Хозяйка лавки "Сладкие булочки"

Глава 1

– Отойди от колыбели! – словно сквозь толщу воды до меня доносится грозный голос, больше похожий на рык. – Сейчас же!

По телу пробегает дрожь, а голова, кажется, вот-вот взорвется от боли, как будто я накануне либо что-то долго праздновала, либо, наоборот, оплакивала.

Первое, что я вижу, когда фокусирую взгляд, – пронзительно-синие глаза и злую жесткость в них.

Но пугает меня не резкий тон, не опасный взгляд, а то, что зрачок в глазах – вертикальный!

От этого осознания у меня как будто просветляется в голове, картинка становится ярче и… Если бы не слова, которые произносит этот мужчина, его можно было бы назвать сказочным принцем.

Длинные темные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, широкие плечи, рельефный торс, узкие бедра. И это все богатство я могу рассмотреть из-за отсутствия рубашки, как будто мужчина спешно вылез из постели, только и успел, что схватить длинный, отражающий пламя немногочисленных свечей меч.

– Алтея, давай без глупостей, – говорит обладатель этих синих глаз, обращаясь… ко мне? – Мне все известно, даже если твой разум пытается скрыть это от меня.

Но мало того: он еще и направляет кончик своего меча мне в грудь. Я, кажется, перестаю дышать, потому что происходящее вокруг видится сплошным безумием. Уже собираюсь возмутиться и сказать, чтобы в меня не тыкали всякими железками, как из колыбели сначала слышится недовольное посапывание, а потом повисшую тишину разрывает детский плач.

Вздрагиваю от неожиданности и на автомате дергаюсь к ребенку, но мужчина делает один, практически незаметный шаг вперед и останавливает меня все тем же мечом.

– Он… плачет, – вырывается у меня.

– И с каких пор тебя это заботит? – Его четко очерченные губы изгибаются в усмешке, которая не сулит мне ничего хорошего. – Отойди.

– Но…

У меня все сжимается внутри от детского плача, потребность взять малыша на руки и успокоить смешивается с каким-то совсем другим чувством. Не моим. Как и руки, которые я поднимаю, когда меч почти упирается в выемку у основания шеи.

В голове проносится стремительный поток мыслей, выстраивающихся в логическую цепочку, которая кажется безумной, но в то же время только она помогает объяснить происходящее.

Первое, с чем точно не поспоришь, – бывший муж добился своего, и меня… отправили на тот свет. Точнее, получается, на этот. И из этого вытекает второе: я попала в чье-то тело. Как в романчиках, зачитанных моей подружкой… к которой и ушел бывший муж.

Только вот там принцы и любовь, а у меня – меч около горла и плачущий младенец, которого мне не дают успокоить. Не было везения, нечего и начинать?

Практически незаметная дверь справа распахивается, и в комнату вбегает полноватая, немного небрежно одетая женщина, которая тут же с охами кидается к ребенку и немного резковато вытаскивает его из колыбельки.

– Ритта, унеси его, – приказывает мужчина, все еще не опуская меча.

– Как прикажете, ваша светлость.

«Ваша светлость»? Значит, герцог? Неплохо. А вот то, что он зол, похоже, на меня или на ту, которая была в этом теле до меня, к тому же и вооружен, – плохо. Делаю крохотный шажок назад, упираясь в какой-то предмет мебели. Какой – даже посмотреть не могу, потому что страшно.

Ритта покидает комнату, но малыш не спешит успокаиваться, все еще разрывая мою душу своим плачем.

– Кажется, ребенку она не нравится, – роняю я вслух и тут же жалею об этом, потому что взгляд мужчины темнеет, а на лице к прочим эмоциям добавляется еще и презрение.

– Тебя это не волновало, так что можешь не пытаться дальше разыгрывать спектакль. Я и так слишком долго шел у тебя на поводу.

В дверях за спиной герцога появляется стража: четыре человека в броне и с гербом в виде головы изумрудного дракона на толстой армированной коже нагрудника.

– В подвал ее. Глаз не спускать, – не сводя с меня пронзающего не хуже меча взгляда, отдает приказ мужчина. – И подготовить закрытый экипаж для перевозки в столицу. Пусть решение о казни вынесет суд.

Глава 2

Что? Суд? Казнь?

Накатывает понимание, что этот герцог с мечом – далеко не самое худшее, что может произойти со мной в этом мире.

Что я там говорила про везение? Где мой грузовик удачи?

– Стойте! Я ничего не сделала! – пытаюсь я как-то вывести герцога на диалог.

– Заткнись, – резко обрывает он меня и кивает охраннику.

Но оружие опускает только в тот момент, когда на меня надевают кандалы. Как будто я могу что-то сделать! Кем же была хозяйка тела? Наемницей, что ли? Вспомню ли я хоть что-то?

Два стражника встают по бокам от меня, один позади, а последний берет цепь от моих наручников и резко дергает вперед, не заботясь о том, что я могу упасть. Собственно, это я практически и делаю, лишь чудом умудряясь сохранить равновесие.

– В охрану добавить одного мага и никого к ней не пускать, – дополняет свой приказ герцог. – Любого, кто к ней захочет прийти, оставить там же, в подвале. С ними буду разбираться утром.

Меня проводят через еще одну комнату, похоже спальню, а потом выталкивают в темный коридор. Только теперь я осознаю, что сама не особо-то и одета: на мне тонкая шелковая сорочка и никакой обуви. Поэтому мне прохладно, а босыми ступнями я прекрасно чувствую все неровности и мелкие сколы в паркете, который выстилает пол.

Из освещения – только единичные свечи в канделябрах, но охране, похоже, больше и не нужно, они и без этого прекрасно знают планировку особняка. Мелькает мысль сбежать, но я ее сразу отметаю: и убегу недалеко, и результат как бы не стал хуже.

Даже в нашем мире за сопротивление могут добавить проблем, а тут? Надо мыслить объемнее и постараться сначала выяснить хотя бы, в чем меня обвиняют.

Мы спускаемся сначала по гладким мраморным лестницам, потом через узкую низкую дверь попадаем в узкий проход, где пахнет сыростью и плесенью. Охранник слева вытаскивает из паза факел и теперь идет впереди.

– Вам дальше, Ваша светлость, – с ядом в голосе произносит тот, что держит в руке мою цепь, и снова резко дергает. – Новые покои ненадолго, но вы их достойны.

Значит, я тоже герцогиня? Тогда что за чертовщина вообще происходит?

Если до этого я просто немного подмерзала, то теперь мне становится невообразимо холодно, а ноги на каменном ледяном полу вообще коченеют. То и дело наступаю на мелкие камешки, которые больно царапают ступни, и спотыкаюсь. Но моим конвоирам на это плевать.

Этот проход оказывается коротким, и мы выходим в круглый зал с низкими потолками и несколькими камерами с решетками. Больше рассмотреть трудно: света от одного факела не хватает.

С меня снимают наручники (хоть за это спасибо!) и заталкивают за одну из решеток, с раздирающим душу скрипом закрывают дверь и поворачивают ключ в замке. На входе я цепляюсь ногой за ногу и падаю, неприятно ударяясь ладонями и разбивая колени о шероховатый камень.

– Мне нужно поговорить с… герцогом, – кричу я.

Но еще до того, как я успеваю подняться, свет от факела скрывается в том проходе, откуда мы вышли, и наступает полнейшая темнота. Она наваливается на меня своей тяжестью, от которой я, кажется, вот-вот начну задыхаться.

Я поднимаюсь, на ощупь нахожу грубо сколоченную лежанку, покрытую соломой, и забираюсь на нее, подтянув к себе колени и стараясь хоть немного согреться. Меня медленно начинает колотить от холода, но я стараюсь заставить себя расслабиться. Получается, честно говоря, так себе.

А потом меня словно ослепляет вспышкой, следом перед глазами проносятся картинки, яркие, осязаемые – воспоминания хозяйки тела. Или уже, получается, мои?

Итак, теперь я Алтея Этерлайн, жена герцога, по совместительству королевского генерала и… дракона? О, сколько мне открытий чудных… Вот откуда вертикальный зрачок!

Около шести месяцев назад Алтея родила сына, Дэйрона, который по всем признакам не унаследовал драконий Дар мужа, Ксаррена Этерлайна. Это оказалось неприятной новостью, однако Ксаррен продолжал заботиться о своей жене и сыне.

Все хлопоты о младенце взяла на себя кормилица и няня Ритта. Алтея же была предоставлена самой себе. И ведь все было хорошо. Так с какого перепуга герцог стал тыкать мечом в меня и еще запихнул в эту клетку?

Ответа на этот вопрос в воспоминаниях нет. Даже зацепки ни одной!

Глаза потихоньку привыкают к темноте, но тело все словно каменеет от холода. И немудрено: за окном еще глубокие сугробы и мороз, несмотря на то что уже начался первый месяц весны. Это я тоже выуживаю из воспоминаний Алтеи.

Я стараюсь себя согреть. Даже стаскиваю солому на пол в качестве небольшой прослойки между босыми ногами и ледяным полом и, вспоминая занятия аэробикой, прыгаю, приседаю и даже отжимаюсь.

Тело Алтеи, оказывается, к таким нагрузкам совсем неприспособленным: я быстро выдыхаюсь, а голова начинает кружиться. Но все же ненадолго это дает передышку от риска задубеть еще до того, как кто-то за мной придет.

Какое-то время перебираю в голове свои варианты будущего, но оптимист во мне, похоже, умер. И я просто начинаю тихо напевать себе под нос колыбельные, которые пела сыну. Интересно, как мой бывший объяснит потом ему, где мама?

Свет факела в проеме, а потом и в зале с камерами оказывается внезапным и ослепляющим. За ним почти не видно того, кто склоняется к моей решетке.

– Мы тебя вытащим, Алтея, не переживай…

Глава 3

Я никак не могу рассмотреть, кто же там, в тени, спрятанной за ярким пламенем. Да что там! Тот, кто ко мне пришел, явно в маске, потому что я не могу разобрать даже голос, настолько он изменяется.

– У тебя будет пятнадцать минут, не больше, – говорит гость. – Но все пройдет как надо, только если ты сделаешь так, как я тебе скажу. Кивни, если поняла.

Мысли мечутся в голове, как белки. Доверять ли этому незнакомцу? Кто он? Как прошел, если Ксаррен сказал никого не пускать? Что он захочет за мое спасение?

– Кто вы? – все же озвучиваю я один из своих вопросов.

– У нас мало времени, так что будь внимательна, – произносит голос.

Даже не понять, женщина это или мужчина. Гость ждет, все так же оставаясь в тени. Пламя на факеле словно танцует, потрескивая и едва слышно шипя. Медленно киваю.

– Умница. Здесь одежда и обувь. – На пол плюхается сверток, подсвечиваемый факелом. – Я оставлю все замки открытыми. Для охраны ты будешь невидима в течение десяти минут. Ты должна выйти через восточное крыло и вход для прислуги во двор. Сегодня там охраны нет. На главной площади тебя будет ждать экипаж.

Незнакомец говорит медленно, делая дополнительные паузы и дожидаясь, чтобы я кивнула. Сердце бешено колотится, чуть ли не заглушая слова, но я старательно запоминаю все-все сказанное, хотя понятия не имею, как это выполнить. Остается надеяться только на то, что проснувшаяся память Алтеи поможет.

Может, все же попытаться честно обо всем рассказать герцогу? Да, это будет звучать как бред, но… вдруг?

– Дракон в ярости. Он уже отдал приказ по пути напасть на твой экипаж, чтобы ты не добралась до столицы. Он уже все для себя решил, поэтому тебе лучше поторопиться. – Вижу, как колышется за факелом тень. – Ему донесли, что ты хочешь убить ребенка.

Даже так? Я не могу понять, что из этого меня шокирует больше. То, что разговор про суд, – всего лишь ложь, на самом деле он просто решил не марать руки. Или то, что меня, то есть Алтею, могли обвинить в том, что она хочет убить собственного сына. А Ксаррен поверил. И это притом, что, как мне подсказывает память, у него Дар видеть истину? Что за ерунда?

– Все, времени больше нет. И запомни: это последний шанс для тебя, постарайся его не упустить.

Мой собеседник открывает замок, вставляет факел в паз и, прежде чем я успеваю его рассмотреть, скрывается в темном проходе.

Что ж, как я понимаю, время пошло. Онемевшими от холода и нервного напряжения руками раскрываю лежащий на полу сверток. Простое шерстяное платье, непонятного в полумраке цвета, плотный плащ с меховой опушкой по краю капюшона, теплые чулки и сапожки. Понарошечные для сугробов, конечно, но это намного лучше, чем босиком.

Растрепавшиеся длинные волосы скручиваю жгутом и заматываю на затылке, связывая тем шнурком, который был на свертке. Так удобнее. Натягиваю все на себя так быстро, как могу.

Особенно много времени трачу на застежки на платье, но в итоге справляюсь и, молясь о том, чтобы дверца не скрипела, толкаю ее. Мне везет. Может, это белая полоса?

Факел с собой не беру: коридор прямой, без ответвлений, так что, если просто идти вдоль стены, не потеряюсь. Да и время тратить на то, чтобы его вытащить-вставить, не хочу.

Темнота уже не кажется такой липкой и давящей, когда на мне есть хоть чуть одежды и не приходится дрожать от сковывающего холода. Проход преодолеваю быстро и, закусив губу, приникаю ухом к деревянной двери, пытаясь понять, есть ли кто за дверью.

– Все же он как-то жестоко, – говорит один из охранников. – Баба все ж…

– Ты встречал ее до этого? – резко отвечает второй, похоже тот, что тащил меня за цепь. – Глаза ее видел? Не баба она – ведьма.

– Тише вы оба, – произносит третий. – Вас не лясы точить сюда поставили. И не жену господина обсуждать.

Двое первых цыкают, понижают голос, но продолжают что-то говорить, только уже не разобрать что. То есть их трое.

И, как этот неизвестный думал, я выйду? Как привидение? Сквозь дверь?

С другой стороны, он сказал, что я буду невидима для охраны. Стоит ли попробовать? Что я теряю, правда?

А если…

Трижды ударяю изо всех сил кулаком по двери. Разговоры замолкают. Я, кажется, даже слышу шорох металла, вынимаемого из ножен. Отступаю и прижимаюсь спиной к стене, стараясь даже не дышать.

Дверь открывается, разгоняя мрак прохода тусклым светом из коридора. Тень охранника вползает внутрь, когда он осматривается.

– Эй! Есть тут кто?

Ага, так я тебе и ответила.

Пользуясь моментом, делаю шаг в сторону, потом еще один, а после окончательно выскальзываю наружу, убеждаясь, что меня никто не замечает. Лишь третий в ярко-алом плаще, заметном даже при таком освещении, делает шаг ко мне, но я отшатываюсь и тороплюсь к лестнице, затем вверх по ступенькам.

У меня не так много времени, но есть одно дело. И я готова ради этого рискнуть.

Отключаю разум, позволяя телу включать механическую память, потому что воспоминания, хоть и проснулись, я все равно плохо контролирую. А вот тело прекрасно справляется с задачей: я оказываюсь в детской быстрее, чем меня уводили оттуда.

Мне на руку играет то, что за окнами уже начинаются утренние сумерки, а небо из чернильно-синего постепенно становится серым.

Если те, кто пытается помочь мне сбежать, думают, что я оставлю сына, то они сильно ошибаются! Ни за что. Тем более этому дракону. Тем более под присмотром Ритты, которая порой даже не просыпалась, когда малыш плакал. Алтее приходилось ее будить.

В кресле рядом с колыбелькой спит женщина, а в ее руках ребенок, который вот-вот… Я едва успеваю подхватить Дэйрона и тут же прижимаю к себе. Малыш вздрагивает, начинает возиться, поэтому я отхожу на пару шагов назад, чуть покачивая его, чтобы успокоить его. Ритта даже ухом не ведет. Вот… она шляпа!

Дверь в проходной, которую я прикрыла плотно за собой, хлопает, а меня словно ледяной водой окатывает от голоса, который слышу.

– Ритта, я просил не закрывать эту дверь!

Ксаррен!

Глава 4

На мгновение я застываю, прижав к груди сына. Мысли мечутся. Действует ли моя невидимая защита до сих пор?

Какие глупости. Даже если защита осталась, едва ли она поможет против дракона. Надо бежать! Скорее. Но куда?

К счастью в момент опасности обостряется память Алтеи. В детскую можно попасть двумя путями: через мою спальню из общего коридора и через маленькую комнатушку няни. А значит, есть второй выход.

Для слуг в доме существуют свои особые лестницы и коридоры. Низшие мира сего не должны оскорблять своим частым мельканием взоры господ. Все сделано для удобства хозяев, а в данной ситуации дает мне шанс.

Бросаю тревожный взгляд на Ритту и впервые радуюсь тому, что с няней моему Дэйрону не повезло.

Вместо того чтобы всполошиться при звуках драконьего голоса, она продолжает мирно посапывать.

Тяжелые шаги Ксаррена приближаются. Все разумные мысли вылетают из головы и дальше я действую на автомате. Одной рукой быстро сворачиваю одеяло в кроватке сына в кокон, создавая видимость, что кто-то лежит.

Опрометью бросаюсь к двери в нянину комнату. При этом ступаю я по-кошачьи мягко. Дверь бесшумно открывается и так же тихо закрывается за мной одновременно с тем, как с другой стороны в детскую входит Ксаррен.

– Ритта, – раздается негромкий рык, в котором плещется ярость.

Чувствуется, что дракон еле сдерживается, чтобы не наброситься на нерадивую служанку. И только опасение разбудить спящего малыша его останавливает.

– Ваше Сиятельство, – заполошно вякает Ритта. – Все в порядке, ваш сын спит.

Дальше не вслушиваюсь. Времени у меня не остается совсем. Если дракон решит склониться над кроваткой сына, то далеко убежать я не успею. Буду надеться, что выволочка, которую дракон просто обязан устроить Ритте, даст мне фору.

Даже в таком паническом состоянии я соображаю, что ребенок раздет и необходимо хоть как-то прикрыть его от холода.

Оглядываю комнату. На кровати Ритты небрежно брошена шаль. Хватаю ее. То, что нужно. Дверь на черную лестницу открывается так же бесшумно, как и предыдущая. Спасибо, Ксаррен, ты позаботился о спокойном сне малыша. Петли твоя прислуга смазала на совесть.

Сбегаю по ступенькам в сад. Останавливаюсь только на пару мгновений, чтобы тут же на весу закутать Дэйрона в теплую шаль. Удивительно, но малыш не просыпается. Скрываю его под плащом и выскальзываю на улицу.

На заднем дворе ни души.

«Пожалуйста, ну пожалуйста, – обращаюсь я к тому, кто зачем-то перенес меня в этот мир. – Пусть больше не будет никаких сюрпризов».

И, похоже, меня слышат. Небо уже совсем посветлело, и обычно в такое время приходят те слуги, которые живут вне поместья. Но мне везет: на тропинке пусто.

Бегу к калитке для слуг. Под ногами хрустит выпавший за ночь снежок.

Ноги почти сразу же замерзают в сапогах не по погоде, но это ерунда по сравнению с тем, что Дэйрон может простыть. Шали явно недостаточно. Хорошо, что плащ очень теплый. Плотнее закутываюсь в него, стараясь не оставить ни щелочки. Мороз пощипывает мои щеки, но телу тепло, а значит, и Дэйрону тоже.

Без приключений выскальзываю из калитки в переулок. Уже через несколько шагов я убеждаюсь, что высшие силы меня не оставили. Из-за поворота появляются две женщины с корзинками, доверху набитыми овощами. И я обострившимся внутренним чутьем догадываюсь, что спешат они с рынка, чтобы доставить к герцогскому столу свежую зелень. Они не могли видеть, откуда вышла, а значит сейчас я для них просто обычная прохожая.

Надвигаю на глаза капюшон. Дэйрон полностью укрыт полами плаща. И вряд ли кому-то придет в голову, что я герцогиня. Уже, наверное, бывшая. Одежда на мне добротная, но не из гардероба леди.

И, действительно, женщины болтают о какой-то ерунде настолько увлеченно, что ни одна даже голову не поворачивает в мою сторону. Хотя… я ведь не слежу за временем. Мне кажется, что прошла целая вечность. Но что, если те десять минут все еще длятся?

Разминувшись со служанками, я сворачиваю в переулок, который, по сведениям, выуженным из памяти Алтеи, ведет прямиком к главной площади.

Страх, что в любую минуту подлог могут обнаружить, заставляет колотиться мое сердце и одновременно мешает вдохнуть воздух, чтобы облегчить его работу. Волосы на затылке встают дыбом при мысли о возможной погоне.

Очень хочется сорваться на бег, но я сдерживаюсь, чтобы не вызвать подозрений. Навстречу попадается все больше и больше народа. Просторный плащ надежно скрывает малыша. Надеюсь, встречные видят во мне всего лишь не в меру располневшую матрону.

Вот только Дэйрон начинает просыпаться, издавая звуки, похожие на мяуканье. Еще немного, и малыш подаст голос.

– Потерпи, маленький, – негромко говорю я в надежде, что материнский голос хоть немного успокоит сына. – Еще немного. Сядем в экипаж, и я тебя покормлю.

Покачиваю его на ходу, и сын затихает.

А у меня возникает тревожная мысль.

Чем я вообще собираюсь его кормить? У меня ни еды, ни денег.

Остается надеяться, что те добрые люди, которые помогли мне сбежать и даже об экипаже позаботились, понимают, что в дороге мне надо что-то есть. Правда, о ребенке мне придется самой думать.

Но сначала надо уехать как можно дальше от опасного места.

Дома расступаются, и я оказываюсь на главной площади, где меня ждет очередная неожиданность. В специально отведенном месте переминается с ноги на ногу десяток лошадей, и запряжены они соответственно в десяток экипажей.

И какой из них ждет меня? Три экипажа с открытым верхом отметаю сразу же, в них я буду слишком заметна, да и замерзнуть недолго. Почтовая карета тоже не подходит. Остаются еще несколько карет, окна которых задернуты изнутри занавесями, и два больших дилижанса, рядом с ними толпятся люди.

Наверняка мне нужна одна из зашторенных карет. И, скорее всего, в памяти Алтеи должно быть что-то, что поможет выбрать нужную. Но память пока молчит.

Стоять в стороне от всех опасно. Я на виду. И рано или поздно кто-нибудь обратит на меня внимание, да еще, не дай бог, узнает. Наверняка Ксаррена и его жену многие в городе знают в лицо.

Натягиваю капюшон пониже и направляюсь к дилижансам. Здесь кипит работа: на крыши поднимают и закрепляют тюки и саквояжи. Мужчины принимают в этом активное участие, а женщины одна за другой занимают места внутри. И эти места, скорее всего, учтены и уже раскуплены.

Надо спешить. Дэйрон начинает возиться и подавать голос. Вокруг шумно, и его пока не слышно. Но ситуация все опаснее. Перемещаюсь между людьми, приглядываясь к каретам. Я должна как-то понять, какая из них. Должен быть знак.

И в этот момент высшим силам надоедает обо мне заботиться. С той стороны, откуда я пришла, доносится топот копыт, и на площадь вылетает несколько всадников в форме местной полиции.

Они осаживают коней возле стоянки экипажей. Старший рявкает:

– Проверить всех пассажиров. Не выпускать ни одну из карет без досмотра.

Глава 5

Неужели это за мной? Так быстро?

Хотя… Скорее всего, сначала хватились Дэйрона, а затем побежали в подвал.

Если бы я послушалась своих спасителей и сбежала бы одна, у меня точно было бы несколько часов форы. Только могла ли я так поступить?

Правда остается вероятность, что я ошибаюсь и они ищут кого-нибудь другого.

– Нам нужна молодая женщина с маленьким ребенком, – объявляет старший.

И я понимаю, что надежд на счастливый исход почти не остается.

Один из полицейских рывком открывает дверцу ближайшей к нему зашторенной кареты. Остальные ввинчиваются в толпу. И только их начальник так и сидит верхом на лошади, обозревая людей.

Опускаю глаза вниз, чтобы случайно не встретиться ни с кем взглядом, и начинаю бочком пробираться в противоположную от стражей порядка сторону. Возможно, получится скрыться в ближайшем переулке.

Меня толкают, непроизвольно стискиваю сильнее сына, и Дэйрон издает громкий мяукающий звук. В то же мгновение чья-то рука стискивает мой локоть.

Холод пробегает по спине, заставляя каменеть все тело. Все. Попалась.

Жду, что вот сейчас вцепившийся в мою руку человек закричит: «Вот она! Держите ее!»

Но вместо этого крик раздается с другого края бурлящей недовольством толпы.

– Держи его!

Свист, топот бегущих ног, стук копыт уносящейся лошади. Внимание всех теперь обращено в сторону переполоха.

– Воришка, что ли?

– Так, бабу с дитем ищут, а этот чего?..

– Не побежал бы, если не виноват.

Самое время попытаться скрыться, пока полицейские кого-то там ловят, но чужая рука по-прежнему сжимает мой локоть.

– Почтовая карета, – произносит мужской голос рядом с моим ухом. – Быстрее.

Толчок в спину, указывающий направление. Мой локоть получает свободу.

Протискиваюсь между людьми. Меня толкают со всех сторон. Нос забит запахами пота, вонью навоза. Я почти оглохла от многоголосого шума. Но, главное, никто не обращает на меня внимания, и я быстро добираюсь до цели.

Высвободив одну руку из-под плаща, тяну на себя ручку. Едва я к ней прикасаюсь, дверца гостеприимно распахивается. Забираюсь внутрь, сетуя на свою неловкость. Из-за того, что одна рука занята ребенком, я все делаю очень медленно.