Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 9

Это только доля секунды, когда я ловлю взгляд льва, а потом время останавливается. Мы смотрим в глаза друг другу, а мне… даже не страшно.

У меня долгое время была маленькая забавная зверушка. Что-то между белочкой и хорьком, его звали Джерри. Понятия не имею, откуда отец взял его, но он мне нравился с самого начала: такой пушистый, милый и ласковый. Мы быстро нашли общий язык и, казалось, могли общаться мысленно.

Хотя, конечно, этого не было. Ведь это был просто зверек, а не фамильяр, пришедший из Эфира. Конечно, он однажды состарился и умер, тогда отец отправился за вторым таким же и… пропал. К счастью.

А я осталась. С мечтой о настоящем фамильяре и завистью к тем, у кого они были.

Мне бы одного, крохотного. Да хоть мышонка, как у той девчонки, я бы уже чувствовала, что не одна.

Но у меня не может быть фамильяра, потому что они приходят к девушкам-магам. А я такой не была, как бы мне ни хотелось в это верить.

Лев замирает и громко рычит на меня. Позади него я замечаю взъерошенного преподавателя, который что-то кричит, размахивает руками, пытается до меня что-то донести.

Я улыбаюсь и протягиваю руку:

– Ты что? Испугался? – спрашиваю я льва и делаю шаг вперед.

Он чуть-чуть расслабляется и издает еще один рык, несчастный, полный обиды и боли.

– Тебе больно?

На это он отвечает что-то типа “амру” и неожиданно облизывает лапу, теряя всякую агрессивность. В глазах мелькает обида.

Я дотрагиваюсь до морды льва и аккуратно поглаживаю, как котенка, а он аж жмурится от удовольствия и ласки. Бедный, мало того что лапа болит, еще и внимания не хватает.

Позади льва слышатся шаги, но я не обращаю на них внимания: я сейчас целиком и полностью принадлежу этому несчастному фамильяру. Отвлекусь – сочтет предательством: он же мне уже доверился, пожаловался, а я очень-очень хочу ему помочь. Я как будто внутри себя чувствую его боль.

Присаживаюсь рядом и взглядом спрашиваю, можно ли осмотреть ранку, и лев кладет мне на раскрытые ладони свою лапищу. Она действительно большая, тяжелая, с горячими шершавыми подушечками.

Между пальцами заметна запекшаяся кровь и торчат какие-то иголки. Я аккуратно осматриваю, дотрагиваюсь до одной из колючек, похожей на иглу дикобраза, и лев издает предупредительный рык.

– Студентка, стойте! – доносится до меня крик преподавателя.

Кажется, он уже подобное кричал моей сестричке, если я правильно расслышала. Что, если и я что-то делаю не так? Лев кинется на меня?

– Ты потерпишь немного? – спрашиваю я фамильяра. – Будет больно, но недолго. А потом мы обработаем лечебным зельем, и у тебя будет все хорошо.

Я краем глаза замечаю, как Риделия было кидается вперед со словами “это моя работа”, но преподаватель останавливает ее. Понятия не имею, что они делали раньше, но лев рычит, предполагая, что они продолжат это, а я снова ласково глажу его по шерстке, перетягивая внимание на себя.

– Потерпишь? Мы ведь договорились? – уточняю я и, только дождавшись, когда зверь моргнет, дергаю за колючку.

Фамильяр вздрагивает, толпа – а теперь я знаю, что там толпа, – охает. Кто-то из девчонок даже взвизгивает.

Сердце бешено бьется в груди, и мне очень тяжело дышать. Даже в глазах от волнения рябит, но я берусь за следующую иголку, потом еще за одну… И так все пять штук.

Когда последняя падает на пол, преподаватель все же находит в себе смелость подойти. Однако, вместо помощи мне, он тут же тянется к фамильяру, чтобы прикрепить на ошейник цепь, наверное, магическую. Сейчас обращаю внимание, что пара звеньев такой же болтается на шее льва – похоже, одну он уже порвал.

Зверь рычит, снова весь напрягается, собираясь атаковать преподавателя. В ответ у того в руке появляется магическая плетка:

– Не надо! – вскрикиваю я, вставая и загораживая собой фамильяра. – Ему и так несладко, зачем вы его так?

– Он не слушает команд, – хмуро говорит преподаватель. – Отойди, девочка, его надо…

– Ему надо обработать раны, – возражаю я. – Ему больно, а вы хотите его на цепь. Зачем? Он же сидит спокойно!

Кажется, мое поведение злит преподавателя, а у Риделии вызывает усмешку, но я же обещала фамильяру, что все будет хорошо!

Преподаватель еще некоторое время сомневается, но потом сдается, опуская плетку и подавая мне пузырек с бесцветной жидкостью, немного попахивающей валерианой. Отлично: и обеззаразит, и успокоит. То, что фамильярчику сейчас и нужно.

– Вы же понимаете ответственность?

– Я понимаю, что ему больно, – твердо говорю я.

Возвращаюсь к лапе льва, обильно поливаю раствором ранки, а потом поглаживаю, успокаивая.

– Ты замечательный, ты знаешь это? – глядя в глаза, говорю фамильяру я, опускаю лапу на землю, а сама поднимаюсь и отхожу на пару шагов.

В помещение влетает взъерошенная девушка в дорогой одежде и с приторным запахом дорогого одеколона. Да разве можно с таким фамильяром использовать настолько резкие ароматы? Тут даже мне чихать хочется!

Девушка кидается ко льву, отпихивая меня:

– Мне только что передали! Что тут происходит?

Она смотрит на своего фамильяра, который, как мне кажется, не очень рад ее видеть. Потом недовольно оглядывает всех вокруг, явно пытаясь всем видом показать, как беспокоится о льве. Только вот почему-то не кидается его обнимать. А я бы уже затискала.

В итоге ее внимание останавливается на мне. Кажется, у меня это становится нормальной ситуацией, когда я хочу как лучше, но, скорее всего, получу взбучку и от преподавателя, и “фи” от этой нерадивой хозяйки.

– Почему к моему фамильяру допускают какую-то… – она окидывает меня пренебрежительным взглядом.

– Какую? – знакомый голос Ругро звучит раскатом грома и, кажется, многие вздрагивают. – Договаривайте, студентка.

Глава 10

Но девушка словно язык проглотила – явно передумала что-то говорить в мою сторону. Впрочем, если бы на меня так смотрел Ругро, я бы тоже передумала. И вообще бы, наверное, забыла, как говорить. А она еще ничего – вроде держится.

– Ну что же вы? Я жажду выслушать ваше мнение о моей подопечной, – медленно, четко произносит Ругро.

– Я… Я хотела сказать спасибо за то… За то, что моему фамильяру смогли помочь, – даже почти не заикаясь, говорит хозяйка льва.

– Это прекрасно, – отвечает Ругро. – Только вот как вы могли позволить, чтобы с вашим фамильяром что-то случилось? Не ответите ли мне на вопрос?

Тут девушка неожиданно тушуется и находит взглядом преподавателя по уходу за фамильярами.

– Дело в том, что магическое животное студентки… – начинает он.

– А разве я вас спросил, профессор Флофф? – усмехается Ругро, а я вздрагиваю.

Кажется, ему вообще чуждо уважительное общение, если он даже с другим преподавателем позволяет себе так разговаривать.

– Советую доложить об этом происшествии ректору Ферсту, – продолжает мой куратор. – И удостоверьтесь, чтобы все было написано именно так, как произошло. Я… проверю. В этом заинтересована студентка Ройден. Да и вы.

Ого… Это что… Он меня сейчас защитил?

Я уже раздумываю над тем, как поблагодарить его, но он разворачивается и… уходит под дождь, тут же обрастая защитным коконом, поэтому на него не попадает ни одна капля.

Обещаю себе, что я непременно научусь так же контролировать свою магию. А поэтому просто стисну зубы и буду работать так, как смогу.

– Вы… зайдите после занятий, – Флофф раздраженно смотрит на хозяйку льва. – Все остальные – на места, нечего тут высматривать. А вы, – теперь он обращает внимание на меня, вздыхает и нервно дергает головой, – помогите отвести льва в его вольер.

– Но, профессор! – возмущается Риделия, но гневный взгляд преподавателя заставляет ее замолчать.

Я треплю льва за гриву и уговариваю его вернуться к себе домой. Он соглашается только тогда, когда я обещаю ему, что больше никаких цепей не будет.

– Не думайте о себе слишком много, – когда мы отходим от вольера льва, говорит мне Флофф. – Это случайность.

Ага. Доброе отношение – вот это что. Но проще же цепь и плеть, конечно. Только целесообразность в чем?

– Конечно, профессор, – отвечаю я, решая, что ссориться сейчас – точно не лучшая идея.

– Займите свое место и позовите фамильяра, – распоряжается Флофф, когда мы приходим к месту практики.

А вот и главная проблема…

– Профессор Флофф, – останавливаюсь я. – У меня нет своего фамильяра.

Преподаватель тоже останавливается и удивленно смотрит на меня.

– Как это нет? У вас нет магии?

– Есть.

– Тогда у вас не может не быть фамильяра, не дурите мне голову, – отмахивается он. – Если он вас не слушает, это не значит, что его нет. Это значит, что мои слова про случай со львом – правда.

– Можете уточнить у ректора Ферста или профессора Ругро, – я снова едва сдерживаюсь от того, чтобы вздрогнуть от воспоминания о своем кураторе. – У меня определенные проблемы с магией, и у меня нет фамильяра.

Густые темные брови Флоффа сходятся на переносице:

– Тогда я не могу допустить вас до практикума, – отрезает он. – Можете быть свободны.

– Погодите! – цепляюсь за его камзол. – Но я же тогда не сдам!

– Ну, наверное, это ваши проблемы?

– Но не мог же меня ректор Ферст принять, зная, что я все равно не сдам дисциплину?

Да, конечно, это странно прятаться сразу за ректора, но ведь это логично же. Он вряд ли принял бы меня, понимая, что как минимум один предмет я не смогу изучать.

Вижу, что Флофф уже начинает выходить из себя.

– И что вы предлагаете? На ком вы будете проходить практику? – он разводит руками и собирается снова мне отказать.

– Позвольте мне… Взять любого из возможных других фамильяров? Заодно посмотрим, случайно ли я договорилась со львом?

Он закатывает глаза и делает чрезвычайно утомленный вид.

– Ладно, возьмете козу студентки Фрогс, – сдается преподаватель. – Я не помню, когда Фрогс сама сюда последний раз приходила. Но если у вас не получится…

– Конечно! – поднимаю руки я. – Я сразу откажусь от этой идеи.

Но… На деле оказывается, что и получаться-то там нечему. Мы просто строим временные защитные купола для фамильяров. Они не формируются по щелчку пальцев, потому бесполезны в бою.

Но если фамильяр ослаблен, а хозяйка не может находиться рядом, этот купол способен оградить его от воздействия чужеродной магии.

Обычно для этого не нужно ничего особенного: простейшие защиты строятся на магии хозяйки и не требуют каких-либо ухищрений, главное, чтобы фамильяр не переживал. Но профессионалы умеют делать купола с переплетением энергетических потоков с фамильяром. Нас предупредили, что это тема следующей практики.

Впрочем, даже сегодня получается не у всех. У части студентов фамильяры начинают волноваться, поэтому купол получается нестабильный, его линии неровные, а животные в итоге остаются не защищены.

Риделия, которая оказывается помощницей преподавателя – не мог найти кого-то толковее? – периодически подходит и с высокомерной усмешкой помогает исправить плетение. Сам Флофф большую часть внимания отдает мне.

Неужели так хочет меня поскорее выгнать? Из-за того, что я смогла успокоить льва, а он нет?

Но я не даю ему повода. Это плетение элементарно, а с козой, которая уже соскучилась по вниманию, мы вообще очень легко находим общий язык. Поэтому она просто ложится, а я ставлю купол. Ровный, четкий и почти непробиваемый: может, я и плохо управляю своей особой магией, зато сил во мне немерено, спасибо папочке.

С этого момента во взгляде Флоффа что-то меняется. Он хмыкает, что-то записывает себе в заметки и просит меня повторить то же самое несколько раз.

Когда занятие заканчивается, я отвожу козу в ее загон.

– Ты думаешь, самая умная, да? – меня останавливает за рукав Риделия и шипит в лицо. – Тебе мало было дома?

– Мы уже не дома, сестричка, – с нажимом отвечаю я. – И я на учебе, не знаю, что ты там себе напридумывала.

– Если ты думаешь занять мое место, я тебя предупреждаю: я тебя со свету сживу! Поняла меня?

Завожу козу, закрываю за ней калитку и поворачиваюсь к горе-кузине:

– Мне. Не. Страшно.

На этом я считаю наш разговор законченным и ухожу сначала в библиотеку, а потом сразу в свою комнату. Я даже ужин пропускаю, настолько уже валюсь с ног и “предвкушаю” новый ранний подъем.

Только вот пробуждение меня совсем не радует. Открыв глаза, я понимаю: магический будильник не сработал, а я на полчаса опаздываю на тренировку к Ругро.

Глава 11

Конечно, я хочу сразу же вскочить с кровати, чтобы как можно быстрее собраться. Я даже скидываю одеяло, а потом… Едва попытавшись встать, падаю на пол бесформенной и бескаркасной грудой костей и мышц.

Боль и усталость от вчерашней физической нагрузки дают о себе знать. Перетерпеть то, что у меня все ноет и тянет при малейшем движении, я могу. И не такое приходилось выносить.

Но у меня даже сдвинуться не получается! Ярхаш!

Ощущение собственного бессилия раздражает. Закусываю губу, пытаясь подняться.

От грохота, вызванного моим падением, подскакивают близняшки. Я даже вижу огненное и ледяное плетения, которые соседки тут же формируют на ладонях.

Обидно. Кажется, что, увидев меня в таком виде, едва соскребающей себя с пола, они решат, что я ни на что не годна. Разве мне место на боевом факультете?

Однако на лицах соседок только понимание и сочувствие.

– Держи, – Элла достает из своего комода пузырек из темно-коричневого стекла и протягивает мне. – Нужно выпить это залпом. На время тренировки поможет, но потом тебе стоит взять у Курт настой зверолистника и хорошенько натереться им в душе.

– У Ругро не бывает легко… – вздыхает Эмма.

Я все же умудряюсь принять вертикальное положение, делаю так, как сказала Элла, и медленно, слишком медленно, собираюсь.

К тому моменту, как я выхожу из комнаты, проверив, что в этот раз я не забыла кристалл, волшебное зелье Эллы уже начинает действовать. Так что до полигона я добегаю, хлюпая ботинками по размокшей после вчерашнего дождя грязи.

Где-то глубоко в душе я все же надеюсь, что Ругро надоело ждать, и он ушел. Я бы получила от него втык и наказание, но как-нибудь потом. Но… я никогда не была слишком удачливой.

Куратор сидит на скамейке, прикрыв глаза. На нем легкая белоснежная сорочка и черные кожаные штаны, плотно облегающие мощные бедра. Он расслаблен и умиротворен. Но я каким-то внутренним чутьем ощущаю, что это все не так, совсем не так.

– Вы решили меня поразить сразу же всеми своими талантами, студентка Ройден? – не открывая глаз, спрашивает Ругро. – Опоздать почти на час во второй день занятий? Пожалуй, у вас рекорд.

– Прошу прощения, у меня…

– Сколько раз нужно сказать, что мне все равно? – он резко поворачивается, впиваясь в меня жалящим взглядом. – Мне плевать на все ваши объяснения и отговорки. Мы занимаемся по моим правилам. И я требовал от вас присутствия на тренировках без опозданий.

Я хотела поблагодарить Ругро за то, что он вчера за меня заступился? Перехотела.

– Как скажете, профессор, – сжав кулаки, отвечаю я.

– Конечно, так, как я скажу, – он поднимается и делает два шага ко мне. – Вы считаете, что ваша неуемная сила даст вам безграничные возможности? Или для вас это все игра? А, может, мы просто чего-то о вас все еще не знаем?

В глазах Ругро клубится ярость. Я словно погружаюсь в это чувство, но понятия не имею, почему я вызываю его.

Оправдываться? Глупо. Перечить? Бессмысленно. Но показать, что я готова сдаться? Ни за что!

– Раз вы позволяете себе опаздывать, значит, считаете, что вам не нужны тренировки? – Ругро возвышается надо мной огромной скалой, грозной и нерушимой. – На полосу препятствий. Среднюю.

Во рту пересыхает, когда я вижу, что мне предстоит. Да, зелье Эллы помогло, я могу двигаться. Но обычная тренировка – это одно. Но то, куда меня отправляет Ругро – совсем другое.

Не позволяя думать, что испугалась, я сжимаю кулаки.

– Я поняла вас, профессор.

Как назло, голос сорвался, но я, стараясь не хромать, иду к назначенной полосе. Она проходит на высоте около пяти метров над землей.

Никогда не любила высоту, и отец это знал. Поэтому когда ему надо было выбить из меня страх, он обязательно отправлял меня на стеклянный балкон с низкими перилами. И заставлял там… танцевать.

Воспоминание об этом вынуждает вздрогнуть. Дыхание сбивается, особенно когда я случайно опускаю взгляд на землю. Голова тут же начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота. Мертвой хваткой вцепляюсь в канаты на краю стартовой площадки.

Как я надеялась, что к этому можно привыкнуть! Но нет, каждый раз одно и то же!

– Вы должны дойти до конца полосы препятствий, студентка Ройден! – кричит мне снизу Ругро. – За каждое падение – начинаете со старта! Приступайте!

Сердце грохочет не в груди – в ушах. Перед глазами все плывет, но я заставляю себя дышать медленно и сосредоточиться на пути. Однако попадаю в первую же магическую ловушку. Падаю.

Магический барьер у земли активирован, и он замедляет мое падение. Однако все же я оказываюсь в грязи: не больно, но неприятно.

– Сначала! – с удовлетворением произносит Ругро.

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони, стискиваю зубы и возвращаюсь наверх. Второй раз у меня получается пройти чуть дальше, я даже успеваю блокировать пару плетений, которые должны были отбросить меня назад.

Но в итоге я снова оказываюсь в грязи. Раз за разом я падаю на землю и возвращаюсь в начало. Мне кажется, грязь уже начала становиться моей новой броней. Волосы просто засохли паклями. А после какого-то из падений я умудряюсь вывихнуть руку, поэтому часть плетений теперь удается криво.

Я нахожусь почти на самом финише, когда понимаю, что огромная деревянная планка, летящая прямо на меня, собьет меня так, что уже не встану. И остановить я ее не успеваю.

Группируюсь, зажмуриваюсь, ожидая удара, но… Его не происходит.

– Это провал, Ройден.

Ругро стоит, подняв руку и удерживая планку в метре от меня. Но он не выглядит таким же расслабленным, каким был, когда я пришла. Его тело натянуто, словно струна, как будто он… испугался?

– Ваше сегодняшнее опоздание будет стоить вам трех отработок в архиве, – подытоживает куратор, пока я спускаюсь к нему. – Начнете сегодня, я подготовлю все и отдам распоряжения.