Любовь с первой серии

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Лайма Комягина

Редактор: Диляра Абубакирова

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Диляра Абубакирова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Диана Коденко

Иллюстрация на обложке: Lucie Louxor

Леттеринг: Владимир Аносов

В книге упоминаются социальные сети Instagram и/или Facebook – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена как экстремистская.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2020 by Alexis Daria Published by arrangement with Avon, an imprint of HarperCollins Publishers. Иллюстрация на обложке © Lucie Louxor, 2024

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

Посвящается моим собственным Примам[1] -пушкам, которые вдохновили меня на эту книгу. И Рите Морено[2], которая освещала путь.

Светлой памяти Тары Ли (22 апреля 1988 – 12 октября 2019)

Глава 1

Это слово таращилось на Жасмин ярко-желтыми буквами, а прямо над ним была размещена фотография ее лица. Буквы были, разумеется, заглавными, а в подзаголовке уточнялось: «Эксклюзивные детали унизительного расставания звезды мыльных опер Жасмин Лин и плейбоя и рок-звезды Макинтайра».

– Кто это сюда повесил? – спросила Жасмин, хлопнув рукой по надписи, будто это могло заставить ее исчезнуть, будто всю эту позорную ситуацию было так просто скрыть.

Ей постоянно – то в супермаркетах вроде «Таргета»[3], то в аэропортах – попадались на глаза журналы с изображением ее лица, однако Жасмин думала, что хотя бы на кухне бабушки в Бронксе будет в безопасности. Но нет, проклятая обложка была прилеплена к холодильнику магнитами в виде сковороды с паэльей и пуэрто-риканского флага.

– Мы попросили абуэлу[4] ее снять, но она сказала, что это хорошая фотография, – произнесла у нее за спиной кузина Ава.

– Porque[5] это правда хорошая фотография! – Голос стоявшей у раковины абуэлы Эсперансы был полон негодования. Она вытерла руки полотенцем и подошла к Жасмин.

– Хорошая фотография? – Жасмин ткнула в нее пальцем. – Я похожа на испуганную лань, у которой перед глазами промелькнули все пережитые расставания.

– ¿Que qué?[6] Нет… Ты выглядишь прекрасно, хотя тебе действительно нужно больше увлажнять кожу. – Абуэла похлопала Жасмин по щеке.

Жасмин проигнорировала замечание бабушки насчет ее ухода за кожей и внимательнее присмотрелась к обложке журнала. Фотограф сделал снимок в редкий для Лос-Анджелеса дождливый день, когда Жасмин выходила из салона после коррекции бровей. Заголовок «БРОШЕНКА!» в сочетании с фото, на котором у нее был затуманенный взгляд и распушившиеся волосы, заставлял подумать, что Макинтайр ушел от нее, потому что она выглядела ужасно, или что она выглядела ужасно, потому что Макинтайр ушел от нее. В любом случае фото было неудачным и невероятно унизительным.

И выставлено на всеобщее обозрение в газетных киосках и на холодильниках.

– Радуйся, что на холодильник повесили твое свежее фото, – подала голос ее другая кузина, Мишель, стоявшая у кофейника, и наигранно поежилась. – Мое висит здесь с десятого класса, когда у меня еще были брекеты и челка.

– Это тоже хорошая фотография, – возразила Эсперанса.

Холодильник пестрел детскими фото двенадцати внуков Эсперансы и Вилли Родригесов – хотя сейчас они все уже были взрослыми, – прикрепленными собранной за целую жизнь коллекцией магнитов со всего мира. Все внуки появились на свет в результате межрасовых браков, и Жасмин часто думала, что многообразие оттенков кожи на этом холодильнике можно было бы с легкостью использовать в качестве палитры тональных кремов.

И Жасмин, и Ава, и Мишель были брюнетками, но на этом их сходство заканчивалось. Мишель от отца-итальянца достались светло-карие глаза, теплый бежевый оттенок кожи и прямые волосы. У Жасмин была золотисто-коричневая кожа, темно-карие глаза и густые волнистые волосы, которые она обычно выпрямляла перед съемками. Ава, чья мать родилась на Барбадосе, была выше их, со смуглой от природы кожей и зеленовато-карими глазами. После недавнего развода она сделала стрижку, и теперь ее темные кудри едва доставали до плеч.

Но различия во внешности девушек не имели значения. Они были семьей.

Жасмин бросила последний уничижительный взгляд на обложку, но не решилась ее сорвать. Даже в тридцать лет она до сих пор боялась вызвать гнев бабушки.

– Забудь про фото. Ven acá, nena[7]. – Абуэла раскрыла руки и заключила Жасмин в объятия.

Та погрузилась в них, вдыхая сладкий аромат ванили и пудры для лица. Она слишком давно не проводила время в гостях у Эсперансы, женщины, которая так много для нее значила. Бабушка заметно постарела, и ее волосы теперь были седыми, но красной помаде и короткому каре она не изменяла. «Если ты не красишь губы и не носишь сережки, то ты практически голая», – говорила Эсперанса. Настоящее значение этих слов Жасмин поняла, только когда повзрослела. Все это было броней, защищавшей ее бабушку от мира, который так и норовил обесценить ее красоту и ум, выставив ее более глупой и посредственной. Она следила за внешним видом, чтобы окружающие воспринимали ее всерьез.

Из-за плеча бабушки Жасмин вновь бросила взгляд на журнальную обложку, которая будто дразнила ее.

«Больше никогда», – пообещала она себе. Больше никогда она не даст повода желтой прессе изучать ее жизнь под микроскопом. Жасмин Лин Родригес по горло сыта отношениями. Она отстранилась от бабушки, занявшей место Авы у плиты, и подошла к Мишель, которая раздавала кузинам кружки с дымящимся кофе. Глубоко вдохнув аромат Café Bustelo вперемешку с приправой Sazón, которой всегда пахло в доме, Жасмин быстро отпила горький черный кофе, жалея, что это не вино.

Мишель кивнула в сторону двери:

– В подвал?

– В подвал, – согласилась Жасмин.

Девушки взяли кружки и спустились вниз.

Отремонтированный подвал давно служил им укрытием, убежищем от остальных родственников, в котором они могли обсудить свои надежды, мечты и тупых парней. Макинтайр определенно попадал в последнюю категорию, хотя Жасмин не хотела больше его обсуждать. Если бы она могла стереть его из памяти, то так бы и сделала. Нет, она бы предпочла стереть его из памяти всех остальных. Тогда он больше не был бы знаменитым и никому не было бы дела до того, что она с ним встречалась.

– Напомни, где ты остановилась? – спросила Мишель, когда они уселись на старом диване. Давным-давно он стоял наверху, накрытый клеенкой, но когда все двенадцать внуков выросли, то клеенку сняли, а диван отправили в подвал.

Жасмин отпила еще кофе.

– «СкринФликс» разместил меня в «Хаттон Корте». Это один из отелей, в которых живут подолгу.

«СкринФликс», главный стриминговый сервис в стране, предложил Жасмин главную роль в ремейке La patrona Carmen[8] венесуэльской теленовеллы[9] из 1990-х. Видя популярность таких американских ремейков, как «Дурнушка Бетти», «Девственница Джейн» и «Королева юга», «СкринФликс» сообразил, что к чему: теленовеллы гарантировали успех.

Для Жасмин, которая сделала себе имя, снимаясь в англоязычных мыльных операх и получила номинацию на дневную премию «Эмми», главная роль в сериале «СкринФликса» могла стать прорывом. Если бы он стал успешным, Жасмин могла бы сняться в других проектах «СкринФликса», или даже в кабельном шоу с большим бюджетом, или какой-нибудь телепрограмме в прайм-тайм[10].

Мишель вскинула брови.

– У-у, нехило.

Жасмин пожала плечами.

– Ага, но он в Мидтауне[11].

– Восточном или западном? – спросила Ава.

– Восточном.

Мишель сморщила нос.

– Фу. Там ничего нет.

– Не то слово. Еще бы чуть восточнее – и я бы буквально спала посреди магистрали ФДР[12].

Но не все было так плохо. «СкринФликс» заключил контракт с гостиничной компанией, и ее агент договорилась о том, чтобы Жасмин расположили в одноместном номере с видом на Ист-Ривер[13]. И, поскольку до студии «СкринФликса» было всего несколько минут езды по мосту Куинсборо, следующие три месяца она будет жить в «Хаттон Корте».

Ава и Мишель покосились друг на друга. Жасмин подождала секунду и сдалась:

– Что? Что такое?

– Жас. – Мишель посмотрела ей прямо в глаза. – Просто переезжай домой.

Жасмин вжалась в диван. Она знала, что это произойдет. Каждый раз, когда она возвращалась в Нью-Йорк в гости к родным или по работе, кузины запускали кампанию, чтобы убедить ее переехать обратно. У них была небольшая разница в возрасте, они постоянно присутствовали в жизни друг друга и были по-настоящему близки. Уж точно ближе, чем Жасмин со своей родной сестрой Джиллиан.

Жасмин сделала вдох, готовясь поспорить, но Ава опередила ее, не дав ей произнести ни слова:

– Выслушай нас. В Нью-Йорке снимают кучу сериалов, и ты будешь рядом с нами.

– И со всеми остальными родственниками. – Жасмин покачала головой. – Спасибо, не надо.

Мишель пожала плечами:

– Детали.

– Мы это уже обсуждали. Остальные мыльные оперы снимают в Лос-Анджелесе, и там много других возможностей. Я не могу оттуда уехать. – Как бы сильно ей этого ни хотелось. – И в любом случае у меня есть план.

Мишель нахмурилась.

– Рассказывай.

– Обожаю хорошие планы. – Ава поставила кружку. – Мы тебя слушаем.

– «План главной актрисы».

Мишель нахмурилась.

– Что это такое?

– Маршрут, необходимый для достижения своих карьерных целей. – Жасмин указала пальцем на потолок, напоминая им о фотографии на холодильнике. – Пункт первый: главная актриса не попадает на обложки желтой прессы.

– Это же неправда, – перебила ее Мишель. – Взгляни на Дженнифер Энистон. Бедняжку пихали на журнальные обложки по любому выдуманному поводу.

Верно. Жасмин не хотела стать следующей любимицей газет, хоть и не отказалась бы пойти по стопам миз[14] Энистон в плане карьеры.

– Ты можешь мыслить более позитивно? – благожелательно спросила Ава. – Например, наоборот: какие действия предпринимает главная актриса?

Ава была в своем репертуаре, но ведь она права. Как и Мишель.

– Ладно. – Жасмин вырвала листок из блокнота, лежавшего на кофейном столике. По краям были нарисованы пляжные принадлежности – сандалии, зонт от солнца, детская пластмассовая лопатка и ведерко, – а наверху вычурная курсивная надпись гласила: «Эсперанса». – Что мне придумать вместо этого?

– Как насчет: «Главная актриса попадает на обложки журналов только по хорошим поводам»? – предложила Ава.

– Немного громоздко, – пробормотала Жасмин, но записала фразу маленькой ручкой, прикрепленной к блокноту.

– Какой второй пункт? – спросила Мишель.

С пылающими щеками Жасмин промямлила:

– Пункт второй: для счастья главной актрисе не нужен мужчина.

Ее кузины снова переглянулись, как делали всегда, когда разговор заходил о личной жизни Жасмин.

– Как насчет: «Главная актриса чувствует себя полноценной и счастливой в одиночестве»? – мягко спросила Ава.

Жасмин сомневалась в том, что это возможно, но, поскольку план должен был помочь ей не отвлекаться на отношения, она записала и эту фразу.

– Какой третий пункт? – поинтересовалась Ава.

Черт. Зачем она вообще упомянула этот дурацкий план? Жасмин принялась лихорадочно размышлять.

– Эм, главная актриса воспринимает свою карьеру всерьез.

Мишель закатила глаза.

– Ты только что это придумала.

– Ладно. – Жасмин бросила ручку на стол. – Пункт третий: главная актриса не сидит дома, оплакивая свои расставания.

Ава погладила Жасмин по плечу, а Мишель взяла ручку и принялась что-то писать. Закончив, пододвинула лист к Жасмин.

Главная актриса – крутая королева, которая ведет себя как jefa[15].

– Я чуть не написала «королева-босс», но это была бы тавтология, – объяснила Мишель.

Жасмин слегка улыбнулась и сквозь подбирающиеся слезы проговорила:

– Спасибо.

Несколько секунд они молча пили кофе, а потом Ава поставила кружку, положила руки на колени и тихо спросила:

– Не хочешь об этом поговорить?

Спрашивать о Макинтайре прямым текстом она не собиралась. Аву отличали такт и терпение, что делало ее прекрасной учительницей. Мишель, которая из консультантки по маркетингу в крупной корпорации переквалифицировалась в графического дизайнера-фрилансера, меньше любила ходить вокруг да около, но следовала примеру Авы, когда это казалось ей логичным.

– Вы же видели прессу и знаете суть. – Жасмин глубоко вздохнула. – Очевидно, что мы с Макинтайром больше не встречаемся.

– Мы знаем, что это не вся история, – сказала Ава в тот же момент, когда Мишель произнесла:

– Он все равно был идиотом.

Но тут зазвонил телефон Жасмин. Спасена звонком[16]. Меньше всего ей сейчас хотелось пересказывать, какую боль и унижение ей доставила публичная измена рок-звезды.

– Это мой агент, – пробормотала Жасмин и ответила на звонок: – Привет, Райли.

– Привет, Жасмин, – раздался бодрый голос Райли Чен. Та была молодой и дружелюбной, но, когда приходило время сделок, впивалась в переговоры со свирепостью питбуля, превратившей ее в восходящую звезду агентства. – Ты нормально добралась до Нью-Йорка?

– Да. Оставила багаж в отеле и приехала в гости к родным.

– Тогда не буду отвлекать. Я звоню, потому что подумала, что ты еще не видела мое письмо, а я знаю, что ты не любишь сюрпризы.

В животе Жасмин зашевелился ужас. Теперь-то что? Понимая, что кузины наблюдают за ней с нескрываемым интересом, Жасмин не выдала никаких эмоций.

– Да, я не проверяла почту.

– Там ничего важного, – быстро ответила Райли, будто услышав настороженность в голосе своей клиентки. – Просто сменился актер, играющий твоего возлюбленного.

– Вот как? – Вообще-то это было важно. В Лос-Анджелесе она уже принимала участие в читках на совместимость с мужчиной, с которым, по предположениям Жасмин, ее ждал экранный поцелуй.

Райли продолжила:

– Предыдущий кандидат сломал ногу в Аспене.

– Черт. Катаясь на лыжах? Сейчас же июнь. – И они ведь уже подписали контракт – он не должен был подвергать себя опасности, занимаясь экстремальным видом спорта. По крайней мере не за пару дней до начала съемок.

– Ну… Не совсем. – Райли понизила голос. – Судя по всему, он с кем-то там встречался и споткнулся, выходя из машины. Кажется, он не хотел, чтобы его заметили.

Жасмин нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

– Кто-то заснял это все на телефон и продал видео «Базз Уикли».

Жасмин простонала. Журнал «Базз Уикли» растрезвонил всем историю про Макинтайра и прославил ее на всю страну. «Но повод был не самый хороший», – подумала она, вспоминая первый пункт «Плана главной актрисы».

– Знаю, – сказала Райли. – Мы ненавидим «Базз Уикли». Но я посмотрела видео: он сделал пируэт, а потом съехал по ступенькам. Их было всего три, зато кирпичных. Он сломал ногу и ободрал лицо.

– Ой, какой ужас.

– Не надо его сильно жалеть. Потом к нему подбежала девушка в бикини, и оказалось, что ей всего девятнадцать, а ему почти сорок.

Жасмин сжала пальцами переносицу. В Голливуде постоянно происходили скандалы. Хотелось бы думать, что такой инцидент затмит ее собственный, но она в этом сомневалась. Макинтайр был слишком знаменит.

А теперь, из-за связи с ним, и она.

Райли продолжала:

– Короче говоря, он в пролете, а у тебя в «Начальнице Кармен» новый коллега.

Да, перемены серьезные.

– Ты не знаешь, у нас будут совместные читки сценария – или уже все решено?

– Все решено, – сострадательно ответила Райли. – Продюсеры не хотят откладывать съемки, и он заканчивает пилот[17], так что для проверок на совместимость нет времени.

– Кто он?

На секунду связь прервалась.

– …штон Суарес.

Жасмин моргнула.

– Стоп, ты сказала Эштон Суарес?

Ава и Мишель, сидевшие по бокам от нее, округлили глаза.

– Да, – подтвердила Райли. – Ты о нем слышала?

– Эм… Да. – Черт побери. Конечно слышала. Ее бабушка вот уже почти десять лет смотрела все теленовеллы с его участием – Эштон Суарес был ее любимой звездой теленовелл. Эсперанса с ума сойдет, когда узнает.

– А, хорошо, так будет проще представить вас друг другу. Вы встретитесь на читке. Ладно, я тебя отпускаю. Приятно провести время с семьей!

Жасмин пробормотала Райли: «Пока!» – и медленно положила телефон на стол. Она очень сглупила, произнеся это имя в присутствии кузин. Истерика через три, два…

Мишель, округлив карие глаза, впилась пальцами в запястье Жасмин.

– Эштон. Суарес, – повторила она. – Эштон, мать его, Суарес…

– Он el león dorado![18] – завизжала Ава.

Мишель откинула голову, прижала тыльную сторону ладони ко лбу и драматичным тоном произнесла:

– И el matador![19]

– El hombre seductor![20]

– El duque de amor![21]

– Знаю-знаю, – прервала их Жасмин. Этот актер снялся в двадцати испаноязычных мыльных операх, и если бы ее кузины решили перечислить их все, то они бы просидели тут до ночи.

– Больше всего мне понравилась теленовелла, в которой он сыграл Золотого Льва, – задумчиво произнесла Ава. – Это был гибрид «Крестного отца» и «Индианы Джонса».

– А мне понравилась историческая, в которой он играл шерифа. – Мишель картинно обмахнулась рукой. – Он выглядел по-щегольски в той форме.

– Так, хва… – начала было Жасмин, но Ава ее перебила:

– Он недавно сыграл злодея, борода ему идет! Но, по-моему, его слишком быстро убили.

– Ава! – Мишель в ужасе раскрыла рот. – Спойлеры!

Ава пожала плечами, совершенно не испытывая стыда.

– Если бы ты больше времени проводила с абуэлой, то была бы в курсе.

Пока они обсуждали лучшие роли Эштона, Жасмин обдумывала новость. Эштон Суарес был звездой теленовелл, и Жасмин, несмотря на то что недостаточно хорошо знала испанский, чтобы понимать их полностью, множество раз видела его по телевизору у Эсперансы. Он был привлекательным мужчиной, хоть на экране иногда и переигрывал.

Но Жасмин и сама этим грешила. Ее роль в «Гламур-команде», новой мыльной опере о модельном агентстве, требовала от нее такого уровня мелодраматизма, что даже ее абуэле, обожающей теленовеллы, это казалось слегка нелепым. Однако героиня Жасмин – восставшая из мертвых трофейная жена[22] Корделия – приковала к себе всеобщее внимание. Поклонникам сериала очень понравился ее запретный роман с Кином, модным фотографом, пристрастившимся к азартным играм. Корделия навсегда заняла особое место в сердце Жасмин: этот персонаж подарил ей номинацию на дневную премию «Эмми», а теперь и роль Кармен.

И неважно, что она свободно не владела испанским. Произношение у нее было идеальное, даже несмотря на плохие разговорные навыки. В последний раз, когда она попыталась посплетничать с бабушкой по-испански, Эсперанса пожаловалась, что Жасмин делает больно ее ушам.

Ее младший брат Джереми, узнав, что для этой роли Жасмин придется говорить по-испански, стал дразнить ее, но быстро умолк, когда она напомнила ему, что он знает язык еще хуже. Испанский был родным языком отца Жасмин, но ее мать – наполовину пуэрториканка, наполовину филиппинка – едва знала испанский и тагальский[23], поэтому дома они в основном общались на английском. Работа над этим сериалом должна была стать для Жасмин ускоренным погружением в языковую среду, и она надеялась, что справится с задачей.

Мишель подняла руку, врываясь в ее мысли:

– Погоди. У меня идея.

Жасмин простонала. Идеи Мишель часто были гениальными, но так же часто доставляли их троице неприятности. Например, однажды в будний вечер они поехали на концерт в Нью-Джерси, а потом опоздали на последний автобус. Им пришлось позвонить своему старшему кузену Сэмми, чтобы он отвез их домой. Его молчание дорого им обошлось.

– Я хочу ее услышать, – сказала Ава.

Разумеется. Пособница. Жасмин состроила ей гримасу.

– А я нет.

Но когда у Мишель появлялась идея, ее было не остановить.

– Скоро бабушке исполнится восемьдесят лет. Если ты сможешь привести к ней на вечеринку Эштона Суареса, абуэла будет вне себя от счастья. Она приготовит тебе столько pasteles[24], что хватит до конца жизни.

Жасмин закусила губу и не нашлась, что возразить. Это стало бы для ее бабушки событием не только года, но и целого десятилетия.

– И если ты его приведешь, то я избавлю тебя от обязанностей по планированию вечеринки, – добавила Ава.

– Я и не знала, что у меня есть такие обязанности.

– Конечно есть. Они у всех есть.

– А Тони? Он ведь в Лондоне.

Ава пожала плечами.

– Не волнуйся. Я найду ему какое-нибудь задание. Все кузены и кузины должны помогать.

Как часто Жасмин слышала эти слова? Она по жизни, сколько себя помнила, руководствовалась девизом «Все должны помогать» – и этот принцип существовал в семье еще до ее рождения. Несмотря на ссоры и мелкие перебранки, когда нужна была помощь, Родригесы объединялись. А юбилей Эсперансы должен был стать событием, которое родственники будут обсуждать еще долгие годы.

Как раз поэтому и не стоило включать в него неизвестный элемент. Но ради абуэлы Жасмин была готова сделать почти все что угодно. В том числе обратиться к новому коллеге с неловкой просьбой.

Возможно, Ава и Мишель правы. Возможно, пришло время переехать обратно.

У них над головами скрипнул потолок, а затем послышались приближающиеся к лестнице размеренные шаги.

– Никому не говорите, – прошипела Жасмин. – Я с ним даже еще не познакомилась. Он может оказаться полным мудаком. – Как многие парни из индустрии развлечений. Например, Макинтайр.

– Поговаривают, что он немного самовлюбленный, – задумчиво произнесла Ава. – Но профессионал. С ним легко работать.

– Не вздумай из-за этого его не пригласить. – Мишель хлопнула рукой Жасмин по плечу и, вскинув брови, посмотрела на нее, как бы говоря: «Ты обязана придумать, как привести этого парня на вечеринку».

Жасмин отмахнулась от нее.

Дверь в подвал открылась, и послышались шаги на лестнице. Когда показался их кузен Сэмми, Жасмин быстро убрала свой «План главной актрисы» в карман джинсов. Она была не в настроении выслушивать его насмешки.

– Чего тебе, Сэмми? – крикнула Мишель.

– Так-так, это же Bochinche Brujas[25]. – Он размашисто зашагал к ним.

Жасмин закатила глаза. Сэмми использовал это старое, набившее оскомину прозвище как минимум пятнадцать лет, но оно никому не казалось смешным. Особенно потому, что они были не самыми большими сплетницами в семье.

Сэмми широко улыбнулся.