- -
- 100%
- +
Пролог
– Мы расстаемся, – эхом в пустой аудитории раздаются жестокие слова. Они будто перечеркивают последние полгода жизни.
Рейнард уехал всего на неделю, чтобы решить с отцом вопрос распределения. Он обещал, что сделает что угодно, чтобы остаться рядом со мной, пока я учусь в академии.
Но сейчас мне кажется, что его отъезд был чуть ли не в прошлой жизни. Столько всего произошло. Я предвкушала, как обниму его и утону в защитном коконе из рук!
Вместо этого в ушах звенит, и я пытаюсь понять, не ослышалась ли. Делаю шаг навстречу Рейнарду. Но его высокая широкоплечая фигура замирает в дверном проеме. Весь его вид говорит о том, что к нему не стоит приближаться, я чувствую, как из него струится черная магия. Это заставляет меня попятиться.
Вглядываюсь в пронзительно-зеленые глаза того, кто еще неделю назад уверял меня, что он сделает меня своей женой, кем бы я ни была, что бы ни сказал его отец. Я доверилась, открыв свое сердце, чуть было не раскрыла главный секрет своей семьи.
Слава Всемудрому, не успела. Как я могла вообще подумать о том, чтобы рассказать об этом потомственному темному инквизитору! Правду говорят, у них нет сердца. Они не умеют сочувствовать – только используют тех, кто им интересен, а потом выбрасывают человека, словно использованную салфетку.
Почему именно сейчас?! Когда я осталась одна. Когда мой брат, единственный родной человек, не смог сдержать оборот, и королевские инквизиторы заарканили его на месте. Они даже не дали ему возможности попытаться вернуться в человеческую форму. А я не успела к нему.
Качаю головой, будучи не в силах принять, что Рейнард мог поступить со мной так. В груди закипает обида и разрастается боль.
– Глупышка Лейра, неужели ты правда думала, что между ведьмой, даже светлой, и инквизитором может быть что-то серьезное? – легкая пренебрежительная ухмылка искривляет красивое лицо, которого я так любила касаться в минуты нашего уединения.
Сжимаю пальцы, слишком поздно понимая, что в руке колба из тончайшего гремлиновского стекла. Она с хрустом ломается, и осколки впиваются в мою ладонь. На мгновение мне кажется, что Рейнарду не все равно, но потом он бросает все тем же ледяным тоном:
– Обратись к лекарю, – и выходит из аудитории.
Все еще в оцепенении перевожу взгляд на руку и смотрю, как по ней стекают крупные темно-красные капли, впитываясь в белоснежный манжет формы и падая на паркет из беленого дуба. Боли в руке нет – она вся в груди. Безумно жжет, вызывая желание вырвать сердце, чтобы не чувствовать.
Как в трансе, подхожу к окну. Рейнард спускается по ступеням парадного крыльца и подходит к миловидной скромной шатенке в богатом платье и с ажурным зонтиком. Он целует ей руку и подает локоть, при этом все время обворожительно улыбаясь. Так, как это делал со мной. Только кажется, что это было так давно.
Делаю несколько глубоких вдохов – не помогает, меня просто колотит от той ненависти, которая начинает зарождаться во мне. Предатель. В такие моменты особенно сильно сожалею, что светлые ведьмы не умеют проклинать. Только исцелять. И то других, а не себя.
Закрываю глаза и в сердцах загадываю желание больше никогда в жизни не встречать этого беспринципного и жестокого человека. Ну почему желания не сбываются?
Глава 1
Пять лет спустя
– Мамочка, а я сегодня дракона нарисовал! – как только я переступаю порог, мне на шею бросается егоза-пятилетка.
Я обнимаю его и чуточку приподнимаю от пола: на руки взять уже с трудом хватает сил. Весь в отца растет, высокий, крепкий. И драконистый.
– Аллан, и ты совсем не боишься его? – я щекочу сына, и он с визгом отпрыгивает от меня.
– Нет! Драконы они большие и сильные, они защитники! – совсем по-детстки картавя и немного шепелявя, восклицает мальчишка и убегает к своему столу, чтобы продолжить снова что-то рисовать.
Устало прислоняюсь к косяку и стаскиваю с себя шаль. Ноздри щекочет запах домашней выпечки, а желудок довольно откликается, напоминая, что я не ела почти с самого утра.
Из кухни выходит Бетти, наша соседка, которая иногда присматривает за Алланом и помогает по хозяйству. Не бесплатно, конечно. За некоторые полезные зелья, но это самое большее, что я могла бы ей предложить.
Она улыбается, вытирает свои пухлые руки о фартук и поправляет чепец.
– Как он сегодня? – спрашиваю я, скидывая ботинки и просовывая ноги в мягкие домашние туфли.
– Да как всегда, неугомонный выдумщик, – Бетти подходит к Аллану и взъерошивает ему волосы, отчего он мотает головой и недовольно вскрикивает. – Сегодня полдня с ним играли опять в деревянных драконов. Он просто помешан на них.
Я тяжело вздыхаю. Да, помешан. Но в этом-то и проблема. Сердце сжимается от беспокойства и страха. Если он пойдет в своего папу, то однажды его начнут преследовать инквизиторы. Все, на что я могу надеяться, – что в нужный момент я окажусь рядом и смогу предотвратить непоправимое.
– Не могу поверить, что с завтрашнего дня переезжаю в Академию, – переодеваясь за ширмой в домашнее платье, делюсь своей радостью.
– Неужели старик все-таки пошел на уступки и разрешил аспирантке заселиться с ребенком? – недоверчиво интересуется Бетти. – Как же он смог перешагнуть через свои моральные принципы?
– Сказал, что талант нельзя зарывать из-за нелепых ошибок, – я заправляю под платок волосы и иду накрывать на стол. – Он даже работу помощницей ректора предложил. Сразу трудовой контракт подписал!
Бетти удивленно смотрит на меня и качает головой. Неужели она подумала что-то не то?
Но сейчас даже ее домыслы не омрачают моей радости. Я действительно рада, что наконец-то смогу перестать перебиваться подпольными заработками, чтобы купить еду и нужные ингредиенты зелья для Аллана. Все! Я, можно сказать, свободна. Никаких страхов, что меня найдут и посадят за решетку, а сын останется один.
Внезапно раздается громкий стук в дверь. Условный – три коротких и два длинных. По мою душу. И почему именно тогда, когда я уже почти завязала с этим? Бросаю на Бетти короткий взгляд. Она сразу же все понимает и ласково уводит Аллана к себе через черный ход.
В щелку приоткрытой двери просовывается запыхавшееся лицо старого приятеля. Понимаю, что настолько взъерошенным я не видела его ни разу.
– Я больше не лечу, Фил, – отрезаю я и собираюсь закрыть дверь, но он останавливает ее своей лапищей.
– Погоди, Лейя, – громко шипит он. – Никто из других не справится. Я такой силы дракона еще не видел.
– И как это должно повлиять на мое решение? – прищуриваюсь, глядя на него, и понимаю, что есть в этом драконе что-то особенное.
Фил мнется, оглядывается и совсем тихо говорит:
– Он долгое время прикрывал нас от инквизиторов. Не знаю, как он это делал… Но оказалось, что он сам дракон.
Я понимаю, что теперь отказать точно не могу. Этот загадочный человек действительно несколько раз уводил от нас королевских ищеек. Скрываюсь в подвале, захватываю все необходимое и накидываю на голову шаль.
– Веди уже, – киваю я, поправляя края так, чтобы почти не было видно лица. – Но это в последний раз!
Мы бежим по темным улицам, выбирая те подворотни, в которых вообще не попадают лучи света. Камни и гравий больно впиваются в ноги через тонкую подошву домашних туфель: переобуваться не было времени, и так на препирательство потратила много. Вечерний холод забирается под легкое платье, но жар от бега сильнее.
Наконец, мы выходим на небольшую площадку за заброшенным складом. Там в окружении наших ребят мечется получеловек-полудракон. Частичная трансформация превратила руки в когтистые лапы, все тело покрылось черной с серебристым отблеском чешуей, и, что совсем нехарактерно, на спине появились крылья.
При этом взгляд сверкающих в темноте, золотых с вертикальным зрачком глаз сохраняет остатки разума. Действительно, невероятной силы как дракон, так и сам человек.
– Разойдитесь! – кричу я и иду на него с вытянутыми руками, вкладывая всю свою силу. Главное, чтобы хватило. А запечатаю потом зельем.
Дракон смотрит на меня, принюхивается и рычит. Взгляд меняется. Неожиданно осознанности в нем становится еще меньше, и, в отличие от всех предыдущих драконов, он кидается на меня.
Сердце уходит в пятки, дыхание перехватывает, я усиливаю поток света, насколько могу. Зажмуриваюсь, ожидая, что вот-вот он снесет меня. Что тогда будет с Алланом? Мало того, что растет без отца, так и меня еще потеряет. Но вместо этого чувствую аккуратное прикосновение драконьей чешуи к своим ладоням.
По мне будто бы пробегают небольшие молнии. Покалывает каждую частичку тела, которая в ответ начинает необычно вибрировать. Странно. Может, это связано с силой дракона?
Он стоит, замерев, прислонившись лбом к моим рукам, и постепенно возвращает себе нормальный, человеческий вид. Одежда ошметками повисает на его теле, не прикрывая литых рельефных мышц груди и пресса. Пальцы сжаты в огромные кулаки – человек пытается вернуть себе контроль.
Я облегченно выдыхаю: все получилось. На этот раз он спасен. Но рада я ровно до того момента, как вижу лицо этого человека. Рейнард.
Глава 2
Сердце замирает, а я отдергиваю руки. Чувствую, как скулы сводит от напряжения, – внутри все клокочет. Вроде пять лет прошло, а все до сих пор как вчера. Усмехаюсь тому, как коварна бывает судьба. Тот, кто должен ловить драконов, сам под угрозой. А спасла его та, с которой он не захотел иметь ничего общего.
Но он этого не узнает. Натягиваю посильнее шаль, чтобы скрыть лицо. От трансформированного состояния у драконов почти не остается воспоминаний. Он просто не мог меня узнать. Поэтому важно, чтобы он не увидел и сейчас.
Порыв ветра треплет юбку и бросает волосы в лицо, почти сдувая шаль. Сильнее вцепляюсь в края, замечая, что Рейнард поднимает свой взгляд на меня.
Достаю из карманов пару зелий и сую их Филу.
– Вот, как давать, ты знаешь, – тихо бубню я. – Дальше сами. Деньги разделите между собой, мне ничего не нужно. И помни: меня здесь не было. Хоть мать родную приплети, но его спасла не я.
Бросив краткий взгляд на удивленного приятеля, я скрываюсь в переулке. Меня колотит от волнения и шока. Кажется, я убегаю быстрее, чем бежала, чтобы спасти бедного, несчастного страдальца. Если бы я знала, кто он! Но смогла бы я отказаться?
Откидываю ненужные сомнения и метания, возвращаюсь домой, забираю Аллана и, нацепив улыбку, провожу с ним последний уютный вечер в этом доме. После обязательной сказки про дракона задергиваю шторку в его каморке и сама ложусь спать на поскрипывающем от старости диване.
Сон не идет. Тихо потрескивая, догорает камин. Лунный свет падает на мои ладони. Я вновь и вновь провожу пальцами по шрамам, которые остались от гремлиновского стекла. Отличное напоминание о том, как легко разбивается доверчивое наивное сердце. Не позволю ему больше вторгаться в мою жизнь. Стараясь не думать о Рейнарде, но то и дело мысленно возвращаясь к воспоминаниям и его тайне, которая мне сегодня открылась.
С утра, на восходе солнца, собираю весь наш немногочисленный скарб. Получается всего два небольших чемодана, в основном одежда, запас зелий и несколько дорогих сердцу вещей из прошлой жизни, когда все еще было легко и радостно.
Беру за руку Аллана и, обернувшись в дверях, прощаюсь с местом, которое было нам домом почти с самого его рождения. Комната кажется пустой, чужой. Не прикипела я душой к этому месту. Ну и к лучшему это.
– А Бетти к нам будет приходить? – напоследок интересуется Аллан и прижимает к себе деревянного дракона.
– Может быть, когда у меня будет время, мы сами будем ее навещать, – улыбаясь и перехватывая поудобнее чемоданы, отвечаю я. – А в новом доме мы будем чаще видеться.
– А там есть драконы?
Аллан, распахнув глаза, смотрит на меня и ждет ответа. А что я должна ему ответить? Что драконов боятся? Что их преследуют, чтобы вовремя убить, пока они не вошли в полную силу? Что его отец так же погиб?
Я тяжело вздыхаю и говорю:
– Нет, милый, – огонек в глазах ребенка тухнет, а я торопливо добавляю: – Но там очень много других интересных магических штук и необычных животных!
– И ты мне их покажешь?
– Обязательно! – киваю я, надеясь, что он не вспомнит снова про драконов.
Утреннее солнце ласкает наши лица, прогоняет волнения и еще больше распаляет огонек ожидания в груди. Практически новая жизнь. Всю дорогу до академии мысленно прощаюсь с прошлой жизнью с легким сердцем и открытой душой. Почти как ребенок.
Перед крыльцом академии взволнованно замираю, как в самый первый день, когда я поступила сюда. Когда встретила… Я стискиваю челюсти и поджимаю губы. Пытаюсь убедить себя, что этот бессердечный Темный вновь появился в моей жизни случайно.
Как появился, так и исчезнет! Назло всем, особенно теням из прошлого, буду счастлива с сыном. Главное – подальше от Темного.
Ректор смог оценить мою целеустремленность и старания. Сначала принял к себе в аспирантуру, а теперь дал работу и полный пансион от академии. И это только начало.
От этой мысли на моем лице расплывается довольная и, наверное, очень глупая улыбка. В преподавательском крыле академии меня встречают очень странными взглядами. Я тут же подбираюсь, понимая, что наверняка все в курсе, что меня, еще аспирантку, заселили с ребенком.
Но к глупым пересудам мне не привыкать. Большинству людей на себя не хочется обращать внимания. В других недостатки искать проще.
Своими ключами отпираю небольшую, но уютную комнатку, где оставляю чемоданы и Аллана. Надеюсь, он не успеет сильно набедокурить, пока я предупрежу ректора, что я уже на месте. А потом найду студентку, которая будет сидеть с Алланом, пока я работаю.
Не замечаю, как добираюсь до приемной ректора. Останавливаюсь перед дверью. Поправляю юбку, прическу. Вдох-выдох. У меня все получится. Если бы ректор думал, что я могу не справиться, вряд ли бы он вот так с ходу подписал со мной трудовой контракт.
В приемной сталкиваюсь с мисс Пуфти, секретаршей ректора, дамой около тридцати с неизменно высокой прической и вздернутым носом, который она любила совать во все дела академии. Казалось, без ее ведома не происходило ничего. Женщина всегда была в курсе событий. Только вот, когда пересказывала их кому-то, всегда добавляла «перчинки» от себя, чтобы история становилась более скандальной.
– Мисс Антис, вам придется подождать, – одной фразой она заставила меня нервничать.
– Но профессор Барнс сказал зайти к нему сразу, как я заселюсь в комнату, – немного растерявшись, говорю я.
Чувствую, как ладони начинают потеть, а вот рту предательски пересыхает от волнения. Секретарша слегка надувает губы.
– Милая, вы как? Успели уже устроиться, разложить вещи? – она опирается локтем на стол и кладет подбородок на руку, делая очень «искреннее» сочувствующее выражение лица. – Как бы вам не пришлось их снова собирать.
И ее губы расплываются в едкой ухмылке.
Глава 3
Я закусываю губу и хмурюсь, пытаясь понять, к чему она клонит.
– Ах, да, – «внезапно» вспоминает она. – Вы же еще не живете в академии, поэтому еще не в курсе. С сегодняшнего дня профессор Барнс освобожден от своей должности и у нас новый ректор.
Сердце уходит в пятки, в ушах начинает звенеть, а пальцы рук холодеют. Как так? Неужели все мои надежды напрасны?
Секретарша будто наслаждается моей реакцией и продолжает.
– Не уверена, что новый ректор потерпит у себя работников с низким моральным обликом, – мисс Пуфти красноречиво поднимает выщипанную до основания и нарисованную заново бровь. – Да и в помощницы ему наверняка нужен кто-то более опытный.
Она пальчиками поправляет прическу и грудь с глубоким декольте. И про чей моральный облик тут нужно вообще говорить?
Внутри меня натягивается тугая струна. Не ей точно обвинять меня в чем-то. И не ей судить о моих способностях. Я выпрямляю спину и заставляю себя успокоиться и не вестись на провокации. Вот поговорю с новым ректором, тогда все и будет ясно.
Тут дверь ректора приоткрывается, и я слышу голос. Низкий, раскатистый, проникающий под кожу, знакомый до боли в сердце. Откуда он здесь вообще?!
– Благодарю, профессор Барнс, – говорит Рейнард, и в его голосе проскальзывает улыбка.
– Профессор Силейн, – чуть дребезжащий голос бывшего ректора приближается к двери. – Сейчас еще должна подойти моя новая помощница… Ну, уже ваша, конечно.
До меня начинает доходить смысл последней фразы. Как же так?! Какими божьими путями я оказалась опять рядом с Рейнардом?
– О, мисс Антис, вот и вы, – добродушно улыбаясь, из двери выходит профессор Барнс.
Никто точно не знает, сколько ему лет. Кто-то говорит, что он старше самой академии, а у нее был тысячелетний юбилей в прошлом году, а кто-то – что пара сотен лет всего. Но для меня это тоже кажется чуть ли не вечностью, учитывая, что мне вот только исполнилось двадцать три.
Профессор Барнс гладит свою белую окладистую бороду и жестом приглашает меня в кабинет. Я натягиваю улыбку, но не могу заставить себя сдвинуться с места. Мне невыносима сама мысль, что буду находиться в одном помещении с Темным. С этим предателем.
Глаза бывшего ректора подозрительно сужаются, когда он видит мою нерешительность, но расценивает ее по-своему.
– Не переживайте, вас никто не будет увольнять, – пытается успокоить меня он.
Слышу скрежет зубов секретарши рядом. Понимаю, что это неправильно для светлой ведьмы, но в душе разливается тепло от того, что ее ехидство не оправдалось.
Но даже это не прибавляет мне решительности. Во мне борются два желания: сбежать немедленно, бросить и работу, и даже аспирантуру, только бы снова не пересекаться с Рейнардом, и, несмотря ни на что, подняв голову, войти в кабинет и показать, что я жива и могу выстоять, назло всем предателям.
Вспоминаю доверчивый взгляд Аллана, загоревшийся радостью, когда я сказала ему, что мы будем больше времени проводить вместе. Думаю о возможности не тратить лишние деньги на еду и жилье, а значит, о дополнительных ингредиентах для зелий для сына.
Ради этого я готова терпеть Рейнарда. Я просто буду формально выполнять его поручения. В рабочие отношения не должны вмешиваться личные обиды.
Подбираю юбки и шагаю через порог кабинета.
– Вот, профессор Силейн, – кладет мне на плечо руку бывший ректор. – Эта милая особа будет вашей правой рукой. Она давно уже в академии, прекрасно знает ее. А еще она невероятно ответственная.
Пока профессор Барнс расписывает все мои достоинства Темному, я, замерев, смотрю на Рейнарда. Те же пронзительно-зеленые глаза, тот же упрямый квадратный подбородок с ямочкой, и тот же высокомерный взгляд, который ранил сильнее ножа. Стал только красивее и мужественнее, а потому опаснее.
Думала, что все прошло, что все ночи, проведенные в слезах, уже давно в прошлом и больше не болит. Как же я ошибалась! Меня пронзает словно разрядом. Я стискиваю челюсти и больно впиваюсь ногтями в ладони, чтобы немного отрезвить свой разум и вернуть спокойствие.
– Здравствуйте, мисс Антис, – слегка наклоняет голову Рейнард и галантно целует мне руку.
От этого формального прикосновения по телу бегут мурашки, а перед глазами появляется картинка вчерашнего вечера: полутрансформировавшийся дракон в лохмотьях одежды. Неужели передо мной именно он?
– Что ж, думаю, что мое участие тут уже не требуется, я пошел собираться, а то меня еще ждет магический корабль, – захватывая со стула плащ, говорит бывший ректор. – Да, вот решил отдохнуть. На южно-гремлинские острова слетаю, говорят там хорошо.
Он выходит, совсем по-старчески шаркая ногами, будто в момент увольнения сбросил необходимость что-то демонстрировать и доказывать. Просто старый маг, просто уходит на заслуженный отдых. Удивительно…
Рейнард присаживается на краешек стола и складывает на груди руки. Смотрит с интересном, скользя взглядом с подола моего платья до глаз. Тут замирает и насмешливо выдает:
– Что ж, мисс Антис, в чем же заключаются ваши должностные обязанности? С чем вы мне должны помогать? – его вскинутая бровь откровенно говорит о том, что он на самом деле подразумевает под этим вопросом.
Я вспоминаю его крепкое мускулистое тело с бугрящимися мышцами, которое мне открылось вчера. Не вовремя, ой как не вовремя! От этого начинаю злиться. Не смогу. Не вытерплю его ни минуты более!
– К сожалению, я вам не подойду, как и пять лет назад, – гордо вскинув подбородок, заявляю я.
– Ну это смотря для чего, – уголок рта ползет вверх, искривляя его чувственные, четко очерченные губы в ухмылке.
– Ни для чего, профессор Силейн, – я смотрю прямо в его глаза, в голове каша из воспоминаний.
– Почему вы так уверены, если даже не попробовали? – продолжает экзекуцию Темный.
– Считайте это интуицией Светлой ведьмы, господин инквизитор, – последнее слово я практически выплевываю, а его щека нервно дергается. – Я увольняюсь.
– Ваше право, мисс Антис, – слишком легко соглашается Темный. Не к добру это. – Оставьте ваше заявление у секретаря.
Рейнард будто теряет интерес ко мне и переключается на бумаги на столе. Я решаю не тратить время и бежать скорее отсюда.
Делаю всего два шага и чувствую, как прямо за моей спиной вырастает Темный. Его одурманивающий запах, кажется, бьет в самый мозг. Свежесть кедра и горечь полыни. Как давно я не чувствовала его. И еще столько же не хотела бы чувствовать, чтобы не испытывать пронзающую сердце боль.
– Полагаю, у вас все хорошо с финансами, и вы можете выплатить неустойку за досрочное расторжение контракта в размере годового жалования?
Я замираю с открытым ртом. Что? Весь воздух будто выбивает из легких. Мне не найти таких денег. Рейнард чувствует, что он сейчас хозяин положения, поэтому он кладет ладони на мои плечи, а сам склоняется к самому уху и, едва касаясь губами тонкой чувствительной кожи за ухом, шепчет:
– Но я могу предложить ускоренный способ отработки.
Глава 4
Замираю и чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Хочется прижать ладони к лицу, но я сдерживаюсь и стараюсь не подавать виду, что он смог меня зацепить. Он резко отдаляется и отходит.
– Как вам мое предложение? – слышу усмешку в его голосе, но не оборачиваюсь.
Стою, сжимая кулаки. Спокойно, Лейра. Тебе нужна эта работа. Для Аллана, для своего спокойствия. Ну кто он? Просто жестокий бывший? Наверняка бывает и хуже. Нужно всего лишь не вестись на его провокации.
– Пожалуй, я от него откажусь, – я, наконец, оборачиваюсь и смотрю в лицо Темного.
На губах усмешка, от него фонит темной магией, отчего каждая клеточка моего тела вибрирует, требуя отступить от Рейнарда. Вглядываюсь в глаза. Изумрудную зелень заволакивает мраком инквизиторской магии. На секунду пугаюсь. Неужели он запомнил меня вчера? Успел увидеть? Нет. Иначе бы я была уже под арестом.
– Погодите, – ирония сквозит в словах Темного. – Вы не читали договор, когда подписывали?
По моему выражению лица инквизитор понимает, что это так и есть. Он качает головой.
– Вы же понимаете, насколько это легкомысленно? – мужчина делает всего шаг ко мне, но уже оказывается нависающим надо мной, как скала. – А если бы там было условие спать с ректором?
Я судорожно сглатываю и пячусь, упираясь в дверь. На его лице играет издевательская ухмылка. Там же не могло быть такого пункта? Кому в здравом уме такое бы пришло в голову?
Не могу заставить себя повернуться к Темному спиной. На ощупь нахожу пальцами ручку, пытаюсь открыть. Вспотевшие пальцы скользят по металлу, я предпринимаю несколько попыток, пока мне не удается повернуть ручку, и замок не издает долгожданный щелчок.
– Так вы увольняетесь? – Рейнард прижимает дверь своей огромной ладонью и молчит, заранее зная, что у меня нет вариантов.
– Нет, профессор Силейн, сегодня приступаю к своим обязанностям, – к счастью, голос даже не дрожит и не выдает высшую степень моего напряжения.
– Тогда жду вас здесь ровно через два часа.
Распахиваю дверь и в спешке покидаю кабинет. Секретарша неправильно расценивает мой взволнованный вид:
– Господин ректор, мне подготовить документы на увольнение мисс Антис?
Она встает из-за стола и будто бы случайно роняет на пол перо. Наклоняясь, очень искусно демонстрирует свое выдающееся декольте.
Пробегаю мимо и оборачиваюсь только у двери, ожидая, что же скажет Рейнард. Он, не обратив внимание на маневр секретарши, провожает меня взглядом.
– Напротив, мисс Пуфти, – проверить все ли бумаги на трудоустройство она оформила.