Под Бездной. Маршрут к сердцу сети. Книга 2.

— Девушка! Назад!

Один из сотрудников Капитолия перегородил ей путь.

Она не остановилась.

Обогнула его и проскользнула между металлическими барьерами прежде, чем он успел схватить её за руку.

Позади кто-то выругался.

Послышались шаги.

Но Николь уже не обращала внимания.

Она смотрела только вперёд.

Квартал Амаллариса оказался ещё страннее, чем выглядел издалека.

Граница между двумя мирами проходила буквально по мостовой.

Обычная городская плитка резко обрывалась, уступая место старому тёмному камню.

Современные здания соседствовали с древними металлическими конструкциями.

Фонари верхнего мира смешивались с янтарным светом старых ламп.

И всё это выглядело настолько естественно, словно всегда должно было существовать именно так.

Николь осторожно шагнула вперёд.

Воздух здесь был другим.

Пахло мокрым металлом и старой пылью.

Так пахли некоторые районы Люмена.

На секунду ей даже показалось, что она снова оказалась внизу.

Сирены стали тише.

Голоса толпы остались где-то позади.

Внутри квартала царила странная тишина.

Слишком глубокая для места, окружённого целым городом.

Николь быстро посмотрела на мост впереди.

Пусто. Силуэт исчез.

Она ускорила шаг.

Поднялась по металлической лестнице.

Прошла через арку и огляделась.

Никого.

Только капли дождя стучали по старым перилам.

— Элиас!

Её голос эхом разнёсся между зданиями.

Ответа не было.

Она прошла дальше.

Улица изгибалась между высокими домами, построенными в незнакомом стиле. Некоторые окна светились тёплым светом, хотя внутри явно никого не было.

Несколько дверей стояли открытыми.

Словно жители ушли отсюда всего несколько минут назад.

Николь остановилась.

В груди постепенно появлялось знакомое чувство.

Которое возникало возле нестабильных разломов.

Будто пространство вокруг смотрит на тебя.

Наблюдает.

Где-то впереди что-то мелькнуло.

Она резко повернулась.

На дальнем перекрёстке снова стояла фигура.

На этот раз ближе.

Светлые волосы, тёмное пальто.

Сердце снова сжалось.

— Элиас!

Фигура повернула голову.

Всего на секунду.

И в этот момент улица дрогнула.

Николь едва удержалась на ногах.

Воздух словно пошёл волнами.

Фонари вспыхнули, стены ближайших зданий стали полупрозрачными.

Где-то над головой раздался треск.

Она снова посмотрела вперёд.

Перекрёсток был пуст.

Словно там вообще никогда никого не было.

А через мгновение рядом раздался знакомый голос Ив:

— Николь!

Она обернулась.

Ив быстро спускалась по лестнице, тяжело дыша после бега.

— Ты совсем с ума сошла?!

— Я его видела.

— Кого?

— Элиаса.

Ив замолчала.

Дождь продолжал стучать по крышам, где-то далеко снова завыли сирены.

А потом обе заметили кое-что ещё.

В глубине улицы медленно зажёгся старый указатель.

На потемневшей металлической табличке проступили буквы.

И впервые за всё время Ив выглядела по-настоящему встревоженной.

— Нет... — тихо сказала она.

— Что такое?

Она смотрела только на табличку.

— Этот район не должен был появиться здесь. Вообще не должен. Я видела его только на старых картах Амаллариса.

— Что это за место?

Ив несколько секунд молчала.

Потом тихо ответила:

— Станция проводников. Она исчезла больше ста лет назад.

Глава 3

Ив ещё несколько секунд смотрела на табличку, будто надеялась, что ошиблась.

Дождь продолжал моросить, стекая по потемневшему металлу и старому камню улиц. Янтарные фонари Амаллариса отбрасывали длинные тени, и весь квартал казался слишком настоящим для случайного наложения.

— Откуда ты знаешь это место? — спросила Николь.

— Видела схемы в архивах Люмена.

— И что здесь было?

Ив не сразу ответила.

— Один из старых узлов проводников. Через него проходили маршруты между секторами Амаллариса ещё до раскола.

Николь огляделась.

Сейчас улица выглядела пустой.

Никаких проводников, никаких поездов, только дождь, только фонари.

Только ощущение, будто они стоят внутри чего-то давно забытого.

Где-то наверху послышался шум двигателей — Капитолий подтягивал дополнительные силы.

— Нам лучше уйти, — сказала Ив.

Николь неохотно кивнула.

Но даже когда они возвращались к границе квартала, её не покидало чувство, что кто-то наблюдает за ними из тёмных окон старых зданий.

На следующее утро после появления квартала проводников город изменился быстрее, чем кто-либо ожидал. Новостные каналы работали без остановки.

Ведущие с одинаково спокойными лицами рассказывали про “пространственные аномалии локального характера”, а представители Капитолия уверяли, что ситуация находится под контролем.

Капитолий объявил произошедшее “локальным пространственным сбоем, не представляющим угрозы населению”.

Почти никто уже не поверил.

Слишком много людей собственными глазами видели квартал Амаллариса.

Слишком много записей успело разойтись по сети до того, как их начали удалять.

А самое главное — квартал никуда не исчез.

Его оцепили и закрыли для гражданских.

Но он продолжал существовать посреди современного города.

Будто кусок другого мира кто-то намертво встроил в реальность.

И постепенно жители начали к этому привыкать.

Что пугало Николь больше всего.

Человек способен привыкнуть почти ко всему.

Даже к невозможному.

По дороге на работу люди теперь специально замедляли шаг возле заграждений. Некоторые останавливались и смотрели на старые улицы через ограждение. Кто-то фотографировал. Кто-то спорил с охраной, требуя пустить их внутрь.

Через несколько дней возле квартала появились торговцы.

Сначала один.

Потом второй.

Потом целый ряд палаток.

Они продавали еду, сувениры и открытки с изображением “первого квартала Амаллариса”.

Николь едва не рассмеялась, когда увидела это впервые.

Люди умудрились превратить пространственную катастрофу в туристическую достопримечательность меньше чем за неделю.

Но смех быстро прошёл.

Потому что вместе с любопытством росло и другое чувство.

Всё чаще по городу распространялись странные истории.

Сначала это были слухи.

Потом записи с камер.

Однажды утром в кафе зашёл мужчина лет сорока и почти полчаса рассказывал всем желающим, что видел собственными глазами, как на соседнем острове исчезла часть улицы.

Мужчина говорил тихо, но всё кафе слушало его не перебивая.

Даже Николь.

Потому что она уже знала, что подобные истории редко оказываются выдумкой.

— А потом оттуда вышли люди, — сказал он.

В помещении стало совсем тихо.

— Какие люди?

— Не знаю. Обычные вроде. Только одежда старая какая-то. Будто из другого времени.

После этих слов несколько посетителей сразу начали спорить.

Кто-то утверждал, что всё это ложь.

Кто-то говорил, что видел похожее собственными глазами.

Кто-то обвинял Капитолий.

Кто-то защищал его.

Такие разговоры теперь происходили постоянно.

Город постепенно менялся.

И дело было даже не в разломах.

Менялись сами люди.

Раньше нижний мир существовал где-то далеко.

Как слух или как легенда.

Как нечто, что никогда не коснётся обычной жизни.

Теперь же он буквально появлялся на соседней улице.

И это заставляло нервничать даже самых спокойных.

Особенно после первых исчезновений.

Сначала никто не связал события между собой.

В большом городе люди пропадали регулярно.

Кто-то уезжал.

Кто-то скрывался от долгов.

Кто-то просто исчезал.

Но через несколько дней начали появляться свидетели.

Женщина утверждала, что её муж растворился прямо посреди площади.

Рабочий рассказывал, что видел, как коллега шагнул за угол здания и не вышел с другой стороны.

Мальчик клялся, что возле старого склада встретил человека в странной одежде, который спрашивал дорогу до Люмена.

Большинство таких историй Капитолий быстро удалял из сети.

Но слухи распространялись быстрее.

Люди пересказывали их друзьям.

Друзья рассказывали родственникам.

А родственники приносили всё это в кафе Николь.

И каждый день она слышала что-то новое.

Постепенно ей начало казаться, что весь мир находится в ожидании чего-то большого.

Представители Капитолия уверяли, что ситуация находится под контролем.

Люди стали другими.

Они чаще смотрели новости.

Чаще обсуждали слухи.

Чаще замолкали посреди разговора, если рядом садился кто-то незнакомый.

Однажды утром двое мужчин за дальним столиком почти час спорили о том, существует ли нижний мир на самом деле.

Один утверждал, что всё это выдумки и последствия аварий.

Другой рассказывал, что его брат собственными глазами видел людей из Люмена.

Николь тогда сделала вид, что не слушает.

Хотя слышала каждое слово.

Потому что знала правду.

И именно это пугало больше всего.

Вечером того же дня произошло новое наложение.

Не где-то далеко.

Не на другом острове.

Всего в нескольких кварталах от кафе.

Сначала люди услышали странный звук.

Похожий на скрип огромного металла.

Затем на улице начали останавливаться прохожие.

Кто-то показывал наверх.

Кто-то доставал телефоны.

Когда Николь выбежала наружу, пространство над соседним районом уже дрожало.

Это выглядело так, словно сам воздух превратился в воду.

Здания за этой рябью расплывались.

Теряли очертания.

На несколько секунд становились прозрачными.

А потом одна из улиц просто исчезла.

Вместе с домами, рекламными вывесками, стоянкой для транспорта.

На её месте появилась старая станция.

Огромная.

С высокими сводами из тёмного металла.

С полуразрушенными платформами.

С рельсами, уходящими куда-то в темноту.

Некоторые жители стояли совсем рядом и видели момент замены собственными глазами.

Позже один мужчина рассказывал журналистам, что буквально наблюдал, как привычная улица “соскользнула” в сторону, а из-под неё показалось что-то древнее.

Будто новый город всё это время стоял поверх старого.

И теперь старый начал возвращаться обратно.

На следующий день фотографии станции были уже по всей сети.

А ещё через день их начали удалять.

Но было поздно.

Слишком много людей увидели произошедшее.

Слишком много людей начали задавать вопросы.

И хуже всего было то, что подобные случаи больше не прекращались.

Через несколько дней стало понятно, что люди боятся уже не самих наложений.

К ним постепенно начинали привыкать.

Страшнее было другое.

Никто больше не знал, где они появятся в следующий раз.

Утром можно было спокойно выйти из дома, пройти по знакомой улице, купить кофе в ближайшей лавке, а вечером обнаружить, что половины квартала больше нет.

Не разрушена.

Не эвакуирована.

Просто заменена чем-то другим.

Именно поэтому в городе постепенно появилось новое правило, которое никто официально не вводил.

Люди старались не ходить поодиночке.

Даже Николь поймала себя на том, что теперь постоянно смотрит по сторонам.

Раньше она никогда не замечала таких вещей.

Например, как резко пустеют некоторые улицы после заката.

Или как быстро люди начинают нервничать, если рядом внезапно гаснет освещение.

Или как часто теперь можно увидеть сотрудников Капитолия.

Их стало намного больше.

Они стояли возле станций.

Патрулировали мосты.

Проверяли транспортные узлы.

Появлялись возле каждого нового наложения буквально через несколько минут после его возникновения.

Словно заранее знали, где оно произойдёт.

Эта мысль нравилась Николь всё меньше.

Потому что если Капитолий действительно ничего не понимал, то как тогда они успевали реагировать так быстро?

А если понимал...

Тогда вопросов становилось ещё больше.

В один из вечеров кафе было заполнено почти полностью.

Снаружи снова шёл дождь.

Последние недели дождь словно поселился над островами окончательно.

Он то усиливался, превращаясь в настоящий ливень, то стихал до мелкой мороси, но полностью не прекращался уже очень давно.

Капли стучали по большим окнам кафе, оставляя длинные дорожки на стекле. Тёплый свет ламп отражался в мокрой мостовой снаружи, и улица казалась почти уютной.

Если не присматриваться.

Если не замечать, что почти каждый разговор сейчас был о разломах.

Николь как раз несла заказ к одному из столиков, когда услышала знакомое слово.

— Станция.

Она машинально повернула голову.

За столиком сидели трое мужчин.

Обычные рабочие.

По крайней мере на первый взгляд.

Один из них выглядел особенно бледным.

Он нервно крутил кружку в руках и говорил значительно тише остальных.

— Мы ехали по грузовой линии, — говорил он. — Всё было нормально. Потом поезд начал тормозить сам по себе.

— И?

— И окна потемнели.

Его собеседники переглянулись.

— Что значит потемнели?

— Просто потемнели. Будто мы въехали в тоннель.

Только там не было тоннеля.

Мужчина сделал паузу.

Даже сидя в другом конце стола Николь заметила, как дрожат его пальцы.

— Потом состав остановился. Совсем. Мы выглянули наружу. И рядом уже был не наш маршрут.

Повисла тишина.

— А какой?

— Другой. Старая станция. Очень старая. Огромная. Там были десятки платформ и старые поезда. Какие-то вывески, люди.

На этом слове Николь замерла.

— Люди?

— Да.

Он медленно кивнул.

— Они тоже смотрели на нас.

Никто не смеялся.

Никто не перебивал.

Даже остальные посетители невольно прислушивались.

— И что потом?

— Через пару минут всё исчезло и поезд снова тронулся. Только начальство потом приказало никому не рассказывать.

После этих слов разговоры в кафе постепенно возобновились.

Но Николь ещё долго думала об услышанном.

Потому что история была слишком похожа на всё остальное.

Слишком много людей начинали рассказывать одно и то же.

Старые станции.

Старые улицы.

Старые маршруты.

Будто Амалларис не просто возвращался.

Будто он постепенно проступал сквозь современный мир.

Как рисунок под слоем краски.

И самое тревожное было в том, что никто не знал, сколько ещё таких мест существует.

Приходили новые исчезновения.

Сначала один человек.

Потом два.

Потом пять.

И однажды утром Николь увидела первую фотографию человека, которого действительно искали.

Не безымянное сообщение из сети.

Не слух.

Не очередную страшилку.

Настоящее объявление о пропаже.

Листок висел прямо возле транспортной станции напротив кафе.

Молодая девушка.

Семнадцать лет.

Пропала два дня назад.

Последний раз её видели возле нового наложения рядом с грузовыми путями.

Николь ещё долго стояла перед фотографией.

Потому что впервые за всё это время происходящее перестало быть чем-то далёким.

До этого пропадали какие-то неизвестные люди из новостей.

Теперь это было совсем рядом.

А где-то глубоко внутри появлялось всё более неприятное ощущение, что происходящее только начинается.

Глава 4

Через несколько дней после появления объявления о пропавшей девушке Николь поймала себя на том, что каждое утро первым делом смотрит новости.

Раньше она этого никогда не делала.

Обычно день начинался с открытия кафе, проверки поставок, уборки и бесконечных мелочей, без которых любое заведение быстро превратилось бы в хаос. Теперь же она просыпалась и почти сразу тянулась к планшету.

Иногда за ночь происходило сразу несколько новых наложений.

Иногда ничего.

Но это “ничего” почему-то пугало ещё сильнее.

Потому что создавалось ощущение затишья перед чем-то большим.

В тот вечер Ив пришла в кафе почти перед закрытием.

За окнами уже стемнело. Дождя не было впервые за несколько дней, и город выглядел непривычно ясным. Огни транспортных линий тянулись между островами длинными светящимися нитями, а далеко внизу под мостами мерцали огни нижних уровней.

Посетителей почти не осталось.

Николь как раз собирала кружки со столиков, когда увидела, что Ив вошла внутрь с каким-то очень сосредоточенным выражением лица.

Не усталым и не раздражённым.

Именно сосредоточенным.

Как человек, который наконец принял решение.

Она молча села за ближайший столик.

Николь поставила перед ней кружку горячего кофе.

— Бесплатно, — сказала она.

— Это потому что я тебе нравлюсь?

— Это потому что ты выглядишь так, будто сейчас уснёшь лицом в стол.

— И всё-таки я тебе нравлюсь.

Ив усмехнулась.

Но совсем ненадолго.

Потом её взгляд снова стал серьёзным.

Она некоторое время молчала, глядя в окно.

Николь сразу почувствовала неладное.

За последние месяцы она слишком хорошо научилась замечать моменты, когда разговор собирается свернуть в неприятную сторону.

— Что случилось?

— Нам нужно найти Элиаса.

Николь замерла.

Всего на секунду.

Но этого оказалось достаточно.

Ив заметила.

Конечно заметила.

— Опять начинается, — тихо пробормотала Николь.

— Я серьёзно.

— А я нет.

Она отвернулась и начала собирать пустые чашки со стойки.

Получилось немного резче, чем хотелось.

— Николь.

— Он ушёл сам.

— Я знаю.

— Никто его не заставлял.

— И это я тоже знаю.

— Тогда в чём проблема?

Ив несколько секунд молчала.

Николь слышала, как за её спиной тихо гудит кофемашина. Как кто-то проходит по улице снаружи. Как где-то далеко над островами пролетает транспортный состав.

Обычные звуки.

Настолько обычные, что хотелось слушать только их.

Лишь бы не продолжать этот разговор.

— Проблема в том, что он может оказаться единственным человеком, который понимает происходящее.

Николь медленно поставила чашку на стойку.

Она уже слышала похожие слова раньше.

Очень давно.

Ещё до Люмена.

До архивов.

До Гелиоса.

Каждый раз всё начиналось одинаково.

Кто-то говорил, что Элиас знает больше остальных.

Потом выяснялось, что это действительно так.

И каждый раз последствия оказывались намного хуже, чем казалось сначала.

— Ты переоцениваешь его.

— Нет.

Ив покачала головой.

— Как раз наоборот.

Николь обернулась.

— Тогда объясни.

Ив вытащила планшет.

Несколько секунд что-то искала.

Потом развернула экран к ней.

Там была карта. Вся сеть островов. Сотни маршрутов. Десятки отметок. Красные точки. Жёлтые точки. Синие линии.

Николь не сразу поняла, на что смотрит.

— Что это?

— Все подтверждённые наложения за последние недели.

Она нахмурилась.

Точек было слишком много.

Гораздо больше, чем рассказывали в новостях.

Некоторые районы буквально покрывались ими.

Будто болезнь постепенно расползалась по карте.

— И что?

— А теперь смотри сюда.

Ив увеличила изображение.

Появились новые отметки.

Маршруты.

Старые транспортные линии Амаллариса.

Большинство из них Николь раньше вообще не видела.

И тогда она заметила закономерность.

Почти все наложения происходили рядом с этими линиями.

Почти все.

Словно что-то двигалось вдоль них.

Словно сеть постепенно просыпалась.

— Я три дня сравнивала архивы, — сказала Ив. — И чем больше смотрю, тем сильнее убеждаюсь, что это не случайность.

— Ты думаешь, Элиас это знает?

— Думаю, он понял это раньше нас.

Николь ничего не ответила.

Потому что где-то глубоко внутри понимала: Ив, скорее всего, права.

Это раздражало больше всего.

Она всё ещё злилась на Элиаса.

Злилась за то, что он ушёл.

Злилась за то, что снова оставил её разбираться со всем самостоятельно.

Злилась за то, что даже сейчас они сидят здесь и обсуждают его так, будто он единственный человек, способный что-то сделать.

Но вместе с раздражением было и другое чувство.

Потому что если Элиас действительно понимал, что происходит...

Тогда он ушёл не просто так.

И именно эта мысль не давала Николь покоя весь оставшийся вечер.

Когда кафе закрылось.

Когда последний посетитель ушёл домой.

Когда улицы за окнами почти опустели.

И когда они с Ив остались вдвоём за столиком у окна, рассматривая карту старых маршрутов Амаллариса.

К этому моменту решение уже было принято.

Они ещё не знали, где искать Элиаса.

Не знали, жив ли он вообще.

Не знали, насколько далеко успел уйти.

Но впервые за долгое время у них появилась цель.

И следующим утром поиски должны были начаться.

***

На следующий день Николь впервые за долгое время не открыла кафе утром.

Проснувшись, она несколько минут просто лежала, глядя в потолок.

За окном медленно светало. Серое утреннее небо почти сливалось с туманом, который всё ещё висел между островами. Где-то вдалеке уже начали работать транспортные линии, и знакомый гул двигателей постепенно наполнял город привычными звуками.

Раньше эти звуки успокаивали.

Теперь наоборот.

Они напоминали, что пока она спит, мир продолжает меняться.

Николь тяжело вздохнула и села на кровати.

На стуле возле двери лежала карта, которую вчера оставила Ив.

Старые маршруты Амаллариса.

Древние транспортные линии.

Станции, многие из которых официально не существовали уже десятки лет.

Несколько отметок были обведены красным.

Именно там чаще всего происходили наложения.

Именно там Ив предлагала начать поиски.

Николь ещё раз посмотрела на карту и вдруг поймала себя на мысли, что всё это начинает казаться нормальным.

Ещё год назад идея искать человека через древние маршруты исчезнувшего мира показалась бы ей безумием.

Теперь она просто оделась, взяла куртку и вышла из квартиры.

Ив ждала её возле старой станции на окраине острова.

Она стояла под навесом с кружкой кофе и выглядела так, словно вообще не ложилась спать.

— Ты опоздала.

— На семь минут.

— Это всё ещё опоздание.

— Ты считаешь?

— Конечно.

Николь закатила глаза.

На удивление этот короткий разговор немного её успокоил.

В последние недели жизнь настолько изменилась, что обычные перепалки начинали казаться чем-то ценным.

Хотя бы потому, что были привычными.

Некоторое время они молча шли по платформе.

Станция выглядела почти пустой.

Людей стало заметно меньше.

После последних наложений многие старались избегать старых транспортных линий.

Особенно тех, которые проходили рядом с зонами нестабильности.

Даже сейчас несколько человек нервно косились на дальний тоннель, словно ожидали увидеть там очередную станцию Амаллариса.

— И что мы вообще ищем? — наконец спросила Николь.

— Следы.

— Очень информативно.

— Я серьёзно.

Ив поправила ремень сумки.

— Элиас не может просто исчезнуть. Особенно сейчас.

— Почему?

— Потому что сеть активна.

Николь вопросительно посмотрела на неё.

— Если он изучает происходящее, значит ему приходится пользоваться теми же маршрутами, что и нам.

— А если нет?

— Тогда мы зря потратим несколько дней.

— Отличный план.

— Спасибо.

Николь тихо фыркнула.

Иногда разговаривать с Ив было почти так же невозможно, как с Элиасом.

Пожалуй, именно поэтому они так хорошо ладили.

От этой мысли почему-то стало немного неприятно.

Совсем чуть-чуть.

Настолько, что Николь сразу постаралась выбросить её из головы.

Первые несколько дней поисков оказались удивительно скучными.

По крайней мере на первый взгляд.

Они ездили между островами.

Проверяли старые станции.

Разговаривали с рабочими.

Изучали отчёты о наложениях.

Собирали слухи.

Большинство следов никуда не вели.

Кто-то видел светловолосого мужчину возле грузового терминала.

Кто-то утверждал, что встретил его на старой станции.

Кто-то вообще клялся, что разговаривал с ним несколько дней назад.

Каждый раз выяснялось одно и то же.

Либо описание не совпадало.

Либо свидетель ошибался.

Либо информация была слишком старой.

Но постепенно Николь начала замечать другую вещь.