- -
- 100%
- +
– Спасибо, красавчик! – улыбаюсь как идиотка.
Но кто больше всех знает в этом клубе? Конечно! Это бармен! По-любасу всех в лицо помнит.
Бармен, не стесняясь, заглядывает в декольте моего топа. Вот же кобель!
– Ну и где твой Марат? Так, кажется, его зовут. – подруга посасывает трубочку, выпячивая губы так, будто вывернуть их хочет.
И за что мне такая подруга? Ничего святого.
– Где-то здесь, среди людей. – обвожу рукой толпу молодёжи.
Глаза слепит от светомузыки, но я продолжаю смотреть во все глаза. Не хочу упустить братишку.
– Кого ищете? – кидает ухо бармен.
– Марата Скрипова. Знаешь такого? – перевожу взгляд на бармена.
– Что-то знакомое. – сделал задумчивый вид и выдал. – Скрипов, а это не Скрипач? – спрашивает у меня.
Смешно – Скрипач. Но я не знаю, есть ли у братишки погоняло.
– А он здесь, этот Скрипач? – интересуюсь, а вдруг он.
– Конечно, он диджей. Вон смотри! – показывает пальцем на балкончик.
Разглядываю издалека парня, очень похожего на Марата. Стоит такой чувачок за аппаратурой в наушниках, чо-то крутит там, пританцовывает, причём классно пританцовывает. Торс полностью голый, на бёдрах широкие джинсы, над ними белая резинка от трусов. Какой у меня братик стильный оказывается.
– Серьёзно? – выкрикивает Ада. – Вот этот красавчик и есть твой брат?! Да ну нафиг! Пошли! – хватает меня за руку и прёт через весь танцпол к высокому балкону.
Естественно, мы не можем, не дотянуться, не докричаться до братишки.
– Давай заберёмся к нему? Он же видел тебя, значит, не прогонит. – кричит в ухо подруга.
Идея отличная, только мы там втроём не поместимся.
– Стой здесь, я сама. – ответный крик ей в ухо.
Оглядываюсь, чтобы понять, где там лестница, и, наконец, вижу закуток. Пробираюсь сквозь толпу, оттаптывая ноги всем подряд.
У меня уже уши горят от отборных матов, которыми меня покрыли в толпе. Да срать! Главное, что я добралась до ступенек.
Распускаю волосы по плечам, побольше на лицо надвигаю, чтобы не сразу погнал говённой метлой.
Поднимаюсь на балкончик, оглядываю ничошную фигуру братишки. Попка орешком, талия узкая, плечи широкие. Отлично сложен, прям на соточку.
Музыка долбит, Марат подбивает бит, раскручивает публику, сам пританцовывает. Руками работает ловко. Светомузыка подыгрывает басам.
Выдыхаю и пристраиваюсь со спины. Провожу коготками по спине, поворачиваюсь спиной и спускаюсь в плавной волне до колен и снова поднимаюсь.
Подхожу сбоку, и мои шаловливые пальчики тянутся к аппаратуре, сделать музыку ещё круче. Был у меня и такой опыт. Правда, недолго. Утолила своё любопытство и закончила с этим делом.
Марат пристраивается со спины, просовывает руки возле талии и продолжает накручивать музыку. В дуэте звук льётся ещё круче.
Ада с танцпола показывает класс двумя руками. Я кайфую от ритма. Марат трётся об меня своими гениталиями.
Твою же мать! Что же ты делаешь, братец?!
Я стараюсь делать вид, что всё офигенно. Лишь бы лица моего не увидел раньше времени.
Когда Марат видит, что я одна справляюсь с музыкой, кладёт свои руки на талию и тупо лапает меня.
Это что? Он так снимает себе девочек? Я в шоке!
Как хорошо, что мои брюки с завышенной талией иначе его руки уже были бы там, где не следует им быть.
Но вот под топ его пальцы уже проскочили и гладят край моих сисек. Я в ахе! Только хочу развернуться и раскрыть свою личность, как он включает запись музыки и быстро оттаскивает меня в закуток на лестнице. Припечатывает грудью к стене, присасывается к шее, а пальцами уже расстёгивает ширинку на брюках!
———————
Новинка “Мажор? Иди лесом!”
Я сын мэра, она невзрачная простушка. Нет в ней ничего особенного, но меня дико тянет быть ближе.
https://litnet.com/shrt/mW0U
4 глава
Марат
Когда-нибудь у меня будет свой клуб, только качать его буду уже не я. Найму раскрученного диджея, чтобы взрывал толпу. А пока деньги приходится как-то зарабатывать. В принципе я сам кайфую от такой работы. Публика благодарная, девчонки на всё готовые. Вот как эта, которая трётся о мой член задом и даже что-то в музыке понимает.
Правда, не успел разглядеть её основательно. Но какой аромат от неё, просто балдёж. И одежда видно, что не из дешёвых. Почему бы не трахнуть. Сама припёрлась на балкон. Тёрлась об меня своими телесами. А у меня там табличка висит, для таких, как она.
Впечатал её лицом в эту табличку и начал расстёгивать ширинку на брюках, которые обтягивают её попец, как вторая кожа.
Облизываю шею, балдею от её запаха и понимаю, что мои руки в её цепких лапках. Неужели слепая?
Отодвигаю её немного от стены:
– Читай вслух! – говорю ей в ухо.
– Хочешь трахаться? Заходи! – в удивлении читает себе под нос.
– Снимай штаны, детка! – кусаю за шею.
Она отпрыгивает от меня и поворачивается лицом. В полнейшем ауте пребываю. Вот это подстава!
– Ты... ты... ты извращенец! – визжит на меня новоиспечённая сеструха.
– Вот ты, конечно... чума! Тебя кто сюда пустил, пигалица? – злюсь от ситуации.
Твою мать! Чуть сестру не трахнул! Это надо же так лохануться!
– Я пришла с тобой подружиться. – сжимает руки в кулаки и смотрит волком.
– Подружиться? – перекрикиваю музыку. – Вот ты, конечно, больная на всю голову. Вали домой! – хватаю её за руку и тащу за собой.
Упирается, сучка. Нехрен ей тут делать! Это злачное место, в котором нет тормозов.
– Стой! Подожди! – кричит она.
Оглядываю в толпе замес. Причём наши с Заречными. Какого хуя эти ублюдки здесь делают?
– Быстро на выход! Жди меня там. – отпускаю и ныряю в толпу.
Без разбора кто и почему.
Горыныч, как стрекозец скачет, выдавая всем пиздюль кто, не успел убежать. У Медведя уже хлебальник разбит. Еврея метелят вдвоём, а Алмаз всех разнимает.
Отбиваю Еврея и слышу:
– Шухер! Менты!
Разбегаемся в разные стороны и валим на выход. У нас уже отрепетирован план действий в таких случаях.
По-тихому сливаемся на улицу. Хватаю сеструху и тащу за собой. Оглядываюсь, парни бегут следом.
– У меня там подруга! – кричит она и бешено рвётся назад.
Да, бля! Возвращаться точно не будем! Нехрен болтаться по клубам.
Останавливаемся в ближайшем дворе. Оглядываем друг друга. Смотрю, Алмаз тёлку притащил.
– Ада! – кидается к ней сеструха.
Пока девки милуются, Алмаз рассказывает про выкрутасы этой подружки:
– Горыныч к ней пристроил, а заречный полез с другой стороны. Пацаны и схлестнулись.
Оглядываю подружку. Не удивительно, оделась как шлюха. Вот пацаны и перевозбудились.
– Слышь, подружка. А чо сразу ноги не раздвинула, пустили бы по кругу и проблем не было. – стебу эту сучку.
Оставила меня без заработка. Щас сунешься обратно и загребут.
– Харе, Скрипач. – заступается Алмаз.
– А чо? Тоже думаешь, что она ангелочек? Сучка рыжая! – бешусь сам, не знаю от чего.
– Какой же ты, Скрипач, козёл! – поворачивается ко мне сеструха.
Оставляет свою подружку, подходит ко мне вплотную. С размаху лепит пощёчину. Вторая, сука, за день! И за что?! За эту шмару?
– Извинись! – требует с меня пигалица.
– Пусть сначала отсосёт, потом извинюсь, наверное. Если мне понравится. – ржу ей в лицо.
Сеструха взвивается не на шутку:
– Я думала ты нормальный, мечтала о старшем брате. А ты... Ушлепан! – с силой бьёт ладонями в грудь.
Перехватываю её за запястья, дёргаю на себя и рычу в губы:
– Вали к папочке и прижми жопу, мегера! – отталкиваю от себя.
– Да пошёл ты! Придурок! – злится она, хватает подругу за руку и тащит за собой.
– Эээ! Куда! – кричит им вслед Горыныч. – Я чо зря по еблу получил?! Детка, возвращайся, я всё прощу! – ржёт он.
– И что это за сестра? Откуда? – смотрит строго Алмаз.
Он у нас самый старший. По детдому ещё собрал в кучу и защищал. До сих пор трясётся над нами как коршун.
– Папашку нашёл. А к нему вот это чудо прилагается. – усаживаюсь на качельку и хватаюсь за голову.
Вот по башке мне папашка и настучит, если с сеструхой что-то случится.
– Это проблема, отваживай её от себя. У нас дело намечается. Если всё выгорит, то мы разбогатеем. – внушает уверенность в завтрашнем дне.
Прикуривает сигарету и выдыхает густой дым, предлагая остальным.
– Опа, а это интересно. Подробности? – спрашивает Медведь.
Вынимает из кармана барбарис и закидывает в рот. Медведь у нас не пьющий и не курящий, ведущий здоровый образ жизни. И плевать ему на все мнения. Такой он, на своей волне.
– Расскажу, но не здесь. Нос в норме? – оглядывает Алмаз разбитую моську Медведя.
– Жить буду. – вытирает кровь, сочащуюся с носа, рукавом.
И как мне её отвадить? Надеюсь, после сегодняшних разборок до неё дойдёт, что я не тот, с кем нужно время проводить.
– Горыныч, а какого хрена все огребают из-за твоих тёлок? Не в первый раз же. – возмущается Еврей.
Еврей у нас самый младший. Хороший парень, но, сука хитрый. Выкрутится из любой ситуации, только в драке обычно огребает больше всех.
– Потому что мои тёлки самые зачётные и все их хотят?! – ржёт Горыныч.
Горыныч, птица высокого полёта. Нос задирает выше головы, но в трудной ситуации никогда не предаст, за что его и любим.
– Или шлюхастые. – бурчит Еврей себе под нос.
Горыныч кладёт руку на плечо Еврея:
– А ты держись меня, может, девственность потеряешь. – хватает его за нос и бежит от него, чтобы не огрести.
– Ох и придурки. – ржёт Медведь.
Смотрю на них. Вроде придурки, но такие родные.
Встаю с качелей и потягиваюсь. О сеструхе я подумаю завтра. А в носу до сих пор стоит её запах. Вкусная, но трогать нельзя.
– Пора домой, хватит на сегодня приключений. – говорит Алмаз.
5 глава
Яна
– Зачем тебе следить за ними? – шепчет Ада, когда мы крадёмся за пятёркой парней по тёмным улочкам.
– Я хочу знать, где живёт мой брат. Не болтай, а то они нас услышат. – строжусь над подругой.
Она и так сегодня отличилась, на полную катушку. Терпеть не могу, когда парней стравливают, а Ада мастер в этом деле.
– Мы идём в какую-то тьмутаракань. Как потом отсюда выбираться? – продолжает она своё нытьё.
Если честно, после всех сегодняшних приключений, так и хочется втащить кому-нибудь, чтобы выпустить пар.
Всё бесит, особенно Ада и братишка со своим высокомерием. Неужели нельзя быть нормальным и принять меня как сестру? Что я такого сделала?
– Ногами, Ада, ногами! – рычу на неугомонную подругу.
– Слушай, а ты не знаешь, что они замутить хотят, чтобы разбогатеть? – да, мы подслушали их разговор, но это не её ума дело, что они будут делать.
– Тебе зачем? – запинаюсь и чуть не падаю на ровном месте.
Ада проворно ловит меня, и мы затихаем, чтобы не создавать больше шума.
– А мне понравился их главарь, а если будет при деньгах, то вообще конфетка. Ты вольёшься в их компашку, как сестра, и сведёшь меня с ним. – придумывает очередную мошенническую схему.
– Иди ты! Никого я сводить не буду, и не факт, что они меня примут. – злюсь я на её куриные мозги.
Ада дуется и психует, но не отвечает. Она хитрая, я знаю. По-любому теперь будет постоянно со мной таскаться, чтобы охомутать Алмаза.
А мы подходим к старой пятиэтажке. Райончик самый стрёмный. Сжимается сердце от обиды за брата. Он пытается выжить тем временем, когда его отец живёт на широкую ногу. Так не пойдёт. Его надо отсюда вытаскивать.
Поговорю с отцом, надавлю на жалость. Он добрый, должен понять и принять своего сына.
– Как они тут живут?! Это же нищенская халупа. – брезгует она, смотря на пятиэтажку.
– А ты думала, все живут в шикарных домах? Ада, блин! Откуда столько пафоса? Ты вроде сама не купаешься в золоте, но гонора как у светской львицы. – наблюдаю в каком окне загорится свет.
Высчитать квартиру не составит труда. А потом в гости прийти с гостинцами. Фантазирую мечтательно.
– Нет, конечно. Но это совсем трэш! – квасит лицо.
– Пошли уже, богатейка! – беру её за руку и разворачиваю в обратный путь.
Обратно мы шли теми же дворами. Сыкотно, но домой хочется. Конечно, можно было бы вызвать такси, но мой моцик нельзя оставлять.
Парни здесь ушлые приберут к рукам, меня отец грохнет.
Собственно, как я и предполагала. Когда мы вернулись к клубу, моцик мой исчез бесследно.
– Суки! Твари! – ругаюсь как деревенщина.
– И что мы будем делать? – хватается за голову Ада.
У неё истерика сильнее, чем у меня. Будто это её ограбили.
– Заткнись, истеричка! Вызываем такси, а завтра решу, что делать. – принимаю единственное правильное решение.
Пока мы ждали такси, точнее, Ада ждала такси, а я носилась по близлежащим дворам. Вдруг где-нибудь кинули мою железную лошадку.
Ничего не найдя, в паршивом настроении мы уселись в такси:
– Тебя отец грохнет за мотоцикл. – напоминает Ада об ответственности за моцик.
– Мы пока ничего не скажем. Завтра пробьём, кто его мог спереть. – объясняю ей.
– Девчонки, тут только заречные могут такое провернуть. – встревает в разговор водила. – Но с ними шутки плохи, так что можете забыть про свою железяку. – объясняет нам.
– Со мной тоже так нельзя! – злюсь я.
Что за вседозволенность? Совсем охренели упыри! Пусть работать идут! Грабить много ума не надо.
И на этом, вечер не заканчивается, точнее, ночь.
Зайдя домой, я огребаю от мамы за позднее возвращение. Конечно, пытаюсь отмазаться, типа мы засиделись у Ады. Всё равно приходится выслушать нотации.
Это значит, что завтра я наказана. Как мило! А у меня завтра куча дел.
Ладно, не страшно. Теперь буду умнее, а в дом буду попадать через окно. Так, я точно не встречу опасную маму.
Лёжа в кровати, я мусолила в голове всё произошедшее за вечер. А ведь братец вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Отбрыкивается от меня как от чумной.
И эта его странная компашка гопников. Может, стоит вытянуть его из этого окружения?
Не о том я думаю. У меня моцик угнали! Если отец обратит внимание, что моцика нет дома, он отвезёт меня в ментовку и заставит писать заяву.
Вот тогда и выяснится, где я болталась. Родители меня грохнут!
Точно! Если братишка работает в этом клубе, значит, может выбить доступ к камерам.
Ну вот же! Вот он выход! Осталось только ключик к двери подобрать, то есть уговорить братишку.
6 глава
Скрипач
Как я ненавижу эту захудалую комнатушку. Мы тут впятером умещаемся как селёдки в бочке.
Две кровати, две раскладушки и один матрас. Поочерёдно меняемся местами, у нас даже график свой есть.
Я проснулся позже всех, чайник уже закипел. Готовить у нас любит Горыныч, но было бы из чего. А так, макароны и сосиски любой может сварить. Хотя у меня даже макарошки слипшиеся как клейстер получаются, поэтому меня не подпускают к готовке.
Мы не совсем нищие, бабки водятся, но к жрачке мы не прихотливы. Стараемся не шиковать.
– Ты думаешь, выгорит? – спрашивает Горыныч Алмаза.
– Я что-то пропустил? – потягиваюсь на раскладушке, которая скоро сложится вместе со мной.
– Алмаз не Алмаз, если не будет причастен к алмазам. Хочет в курьеры податься и нас осыпать баблом. – ржёт Медведь.
– Я в деле! – без раздумий соглашаюсь. – Заебла эта комната и раскладушка. Может и правда выгорит. – встаю, натягиваю спортивки и присаживаюсь за стол вместе со всеми.
В тесноте да не в обиде – наше кредо, после детдома.
– Только люди там не простые. – предупреждает Алмаз. – И бабки грязные.
– Похрен! – закидывает ложку лапши в рот Еврей. – Мы уже на всё согласны.
– Тебе лучше не ввязываться. – обращается ко мне Алмаз.
– Чо это? – не понял я прикола с его стороны. – Лысого нашёл!
– Тебе отец поможет выбраться из этой жопы. – обводит глазами нашу комнатушку.
– Ага. – ржу над ним. – Отец смотрел на меня как на кусок говна. Я ему никуда не упёрся.
Алмаз рассказал, как будем действовать дальше и какие люди замешаны. У нас глаза на лоб полезли от такой перспективы.
Страхово, но лучше так, чем всю жизнь прозябать. Алмаз тоже не идиот. Каждого из нас он отбирал в детдоме тщательно.
Дураков он обходил стороной. Каждый из нас был силён в какой-то области. Мы даже учились хорошо. После занятий, когда другие пинали балду, мы проводили в спортзале.
Каждый из нас прошёл побои, унижения, но выстоял. А когда Алмаз подтянул нас к себе, мы стали силой. Как кулак! Нас стали бояться, и больше никто не совался к нам.
– И кто это может быть? – спросил Еврей, когда в дверь постучали.
Мы переглянулись. Все остановили свой взгляд на Алмазе:
– Я не сдавал нашу хату. Окольными путями уходил. Не дебил же, понимаю всю ответственность. – и всё равно встаёт с места и идёт к двери.
Дверь старенькая, никакого глазка и в помине нет. Кажется, надо об этом позаботиться.
– Кто? – спрашивает Алмаз, прислоняясь ухом к деревяшке.
Алмаз что-то услышал, улыбнувшись, стрельнул в меня взглядом и открыл дверь.
Нарисовалась, хуй сотрёшь! Откуда она узнала, где я обитаю?
Стоит сестрёнка, переминается с ноги на ногу. Белые туфли на высокой платформе, розовые гольфы до колен, белая юбка в складочку, розовый топ, еле прикрывающий пупок, и два хвоста.
Эта мода меня когда-нибудь добьёт. И вот это бело-розовое нечто, смотрит на нас глазами из Шрека, чуть не плачет.
– Помогите мне, пожалуйста. – писклявым голосом.
Вот не пойму, она глупая или хитрая? Одну из двух.
– Я, кажется, тебя предупреждал! – соскакиваю со стула и лечу на эту пигалицу.
Алмаз перехватывает меня:
– Пусть скажет. – давит меня взглядом.
– Пусть домой валит, папочке жалуется. – нервяк долбит по пульсу.
Не знаю, что бесит меня больше, её уязвимость в нашем мире, или дурацкая одежда.
– Папа меня убьёт. – опускает глаза в пол и шмыгает, вытирая нос пальцем.
Дебильное желание обнять её и успокоить держу при себе. Мне нельзя показывать свою слабость. Нам вообще лучше не общаться.
– Пусть лучше он убьёт, чем я. – рвусь к ней, чтобы выкинуть за шкирку.
– Да постой ты! – перехватывает меня Алмаз другой рукой. – Входи. Я подержу его. – приглашает сеструху войти в комнату.
Чего это Алмаз такой добрый, пускает в логово чужого человека? Что-то задумал?
– Присесть не предлагаем, вещи замараешь. У нас тут, совсем по-холостяцки. – лыбится Медведь.
– Я постою, спасибо. – снова шмыгает носом.
Твою мать! Не могу оставаться безучастным. Меня ломает, как хочется её пожалеть. Но вместо этого с меня прёт злость, как защита от таких пигалиц.
Вижу, как её глаза блуждают по нашей комнате. Как она разглядывает каждую мелочь.
Ну вот же сейчас, вот сейчас я увижу отвращение на её лице. Но нет. Вот же актриса.
– Братик, мне нужна твоя помощь. – стоит ко мне спиной, лицо вполоборота, руками вцепилась в душку стула.
– Ты говори, он обязательно поможет. – сжимает Алмаз мой локоть, подавая знак.
– У меня украли мотоцикл... вчера... возле клуба. Там же должны быть камеры, там можно увидеть того, кто посмел это сделать. – поворачивается и смотрит мне в глаза.
– Иди в клуб и проси посмотреть камеры. Я тебе не помощник. – рычу на неё.
– Ну пожалуйста. – давит на жалость.
Крадётся ко мне мелкими, медленными шагами. Решила огрести? Так, я быстро организую.
Но когда она подходит ко мне, кладёт ладони на грудь и с обидой заглядывает в глаза, у меня пропадает дар речи.
Как? Как ей отказать?
Я в ступоре, в полнейшем. Её розовая тушь над карими глазами делает со мной что-то странное.
На автомате опускаю взгляд на пухлые губы, намазанные жирным блеском. Ощущение, что сочнее губ я ещё не видел. А курносый нос так забавно шмыгает. Огромное, просто неукротимое желание, чмокнуть его и успокоить.
Когда понимаю, что сестра действует на меня совсем не как сестра. А член в штанах не хочет признавать родство, меня накрывает новым витком злости.
Я хочу причинить ей боль, чтобы она больше не приходила. Чтобы не гладила мою грудь и не смотрела заискивающе в глаза. Чтобы не мазала так смачно губы, что их хочется облизать.
Отталкиваю её от себя и перебарщиваю с силой. Она летит прямиком на стол. Ещё чуть-чуть и она ударится спиной.
Кидаюсь в её сторону, чтобы перехватить, но Медведь оказывается ближе и проворнее. Перехватывает её и прижимает к себе.
– Фух, еле успел. – выдыхает друг.
А сестра смотрит так, будто сейчас заплачет. Сжимает сочные губы, подбородок трясётся.
Дико жаль её, ведь сам не понимаю, что творю. Меня кроет от её присутствия. Разрывает на атомы, частицы и даже мельче.
Какая же она бесячая!
Сеструха вырывается из лап Медведя. Подходит снова ко мне. Тычет своим наманикюренным пальчиком в грудь:
– Я думала ты хороший, надеялась, что брат мне поможет. А ты оказался... – она не может найти подходящего слова для меня.
– ... уродом?! – помогаю ей собрать мысли в кучу.
– Хуже! Беспринципной сволочью! – и идёт на выход.
7 глава
Яна
Несусь на выход из этого мрачного подъезда. Охреневший тип! Я негодую! Внутри вскипает лава! Как он посмел меня толкнуть?!
– Ты чего? – пучит на меня зелёные глазищи Ада.
– Ничего! – кричу на неё истерично. – Поехали отсюда нахрен! – меня трясёт от несправедливости.
Я его сестра! По крайней мере, он так думает. Так почему он так себя ведёт?
– Надо тачку вызвать. – тихо пищит подруга.
Она знает, что меня в таком состоянии лучше не трогать. Могу всечь ненароком.
– Вызывай! Чего стоишь, пялишься на меня? Руки отсохли? – меня несёт, Ада в шоке, быстро набирает номер.
– Ладно, пошли, пигалица. – выползает из подъезда Скрипач, а за ним идёт Алмаз.
– Обойдусь! Моё предложение действовало минуту, срок истёк! – топаю ногой.
– Ага, пошли, пока не передумал. – пошёл вперёд, даже не оборачиваясь.
Я упорно стою на месте. Чихать я хотела на его мнимую добродетель. Точнее, пусть просит. Я себе цену знаю.
– Да пошли, блин. – хватает меня за руку Ада и параллельно строит глазки Алмазу.
Проныра, блин. Везде успеет.
Алмаз курит и лениво наблюдает за происходящим. Взгляд у него такой, что продирает до костей.
Скрипач идёт вразвалочку, даже не думая ждать нас.
– Я не пойду, пока не услышу извинения! – громко кричу вслед Скрипачу.
Тот оборачивается, смотрит на меня ошалелым взглядом. Зависает, разглядывая меня с ног до головы, будто оценивает. Достойна ли я извинений или так сойдёт.
Играем с ним в гляделки, кто кого переглядит или убьёт взглядом. Вот прям взяла бы его шею в руки и надавила со всей силы. Чтобы понимал, что с девушками так нельзя.
Он будто чувствует мои мысли и проводит ладошкой по шее. Идёт в мою сторону, чёткими шагами. Я жду подзатыльника или как минимум поджопника.
– Долго будешь пялиться?! – рычит мне в лицо.
– Ты пялишься и я пялюсь! – отвечаю тем же тоном.