- -
- 100%
- +
– Нет, – Ник снова будто покрывается ледяной коркой. – Это моя новая помощница.
– А имя у твоей новой помощницы есть? – женщина глядит на Ника с легким упреком.
– Ти… Тина, – отвечает он.
Я на мгновение теряюсь. Он решил не называть мое настоящее имя? Предполагает, что меня могут выдать?
– А теперь нам пора, – обрывает Ник, не дав женщине представиться. – Встретимся за обедом. Я распоряжусь приготовить твое любимое блюдо. Тина, ты идешь со мной.
Женщина недовольно поджимает губы и качает головой. Когда я прохожу мимо нее, она легко касается моей руки и шепчет:
– Мы еще поболтаем.
Я не знаю, как на это реагировать. Что это? Угроза или просто обещание? О чем ей говорить с прислугой?
Мы покидаем гостиную, проходим буквально пару поворотов и оказываемся у распашных резных дверей из белого дуба. Ник распахивает их, и я тут же слышу звонкий смех Риана.
Буквально срываюсь с места и бегу к своему малышу. Он сидит на теплом деревянном полу, согретом солнечными лучами и весело перекладывает деревянные брусочки разной формы и размера.
Рядом с ним пожилая, но все еще очень красивая женщина. Она подает ему новые брусочки и показывает, как правильно складывать. Но Риан намеренно делает иначе, башенка рушится, и это вызывает у него новую волну озорного детского смеха.
Я чувствую, как в горле нарастает ком, а слезы начинают застилать глаза. Я не помню, чтобы Риан так смеялся дома. Нам почти всегда приходилось быть тихими и незаметными, чтобы, не приведите боги, не привлечь внимание Гардариана.
Малыш слышит мои шаги, оборачивается, а потом, поднявшись на ножки, бежит ко мне. Ловлю его на руки и крепко-крепко прижимаю к себе. По телу, как мед, разливается свет и тихая радость.
– Милый мой, – целую его в щеки. – Как же я по тебе скучала.
Он обнимает меня за шею и утыкается носом в шею.
Пожилая женщина встает с пола и улыбается мне.
– Я Берта, няня этого оболтуса, – она указывает мне за спину, я недоуменно оборачиваюсь и вижу недовольного, но усмехающегося Ника. – И я вам скажу, ваш малыш намного спокойнее и воспитанней, чем был Николас.
– Берта, благодарю за столь лестные отзывы о моем детстве, – отзывается Ник. – Но, пожалуй, я бы предпочел избежать их. Тина, у тебя полчаса, а потом я жду тебя у себя в кабинете. С чаем.
Он бросает на Риана странный взгляд и выходит. Я присаживаюсь на пол, туда, где играл сын до этого, и провожу в его компании увлекательные и впервые в нашей жизни совершенно безмятежные тридцать минут.
Ради этого, ради таких мгновений, спокойствия и здоровья своего сына я готова терпеть все, что придумает Ник.
Юная и очень восторженная горничная заносит мне в детскую мягкие кожаные ботинки, чтобы мне было комфортнее перемещаться по замку, рассказывает сплетни о том, как негодовала госпожа Эйнд, когда ей пришлось самой уносить поднос, а потом упорхнула дальше по делам.
На прощание целую сына и обещаю, что у нас все будет хорошо, и, как ни странно, именно в этот момент я в это верю.
Поднос с чаем для Николаса приношу в его кабинет, дорогу к которому мне пришлось спрашивать как минимум дважды. Бедром открываю дверь, потому что руки заняты и вхожу.
Просторное и, на удивление, светлое помещение, где основную часть занимают огромный письменный стол и шкафы с книгами и документами. Ник сидит за столом и что-то сосредоточенно пишет.
Когда я вхожу, он даже голову не поднимает, поэтому я дохожу до стола и выставляю чай и десерт к нему.
Ник переводит ленивый взгляд на чашку, а потом хмуро смотрит на меня:
– Что это?
– Чай, – растерянно говорю я. – Ромашковый.
– Я вижу, что это чай. Но с какой стати? Я просил кофе, – складка между его бровей становится еще глубже.
Но я точно помню, что он просил чай! Пожимаю плечами и уношу чай, возвращаясь с кофе.
– Где тебя носит? – возмущается Ник.
Он пробует кофе и брезгливо морщится.
– Ну да. Ты так долго где-то шаталась, что он даже успел остыть. – Ник ставит чашку обратно на поднос. – Будь добра, постарайся теперь не ползать, как черепаха, я все еще хочу выпить кофе.
Я сжимаю зубы, сдерживая возмущение. Легко ему сказать! А мне три этажа бежать, потом еще по коридорам плутать!
В этот раз стараюсь передвигаться почти бегом, а еще прошу повара поставить легкое плетение по самоподогреву.
Снова ставлю перед Ником чашку. Он снова делает глоток и морщится.
– Разве я просил добавлять в кофе сахар? – Мужчина отодвигает чашку и снова возвращается к документам. – Принеси мне кофе отдельно и сахар отдельно. Я сам добавлю при необходимости.
Меня накрывает возмущением.
– Господин Сайланд, может быть, вы мне расскажете все требования заранее? Молоко? Сливки? Корица?
– А может быть, ты будешь выполнять мои указания? – в голосе Ника прорывается рык.
Мне бы сдержаться. Мне бы призвать к себе на помощь все терпение, которое у меня есть… Но, кажется, раздражение набирается до крайней точки и выплескивается наружу вместе с кофе, который весь оказывается на белоснежном камзоле Ника.
Горгулья задница…
Глава 10. Стирка
Ник сначала даже не двигается, он, будто бы с интересом рассматривает пятно на камзоле. А потом он поднимает взгляд. Сверкающий, горящий голубым пламенем взгляд, от которого хочется съёжиться, а лучше вообще исчезнуть.
В голове проносятся картины того, что со мной мог сделать за такое Гардариан. Но Ник не он. Даже с этой непроницаемой маской постоянного раздражения и безразличия он не может быть настолько же жесток.
Расправляю плечи и смотрю в льдистые глаза. Зрачок вытягивается в тонкую вертикальную линию, Ник медленно поднимается со стула и опирается пальцами на столешницу.
Теперь он нависает надо мной, заполняя собой все вокруг. Я не выдерживаю его взгляда и отворачиваюсь.
Ничего не говоря, Ник начинает расстегивать свой камзол. Медленно, пуговица за пуговицей, не сводя с меня глаз.
Заставляю себя рассматривать перо на столе, с которого вот-вот упадет капля чернил. Однако взгляд то и дело соскальзывает на сильные красивые пальцы, освобождающие петлю за петлей, и к белой сорочке, облегающей рельефную грудь Ника и натягивающейся на мощных мышцах плеч и рук.
Вот же горгулий помет! О чем я думаю? Совсем чувство самосохранения утратила?
– Постирай, – с тихим рыком приказывает он и кидает мне под ноги свой камзол.
Что?
– Мне отнести его прачкам? – уточняю я.
Я знаю, как стирать, и с бытовой магией в хороших отношениях. Но сейчас-то магии у меня ни грамма!
– Нет, – отвечает Ник. – Ты сама его постираешь.
– Но… – заикаюсь я.
– Все правильно поняла. Как обычный человек, руками и с мылом, – с легкой усмешкой говорит Ник. – И потом принесешь мне.
Сжимаю челюсти, заставляю себя дышать ровно и поднимаю камзол. Впервые за долгое время я испытываю какие-то другие чувства, кроме страха и отчаяния. Злость. Раздражение.
Это осознание ошарашивает больше, чем требование Ника. Сжимаю камзол в руках и иду к выходу. Я справлюсь. Назло этому тирану с ледяными глазами справлюсь.
– Если я узнаю, что тебе кто-то помог, то накажу не тебя, а твоего помощника, поняла? – летит мне вслед.
Поджимаю губы и выскакиваю из кабинета. Он слишком хорошо меня знает: если бы пригрозил наказать меня, я бы не так переживала, как если из-за меня пострадает кто-то другой. Поэтому Ник может быть уверен: я выполню его требование.
Спускаюсь в хозяйственный двор и нахожу прачечную. Большой зал с несколькими чанами и суетящимися около них дородными женщинами. Они громко переговариваются между собой и поддерживают плетением процессы в кадках с пенной водой.
Пахнет мыльным раствором с лавандой и мятой.
Из ближайшей кадки выплескивается вода и попадает мне на платье.
– Ой, а ты новенькая, что ли? – спрашивает та, что помешивает воду в чане с булькающей водой. – Тебя кто прислал?
Она улыбается, а потом выцепляет взглядом то, что у меня нет амулета. Ее брови взлетают вверх, но женщина ничего не спрашивает.
Тех, кого боги не одарили магией на территориях драконов, очень мало: говорят, земля сама излучает силу. Поэтому почти все носят амулеты, концентраторы магии.
Самые одаренные обычно драконы, некоторые обладают необычными магическими способностями или склонностями к артефакторике и зельеварению.
У большинства сила слабая, но достаточная для бытовой магии, поэтому они легко находят работу в замке или в городе. У тех же, кому не досталось благословения богов, судьба очень незавидная – их с неохотой берут куда-либо.
Низшая каста, которую удостаивают лишь сочувствующих взглядов и подачек.
Вот так примерно я для них сейчас и выгляжу. И неважно, что на самом деле именно из-за моей магии меня решил присвоить Гардариан.
– Я новая помощница господина Сайланда, – отвечаю я, прижимая к себе камзол Ника и ощущая его морозно-свежий аромат с нотками кедра. – Мне поручено выстирать и вернуть.
– Так отдай вон Сеоле, – кивает женщина на чан через три от себя. – У нее все сорочки господина стираются.
Я мотаю головой и осматриваюсь.
– Я должна это сделать сама, – отвечаю я.
– Да как же ты это сделаешь, милая? – всплескивает руками женщина. – У тебя ж магии нет.
Отвожу глаза и прикусываю щеку. Чувствую на себе заинтересованные взгляды всех присутствующих.
– Дайте мне, пожалуйста, корыто и мыло, – Прошу я. – Справлюсь.
Прачка отпускает плетение, семенит в дальний угол, снимая со стены корыто и отламывая брусок мыла, и протягивает мне.
– Зачем тебе это? Мы постираем и никому не скажем, – сочувственно говорит прачка.
Качаю головой и выхожу на солнце, в тихий закуток, где вывешивают белье, чтобы не привлекать внимание.
Замочить, застирать, прополоскать. Повторить. И снова. И ещё раз. Потому что кофе никак не хочет отходить от белой плотной ткани камзола.
Руки начинают гореть с непривычки, покрываются мозолями. Мыльная вода разъедает ранки, но я продолжаю стирать.
– Привет! – слышится сверху. – Интересный способ продлить удовольствие от стирки.
Поднимаю голову и вижу молодого веселого парня, свесив ноги, сидящего на крыше. Волосы его взъерошены и покрыты сажей, как и его одежда, и лицо.
Я улыбаюсь сквозь слезы, которые подкатывают к глазам из-за того, как жгутся ранки на ладонях, и качаю головой.
– Какая неразговорчивая новенькая, – восклицает парень и одним прыжком оказывается рядом со мной. – Что у тебя здесь?
Он буквально засовывает свой любопытный нос в корыто. Я выставляю вперед руку – еще, чего доброго, сажей камзол Ника заляпает!
– Ох ты ж… Ежики-карасики! – восклицает парень и ловит меня за руку. – Ты как же это так?
Его взгляд сосредотачивается на моих мозолях и ранках на ладонях.
– Отпусти! – я пытаюсь вытянуть свою руку, но он держит крепко.
– Ты зачем над собой так издеваешься? – парень удобнее перехватывает меня за запястье и заносит пальцы, чтобы выпустить плетение.
– Что тут происходит? – гремит знакомый голос.
Я поднимаю голову и наталкиваюсь на прожигающий взгляд Ника.
Глава 11. Зрелище не для моих глаз
Мне хочется сжаться, испариться, что угодно, только бы не попасть под драконий гнев. Я все же вырываю руку из цепкого захвата парня и прячу ее за спину.
– Я стираю ваш камзол, господин Сайланд, – отвечаю я, опустив взгляд. – Руками и мылом, как вы и сказали.
Он молчит, что пугает больше, чем если бы Ник кричал. Робко, внутренне дрожа вся, как осиновый лист, поднимаю глаза. Он прожигает взглядом парня, но тому будто бы все нипочем.
– Я, кажется, еще кое-что говорил о том, что ты должна сделать это сама, без чужой помощи, – почти рычит дракон.
– Так я, господин Сайланд, и не помогал, – перебивает меня паренек. – Я мешал! Вот видите, не давал ей совсем убить свои руки. А то она сидит, плачет и упирается.
В его голосе легкость и дерзость. Я задерживаю дыхание, потому что мне становится страшно за паренька. Что за такую дерзость ему сделает Ник?
– А ты камин в восточном крыле проверил? У нас гостья приехала. Если он не будет нормально работать, отправлю конюшни, а не трубы чистить, понял? – строго спросил Ник.
Парень засовывает руки в карманы, кивает и, подмигнув мне, легко по сточной трубе поднимается на крышу. Мне только и остается, что стоять с открытым ртом. Это все? С облегчением выдыхаю.
– Покажи руки.
Я аж вздрагиваю от того, как меняется тембр голоса Ника, когда он обращается ко мне. Он будто становится жестче, холоднее. Да что с ним такое? Почему он со мной так?
– Тиолла, – я первый раз слышу, как мое имя срывается с губ Ника.
Я зажмуриваюсь и вытягиваю руки перед собой. Муж однажды заставил меня вот так вытянуть их после того, как я неправильно воспользовалась при гостях столовыми приборами. Таких тонкостей в нашей небогатой семье не знали.
Тогда муж отхлестал меня по пальцам. Наверное, подсознательно я жду, что сейчас может произойти что-то подобное. Но…
Ник касается подушечками пальцев моих ладоней. Мягко, нежно, вызывая трепет и волнение где-то под ребрами. Внимание дракона сосредоточено только на моих руках, а в глазах мягко сияет теплый огонек.
Замираю, боясь случайно прервать этот момент. Как будто Ник, мой Ник, внезапно появился из-под толщи льда того дракона, который вчера нашел меня, который дал согласие на мой брак.
Он складывает пальцы, выпускает золотистое плетение, окутывающее мои кисти, а я мгновенно чувствую, как наступает облегчение. Он… Вылечил меня?
Сразу же после этого Ник щелкает пальцами, и мыльный раствор в корыте начинает пениться и пузыриться. Это окончательно вводит меня в ступор.
– Я надеюсь, теперь ты запомнишь, что если я отдал распоряжение, то его нужно выполнять, а не спорить со мной, – жестко говорит мне Ник. – Как только отстирается, прополощи и повесь сушиться. Потом найдешь меня.
Я киваю. Он бросает взгляд на корыто, потом на меня, и уходит.
Остаюсь в растерянности. Что все это значило? Какого демона он так себя ведет? То заставляет руками отстирывать сложное пятно, запрещая получать какую-либо помощь от постороннего, то внезапно залечивает ранки, и сам накладывает заклинание на раствор?
Сажусь на бревно у стены и вытягиваю ноги. Изматывающая ночь и солнышко, которое приятно припекает, делают свое дело – я будто отключаюсь.
Хочется верить, что всего на секунду, но это вряд ли. Просыпаюсь от веселого гомона из-за того, что прачки дружной толпой выходят из прачечной, чтобы вывесить белье.
Я подскакиваю с места и подхожу к своему корыту. В мыльном растворе лежит белоснежный камзол без единого пятнышка.
Меняю воду, дважды прополаскиваю и вместе с остальными вешаю сушиться.
Ловлю на себе заинтересованные взгляды. Да уж. Развлечение я им тут устроила: над одним камзолом полдня корпела.
– Корыто и мыло убрать туда же? – спрашиваю я все ту же разговорчивую прачку.
– Да, – она рассматривает меня, как будто я с луны свалилась. – Ты как? Живая? А то я тебя сыну покажу, он немного с целительской магией дружит, даром что трубочистом тут работает.
Я вспомнила веселого паренька. Так он мне подлечить руку хотел? Надо же.
– Спасибо, – отвечаю, перехватывая корыто поудобнее. – Все хорошо, господин Сайланд уже помог.
Ловлю еще один озадаченный взгляд, но спешу сбежать, пока меня не начали ни о чем расспрашивать. Ник сказал найти его. Но где его искать? Весь замок обойти, трижды с ним разминуться и дальше… Что? Получить от него очередной выговор?
Ловлю несколько служанок, и пятая рассказывает мне, что господин Сайланд вышел в сад.
Сад, значит. Я замок-то еще не запомнила, а теперь в парке кружить? С другой стороны, ладно. Позже найду его, позже получу очередное унизительное задание.
Бросаю взгляд на коридор, ведущий к детской и перебарываю желание подняться и провести остаток дня с сыном. Побеждает страх, что Ник может вообще запретить мне видеть Риана.
Сад кажется просто необъятным. Он уступами спускается вниз, каждый уступ оформлен по-разному, а в центре – шикарный каскад из фонтанов. И куда мне дальше?
Выбираю последовательное изучение всех ярусов. Проходу первый, наслаждаясь розовыми кустами, цветущими даже в начале осени. Затем второй с зелеными кустами причудливых форм, а потом сворачиваю на дорожку, спускающуюся к третьему ярусу, засаженному деревьями, и слышу голос Ника.
Нашла! Выбираю тропинку, которая должна привести к нему, даже подбираю юбку, чтобы быстрее дойти. Но тут слышу женский голос. Это та самая женщина, что приехала в гости.
Они говорят негромко, слов не разобрать. Но внезапно я слышу смех Николаса. Искренний, довольный. Он смеялся так… давно.
Подхожу ближе и в прогале между деревьями вижу их. Ника и эту женщину. Они стоят у беседки: она лицом ко мне, с обезоруживающе доброй улыбкой и блеском в глазах, а он спиной ко мне.
На нем все та же белая сорочка, которая обтягивает его широкие плечи, только теперь рукава ее неформально завернуты. Цвет рубашки сильно контрастирует с загорелой кожей и делает очевидным, что все эти рельефные мышцы – результат долгих тренировок.
– Я так рад, что ты приехала, – говорит Ник. – Скучал.
– Сам-то что давно меня не навещал? – перекидывает ему упрек женщина.
– Времени не было, ты же знаешь.
Тут женщина делает шаг назад и подворачивает ногу. Ник подхватывает ее, уберегая от падения, склоняется и…
О, боги! Он ее сейчас поцелует! Сердце сжимают тиски, становится жутко неловко и больно. Краска приливает к щекам, а на глаза наворачиваются слезы.
Я поворачиваюсь, чтобы не смотреть, цепляюсь за ветку дерева, спотыкаюсь и с громким «Ой!» падаю на тропинку.
Глава 12. Гость
Уф! Какой позор! Не только из-за того, что я увидела этот момент – а ведь явно не предполагалось, что кто-то будет свидетелем поцелуя, учитывая уединенность места. Мне еще жутко стыдно из-за чувства, которое кольнуло мне грудь. Я не имею на него никакого права, но оно чернильным пятном растекается по моей душе. Ревность.
– Что там случилось? – спрашивает женщина.
Ничего! Меня тут нет! Целуйтесь дальше! Я пытаюсь скрыться за деревьями и замираю в надежде, что меня все же не заметят. Жмурюсь и даже задерживаю дыхание, жалея о том, что не могу никак заглушить громкий стук своего сердца.
– Ничего, – отвечает Ник, а я слышу ухмылку в его голосе. – Тут просто… Мыши шуршат и пищат.
Я слышу стук каблучков по мощеной дорожке, а потом мягкие шаги по грунтовой дорожке.
– Ну да, мыши, которые говорят по-человечески, – скептически и немного с укором мелодично говорит женщина и останавливается рядом со мной. – Тина?
Надо же, как она быстро запомнила мое имя. Я выхожу из-за дерева и стараюсь не смотреть на нее. Но все равно то и дело поднимаю взгляд. Невольно сравниваю нас.
Она в дорогом платье, с улыбкой на лице, будто излучает свет. И я в невзрачной одежде, которая, к счастью, скрывает синяки. Бесправная и теперь безродная. Естественно, я проигрываю это сражение. Хотя… Я его давно проиграла.
Грусть затапливает меня. Я думала, что давно отпустила Ника. А оказывается, стоило ему появиться на моем пути, как несбывшиеся мечты напоминают о себе. Находиться рядом с ним и видеть, чувствовать его равнодушие – больно.
Но лучше так, чем каждый миг думать, какую причину найдет мой муж, чтобы сорваться на мне, или переживать о том, что оборот Риана начнется неожиданно рано, и никто не сможет ему помочь.
Женщина чуть наклоняет голову набок и прищуривается, ожидая ответа.
– Господин Сайланд велел найти его, когда я закончу с его камзолом, – бормочу я. – Прошу прощения, что помешала.
– О чем вы, Тина? – брови женщины сходятся на переносице. – Разве можно помешать пустой болтовне? Вы не ушиблись?
Я рассеянно отряхиваю платье, на которое прилипли несколько опавших листочков. Гостья Ника внимательно рассматривает меня и, конечно, останавливается взглядом на синяках на шее – единственных, которые я ничем не смогла прикрыть.
Это смущает. Очень хочется поскорее уйти.
– Ни-и-и-ик? – ее голос становится совсем строгим, и она переводит взгляд на дракона.
Мне кажется, или она подумала, что это сделал Николас? Еще, не приведите боги, решит ревновать!
Открываю рот, чтобы переубедить ее, но Ник успевает перебить, пригвождая меня к месту глазами. Как будто я виновата в том, что тут оказалась. Он же сам велел найти его!
Наши взгляды пересекаются, от чего по телу пробегают мурашки. Уговариваю себя, что я не должна так реагировать на него. Но не могу. В груди буря эмоций, не оставляющая ни единого сомнения, что Гардариан не смог убить во мне способность чувствовать. Особенно – быть равнодушной к Нику.
Тем неприятнее слышать холод в его словах.
– Тина, проверь, готова ли рыба в Сальдейском маринаде, и проследи, чтобы накрыли на три персоны, – распоряжается он. – И приведи себя в порядок к обеду.
Белокурая женщина продолжает сверлить взглядом Николаса, но, похоже, не собирается говорить ничего при мне. Поэтому я делаю книксен, оставляю Ника с его дамой решать проблемы и ухожу в кухню.
К счастью, дорогу к ней я уже запомнила, когда бегала за кофе для Ника. Ну хоть что-то в этом издевательстве было положительного.
Значит, Ник распорядился приготовить рыбу в Сальдейском маринаде… От одного названия у меня уже начинают течь слюнки, настолько сильно она мне нравится. Ник готовил мне ее сам в самый первый раз, когда утащил меня в свое тайное логово. Мое самое любимое блюдо.
А теперь, получается, Ник готовит его для своей новой возлюбленной?
Закусываю губу, чтобы чуть отвлечься от этих мыслей, и буквально бегом добираюсь до кухни.
Все готово: и рыба идеальная, и на столе, как и распорядился Ник, накрыто на троих. Поэтому я даже успеваю сбегать в комнату, чтобы переодеться. Мне, как и обещали, принесли несколько сменных платьев.
Когда Николас и его гостья появляются в столовой, я уже жду их и удостаиваюсь одобрительного кивка.
Ник садится во главе стола, гостья по одну сторону от него, а я – по другую. Слуги пододвигают стул как ей, так и мне, держатся подчеркнуто одинаково с нами. Но с какой стати? Меня это заставляет насторожиться. Не мог же Ник сказать, что я жена главы другого клана?
– М-м-м! Рыба потрясающая, Ник! – восторженно говорит женщина, прожевав первый отрезанный кусочек. – Но все же мне больше нравится, когда ты сам ее готовишь. Давно уже не практиковался?
Николас бросает взгляд на меня, а потом сосредотачивается на своей тарелке. По его лицу пробегает едва заметная тень, но он быстро возвращает себе равнодушный вид.
– Давно, – кратко отвечает Ник. – И не ел ее тоже довольно давно. Но я рад, что тебе понравилось. А тебе, Тина? Понравилось это блюдо?
Кусок чуть не застывает у меня в горле, когда Ник внезапно обращается ко мне. Я аккуратно откашливаюсь.
– Да, господин Сайланд, – отвечаю я. И мысленно добавляю, что с гостьей я совершенно согласна, что Ник делает это блюдо намного вкуснее.
Он снова одобрительно кивает и, кажется, довольно улыбается. Неужели ему так нравится бередить мои старые раны? А ведь если я останусь, то Ник так и будет продолжать, пока ему не надоест, ведь, как я поняла, он собирается меня прятать?
Не зря же он не сказал мое настоящее имя?
Интересно, сколько Ник и его гостья уже знакомы, если она знает, что Николас хорошо готовит, но он утверждает, что не делал этого давно.
Этот вопрос так озадачивает меня, что я не замечаю, как в столовой появляется еще один человек. А если быть точным, то и не человек – дракон. Это видно по всему: по уверенной походке, широкому размаху плеч и ярко-желтым глазам с вертикальным зрачком.
Я его знаю. Это глава клана Орланд. Тот самый, который медлил с ответом на моей свадьбе.
Демоны! Он бросает заинтересованный взгляд на меня, и в его глазах читается узнавание. О нет! Теперь он точно расскажет обо мне Гардариану!
Глава 13. Ночь
Я замираю, краска отливает от моего лица, а вилка выпадает из рук, громко звякая о тарелку. Лорд Орланд переводит на меня взгляд своих золотых глаз. Он удивленно поднимает брови:
– Ти… – начинает он.
Но Ник, похоже, понимая, что лорд Орланд узнал меня, перебивает его:
– Тина. Моя новая помощница.
Николас, не моргнув глазом, врет и встает с места, чтобы поприветствовать важного гостя. Они совсем по-дружески жмут друг другу руки. Помню, что последний раз, когда мы с Ником виделись, он упоминал, что между ними были какие-то разногласия, связанные с его сестрой. Но в подробности тогда не вдавался. Неужели все разрешилось?
Гостья Ника будто еще ярче начинает сиять, на ее лице появляется мягкая, счастливая улыбка. Женщина встает со стула и подходит к лорду Орланду. Тот притягивает ее за талию, глядя с такой нежностью, что, кажется, ею можно напитать весь мир, и… целует.