- -
- 100%
- +
глава 1
Бурый волк, только-тольковышедший из щенячьего возраста, носился по скользкой листве. Из-под его сильныхлап во все стороны летели брызги и комья грязи.
«Наконец-то получилосьудрать!» — думалось ему, и он решил, как следует повеселиться без контролястарших.
Волчонок ликовал,представляя себе лицо своего наставника, старого седого волка, что слишкомответственно относился к своим обязанностям: следить за молодняком ивоспитывать из них добропорядочных членов стаи. С ним никогда нельзя былодоговориться, что сильно осложняло жизнь.
Так считали все егодрузья и он сам.
Даже всегда правильныйотец рассказывал парочку интересных историй из своего детства. Среди егокомпании считалось: кто не убегал и не нарушал правила, был занудой, а прослытьтаким он никак не хотел.
Задумавшись, волчонок незаметил, как очутился в запретной части леса. Сюда редко заходили взрослые иопытные волки, а уж молодняк и подавно. В нерешительности застыл на мгновение.Впервые его одолели сомнения в правильности того, что он сбежал сюда водиночестве, но потом он подумал:
«Что это я? Как будтобоюсь, в самом деле!» — и, бросив настороженный взгляд в сторону опушки, чтовиднелась меж деревьев, решил сходить и посмотреть, что же там такого«страшного».
Принюхался, ничегонеобычного: запах гнили и мокрой шерсти (второе, скорей всего, от него). Ну,может, еще где-то неподалеку пастух из «стаи» медведей пас стадо коров. Здесьмного полянок с сочной травой, которая все еще пригодна для выпаса. Осень жетолько началась.
Медленно перебираялапами, он бесшумно ступил на опушку и огляделся. Всё спокойно. Прислушался:шум ветра и скрип деревьев — можно идти дальше.
Вот доберётся досередины, и можно поворачивать домой. Приключений на сегодня с него достаточно.
Шёл, озираясь ипринюхиваясь, слегка приклонив голову к земле. Его остроконечные уши вертелись,улавливая малейший шум. Напряжение немного отпустило.
«И чего все так боятсяэтих мест?» — фыркнул он. — «Сколько разговоров, а на деле...»
Конечно, их могли пугатьи для того, чтобы они из резервации не сбегали, но почему и взрослые тогда сюдане ходят? Этот вопрос они обсудят с друзьями за чашкой горячего шоколада (чтотак классно готовит мама) сегодня вечером, пока он будет им рассказывать освоём приключении. Волк расслабленно брёл по опушке, сминая крупными лапамипожухлую, но всё ещё зелёную траву.
Вдруг направление ветрасменилось. Он уловил странный запах и насторожился, замерев с поднятой правойпередней лапой, которой собирался сделать шаг.
Как будто что-тознакомое, но он никак не мог вспомнить, где чувствовал это раньше. Точно! Такпахнут веды, но с какой-то странной примесью. «Интересно, кто это?» — подумалволк и стал отступать в сторону резервации, постоянно озираясь, и еле сдерживалсебя, чтобы не пустить в бег.
Густая бурая шерсть назагривке встала дыбом. Он почуял в воздухе чужую злость. Она оседала горчинкойна языке. Внезапно раздался сухой щелчок, волк подпрыгнул и отскочил вбок,действуя инстинктивно. «Бежать» — загорелось красной лампочкой в его голове, ион бросился наутёк, поддавшись панике.
***
Лида Мерл больше всеголюбила делать важные дела ещё до рассвета.
Сбором трав, грибов,корешков и прочих полезных ископаемых она занималась очень давно. Большую частьжизни. И около двух сотен лет из почти пяти прожитых она делала это в этомлесу. Строго в определённой его части, которую ей выделил Верховный суд, как прилегающуюк её владениям.
Ходить тут она могла, ненарушая домашнего ареста, который на неё наложили после окончания войны междуВедами и Зверолюдами.
В том конфликте Лидаприняла сторону проигравших. Вот и расплачивается. Убить-то такую, как она,сложно, а вот заточить — пожалуйста.
Теперь в окнах своегодома она видит только старое кладбище, рядом с которым и стоит её дом, дагектар леса, кишащий нечестью, и боги знают, чем ещё.
Прошло столько лет, амногие так и не оправились от потерь. Некоторые народы вымерли полностью,кого-то осталось жалкая горстка. Мадам Мерл помогала каждому, кто придёт к ней,но делала это с осторожностью. Продлить срок наказания, когда до конца оставалосьсовсем чуть-чуть, было бы непростительной глупостью. Поэтому всегда следовалоточно знать, кому ты помогаешь с лечением. Ей не хотелось наживать себенеприятности.
Сегодня она собиралаингредиенты для целебных настоек, чтобы быть готовой к сезону простуд.Зверолюды охотно брали у неё лекарства, спрашивали совета, а взамен на её столевсегда была свежая дичь и продукты из мира людей, которые она не моглаприобрести сама из-за своего ареста.
В первые дни сменысезона, особенно если собирать на заре, волшебные свойства многих растенийусиливаются во сто крат, а некоторые приобретают поистине немыслимыеособенности. То, что обычно лечило от ран, собранное правильно, давало огромнуюсилу, но на короткий срок. Или обычная трава, что используют для успокоениянервов, могла погрузить в вечный сон и не оставить никаких следов.
Не последнюю роль вкачествах собранных ингредиентов играло и место, где они росли. Эти меставсегда были средоточием невиданной силы и в былые времена густо населялисьволшебными народами.
Все они щедро делилисьсвоим сиром с окружающей природой. Иногда казалось, что деревья вот-вот пойдутили, на крайний случай, заговорят.
Так было раньше, носейчас... Всё словно иссохло. Завяло. Мерл иногда казалось, что скоро неудастся собрать и корзинки грибов в этом мёртвом лесу и она останется один наодин с тёмной силой, что расползается из чащи, встречая на своём пути всёменьше преград.
Вся сила теперь держаласьна четырёх стаях оборотней, чьи владения окружали Лиду со всех сторон. Вернее –на их камнях-алтарях, что хранили в себе силы и память о прошлых поколениях. Ихсоздала она, когда был подписан мирный договор и выставлены условия. Выжившие, среди многообразия видов, зверолюдыприняли изменения не сразу и без восторга, но им пришлось смириться.
Раньше вожаком становилсятот, кто смог победить старого главу. Или тот, кто одолел всех соперников. Теперьвсё решал магический предмет. Дух вожака сам выбирал, кто станет следующим. Такпродолжалось уже много лет и постепенно всем стало казаться, что так и должнобыть.
Тяжело встав с колен, накоторых она простояла не меньше двух часов, разрывая землю у корней старогодуба в поисках подходящих ей молодых ответвлений (старые и толстые корни ей неподходили). Взвалила тяжёлый рюкзак на худые плечи и подхватила большую плетёнуюкорзинку, полную грибов. Чуть крякнув, распрямилась. Забрала свой посох,прислонённый к стволу дерева, в другую руку и оглянулась, выбирая направление.
Ноша за плечами тяжелооттягивала и заставляла наклоняться чуть вперёд. Её небольшой рост и щуплостьсоздавали смешной контраст с габаритным рюкзаком на спине.
Наконец выбрав нужноенаправление, сердито сдула пепельную прядь волос, что лезла в глаза, инаправилась в сторону своего дома.
Каждый шаг давалсянелегко. Из-за веса поклажи её ноги глубже уходили в землю, мешая нормальноидти. Не помогали даже амулеты облегчения, что она приобрела на прошлой неделе(Виктор любезно согласился помочь ей в этом. Он всё равно часто бывает в городепо делам своей стаи). Но либо они были бракованными, либо она слишком многотуда напихала. Руны пространства иногда играют с ней злую шутку.
В голове малодушнопроскакивала мысль воспользоваться амулетом перемещения, но их у нее всего дваосталось, а когда удастся получить новые — неизвестно. А иметь на крайнийслучай такой полезный предмет должен каждый. Поэтому она самоотверженно шлавперёд, пыхтя и делая частые остановки. Спустя час это не казалось уже такимважным: сохранить амулет. В конце концов, у нее их два! Да и возраст уже нетот, и добра она собрала сегодня очень много. Договаривалась Лида сама с собой.
Мерл уже почти вышла наопушку, что граничила с территорией волков, как сдалась окончательно. Больше несделает ни шагу!
Хотела скинуть рюкзак,чтобы отдышаться, и замерла, услышав весёлое щенячье тявканье вдалеке.
– Вот только молоднякаволчьего на выгуле не хватало. – пробормотала она и принялась искать амулет покарманам, чтобы переместиться. Лида очень хорошо ладила с оборотнями, но вот встречатьсялишний раз, да ещё и не на своей территории было не лучшим решением. Поправилам ей нельзя было пользоваться ничем магическим, а она обвешенаамулетами, как рождественская ель. Совсем не хочется ужесточения мер еёнаказания, если кто-то не сможет удержать язык за зубами. Выход один:переместиться. Эта мысль принесла ей облегчение, и, нащупав нужный, она сжалаего в руке.
Плоский, идеально круглыйкамешек с выбитой на нём руной. Активировался он просто: нужно всего лишьдунуть на руну и произнести мысленно формулу, что она и собиралась сделать.
Её подхватило знакомоечувство невесомости и закружило в вихре перемещения. В последний момент, передтем как растворить в воздухе, до неё донёсся металлический щелчок и вой, полныйболи. Краем глаза успела зацепить какой-то странный силуэт вдалеке, похожий намедведя. «Наверно, волчата опять залезли на чужую территорию. Нужно будетсказать об этом Грею. И чтобы был помягче с детьми, а то вон как завыл». –подумала Лида, появившись на пороге своего дома.
***
Рассеивая сумерки, наосеннем небе занимался рассвет. Первые лучи осветили ещё зелёные листья,которым совсем скоро предстояло пожелтеть и покрыть ровным ковром землю.Пёстрый листопад каждый год заставлял замирать сердце своим таинственнымвеликолепием.
Николь любила, сидя насветлой и уютной кухне их с отцом дома, наблюдать зарождение нового дня. Онанаходила в этом что-то загадочное, но в то же время нечто столь простое иестественное, что это просто не укладывалось у неё в голове. Иногда самыепривычные явления заставляют нас замереть и задуматься над своей ролью в этоммире и о том, способны ли мы вообще на что-то повлиять?
Забравшись с ногами намягкое кресло у окна, она потягивала крепкий кофе из большой синей кружки,вдыхая этот ни с чем не сравнимый аромат. Укуталась поплотнее в шерстяную шаль,немного поёжилась. С недавних пор Николь стала слишком чувствительна к холоду.Маленькие ладони с короткими пальцами обхватили горячую кружку в тщетнойпопытке согреться.
– Опять бессонница? –внезапно раздался голос отца, заставив её вздрогнуть. Приличная порция напиткапролилась на неё, от чего она зашипела от боли. Странно, что рукам не было такгорячо, когда она держала кружку. Посмотрев на ладони, с удивлением обнаружила,что они сильно покраснели, как если бы она окунула их в кипяток (не то, чтобыона пробовала...), но вот ощущений не было никаких.
– Пап! Я же просила тебяне подкрадываться так! – возмущенно воскликнула Николь, вскочив со своегоместа. Поставила кружку на стол и подошла к раковине, чтобы замыть пятно, чторасползлось по майке.
– Оставь. Ты только хужеделаешь. Если не отстирается, просто выкинь. Не последняя же майка! – хохотнулон, застёгивая манжеты на своей слишком белой и слишком идеально выглаженнойрубашке.
– Зато любимая! –ответила она, показав ему язык. После чего принялась расставлять на столеприборы. Поставила на плиту сковородку, решив побаловать родителя омлетом.
– У тебя что ни спроси,всё любимое. Пока вещь не развеется прахом, ты её не выкинешь. – настроение уотца сегодня было хорошее, что случалось не так уж и часто. С его-то работой.Поэтому Никки решила поддержать шуточную перепалку. Может, он и забудет, что унеё снова проблемы со сном.
– Ты мне до конца жизнибудешь вспоминать того плюшевого зайца? – она с грустью вспомнила свою любимуюигрушку детства, которую пришлось всё-таки выкинуть после тысячи стирок истольких же заплаток. Она везде таскала его с собой, неудивительно, что он прожилтак недолго.
– Конечно. Для чего,по-твоему, ещё нужны родители? – улыбнулся он, шутливо-вопросительно поднявбровь. – Да и память у меня отличная. Так что не старайся заговорить мне зубы.Как давно ты не спишь?
Николь глубоко вздохнула.Отставила сковородку. Поставила тарелку с завтраком отцу и уселась напротив.Она могла о чём-то умолчать, но врать открыто никогда не получалось. Да исмысла не было. С его-то уровнем сира. Да и знал он её лучше, чем она самасебя.
– Я не то, чтобы совсемне сплю. Просто... часто просыпаюсь. Иногда обратно уснуть у меня неполучается. – постукивая по столу пальцами, ответила она. Отец помолчал,внимательно оглядывая её с ног до головы, после чего сказал:
– Так сколько?
– Ну, пару дней...
Он скептически поднялбровь.
– Может, неделя...
Выражение его лица всёещё было недоверчивым.
– Может, с месяц. –наконец-то сдалась Николь и вжала голову в плечи, ожидая взбучки. И отцапрорвало:
– Да как так можно,Никки! Я же просил тебя! Просил! Рассказать мне, если симптомы ухудшатся! Тыхоть понимаешь, что творишь?
– Всё я прекраснопонимаю! Ничего страшного в бессоннице нет! Зато лечение начало помогать!
– О боги! Ты вот вроде неглупая, но иногда такая... – гневно махнул рукой и вскочил из-за стола. Подошелк окну, что-то неразборчиво бормоча. – Ты не пойдешь сдавать экзамен в этомгоду. Если так сильно хочешь поступить на службу в отдел опероведов, то сможешьподождать ещё год. – уже спокойно сказал он. Повернулся к дочери, и в еговзгляде было столько нежности и сожаления, что у Николь защемило в груди.
– Но пап...
– Никаких «но». Я не дамтебе угробить своё здоровье только ради какого-то сомнительного карьерногороста. Не для того мы столько лет проходили курс лечения, чтобы в итогевылечить твоё духовное во вред твоему физическому.
– Ты не можешь! Явзрослый человек! Совершеннолетняя ведьма! – её щеки раскраснелись и надулисьот возмущения.
– Совершеннолетняя тымоя. – Ласковая улыбка осветила его всегда такое суровое и немного угловатоелицо. – Я не желаю тебе зла, Рыжик. Тебе всего лишь двадцать три года, милая.Вся жизнь впереди. Мы не испытываем проблем с финансами, тебе нет нужды работатьот зари до зари. Можешь путешествовать, попробовать себя в обычном мире. Далсятебе этот департамент.
– Как ты не понимаешь. Яхочу добиться чего-то сама.
– Но почему именно в отделепреступлений? Не думал, что тебе так хочется работать с… представителями другихнародов. Да и с нарушителями закона тоже. – Неловко закончил он, посленебольшой паузы и погладил её по медно-рыжим волосам.
– Это моя мечта сдетства, ты же знаешь. Ловить преступников. Мы так мало контактируем с другиминародами, хоть и живём совсем рядом. Да мы даже про простаков больше знаем!
– Всё что нам надо знатьдруг про друга, мы и так изучили. Нет нужды лишний раз раздражать друг друга. Чтокасается обычных людей, то тут ничего удивительного. Мы живём бок о бок. Было быкрайне сложно оставаться в изоляции. – мужчина хмыкнул, глядя на дочь. – Ладно,хочешь там работать, я не против. Ты и вправду уже взрослая.
Её теплые карие глазазаблестели от предвкушения победы.
– Но только на следующийгод. Никуда не денутся твои зверолюды, феи и все остальные. – закончил он подсвирепое сопение дочери. – Я уезжаю. Не знаю, на сколько, но думаю, что неменьше месяца. Звони, если что-то произойдёт...
-...и даже если непроизойдет. – закончили они хором. На детскую попытку дочери его поддразнить онлишь улыбнулся.
– Это всё только длятвоего блага. Я скажу всё Тедду, поэтому даже не пытайся его обмануть ипродолжить приём зелий без моего ведома. Твоему организму нужен отдых. Нескучай, солнышко. – Напоследок, чмокнул в макушку и был таков. Чемодан идорожная сумка, по обыкновению, исчезли в нужное время благодаря отстроченнойактивации амулетов.
Николь немного постояла втишине прихожей. Затем поплелась к себе, чтобы начать сборы на работу. Еёдолжность секретаря в отделе статистики отец тоже не сильно жаловал, но, на еговзгляд, это было лучше, чем гоняться за нарушившими закон магами, ведунами ипрочими магическими созданиями.
Как хорошо, что она нерассказала своему родителю о том, что уже сдала экзамен и анализы и ждалатолько зачисления, чтобы похвастаться перед ним уже полученным результатом. Чтоона ему скажет, если её все-таки возьмут? Николь и сама хотела бы знать ответна этот вопрос. Тогда решение пройти тестирование и не сказать отцу, показалосьхорошей идеей, но теперь… Закралась тревога, что она могла совершить ошибку.
***
Как обычно, ровно ввосемь утра в дверь постучали. Ей не надо было даже спрашивать, кто это. Она итак прекрасно знала.
– По тебе можно времясверять, Басти. – с улыбкой сказала Никки, открыв дверь другу.
– Ну хоть кто-то из насдолжен помнить, что опаздывать не норма. Тем более на работу. – он взъерошил ейволосы и прошел внутрь.
– Ай. Сколько говорить,что меня раздражает, когда ты так делаешь? – возмутилась Николь, возвращаяприческе прежний вид. Кончики её ушей слегка покраснели.
– Ну до тех пор, пока этоне станет правдой. Уж мне можешь не рассказывать. Получше тебя знаю, что тебенравится, а что нет.
– Смотрите какойвсезнайка. – беззлобно пробурчала она, уходя в комнату, чтобы одеться и нанестилёгкий макияж. На всё это ушло примерно полчаса. Взяв сумочку и ключи, посмотрелана друга. – Всё, можем идти.
– С каждым разом у тебябыстрее выходит. Когда-нибудь ты даже будешь всё делать вовремя. – пропуская еёвперед, когда они выходили из дома, сказал он.
Николь закрыла дверь.Активировала охранные амулеты и обычную сигнализацию. Такие меры былинеобходимы, так как жили они в районе простых людей.
Шагая рядом с Басти, онамельком отметила, что он не такой болтливый и выглядит бледнее, чем обычно. Илией так только кажется? Что-то в нём неуловимо изменилось. Она задрала голову,чтобы получше рассмотреть выражение его лица, но он, словно что-то почувствовав,отвернулся. Как будто его внимание что-то привлекло, и он решил, как следуетэто «что-то» разглядеть.
– Всё нормально, Басти? –решила спросить напрямик.
– Конечно. У меня всегдавсе отлично. – как-то слишком радостно ответил он.
– А как там твойначальник? Ты говорил, что он...
– Да все отлично. Простонедоразумение. Всё...
-...отлично. Это я ужепоняла. С первого раза. – на это он просто криво усмехнулся.
– Ты лучше скажи, как утебя - всё ещё не спишь? – спросил Бастиан.
Николь решила не давить ипока оставить в покое, поэтому легко поддалась на попытку смены темы. К тому жеони скоро уже подойдут к порталу, а чтобы заставить его рассказать что-то, чемон делиться не хочет, нужно гораздо больше времени.
– Ага, но уже не так всёплохо. Иногда могу урвать даже пару часов.
– Хоть что-то. А чтоНиколас говорит? Когда это пройдёт?
– Отец об этом толькосегодня узнал. Решил, что терапию стоит прекратить. – заходя в зону дляперемещения, ответила она. Николь заранее знала реакцию друга, поэтому решилаотправиться первой, чтобы отсрочить выслушивание его неизбежного ворчания.
Перемещение не былочем-то приятным. Словно ты таешь, превращаясь в облако пара, а затем тебя сновасобирают в кучу. Очень неприятное чувство, но это лучше, чем ехать через весьгород до работы.
Басти появился следом,но, на удивление, не стал доставать её нравоучениями и просто прошел вперед. Заходяв здание УИК (управление и контроль магических народностей), он даже непридержал ей дверь. С ним точно что-то не так.
***
Офис службы правопорядкаВолшебного Сообщества (её место работы вот уже два года) встретил её суетой ишумом.
Работники ходили изкабинета в кабинет, от стола к столу и обсуждали события прошедших выходных ипоследние сплетни, которые удалось разузнать из соседних отделов. Ну а те, ктоне нашел в себе силы ни на что, кроме как притащить себя в офис, просто сиделис отсутствующим выражением лица и с дымящимися кружками кофе или чая в руках.Всё было как обычно.
Николь очень любилапонедельники. После выходных она всегда была полна сил и готова к работе, чегоне скажешь об остальных днях недели.
Она повесила куртку навешалку в специальный шкаф и прошла к своему рабочему столу. Включилакомпьютер. Это чудо человеческого прогресса вошло в обиход ведов относительнонедавно. Не потому, что они были против изобретений простых людей. Простослишком сильно боялись утечки их тайн. Да и техника не всегда была согласнаработать рядом с источниками магии и людьми, что её использовали. Но лет пятьназад отец Никки, Николас Ред, с группой учёных изобрели специальныйталисман-накопитель, что оттягивал на себя все магические волны и излучения иаккумулировал их, что дало возможность использовать электроприборы даже вместах большого скопления ведов.
И руководство УИКарешило, что необходимо ввести такое новшество. Николь до сих пор помнит,сколько сил и времени ушло на перенос данных из картотек и обучение персонала,что живёт обособленно от мира людей. Благо таких среди ведов не так много.
Даже спустя два года,когда Никки уже носит гордое имя «Ведосекретарь», всё равно: нет-нет да ивсплывёт что-то, что ещё не успели обработать или сделали это неправильно.
Николь по привычкепроверила свой накопитель, что находился под рабочим столом. Он не был наполнендаже наполовину. Она вздохнула. У неё одной во всём отделе его не меняли ниразу с момента установки. Грустный факт, но с этим ничего поделать нельзя. По крайнеймере сейчас.
Пока компьютерзагружался, Николь решила, что самое время сделать себе ещё одну чашку кофе.Всё-таки отсутствие сна никому не идёт на пользу.
Пока они с Бастианом шлипо улице, она чувствовала себя бодрой, но сейчас веки её тяжелели и к горлуподкатывала тошнота. Иногда ей и самой хотелось бросить пить эти бесконечныезелья и тоники, что варит отец, чтобы хоть как-то повысить ей уровень сира. Нопотом она вспоминала, что на кону, и это придавало ей сил.
Мечтой её детства былослужить в ведополиции. В отделе расследований. Как минимум. А для этого ейнужно было набрать хотя бы двадцать пять пунктов из ста по уровню силы. Впрошлом году у неё было двадцать три. Результатов этого года она не знала.Пошла тайком сдала экзамен и тест, на дорожку выпив в два раза больше тоника,чем ей обычно давал отец.
Насчет теории она вообщене переживала, а вот за свой показатель... А главное, что сказать отцу, ведь онтак и так узнает, Николь так и не придумала.
– Ред! – резкий окликвывел её из задумчивости. Она вздрогнула и пролила кофе себе на белую блузку.Какое-то проклятье сегодня на неё свалилось. Горячий напиток обжог кожу, и онадвумя пальцами оттянула ткань, чтобы та не обжигала. Оглянулась на того, кто еёпозвал, хмуро сдвинув брови. Эта блузка была совсем новая! Она так шикарноподходила к юбке-карандаш черного цвета и лакированным туфелькам на невысокомкаблуке! Досада заполнила её грудь, и она выпалила:
– Что б тебя, Коул!Посмотри, что из-за тебя случилось! – прошипела она.
– Это оттого, что кто-тослишком мало спит и витает в облаках. – хмыкнул Бастиан.
Настроение его явно сталополучше, отметила про себя Николь. Она ещё раз внимательно посмотрела на друга.Высокий и худой. Темные волосы и карие глаза. По-детски круглое лицо и широкаяулыбка создавали обманчивое впечатление открытости и дружелюбия. Всё в нем былоабсолютно таким же, и всё-таки что-то не давало ей покоя. Но с этим можноразобраться и попозже.
– Так чего тебе? – всёеще недовольно спросила Никки.
– Не будь букой, мышка.Веды мы или кто? – фыркнул он и взмахом руки убрал с блузки все следы. Никольподжала губы.
– Всё ещё в ожиданииответа, господин заместитель начальника отдела. – сложив на груди руки и отойдяна шаг, сказала Николь.
– Мне ничего. А вотначальству от тебя что-то нужно. Так что иди. Да побыстрее.
– К главе отдела? –хлопая глазами, переспросила она.
– А у тебя ещё какие-тоначальники есть, которые могли бы меня куда-то послать? – слишком резко спросилон, но потом тон его смягчился. – Давай, Ред. Не заставляй его ждать. Я дажеуверен, что новости хорошие.
Сказав это, Басти просторазвернулся и пошел к себе в кабинет. Никки посмотрела ему вслед, стараясьуловить мысль, что никак не хотела ловиться, но потом решила, что этобесполезно. Поставила чашку с остатками кофе на свой рабочий стол и направиласьк начальству, чувствуя, как её ноги становятся ватными. Николь примернопредставляла, о чём будет разговор.
***
Робко постучав идождавшись разрешения, Николь зашла в просторный, хорошо освещенный (дажеслишком) кабинет. Она не часто тут бывала. Пожалуй, раза два-три от силы.Включая день, когда устраивалась на работу. Но тут особо ничего не менялось израза в раз.
Два шкафа, доверхузаполненные папками, в углу. Большой кожаный диван справа у стены, цветаперезрелой хурмы. Стол Т-образной формы по центру с жесткими стульями дляпосетителей. Но больше всего места тут занимали растения в горшках разныхразмеров, цветов и форм. Их было много. Слишком много. Ей даже показалось, чтос последнего визита их тут прибавилось десятка на два, не меньше.