки на груди. В свете заходящего солнца, лучи которого просачиваются через большие окна, его шрам становится особенно заметен.

– С завтрашнего дня начнутся тренировки. В шесть утра жду вас на полигоне, – равнодушно произносит он.

– Каждый день? – выдыхаю я.

Нет, не потому, что мне тяжело вставать ежедневно рано утром. Просто… Во мне еще теплилась надежда на то, что мне не придется каждый день видеться с Ругро. Но мой куратор, похоже, расценивает мою реакцию по-своему.

– А вы думали, что поступили сюда просто отсидеться? Либо вы работаете, либо я отказываюсь от вас. А сами знаете, тогда ректор Ферст не оставит вас тут, – мрачнеет Ругро.

Знаю, но это не прибавляет мне жажды видеть своего куратора чаще. Особенно когда он смотрит на меня… так.

Так, словно я воплощение всего того, что он ненавидит. В черных глазах вспыхивает что-то обжигающее, прежде чем смениться еще большей яростью. Ругро стискивает челюсти так, что на скулах играют желваки.

– Опоздание на минуту – и вы отрабатываете в два раза дольше, – добивает он.

Я растерянно отступаю, упираясь спиной в дверь. Конечно же, он это замечает, и, кажется, ему это нравится. Ругро делает шаг ко мне, в его глазах плещется такая буря эмоций, что у меня подкашиваются ноги.

– Вам что-то не нравится? – от его тона по коже бегут мурашки.

– Нет, профессор Ругро. Я вас… поняла. Я буду стараться.

Я облизываю пересохшие губы, и взгляд Ругро на мгновение опускается к моему рту. Тут же он отворачивается, возвращаясь к столу и начиная что-то искать на нем.

– Нужно не стараться, студентка Ройден, а делать, – жестко говорит он. – Старания не помогут вам справиться с силой.

Он перекладывает еще несколько документов, словно потерял что-то. Его фигура кажется высеченной из камня: широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Я по-прежнему не могу двинуться с места, чувствуя, как перехватывает дыхание. Это злит меня – я не должна так реагировать на человека, который меня ненавидит.

– Это ваш студенческий кристалл, – он протягивает мне артефакт со светящимся красным камнем. – Он нужен для всего: чтобы попасть самостоятельно в комнату, чтобы питаться в столовой, чтобы пользоваться библиотекой.

– Но… Я же сейчас ходила без него… – произношу вслух свои размышления.

– Вы были с распоряжением ректора. А с вашим кристаллом мне нужно было поработать, – отвечает он.

Надо же… Даже снизошел до объяснений.

Забираю кристалл и чувствую, как он едва заметно вибрирует в ладони. Но оказывается, что это не все, что Ругро собирался мне отдать.

– Вот список литературы, с которой вам нужно ознакомиться до конца недели, – в мою руку ложится свиток, он едва не выпадает, но при этом разворачивается, а у меня пальцы немеют от шока.