Соблазн для троих

Глава 2

Ехать поперек лошади, животом на жесткой луке седла было не слишком удобно. Я никак не могла поймать равновесие и постоянно сползала головой вниз. Чтобы не упасть, приходилось держаться за колено старшего принца, а он в это время преспокойно лапал меня всюду, где доставала рука, и рассказывал брату, что сначала заставит меня отсосать у него пару раз, а потом - скакать на нем до рассвета.

- Люблю, когда на мне скачут, - откровенничал он. – Когда лежишь себе, как король, а она прыгает, прыгает – и уже вся в мыле, как загнанная лошадка, а я только понукаю: быстрее, быстрее! И смотрю, как её груди прыгают – вверх-вниз, вверх-вниз…

- А я люблю трахать сзади, - не согласился младший. – Только лишь я должен задавать темп. И так видно, как моя драгоценная трахалка входит и выходит. И можно сразу оценить и бёдра, и грудь. Двигаешься взад-вперёд, а сам сжимаешь то ягодицы, - он ущипнул меня за попку, - то грудки, а она такая – только стонет и повизгивает!..

Фу! Даже эротические фантазии у них были примитивные! Я чуть не захихикала, слушая этих хвастунов. Но тем лучше. Значит, я найду, чем их удивить.

Наше появление вызвало некоторое замешательство среди слуг, которые ждали поодаль. Судя по красным лицам некоторых благородных господ – они не отказали себе в удовольствии подглядеть за тем, что творилось у колодца.

- Мы с добычей, - весело заявил Джеф. – Но никому не надо знать, какую куропаточку мы поймали. Все поняли?

- Да, милорд, - ответили слуги нестройным хором, таращась на меня.

- Вот и славно, - старший принц снова похлопал меня по заду. – А теперь прибавим ходу, мне не терпится увидеть родной дом и прижать к сердцу Бертрану.

- А я, - подхватил младший, - засвидетельствую почтение Леонелле, и заверю, что скучал по ней каждую минуту.

Что это были за дамы, я не знала, но судя по жеребячьему хохоту, этих женщин можно было только пожалеть – сколько вранья им приходилось выслушивать от господ принцев.

Мы добрались до замка, стоявшего на горе – замка неприступного, куда только птичке и пролететь. То есть так считали его хозяева – что только птичке. Но лисичка смогла забраться сюда и птичкой, и вполне себе человеком.

Меня сгрузили, как куль с мукой, передали двум служанкам и велели поселить в «той комнате». И это лучше всяких слов объясняло, как вели себя принцы, которым полагалось быть оплотом добродетели и благородства.

«Та самая комната» оказалась небольшой комнатушкой под самой крышей. На окнах решетки – наверное, чтобы «счастливица», оказавшаяся здесь, не вздумала отправиться в последний полет, выпрыгнув из окна. Из мебели в комнате была кровать под балдахином, туалетный столик и креслице. Больше избраннице прекрасных принцев ничего не полагалось.

Служанки посматривали на меня с любопытством и помалкивали, ожидая, как я себя поведу – буду ли плакать, проситься домой, или же смирюсь.

Я прошлась по комнате, выглянула в окно, села на кровать, проверив мягкость перины, а потом спросила девушек:

- Как вас зовут?

- Бет, - назвалась одна.

- Джуд, - ответила вторая.

Обе изобразили поклоны, но без особого почтения. Это и понятно – для служанок я была всего лишь очередной девицей, которой предстояло попасть в постели принцев, а потом с треском оттуда вылететь, когда пропадет очарование новизны.

- Чудесно, - я ослепительно улыбнулась. – А меня можете называть госпожой Бьянкой. Похоже, я тут у вас задержусь.

Джуд не выдержала и хихикнула.

- Господа принцы говорили что-то о нарядах и драгоценностях для меня? – сказала я, не обращая внимания на её смешочки. – Принесите. Хочу переодеться. И умыться, пожалуй. Путешествие было – так себе. До сих пор живот болит.

Служанки вышли, я проверила дверь и убедилась, что меня заперли. Милые принцы, ничего не скажешь.

Мне пришлось прождать около получаса, прежде чем Бет и Джуд вернулись, притащив одежду, воду для умывания и медный таз с куском душистого мыла.

Я придирчиво осмотрела платье и обещанные «драгоценности». Наряд был так себе - сойдёт для одного раза. Да и украшения подкачали – круглые серьги из дутого золота. Один вид, и никакого веса, а значит – никакой стоимости, и золотая цепочка с подвеской – как раз чтобы располагалась между грудей, привлекая внимание.

Я хихикнула, вспоминая, как братья-принцы таращились на мои груди. Более потешных и потрясенных физиономий я в жизни не видела.

Пока служанки наливали воду, я расспрашивала, кто живет в замке, намекнув перед этим, что хоть я и оказалась здесь против своей воли, но печалиться не намерена и буду добра и щедра с теми, кто будет добр со мной.

Это сразу прибавило мне уважения и любви в глазах служанок, и они наперебой начали рассказывать мне об обитателях Шато Самюр – так называлось это место.

- Его величество милорд Каролюс сейчас в отъезде, - тараторила Бет, - а королева – миледи Анора не выходит из башни уже лет пять.

- Она больна? – спросила я.

- Что вы! – служанки прыснули. – Она здоровее всех здоровых!

Джуд продолжала:

- В молодости её величество считалась первой красавицей. Она ведь дочь короля Филиппа Аэндорского, а в его роду все красивые, страшно гордые и упрямые! Королева Анора – такая же. За её руку боролись многие знатные господа – король Фландрии, правитель Карлеонии, и даже султан Баальбека. Но она выбрала нашего короля, который был тогда простым графом, даже не герцогом. Он надел корону, а потом увеличил королевство в три раза, завоевав и Фландрию, и Карлеонию, и Баальбек.

- Чем же он так поразил нашу королеву? – удивилась я. – Видно, она сразу разглядела в нем воинские таланты?

- Она разглядела в нем таланты совсем другого рода, - сказала Бет, посмеиваясь. – Наш король и сейчас хорош собой, а в молодости, говорят, был – глаз не отвести. Оба принца похожи на него. Только старший пошел кудрями в отца, а младший – в мать.

- Стало быть, наш король был тем ещё шалуном в постели? – спросила я, засмеявшись вместе с девушками.

- И теперь такой, - подтвердила Бет, понизив голос. – Когда королева родила ему шестерых детей, и красота ее увяла, король завел себе любовницу – самую красивую девушку королевства. Её так и называют – Прекрасная Розалинда. Наша королева – властная женщина, и не пожелала терпеть молодую любовницу мужа, и тогда король приказал заточить её величество в башню. Хотя к королеве по-прежнему относятся, как к повелительнице, ей не разрешается выходить, а король открыто живет с леди Розалиндой. Пусть он и не женился на ней, леди Розалинда приказываем всем слугам называть её королевой.

- А она и в самом деле такая прекрасная? – невинно осведомилась я, глядя в зеркало, пока Бет помогала мне надеть цепочку.

От меня не укрылось, как служанки переглянулись за моей спиной.

- Леди Розалинда очень хороша, - сказала Джуд. – Но как на наш взгляд – вы, леди, красивее её. И красивее обеих принцесс…

- Благодарю, - улыбнулась я им. – А что за принцессы?

- Жены наших принцев – леди Бертрана, старшая принцесса, и леди Леонелла – супруга младшего принца, милорда Джефри. Очень важные особы. Вы… вряд ли им понравитесь, леди.

Вот так сделали открытие! Каким же жёнам понравится, если в их дом мужья притащат шлюху? Но неужели жены таких затейников ещё не привыкли к постоянно меняющимся любовницам?

- А дамы сердца помимо жён у наших принцев есть? – спросила я.

Служанки снова прыснули – так их позабавили «дамы сердца» в смысле «любовницы».

- Его величество Каролюс очень строг во всём, что касается принцев, - объяснила мне служанка. – Обычно принцы прячут… дам сердца. Вот в этой комнате, где вы сейчас.

- Здесь мило, мне нравится, - сказала я, располагая кулон между грудей. – Не люблю особой роскоши. Мне по душе простая жизнь. А что там с принцессами? Жёнами наших принцев?..

Вызнав за время беседы всё, что меня интересовало, я попросила оставить меня ненадолго одну, сославшись на усталость. Когда служанки вышли, я достала из подушки гусиное пёрышко, повертела его в пальцах, похихикала и дунула.

Белое перо в моей руке потемнело и превратилось в кольцо с черным резным камнем. Я надела кольцо на указательный палец правой руки и полюбовалась – очень похоже получилось. Отличное лисье колдовство.

Отдохнуть мне позволили до вечера, а потом появилась Джуд и передала, что оба принца ждут меня на вечерней трапезе.

- Принцессы уже отужинали, - сказала Джуд, теребя в смущении передник, - теперь в зале одни мужчины…

- Тем лучше, - улыбнулась я ей, чем шокировала девицу до глубины души, судя по вытаращенным глазам. – Нет ничего скучнее компании жеманных леди, которые только и говорят, что о вышивке и молитвах. Веди меня, куда надо.

Служанка привела меня в огромный зал на втором этаже, где жарко топился камин, аппетитно пахло жареной курятинкой, и за столом сидели человек десять мужчин разного возраста – принцы во главе.

При моем появлении, все мужчины разом повернулись к двери, и я, ничуть не смущаясь, поклонилась им, а потом прошла на единственное свободное место – между креслами принцев стояло маленькое креслице. Как раз для меня.

- Вы видели, как она поклонилась? – горланил Джефри, пока я шла к столу. – Вот, господа! Что и требовалось доказать! Именно одежда делает человека! Наряди поселянку, и она сразу возомнит себя женщиной благородных кровей. Присаживайся, милая, - он похлопал по сиденью кресла и не убрал руку, когда я села.

- Очень рада разделить с вами трапезу, - сказала я, кивнув сначала Ричарду, а потом Джефри. – Можно ли мне попробовать этой замечательной курочки?

- Подайте ей тарелку, - велел Ричард, словно невзначай обнимая меня за плечи.

Под моей попкой елозил рукой Джефри, но я словно не замечала знаков внимания, что оказывали мне принцы, выбирая из густой наперченной подливы сочные кусочки курицы.

- И вина ей подайте, - решил не отставать от брата Джефри. – Кстати, красавица, мы не спросили твоего имени. Как думаешь, может, сейчас самое время познакомиться?

Мужчины засмеялись, поддержав шутку, и я тоже улыбнулась.

- Как раз – самое время, - сказала я важно. – Меня зовут Бьянкой. Маленькое, бледненькое имя. Совсем, как я.

- Ну тут ты поскромничала, - возразил Ричард, сам наливая мне вина в бокал. – Выпей, это хорошее вино. Кружит голову, но прибавляет сил. А силы нам с тобой этой ночью понадобятся…

Джефри вытащил из-под меня руку и налил вина себе. Похоже, слова брата его обидели. Ну конечно – младший брат, всегда в тени старшего. И даже шлюху старший принц присвоил первым.

- Ночью полагается сладко спать, милорд, - промурлыкала я, поднимая повыше бокал. – Ночью силы не нужны.

- Ты ошибаешься… - начал принц Ричард и замолчал на полуслове, заметив кольцо на моей руке. – А это – что? – спросил он оторопело.

Где? – спросил Джефри без особого интереса, но увидел лицо старшего брата и опасливо завертел головой, пытаясь понять, что так поразило принца Ричарда.

- Вы о кольце? – кокетливо сказала я, выставляя вперед руку и любуясь блеском черного матового камня. – Это мне дядя подарил. Красивая вещица, правда?

- Дядя? – принц Ричард тут же убрал ладонь с моего плеча, а принц Джефри забыл про вино, и оно лилось на стол через край бокала.

- Дядя, - подтвердила я. – А можно ещё курочки?

- Дядя? – переспросил младший принц севшим голосом.

Ричард, действуя, как во сне, переставил блюдо с курицей поближе ко мне и спросил умирающим голосом:

- Но на кольце герб его преосвященства?..

За столом стало тихо-тихо, все – и хозяева, и гости – замерли, и только я весело грызла куриную ножку, нахваливая умение повара.

- Герб его преосвященства? – спросил кто-то вполголоса.

Принц Джефри наконец-то заметил, куда льется вино, выругался сквозь зубы и отставил кувшин.

- Да, его преосвященство, - подтвердила я радостно. – Мой дядя. Магистр Аматео Сансеверин.

- А вы?.. – голос у принца Ричарда внезапно пресекся, и он вынужден был прокашляться.

- А я – его единственная племянница, - объявила я так же радостно. – Бьянка Сансеверин, дочь его светлости герцога Альберто Сансеверина.

Теперь закашлялся Джефри, а гости поспешно вскочили из-за стола, забормотав извинения и причины, по которым полагалось немедленно покинуть королевский замок.

Глядя на это поспешное бегство, а ещё больше – на вытянувшиеся лица принцев, я с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Даже в глухих деревушках знали, что его преосвященство трепетно обожает свою племянницу Бьянку – оплот чистоты и добродетели, и строго блюдет мораль и ненавидит блудников и прелюбодеев. Последним сдирали кожу со срамных мест, не взирая на знатность и богатство, и выставляли ее на всеобщее обозрение на рыночных площадах, с блудниками обходились мягче – всего-то прилюдно пороли и отправляли лет на пять-десять-двадцать в монастырь.

Конечно, благородным принцам не грозило сдирание кожи с их благородных попок и членов, но за подобную выходку вполне можно было получить небольшую войну – с осадой замка, побиванием местных жителей и всех, до кого доберется поборник морали.

Зал опустел – сбежали даже слуги, и я осталась наедине с принцами. Бедняги ёрзали, сидя в мягких креслах, но вовсе не по причине страстного возбуждения.

- М-миледи… - заикаясь произнес принц Джефри, - как же тогда…

- Как же тогда – что? – любезно подсказала я ему.

Но у младшего принца напрочь пропал дар речи. Он только таращился на мое кольцо и беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба на берегу.

- Почему вы у колодца, миледи… - выдавил принц Ричард и тоже замолчал, разглядывая кольцо, будто оно было ядовитой змеёй, свернувшейся на моём пальце.

- Почему я была у колодца в костюме поселянки? – вежливо уточнила я.

- Да, - выдохнули оба принца и уставились теперь на меня.

- Потому что я так захотела, - объявила я, безмятежно улыбаясь. – В столице так ску-у-учно, - я капризно выпятила губы. – Вот я и захотела развеяться. И развеялась, - тут я с усмешкой посмотрела на принцев.

Старший оттянул ворот рубашки, чтобы глотнуть воздуха.

- И как ваш дядюшка относится к вашим развлечениям? – спросил он, отводя взгляд.

- Не одобряет, - честно призналась я, отпивая вино и закусывая курочкой. Курочка, кстати, и правда была восхитительной – сверху поджаристая, а внутри так и таяла. - Дядюшка всегда предупреждал меня, что переодеваться поселянкой опасно. Не все господа рыцари таковыми являются. Некоторые могут проявить себя, как бессовестные чудовища, и забрать честь у девицы прямо на дороге.

Оба принца побледнели, как снег, и старший разом осушил бокал, а младший вытер испарину со лба.

- Дядя всегда боялся, что я могу стать жертвой насильника, - продолжала я доверительно. – Если вы заметили, я так красива, что мужчины сходят с ума рядом со мной. Иногда мне приходится отбиваться палкой, когда страсть делает их безумными.

- Почему вы сразу не назвались, миледи?! – почти простонал младший принц. – Мы бы не посмели…

- Да? – я положила на блюдо ещё курочки. – Так вы и не посмели, господа мои. Вы повели себя по-рыцарски… почти, - я лукаво посмотрела на них. - Ах, как же я благодарна вам за это, господа! Ведь мой благородный отец всё время волнуется за мою добродетель. В приданое мне полагается только три края – Бельведерия, Севастиния и Аркадия… Так себе приданое, поэтому мой муж будет особо строг, требуя от меня девственности. Представляю, как он рассердится, если узнает, к чему вы принудили меня там, возле колодца, а потом ещё и похитили… И мой отец рассердится тоже… А уж дядя будет просто в ярости…

- Но мы же не знали! – бешеным шепотом закричал Джеф.

- Если бы знали, мы не осмелились бы, принцесса, - заверил меня Ричард с отменной пылкостью.

Глядя в эти светлые прозрачные глаза, легко можно было поверить в правдивость их обладателя. Но я-то знала цену человеческой честности.

- Что же нам теперь делать? – спросила я, огорченно прищелкнув языком. – Какая всё-таки неловкость получилась…

- Досаднейшая неловкость, - заявил принц Ричард и осторожно взял меня за руку, пожимая ладонь. – Но вы ведь всё понимаете, принцесса? И не в обиде на нас?

- И ничего не скажете своему замечательному дядюшке? – прорезался голосок и у младшего принца. – Кстати, а где вас поселили?

- В той комнате, что под самой крышей, - напомнила я ему. – Вы так любезно разрешили мне там расположиться, и даже платьишко вот подарили…

- Под крышей?! – возмутился Ричард. – Это какая-то ошибка! Надо наказать слуг, которые это допустили! Речь шла о комнате для почетных гостей, она самая большая и роскошная в нашем замке. Я сейчас же распоряжусь, чтобы ваши вещи перенесли туда. Там вам будет удобнее, госпожа Бьянка.

- Думаете? – засомневалась я.

- Уверен! – он уже прижимал мою руку к своей груди – такой красивый, благородный рыцарь, возмущенный допущенной несправедливостью.

- А я распоряжусь, чтобы вам принесли все те платья, которые я сразу же хотел вам подарить, - встрял Джефри. – Вам, как гостье, полагается не менее десяти платьев и…

- Очень любезно с вашей стороны, - улыбнулась я. – Я тут проездом, и почти инкогнито, оставила весь багаж в Гранмолине, в двадцати милях отсюда. Если бы вы распорядились его привезти…

- Сегодня же! – наперебой бросились убеждать меня оба принца.

- Вот и славно, - я ласково потрепала их по щекам, как нашкодивших щенят. – И вообще, я желаю веселиться, господа! Что вы можете мне предложить? Люблю танца, охоту, - принялась загибать я пальцы.

- Всё только для вас, - заверил меня Ричард. – Всё, что вам угодно, прекрасная Бьянка, только…

- Только ничего не говорить дядюшке? – спросила я, заливаясь смехом. – Я подумаю над вашим предложением, принц Дик. И посмотрю, как вы сдержите свои обещания насчет нарядов и увеселений. А теперь… передайте мне ещё курочки. Она чудесная! Она просто волшебная, честное слово!

Эту ночь я провела в лучшей комнате в замке. Огромная постель, арочные окна с видом на лес и реку. Стены увешаны гобеленами с изображением цветов и любовных игрищ богов и богинь, на полу – пестрый восточный ковер с высоким ворсом, в котором нога утопала по щиколотку. Принесли мне и дюжину платьев (даже не десять, как обещал принц Джефри), и новые украшения – вполне недурные изумруды в золотой оправе. Теперь служанки таращились на меня с восторгом и восхищением, а я подарила им по платью и с улыбкой слушала сплетни, которые эти две человеческие женщины выдавали мне, перебивая друг друга и торопясь рассказать всё-всё.

На следующее утро я провалялась в постели, пока солнце не заглянуло в окно, пробираясь под балдахин над кроватью. Я потянулась, зевнула и позвонила в серебряный колокольчик, поставленный на хрустальное блюдце. Тут же появились мои верные тени – Бет и Джуд, и сообщили, что мой багаж доставлен лично принцами.

- Какие заботливые! – восхитилась я. – Тогда несите сюда все сундуки, я желаю поскорее одеться и выйти на прогулку.

Сундуков было не слишком много – всего пять. Но когда служанки открыли их, то дружно ахнули.

- Госпожа Бьянка! – заверещала Бет, тараща глаза. – Вы богаче королевы! Какой шелк! Какой бархат! А эта меховая накидка!..

- Значит, про вас верно говорят, что вы – дочка герцога? – опасливо спросила Джуд.

- Верно, - ответила я беззаботно. – Но это такие мелочи, между нами говоря… Давайте-ка я подарю вам по колечку. Тебе с красным камешком, - я достала из шкатулки, стоявшей в сундуке, перстенек, - а тебе – с синим.

- Это же рубин! – выдохнула Бет, посмотрев через камень на свет, а потом проворно зажав подарок в ладонях.

- Да, - кивнула я, пересаживаясь к туалетному столику, который был не в пример шикарнее того, что предоставили мне их высочества в первый день приезда. – И сапфир. Я не дарю хорошим людям безделушек.

- О, принцесса… - с придыханием произнесла Джуд, глядя на меня с собачьей преданностью.

- Я хочу надеть красное платье, - сказала я с улыбкой. – И принесите мне алую розу. Хочу украсть ею волосы. Есть здесь алые розы?

Служанки переглянулись и замялись.

- Ну что там, говорите, - велела я, посмеиваясь.

- Алые розы очень любит наша королева, - сказала Бет, понизив голос. – Она ужасно рассердится, если кто-то сорвет хоть одну без ей разрешения.

- Ах, вот как? Тогда ладно, - легко согласилась я. – Красное платье!

- Может, к завтраку выбрать что-то более нежное? – посоветовала Джуд. – Принцессы всегда надевают розовое и палевое…

- Вот пусть и надевают, - фыркнула я. – А моя красота нуждается в достойном обрамлении.

Служанки не посмели спорить, и в четыре руки достали из сундука атласное алое чудо – платье с узким лифом и пышной юбкой, в складках которого, казалось, играло пламя.

- А сорочку, госпожа? – запоздало спросила Джуд.

Я захихикала и сказала:

- Какая сорочка, глупышка? Это платье надевается на голое тело. И только на голое тело. Красота не терпит лишних тряпок, запомните это.

Глава 3

В этот раз в трапезном зале было тихо – не слышалось ни звона бокалов, ни мужского пьяного смеха.

- Ой, подождите минутку, - попросила я слугу, когда мы уже подошли к двери. – Камешек попал…

Оперевшись ладонью о стену, я не торопясь сняла туфлю и старательно её вытряхнула, заглядывая в щелку между дверью и косяком.

Я сразу поняла причину тишины – на этот раз вместе с принцами трапезничали их жены. Я сразу узнала принцесс по рассказам моих служанок. Леди Бертрана– жена Ричарда, особа с желтоватым сухим лицом, тонкими презрительно поджатыми губами и волосами цвета ореха, и леди Леонелла – супруга Джефри, полноватая брюнетка с пухлыми губами и бровями «домиком», отчего выражение лица казалось глуповатым. Бертрана была в нежно-сиреневом платье, Леонелла – в светло-жёлтом. Не лишены миловидности, но сразу ясно, что красавицы-принцессы встречаются только в сказках.