Бывший. Ты только моя

Глава 5. Николас. Догадки

Надо же, у богов, оказывается, очень изощренное чувство юмора. Как так вышло, что из всех мест для побега она выбрала именно мои земли?

Один взгляд на нее, и все прошлое будто лавиной обрушивается на меня. Все. Сразу. До мелочей. От счастливых моментов до ее предательства и всех тех бед, которые потом пришлось пережить.

Дракон сразу же начинает рычать, требуя прекратить всякие допросы и унести ее в замок. В тот же момент понимаю, что унесу, точнее, увезу. А потом… Решать буду потом. Ливень немного остужает мою голову, но не успокаивает.

К демонам! Чтобы она еще раз смогла змеей проскользнуть и заполучить мое доверие? Ни за что.

Когда до моего слуха доносится детский плач, я сперва не верю своим ушам. Даже сдергиваю с Тиоллы плащ, чтобы окончательно убедиться: она не просто сама сбежала, она прихватила еще с собой наследника клана своего мужа!

Впервые за долгое время я испытываю это отвратительное чувство – ревность. Думал, своим поступком Тиолла оставила пепелище не только на месте моего дома, но и в моей душе, выжгла во мне всякую способность чувствовать.

Но нет. Вот она, рядом, и ревность, словно яд, начинает растекаться по моим жилам. Я мечтал, чтобы у меня были дети с Тиоллой, но она выбрала себе другой путь. Путь жестокого предательства.

И вот, спустя два года заявляется ко мне с сыном этого ублюдка, которого даже драконом язык не поворачивается назвать. Неудивительно, что он разыскивает ее с собаками. Но удивительно, что он не упоминает, что ищет именно Тиоллу.

А ведь у него сейчас шансов ее найти почти нет: она предусмотрительно сняла свой амулет. Тиолла предпочла остаться простушкой, обычной человечкой – без рода и магии. Для чего? От чего она бежит?

Пока везу ее до своего замка, прижимаю к себе, чувствую ее аромат, который заставляет сходить с ума, и разрываюсь между желанием поселить в своих покоях и бросить в темницу. Западная башня кажется лучшим вариантом. Близко ко мне и практически невозможно сбежать.

Затаскиваю Тиоллу в комнату под самой крышей. Собираюсь просто оставить ее тут, чтобы потом, на трезвую голову решать, что с ней делать. Но ее близость оказывается сильнее, одурманивает.

Подхожу к ней, рассматриваю ее в полумраке светового шара, продрогшую, напуганную, всю в грязи и сосновых иголках, и испытываю невыносимое желание защитить и утешить. Отчаяние, плещущееся в ее синих, как морская даль, глазах просто разрывает душу, скребет по ней ножом. Готов простить тут же, на месте, без выяснения причин.

– Отпусти нас! – еле-еле говорит Тиолла, вглядываясь в мое лицо.

Ну уж нет.

«Моя», – вторит мне дракон.

Я понятия не имею, что она задумала, но я не намерен отпускать ее. По крайней мере, пока все не выясню. А до этого момента она моя.

Тиолу трясет, но она упорно стоит на ногах, де еще умудряется держать ребенка.

– За что ты со мной так? – смело вскинув подбородок, спрашивает она.

Накатывает ярость. Она еще смеет спрашивать за что? Она действительно считает, что то, что она устроила, легко забывается?

Тиолла начинает оседать на пол. Все же ее маленькое, хрупкое тело оказывается не всесильным. Ловлю ее вместе с ребенком, который тихо посапывает на ее руках.

Демоны! Какого горгульего зада творит эта отчаянная?

Прижимая к себе, чувствуя трепетное биение сердца Тиоллы, переношу ее на кровать и аккуратно укладываю ее на подушки, но ребенка оставляю у себя на руках.

По виду ему чуть больше года. Значит, он немногим младше племянника. Малыш светловолосый и слегка курносый, как его мать, видимо, тоже измотанный дорогой и эмоциями, чуть-чуть возится, прижимаясь крепче ко мне и цепляясь за мою мокрую от дождя рубашку.

Бросаю взгляд на Тиоллу и решаю забрать ребенка с собой. Покажу лекарю, чтобы убедиться, что он не простыл под ливнем и отдам своей няне, зато буду уверен, что с ребенком все будет хорошо. Тиолла слишком вымотана, чтобы заботиться и о себе, и о сыне.

Оставляю ее в комнате под стражей, не обращая внимания на крики и требования. Она должна понять, что в моем замке все до единого подчиняются мне. И она теперь тоже.

– Николас! Стой! – доносится мне в спину. – Верни его! Верни мне Риана!

Значит, Риан. Вот мы и познакомились.

Моя старая няня, бездетная драконица, которая вырастила меня и Айлин, неодобрительно качает головой, когда узнает, что я разделил ребенка и мать, но забирает малыша и уходит в детские спальни. Теперь я точно за него спокоен.

Ночью выпускаю дракона. Он кружит над близлежащими землями, то и дело возвращаясь к западной башне, и засыпает на крыше с ней рядом.

– Сходи на кухню и возьми завтрак для нашей гостьи, – приказываю я одному из тех, кого я назначил караульными для Тиоллы. – Я сейчас приду.

Сам по дороге захожу в детскую, застав там лекаря.

– Как он? – спрашиваю я невысокого пожилого мага, который как раз собирает свои приспособления в кожаный саквояж.

– Все в порядке, Ваша Светлость, – чуть скрипуче отвечает и защелкивает замок чемодана. – Крепкий очаровательный мальчик. Судя по тому, что я вижу, сильный дракон будет. Но из-за этого есть вероятность того, что рано произойдет первый оборот. За ним следить надо.

Не нравится мне это. Ранний оборот всегда опасен для ребенка, особенно когда рядом нет отца-дракона. Знает ли Тиолла об этом? Если да, то какого демона она сбежала?

Подхожу к ребенку. Солнечные лучи подсвечивают светлые пряди Риана, заставляя их светиться, как будто свет исходит от самого малыша. Так вот ты какой, наследник Гардариана.

В смешанных чувствах, доминирующим из которых, похоже, является раздражение на самого себя, покидаю детскую и иду в башню. Все утро останавливал себя от того, чтобы сорваться к Тиолле.

Но увиденное меня не радует. Она что, так и проспала всю ночь у двери? Досада прорывается злостью. Я осматриваю комнату, понимая, что так и есть. Она даже не прилегла на кровать.

За ночь грязь на платье высохла и теперь просто стоит комом, волосы спутаны и слеплены в неопрятные комья, а во взгляде – тоска, страх и усталость. Но что-то еще во внешнем виде заставляет меня напрячься. Эта вся грязь снаружи кажется мелочью.

Она отводит глаза и смотрит в пол. Как будто это ей привычно. Как будто боится.

– Я, кажется, сказал тебе, чтоб ты привела себя в порядок, – рычу я. – Да или нет?

Тиолла сжимается вся, втягивает голову в плечи. И тут я замечаю на шее следы – понимание обрушивается на меня ледяным потоком. Я должен убедиться.

– Снимай платье.

Синие глаза в испуге распахиваются, когда она смотрит на меня. Кажется, даже перестает дышать.

– Нет, пожалуйста, – Тиолла закусывает губу и пятится от меня. – Не надо.

Надо. Оказываюсь рядом с ней и легко разрываю платье, помогая спуститься ему с плеч и упасть к ногам.

Рык дракона оглушает, когда я нахожу подтверждение своим догадкам.

Глава 6. Новая тюрьма

Николас требует снять платье? Зажмуриваюсь от того, насколько мне страшно и унизительно. Боги! Могла ли я когда-то представить, даже учитывая то, как я жила с родителями, что в моей жизни будет все вот так?

– Нет, пожалуйста, – закусываю губу и отступаю в страхе. – Не надо.

На его мужественном волевом лице проскальзывает упрямая решимость, и он в мгновение оказывается рядом. Одним рывком Николас разрывает мое платье, а потом медленным обжигающим касанием спускает его с моих плеч.

Это могло бы выглядеть как ласка и забота, если бы не вспыхнувший в ледяных глазах Ника яростный огонь. Кажется, я слышу рык дракона, когда платье окончательно падает к моим ногам, а я остаюсь в одной полупрозрачной сорочке. Муж требовал, чтобы я носила только такие, потому что «хоть какая-то отрада для глаз».

Краска заливает лицо. Стыдно. Унизительно.

Меня снова начинает трясти. Я обхватываю себя руками, надеясь хоть немного прикрыться. Но горячий, буквально полыхающий взгляд Ника скользит по моему телу, пристрастно изучая каждый его кусочек, каждую отметину.

Между бровей Ника залегает глубокая складка, челюсти сжимаются, заставляя на скулах ходить желваки. Он пальцем поднимает мой подбородок.

Я медленно поднимаю взгляд, вжимая по привычке голову в плечи. Его взгляд следует за движением пальцев, которые едва касаясь подушечками, скользят по скуле, где недавно растекался синяк, из-за него я была вынуждена запереться в комнате. Потом опускается к потрескавшимся губам и в конце замирает на свежих отметинах на шее.

Дыхание сбивается, становится рваным. Каждая мышца напряжена, как струна. Страх пропитывает все тело, потому что я не знаю, что мне ожидать. И лишь где-то на краю сознания мелькает мысль, что тут безопасно. Это же Ник.

Он поднимает взгляд и пристально смотрит мне в глаза, будто ищет в них что-то.

– Кажется, избранный тобой муж не подарил тебе счастливой жизни? – холодным, как зимние морозы, голосом говорит Ник.

Его слова режут мое сердце, как лезвие, боль растекается по всему телу. Глаза начинает щипать. Моргаю, и по щеке стекает предательская слеза.

В ужасе напрягаюсь от этого, ожидая наказания: муж не переносил слез. Но вместо этого Ник отпускает меня и делает шаг назад.

– Иди в ванную.

– Где Риан? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Что ты с ним сделал?

– В этом замке все подчиняются мне. Если я тебе сказал привести себя в порядок, ты просто берешь и делаешь это, – произносит Ник и распахивает маленькую дверь. – Или мне продолжить?

– Я не сдвинусь с места, пока я не узнаю, что с моим сыном, – сжав кулаки, требую я ответа.

Мне плевать на то, что может быть со мной. Но Риан не должен страдать.

На лице Ника появляется усмешка, бровь поднимается.

– Отвечаю первый и последний раз. С наследником Квиланд все хорошо. Лекарь его осмотрел, – отвечает Ник, а у меня будто камень с души падает. – Когда я вернусь, ты должна быть вымыта и в нормальной одежде. Платье тебе занесут.

Он дожидается момента, когда я все же скрываюсь в ванной, и выходит. Слышу, как с хлопком закрывается дверь, и снова поворачивается ключ.

Вот так. Из одной тюрьмы я попала в другую. Менее комфортную и богатую – вместо огромной купальни и дорогих масел меня ждут кадка с теплой водой и простое мыло. Зато в одном я уверена точно: Риан тут в большей безопасности, чем с моим мужем. Особенно если начнется превращение.

Стаскиваю с себя сорочку, распускаю запутавшиеся волосы. Быстро обмываюсь, выжимаю волосы, заматываюсь в большое хлопковое полотенце, лежащее тут же на лавке, и аккуратно выглядываю в комнату, проверяя, что там никого нет.

На моей кровати стопкой лежит новая одежда. Беру ее и снова скрываюсь в ванной, а когда выхожу, меня уже ожидают Ник и пожилой мужчина в тунике лекаря.

Николас осматривает оценивающе меня с ног до головы. Я нервно поправляю простое льняное платье и убираю за ухо все еще влажную выбившуюся из косы прядь.

– Лекарь осмотрит тебя, – констатирует очевидное Ник и поворачивается к лекарю. – Можете приступать.

– Господин Сайланд, я вынужден настаивать на том, чтобы вы вышли, – дребезжащим старческим голосом отвечает лекарь.

– Нет, – отрезает Ник так, что становится понятно, что спорить с ним бесполезно. – Я должен знать все сам.

Это явно не по душе лекарю, но с драконом он спорить не решается. Мне приходится отвечать на откровенные вопросы, позволять осмотреть себя, и при этом краснеть.

Ник все это время стоит у окна и, сложив руки за спиной, смотрит вдаль, даже ни разу не повернувшись. Кажется, что происходящее его не интересует. Но по тому, как сжаты его кулаки и напряжены мышцы плеч и спины, понятно, что он весь внимание.

Когда заходит речь о том, как я получила все эти синяки, я нагло вру, что упала с лестницы, а со стороны Ника доносится скептический хмык.

– Господин Сайланд, – наконец, заканчивает свою экзекуцию лекарь. – Девушка измотана физически и эмоционально. Я бы посоветовал ей побольше спать и отдыхать, а через некоторое время снова показаться мне.

Ник кивает и отпускает лекаря, а сам переводит взгляд на меня.

– Значит, просто падение с лестницы? И у лестницы есть пальцы, которые оставили следы на твоей шейке? – он приближается ко мне.

Надвигается опасным, сметающим все, но неотвратимым ураганом, поднимая шторм в моем сердце.

– Молчишь? Странно. Мне казалось, ты умеешь лучше врать.

– Ник…

– Господин Сайланд, – перебивает он. – Для тебя я господин Сайланд.

Вот как… Ну да. Я отвожу взгляд.

– Господин Сайланд, – тихо спрашиваю я. – Что вы намерены со мной делать?

– А вот об этом мы с тобой сейчас и поговорим.

Глава 7. Кем я буду?

– Твой муж стягивает войска к заставам на северо-западе, – говорит он, нависая надо мной. – Что ты об этом знаешь?

Я ошалело поднимаю глаза. Гардариан? Войска?

– Он ничего мне не рассказывал, – произношу я. – Он… О другом говорил со мной.

Сжимаю пальцы в кулаки и прижимаю к себе. Это не укрывается от его внимания, и Ник прищуривается.

– О чем? О том, как использовать твою магию? – продолжает допрос он.

– Гардариан лишь однажды заставил меня применить ее, – отвечаю я, вспоминая, как потом кричал мой муж, что я оказалась бесполезной куклой. – Мне кажется, он ожидал другого.

– Как интересно, – хмыкает Ник. – Где он спрятал Сердце Креолинии?

Вопрос окончательно повергает меня в шок. Как самый важный артефакт клана Сайланд мог оказаться у моего мужа? Не понимаю.

У каждого клана есть своя реликвия, которая обеспечивает стабильность и процветание. И по древнему закону ни один другой клан не может покушаться на эти реликвии, иначе баланс может быть разрушен. А когда рушится баланс одного клана, непременно начинают страдать и другие.

Неужели мой муж может быть настолько отчаянным, что пойдет против этого закона? Хотя да, может.

Но при чем тут я? Николас хмурится, ожидая ответа.

– Я… не знаю, – выдыхаю я.

– Предположим, – по выражению лица Ника я не понимаю, поверил ли он мне.

Мужчина делает шаг ко мне, снова заставляя пятиться. Я отхожу все дальше, упираюсь бедрами в стол, понимая, что дальше отступать некуда.

– Знаешь, можно доверять и подпускать к себе близко. А можно… Не доверять и держать рядом под контролем, – Ник оказывается слишком близко, нависает, как скала, подчиняет просто одним своим присутствием.

По телу пробегают мурашки, а грудь будто перехватывает жестким ремнем. Боюсь даже вздохнуть.

Мой муж – сильный и страшный дракон, держащий в страхе всех своих подчиненных, но он даже в самом большом гневе не вызывал такого трепета, как сейчас Ник, который, в сущности, чересчур спокоен и уверен. И именно это пугает, потому что совершенно не понимаешь, что от него ждать дальше.

– Ты будешь моей личной помощницей, – наконец, выдает Ник. – Днем и ночью. В любой момент, когда ты мне понадобишься, ты будешь рядом. И будешь делать все, что я скажу. Ты меня хорошо поняла?

Тяжело сглатываю и просто киваю, потому что не в силах выдавить из себя ни звука. Не знаю, что меня пугает больше: то, что по факту я оказываюсь личной служанкой, нет, даже, считай, рабыней Ника, или то, что при этом мне постоянно придется находиться рядом с ним.

Но по закону у меня должны были отобрать ребенка и держать в темнице. С таким решением Ника я получала возможность хотя бы видеться с сыном. Ведь… Ник же мне не запретит?

– Господин Сайланд, – набираюсь решимости я. – Я хотела бы увидеть сына.

– Раз ты меня поняла, тогда у нас остается одно нерешенное дело, – он игнорирует мою просьбу.

Ник ухмыляется и указывает взглядом на кровать. Я опасливо смотрю на него. Что? Что он от меня хочет?

Глава 8. Браслет

Я затравленно смотрю на Ника. Только что согласилась на его условия, на то, что я буду делать все, что он прикажет… Но это?

Обхватываю себя руками и опускаю взгляд, не решаясь даже сдвинуться с места. Ник молчит и ждет. Терпеливо, настойчиво.

Медленно, словно на ватных ногах, я подхожу к кровати и сажусь на самый ее край. Что он от меня ждет? Что я сама разденусь? Лягу? Как он это все представляет?

Пальцы сжимаются на грубоватой ткани юбки, прямо до побеления костяшек. Я вся будто превратилась в один напряженный ком.

– Подними юбку, – приказывает Ник. Тихо, но я вздрагиваю, будто он кричит на меня.

Боги! Как же это унизительно. Зачем он со мной так?

Я чуть подтягиваю юбку вверх, не решаясь задирать ее слишком высоко. Краска приливает к лицу, я зажмуриваюсь. Слышу, как сапоги Ника стучат по каменному полу. Все ближе.

– За что? Почему ты этого от меня требуешь? – выдыхаю я.

– Чего? – ухмыляется Ник.

Чувствую его прикосновение к моей ноге и задерживаю дыхание. Пальцы, обжигая, скользят от щиколотки выше, потом спускаются обратно. Ощущаю дрожь от волнения и страха, пробирающую до самого сердца.

Кожи на моей лодыжке касается прохладный металл, слышится щелчок, и только тогда я открываю глаза. На моей ноге широкий золотой браслет, инкрустированный темно-бордовыми кристаллами.

Ник сидит передо мной и, едва касаясь кончиками пальцев, выписывая ими сложные узоры, снова проводит от щиколотки к колену. Его взгляд внимательно следит за этим движением, заставляя меня всю покрываться мурашками.

Судорожно вздыхаю. То ли от того, как контрастирует это нежное, аккуратное прикосновение с поведением Ника, то ли от того, что осознаю, что я все неправильно поняла.

Сталкиваюсь с потемневшим взглядом Николаса и начинаю сомневаться, но он хмурится, ставит мою ногу обратно и поднимается.

– Теперь ты не сможешь сбежать и рассказать ничего из того, что узнаешь тут, – говорит он. – Служанка придет за тобой и проводит в твою новую комнату. А сейчас все же позавтракай.

Мужчина делает едва уловимое движение пальцами, и над тарелкой начинает подниматься пар.

За мной приходит прямая как палка и такая же худая женщина лет пятидесяти в идеально накрахмаленной юбке и с абсолютно гладким пучком на голове. Она чуть брезгливо осматривает меня с ног до головы, останавливаясь на босых ногах и растрепанных волосах.

Я растерянно пытаюсь расправить платье и поправить косу, но это только усиливает пренебрежение во взгляде женщины.

– Меня зовут госпожа Эйнд. Я управляю всей прислугой в доме, – чуть гнусаво говорит она. – Ты тоже подчиняешься мне. Я надеюсь, ты это запомнишь, и мне не придется напоминать.

Эйнд бросает взгляд на поднос с пустой тарелкой.

– И это с собой забери, на кухню сама отнесешь.

Я следую за ее прямой спиной по винтовой лестнице башни, потом по извилистым коридорам и светлым галереям, пока мы не выходим в богатую часть замка и не упираемся в высокую деревянную дверь.

Госпожа Эйнд толкает дверь, та легко и тихо распахивается, открывая нам большую, залитую солнцем гостиную с диванчиками с атласной обивкой, расположенными полукругом, и с небольшим кофейным столиком между ними.

Из гостиной ведут две двери, к одной из которых и подходим мы.

– Господин распорядился разместить тебя здесь, чтобы ты всегда была… доступна, – она снова смеряет меня с ног до головы оценивающим взглядом. – Вторая дверь – это его покои.

Замечательно. Вот, значит, как обо мне будут судить…

– Я не… Я всего лишь помощница, – почему-то решаю оправдаться я.

– Не мне судить о решениях господина, – обрывает госпожа Эйнд. – Тебе принесут сменную одежду и обувь.

Она открывает дверь, и я оказываюсь в богатых покоях. Большая кровать с бархатным балдахином, туалетный столик, мягкий диванчик в углу перед камином и огромные окна, создающие ощущение воздушности.

– И как тебе новое твое жилище? – с издевкой спрашивает голос из-за спины. – Достойно?

Я оборачиваюсь и вижу Ника, облокотившегося на косяк и закрывающего собой весь дверной проем. Он внимательно смотрит на меня, будто изучая мою реакцию.

– Она очень благодарна за вашу милость, – отвечает за меня госпожа Эйнд.

– Я не вас спросил, госпожа Эйнд, – жестко обрывает ее Ник.

Она поджимает губы и бросает на меня недовольный взгляд.

– Все хорошо, благодарю, господин Сайланд, – отзываюсь я.

Вместо этих хором я предпочла бы маленькую каморку, но вместе с сыном. И подальше от Ника.

Он подходит ко мне и забирает у меня поднос, передавая его госпоже Эйнд.

– Отнесите на кухню, – приказывает Ник. – В последующем моей помощнице накрывать в столовой вместе со мной.

Лицо служанки удивленно вытягивается, но она достаточно быстро берет себя в руки.

– Как скажете, господин, – отвечает женщина и, наградив меня презрительным и не обещающим ничего хорошего взглядом, выходит.

Мы остаемся наедине с Ником. От его присутствия все тело покрывается гусиной кожей, сердце начинает трепыхаться, как птичка в клетке. К чему все то, что он делает?

Ник поднимает руку и едва касается моей щеки.

– Ник! Я решила сделать тебе сюрприз! – в гостиной раздается женский голос.

Глава 9. Тина

Я отшатываюсь, в испуге глядя на дверь. В проеме появляется хрупкая светловолосая женщина чуть старше меня. Ее струящееся голубое платье подчеркивает точеную фигуру, а явно наполненный магией амулет говорит о большой силе и высоком статусе.

– Вот ты где, а я тебя обыскалась, – говорит она и спокойно проходит в комнату.

Ник оглядывается и впервые за то время, пока я здесь, открыто и искренне улыбается. Он подходит к ней и крепко обнимает. Во мне зарождается огонек зависти: когда-то мне Ник тоже улыбался широко и открыто. Теперь же награждает меня исключительно только хмурым взглядом и ледяным тоном.

Если бы я могла понять за что. На мои вопросы он предпочитает не отвечать, как будто я должна сама догадаться. Еще и намекает на сговор с моим мужем… Но когда? Еще до свадьбы? Разве я могла так поступить?

– Ты не предупреждала, что прибудешь, – с теплотой в голосе произносит Ник. – Тебя могли перехватить патрульные.

Женщина отмахивается, как будто это все ерунда.

– Я секретарю твоему писала, – сообщает она. – По бумагам оформлено как надо. А так они и так меня прекрасно знают в лицо.

Она настолько хороша, что кажется, что светится изнутри, а своей улыбкой может согреть.

Отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю пейзаж за окном, а сама не вижу ничего. Потому что сердце болезненно сжимается, когда смотрю на Ника и его гостью.

Нет, я, конечно, не ожидала, что он будет жить монахом или отшельником. Но это было где-то там, далеко, а не рядом. Но видеть это все своими глазами, понимать, что у него есть невеста – совсем другое.

– У тебя гости? – с улыбкой спрашивает женщина и смотрит на меня.