Под Бездной. Между двух огней. Книга 1.

Под бездной

Книга 1. Между двух огней.

Глава 1

К вечеру кафе почти всегда пустело. После восьми сюда редко кто заходил: окраина острова считалась местом неуютным даже по меркам города, висящего над бесконечной пропастью. Люди предпочитали центральные улицы с яркими вывесками, шумными барами и музыкой из открытых окон. Здесь же был только ветер, старые металлические опоры под островом и длинный мост, уходящий в туман.

Николь — хотя все знали её как Робин — стояла за стойкой и пересчитывала мелочь в кассе. Денег снова выходило меньше, чем хотелось. Она вздохнула, отложила монеты в сторону и потянулась за карандашом, чтобы записать выручку в потрёпанный блокнот. Страницы в нём были испиСаны неровными цифрами, списками поставок и заметками вроде «починить лампу у окна» или «не забыть заказать корицу».

Над головой тихо покачивалась лампа. За окнами медленно сгущался серый вечерний туман, и сквозь него едва виднелись огни соседних островов. Иногда казалось, будто они висят прямо в воздухе без всякой опоры.

Под полом привычно гудел ветер. Когда Николь только переехала сюда, этот звук мешал ей спать. Теперь же без него тишина казалась неправильной.

Она закрыла блокнот и машинально посмотрела в окно.

Кафе стояло почти у самого края острова. От обрыва его отделяла только узкая улица, ограждение и старые фонари. Дальше начиналась Бездна — огромная пустота под островами. Никто толком не знал, насколько она глубока. В школах детям рассказывали, что дна не существует. Священники говорили, что Бездна появилась после древней катастрофы. Старики любили повторять, что туда уходят потерянные вещи, потерянные люди и потерянные мысли.

Николь в это не верила.

Но смотреть вниз всё равно не любила.

Она уже собиралась задёрнуть штору, когда ей показалось, будто где-то далеко внизу мелькнул свет. Очень слабый, почти незаметный. Николь нахмурилась и подошла ближе к окну, пытаясь понять, не отражение ли это фонаря.

Свет исчез.

— Замечательно, — пробормотала она себе под нос. — Теперь мне ещё и мерещиться начинает.

Дверной колокольчик резко звякнул.

Николь вздрогнула и обернулась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, худой, в длинном тёмном пальто, мокром так, будто он несколько часов шёл под дождём. Хотя дождей наверху почти не бывало — слишком холодный ветер разносил облака раньше, чем они успевали собраться.

Но больше всего внимание привлекали его волосы. Совершенно белые, не седые, а именно белые, словно кто-то специально выбелил их до цвета бумаги. На фоне тёмной кожи это выглядело настолько контрастно, что первые несколько секунд Николь просто молча смотрела на него.

Мужчина спокойно закрыл за собой дверь и оглядел кафе. Взгляд у него был внимательный, но не любопытный — скорее как у человека, который сверяется с воспоминанием.

— Простите, мы уже почти закрыты, — сказала Николь, наконец придя в себя. — Хотя если вы не собираетесь устраивать драку, то чай ещё есть.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Чай меня вполне устроит.

Голос у него оказался низким и спокойным. Он говорил без местного акцента, и Николь не сразу поняла, что именно её в этом смущает. Слова звучали слишком чётко, будто он привык тщательно подбирать каждую фразу.

Она поставила чайник на плиту и украдкой снова посмотрела на посетителя. Тот снял перчатки и сел за столик у окна, словно даже не рассматривал другие варианты.

«Конечно именно туда», — раздражённо подумала Николь.

Большинство посетителей любили этот столик из-за вида на Бездну. Она сама старалась садиться к окнам как можно реже.

— Вы не местный, да? — спросила она, доставая чашки.

— А это так заметно?

— Здесь мало кто выглядит так, будто вышел из приключенческого романа.

Он тихо усмехнулся, и Николь неожиданно поймала себя на мысли, что этот звук ей понравился.

Она быстро отвернулась к полкам.

Чайник начал тихо свистеть. Кафе снова наполнилось привычными запахами — чайных листьев, корицы и старого дерева, впитавшего за годы слишком много дыма и холода. Обычно эти запахи успокаивали Николь, но сейчас она почему-то чувствовала напряжение.

Мужчина сидел слишком спокойно. Люди с окраин редко вели себя так. Здесь все привыкли постоянно куда-то торопиться, оглядываться, думать о деньгах или следующем рабочем дне. Этот же человек выглядел так, будто у него было бесконечно много времени.

Она поставила перед ним чашку.

— Спасибо, — сказал он.

На его руках она заметила тонкие светлые шрамы. Старые, неровные, пересекающие пальцы и ладони.

— Тяжёлая работа? — спросила Николь прежде, чем успела подумать.

Он опустил взгляд на свои руки.

— Можно и так сказать.

Ответ прозвучал слишком расплывчато.

Николь прислонилась бедром к стойке и скрестила руки на груди.

— Вы всегда отвечаете так, будто скрываетесь от кого-то?

— А вы всегда задаёте столько вопросов незнакомцам?

— Только тем, кто приходит в кафе на краю острова посреди ночи и выглядит так, будто выполз из Бездны.

Она ожидала, что мужчина снова усмехнётся, но вместо этого он поднял глаза на неё.

— А если так и есть?

Николь фыркнула.

— Тогда вам придётся платить вдвойне за мокрый пол.

Несколько секунд они молчали. За окном ветер с новой силой ударил в стёкла, и где-то вдали протяжно загудел поезд, идущий по подвесным рельсам между островами.

Мужчина перевёл взгляд на окно.

— Красивый вид.

— Люди обычно говорят «жуткий».

— А вы?

Николь пожала плечами.

— Я здесь живу. Привыкла.

Это была не совсем правда.

К Бездне невозможно было привыкнуть полностью. Иногда она всё ещё ловила себя на том, что слишком долго смотрит вниз и чувствует странное желание сделать шаг вперёд. Не умереть — просто узнать, что там.

Она ненавидела это чувство.

Мужчина сделал глоток чая и неожиданно спросил:

— Робин — ваше настоящее имя?

Вопрос застал её врасплох.

Николь замерла, сжимая полотенце в руках. Большинство людей даже не задумывались о её имени. Она называла его так давно, что сама почти перестала замечать ложь.

— С чего вы взяли, что нет?

— Вы каждый раз делаете паузу перед тем, как представиться.

Она раздражённо отвела взгляд.

— А вы наблюдательный.

— Это полезная привычка.

Николь подошла к окну и начала поправлять штору, лишь бы не продолжать разговор. На подоконнике стояла маленькая деревянная фигурка птицы с облупившейся краской. Она машинально коснулась её пальцами.

Единственная вещь, оставшаяся от брата.

На секунду в памяти всплыл детский голос:

«Если я когда-нибудь потеряюсь, ты всё равно меня найдёшь, да?»

Николь резко убрала руку.

— Люди обычно не задают такие вопросы при первой встрече, — сказала она.

— Люди обычно не открывают кафе у самого края Бездны.

Он сказал это спокойно, без насмешки, но внутри у неё всё равно что-то неприятно кольнуло.

Потому что он был прав.

Николь открыла это место не случайно. Хотя сама предпочитала об этом не думать.

В этот момент пол под ногами едва заметно дрогнул.

Звякнули чашки.

Николь мгновенно подняла голову.

— Только не сейчас…

Мужчина тоже почувствовал толчок.

— Что это?

— Наверное, старые опоры. Иногда бывает.

Но голос прозвучал неуверенно даже для неё самой.

Остров снова качнуло — сильнее. На кухне что-то упало с грохотом.

Николь быстро подошла к окну и выглянула наружу.

На улице люди останавливались и тревожно оглядывались. Где-то вдали мигали аварийные огни. А один из фонарей у моста почему-то не горел совсем.

У неё похолодели руки.

Она уже видела такое однажды. Очень давно.

В тот день, когда пропал Робин.

Николь резко отступила от окна и потянулась за курткой, висевшей на спинке стула. Сердце колотилось слишком быстро, хотя она упрямо пыталась убедить себя, что это просто старые механизмы. На островах постоянно что-нибудь ломалось: рельсы, лифты, генераторы, опоры. Люди привыкли жить над пропастью так давно, что научились относиться к опасности почти как к погоде.

Но память всё равно уже подсовывала ей картинки, которые она годами старалась не вспоминать.

Тот же гул под землёй. Те же дрожащие фонари. Паника на улицах.

И маленькая ладонь, выскользнувшая из её руки.

— Вам лучше уйти сейчас, — сказала Николь, стараясь говорить ровно. — До центральных мостов минут десять, если поторопитесь.

Мужчина не двинулся с места.

— А вы?

— Закрою кафе и тоже уйду.

Она сказала это автоматически и сразу поняла, что врёт. Даже если бы сейчас начался конец света, она всё равно попыталась бы спасти кассу, документы, посуду — что угодно, лишь бы не стоять без дела.

Элиас, словно прочитав её мысли, спокойно произнёс:

— Вы не успеете собрать всё.

— Я не собираюсь собирать всё.

Пол под ногами снова качнулся. На этот раз так сильно, что одна из чашек сорвалась с полки и разбилась о кафель.

Николь выругалась.

Снаружи послышались крики. Кто-то пробежал мимо окна, и в тумане мелькнул свет аварийного фонаря.

Она быстро подошла к двери и выглянула наружу.

По улице уже двигались люди — кто-то бежал к мосту, кто-то наоборот стоял и пытался понять, что происходит. Над крышами соседних зданий мигали красные сигнальные огни. Вдалеке металлически скрежетало что-то огромное.

У Николь внутри всё сжалось.

Она слишком хорошо знала этот звук.

— Чёрт…

Элиас подошёл к ней почти бесшумно. От него всё ещё пахло холодом, мокрой тканью и чем-то странным, похожим на морскую соль.

— Что случилось в прошлый раз? — тихо спросил он.

Николь резко повернулась к нему.

— О чём вы?

— Вы реагируете так, будто уже видели подобное.

Несколько секунд она молчала. Ветер с улицы трепал её волосы, а где-то над островом тревожно загудела сирена.

— Когда мне было двенадцать, на нижних платформах обрушился кусок старого сектора, — наконец сказала она. — Тогда погибло много людей.

Она не добавила: «И пропал мой брат».

Даже спустя годы эти слова всё ещё застревали в горле.

Элиас внимательно смотрел на неё, и Николь вдруг почувствовала раздражение. Не на него даже — на то, что этот незнакомец каким-то образом заставляет её говорить о вещах, о которых она обычно молчит.

— Так, ладно, — она хлопнула ладонью по дверному косяку, словно ставя точку. — Если собираетесь сидеть здесь и загадочно смотреть в стену, то делайте это с другой стороны стены, на улице.

Он слегка наклонил голову.

— Вы всегда становитесь грубой, когда нервничаете?

— Нет, иногда я ещё начинаю швыряться кружками.

Кажется, он снова хотел улыбнуться, но в этот момент остров тряхнуло так резко, что оба едва удержались на ногах.

Где-то совсем близко раздался оглушительный треск металла.

С улицы закричали.

Николь выбежала наружу раньше, чем успела подумать.

Холодный ветер тут же ударил в лицо. Туман над улицей двигался странно быстро, словно его что-то тянуло вниз. Люди бежали к мосту, ведущему в центр острова, и Николь автоматически посмотрела туда же.

У неё внутри всё оборвалось.

Часть моста медленно проседала.

Одна из опор под ним треснула, и теперь огромная металлическая конструкция накренилась над Бездной. Снизу летели искры. Кто-то кричал приказы, но ветер разносил слова в стороны.

— Робин!

Она обернулась на голос и увидела старика Оскара — владельца соседней мастерской. Тот махал ей рукой с другой стороны улицы.

— Уходи отсюда! Быстро!

Николь кивнула, но вместо этого бросилась обратно в кафе.

— Вы серьёзно? — услышала она за спиной голос Элиаса.

— У меня там деньги!

— Вы сейчас умрёте из-за кассы?

— Не только из-за кассы!

Она сама не знала, почему так упрямо цепляется за это место. Возможно, потому что кафе было единственным, что она построила сама. Единственным местом, где всё зависело только от неё.

Внутри уже пахло пылью и чем-то горелым. Лампы мигали, со стен падали фотографии и старые объявления. Николь быстро подбежала к стойке, вытащила ящик кассы и сунула его в сумку.

Потом её взгляд упал на деревянную фигурку птицы на подоконнике.

Маленький вырезанный воробей с облупившейся синей краской.

Робин сделал его в детстве на школьном уроке и ужасно гордился, хотя птица больше напоминала кривую картофелину.

Николь сама не заметила, как подошла ближе.

За её спиной снова появился Элиас.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

Она уже потянулась за фигуркой, когда услышала звук.

Глухой.

Тяжёлый.

Будто где-то под островом лопнуло что-то огромное.

Пол резко ушёл вниз.

Николь вскрикнула и вцепилась в подоконник. Стены кафе затрещали. Посуда посыпалась с полок, лампа сорвалась с потолка и разбилась рядом со стойкой.

Элиас схватил её за руку и дёрнул к выходу.

Но они не успели.

Трещина с оглушительным хрустом пробежала через весь пол.

На секунду Николь увидела под собой только темноту.

Бездна была совсем близко.

Невероятно близко.

Кафе медленно накренилось вперёд.

Столы начали скользить к пролому. Чашки разбивались одна за другой, словно выстрелы.

Николь почувствовала, как паника наконец пробивает оцепенение.

— Нет… нет, нет, нет…

Она не понимала, что именно пытается удержать. Кафе? Себя? Прошлое?

Деревянная птица сорвалась с подоконника и покатилась по полу прямо к трещине.

Николь инстинктивно рванулась за ней.

— Робин! — крикнула она.

И в ту же секунду пол окончательно обрушился.

Мир перевернулся.

На мгновение всё стало невозможно тихим. Николь только чувствовала, как Элиас всё ещё держит её за запястье, и видела над собой огни острова, быстро уходящие вверх.

А потом они начали падать в Бездну.

Глава 2

Первые несколько секунд Николь даже не могла закричать.

Воздух ударил в лёгкие так резко, что из груди будто выбило весь кислород. Мир вокруг превратился в бесконечный поток тумана, ветра и размытых огней наверху. Она всегда представляла падение в Бездну иначе — быстрым, страшным, почти мгновенным. Но вместо этого всё растягивалось в невозможную, холодную вечность.

Элиас всё ещё держал её за руку.

Это почему-то казалось самым странным.

Николь плохо понимала, сколько времени прошло. Несколько секунд? Минута? Ветер вокруг ревел так громко, что заглушал мысли. Волосы лезли в лицо, глаза слезились от холода. Она пыталась смотреть вниз, но под ними был только туман — густой, серо-белый, как дым.

Потом сквозь него снова проступил свет.

На этот раз ближе.

Не яркий и не ослепительный, а мягкий, голубоватый, будто где-то под ними медленно светилось огромное озеро.

Николь почувствовала, как внутри поднимается паника.

Потому что это было невозможно.

Под Бездной ничего не было и быть не могло.

Все это знали.

Острова висели над пустотой. Детям рассказывали это с самого рождения. Если что-то падало вниз — оно исчезало навсегда. Поэтому мусор сбрасывали в специальные шахты, поэтому старые разрушенные механизмы отправляли за край, поэтому никто никогда не искал тела погибших.

Потому что искать было негде.

Но сейчас Николь собственными глазами видела свет внизу.

Элиас неожиданно сильнее сжал её руку.

— Когда скажу — вдохните.

— Что?!

Ветер почти унёс её голос.

Он не ответил.

Туман вокруг внезапно стал редеть. Николь увидела что-то огромное под собой — тёмную поверхность, переливающуюся голубыми отблесками. В следующую секунду до неё дошло.

Вода.

— Подождите, это море?!

Элиас резко притянул её ближе к себе.

— Вдохните!

И они ударились о воду.

Холод оказался настолько сильным, что у Николь на секунду потемнело в глазах. Мир превратился в хаос пузырей, ледяной темноты и оглушительного шума. Она отчаянно пыталась понять, где верх, а где низ, но течение крутило её в разные стороны.

В какой-то момент пальцы Элиаса выскользнули из её руки.

В груди мгновенно вспыхнула паника.

Николь рванулась вверх почти инстинктивно и наконец вынырнула на поверхность, жадно хватая воздух.

Над ней простиралось небо.

Только неправильное.

Она уставилась вверх, тяжело дыша и отплёвываясь солёной водой. Небо было тёмным, почти чёрным, но по нему рассыпались сотни маленьких огней. Сначала Николь решила, что это звёзды.

А потом поняла.

Это острова.

Те самые острова верхнего мира висели высоко над ней крошечными светящимися точками.

У неё перехватило дыхание.

— Невозможно… — выдохнула она.

Рядом из воды появился Элиас. Он выглядел так, будто падение в Бездну было для него обычным вторником. Только мокрые белые волосы прилипли ко лбу, а пальто теперь окончательно потяжелело от воды.

— Плывите к берегу, — сказал он спокойно.

— К какому ещё берегу?!

Он молча указал вперёд.

Сквозь туман Николь различила тёмную линию суши.

Она всё ещё не до конца верила в происходящее. Мозг упрямо пытался убедить её, что это сон, бред или предсмертная галлюцинация. Но ледяная вода была слишком настоящей.

Они молча плыли к берегу. Николь быстро начала уставать — тяжёлая одежда тянула вниз, пальцы почти онемели от холода. Волны здесь были странными: не бурными, а медленными и тяжёлыми, словно само море двигалось нехотя.

Когда ноги наконец коснулись дна, Николь едва не рухнула от облегчения.

Она выбралась на берег первой и почти сразу упала на мокрый песок, пытаясь отдышаться. Всё тело дрожало. Волосы липли к лицу, одежда промокла насквозь, а в голове всё ещё шумело после падения.

Несколько секунд она просто лежала, глядя вверх.

Острова над ней светились в темноте.

Снизу они выглядели совсем иначе. Не как города, а как созвездия.

Элиас вышел на берег чуть позже и снял мокрое пальто. Под ним оказалась тёмная рубашка с закатанными рукавами, тоже вся в старых шрамах и потёртостях. Он выглядел уставшим, но совсем не удивлённым.

Вот это наконец разозлило Николь достаточно сильно, чтобы перебить страх.

Она резко села.

— Ты знал?!

Элиас поднял на неё взгляд.

— Да.

— Да?!

Её голос сорвался почти на крик.

— Ты знал, что под Бездной есть целый мир?!

— Тише.

— Нет, не «тише»! Мы только что упали с острова! Я вообще-то должна была умереть!

Он некоторое время молчал, будто решая, стоит ли отвечать честно.

— Большинство людей действительно умирают.

Это была настолько ужасная фраза, что Николь несколько секунд просто смотрела на него.

Потом нервно рассмеялась.

— Отлично. Просто прекрасно. Значит, мне невероятно повезло.

Элиас сел на мокрый камень неподалёку и посмотрел вверх, на острова.

— Вам — да.

Николь хотела ответить что-нибудь язвительное, но вдруг почувствовала странный запах.

Дым.

Она нахмурилась и огляделась.

Берег вокруг был почти пустым — серый песок, чёрные камни и туман, медленно ползущий от воды. Но чуть дальше, за скалами, действительно виднелось слабое оранжевое свечение.

Как от костра.

Николь медленно поднялась на ноги.

— Мы тут не одни.

Элиас тоже уже смотрел в ту сторону.

И впервые за всё время с момента их встречи она заметила в его лице настоящее напряжение.

***

Некоторое время они просто стояли и смотрели на свет между скалами. Туман двигался медленно, клочьями цепляясь за камни и берег, и из-за этого казалось, будто огонь то исчезает, то появляется снова. Николь всё ещё дрожала от холода, но теперь к нему примешивалось другое чувство — тяжёлое, неприятное осознание того, что весь её мир только что перевернулся.

Под Бездной был другой мир.

Не пустота. Не бесконечная темнота.

Море. Берег. Огонь. Люди — или кто там находился у костра.

Она провела мокрой ладонью по лицу и вдруг рассмеялась. Нервно, почти зло.

— Если честно, я даже не знаю, что меня сейчас пугает больше, — сказала она. — То, что мы выжили, или то, что всё, чему меня учили с детства, оказалось полной чушью.

Элиас ничего не ответил. Он продолжал смотреть на огонь так внимательно, словно пытался что-то разглядеть сквозь туман.

— Ты бы мог хоть немного выглядеть удивлённым, — раздражённо бросила Николь. — Для приличия.

— Я был здесь раньше.

Она резко повернулась к нему.

— Что?

Элиас вздохнул, будто уже пожалел о сказанном.

— Не сейчас.

— Нет, подожди. Что значит «не сейчас»? Ты сказал это так, будто речь о соседнем районе, а не о мире под гигантской пропастью!

Он наконец перевёл взгляд на неё.

Даже сейчас, промокший насквозь и уставший, он выглядел слишком спокойным. Это бесило. Николь хотелось, чтобы хоть кто-нибудь рядом с ней паниковал так же сильно, как она сама.

— Здесь небезопасно, — сказал он. — Нам лучше уйти с берега до того, как нас заметят.

— Кто?

— Те, кто живут здесь.

Николь уже открыла рот для нового вопроса, но где-то за скалами послышались голоса.

Оба мгновенно замолчали.

Голоса были далёкими, но вполне человеческими. Мужской смех, звон металла, чей-то окрик. Николь почувствовала одновременно облегчение и новый приступ тревоги.

— Ладно, — пробормотала она. — Хорошо. Люди. Отлично. Просто… отлично.

Она попыталась отжать мокрый рукав куртки и скривилась. Одежда неприятно липла к телу, ботинки хлюпали при каждом шаге, а волосы окончательно превратились в спутанный кошмар.

Элиас уже двинулся вперёд, обходя скалы.

— Эй, — окликнула его Николь. — Ты не хочешь сначала объяснить, куда именно мы идём?

— К людям.

— Очень подробный маршрут.

— Других вариантов у нас всё равно нет.

С этим было трудно спорить.

Они медленно пошли вдоль берега. Камни под ногами были скользкими, а туман иногда становился таким густым, что Николь почти переставала видеть Элиаса впереди. Над морем всё ещё висели острова верхнего мира — далёкие светящиеся точки в чёрном небе. Теперь они казались ужасно маленькими.

Николь поймала себя на мысли, что ищет глазами свой остров.

Хотя понимала, что это невозможно.

Слишком высоко.

Слишком далеко.

Интересно, что сейчас происходит наверху? Наверняка спасатели уже разбирают завалы. Возможно, кто-то даже заметил, что она упала. Хотя тело всё равно никто бы не искал.

Потому что искать негде.

Точнее, так считалось раньше.

От этой мысли внутри снова стало странно.

Вскоре берег начал подниматься вверх, переходя в узкую тропу между тёмными скалами. Здесь ветер почти не чувствовался, зато запах дыма стал сильнее. К нему примешивался ещё один — солёный, металлический и незнакомый.

Николь уже хотела спросить, чем здесь пахнет, когда впереди неожиданно послышался скрип.

Она замерла.

Из тумана медленно выплыла огромная конструкция.

Сначала ей показалось, что это обломки корабля. Потом она поняла, что ошиблась.

Это был дом.

Или что-то вроде него.

Огромное сооружение из тёмного дерева и металла стояло прямо между скалами, удерживаемое десятками толстых канатов. Несколько этажей, узкие мостики, круглые окна, тусклые фонари. Всё это выглядело собранным из частей разных зданий и кораблей.

Под крышей висели сети, стеклянные лампы и какие-то странные металлические детали, похожие на куски старых механизмов.

Из труб шёл дым.

А возле входа сидели люди.

Трое мужчин в тяжёлых плащах что-то разбирали прямо на земле. Рядом лежала куча предметов: старые чемоданы, металлические детали, обрывки ткани, детские игрушки, сломанные часы.

Николь медленно остановилась.

Она узнала некоторые вещи.

Это были предметы из верхнего мира.

Один из мужчин заметил их первым.

Разговоры у костра мгновенно стихли.

Николь почувствовала, как напрягся Элиас.

Люди у дома поднялись на ноги. Теперь она могла разглядеть их лучше: тёмная плотная одежда, высокие сапоги, крючья и инструменты на поясах. Один из мужчин держал в руке длинный фонарь.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом самый старший медленно произнёс:

— Ну надо же.

Голос у него был хриплым, будто прокуренным ветром.

— Ещё двое упавших. И оба живые. Давненько такого не было.

Мужчина с фонарём подошёл ближе, внимательно разглядывая их обоих. На вид ему было лет пятьдесят — широкие плечи, густая седая борода и глубокий шрам, пересекающий переносицу. От плаща пахло дымом, морем и машинным маслом.