Влюбиться в темного магика

У Риц даже зубы заболели, так сильно она их сжимала. А ведь другие полицейские в это время занимались действительно полезными делами. Вот Кинс, он шел прямо к ней с заговорщическим выражением лица.

От вспыхнувшей надежды Клара даже забыла, о чем говорилось в последнем деле.

– Работаешь? Молодец! – с энтузиазмом похвалил ее напарник. – Шеф только что дал отмашку на ордер к болотницам. Согласился, раз уж сегодня мы не плывем на облаву, а он так сильно занят. Сейчас Бетти все оформит, и поплывем на болота брать показания.

Лицо Клары, как по волшебству, менялось вслед за его словами. Сначала оно скривилось, потом оттаяло, а затем просияло.

– Возьмешь меня с собой? – недоверчиво спросила она и покосилась на констебля Фейрли.

– Рогнавальд, друг мой, ты же прикроешь Клару, если что? – спросил Кинсдахд с улыбкой. – Шеф так занят нашим гостем из столицы, что остальных почти не воспринимает. Он будто околдован! Я подловил его, когда он вышел из кабинета по нужде.

Он хохотнул и продолжил:

– А мы постараемся вернуться пораньше. Иначе наш стажер пропустит самое интересное, и меня замучает совесть.

– Без проблем, – равнодушно пожал плечами Фейрли и снова погрузился в работу.

– Спасибо! – Клара готова была прыгать на месте, настолько она засиделась.

– Встречаемся через двадцать минут на пристани, – сообщил Люренц.

Она кивнула и проводила взглядом его спину, скрывшуюся за дверью в приемную шефа полиции. Внезапно эта дверь снова открылась, и в общий зал вышел незнакомец. Риц буквально прилипла к нему взглядом, настолько он отличался от всех присутствующих. Будто породистый жеребец на фоне деревенских кляч.

Это был молодой магик. Высокий, сложенный очень гармонично, с горделивой осанкой и самоуверенной посадкой головы. С правильными чертами лица и с роскошной копной каштановых волос, о которой сама Клара могла только мечтать. С бездонными синими глазами, полными магического сияния, широкими темными бровями и чертовски красивым ртом. Он был гладко выбрит или, скорее, ни один лишний волосок не решался расти на этом безупречном лице. Одет незнакомец был в роскошный камзол темно-серого цвета, расшитый более светлыми пышными цветами. Из-под фрака фонтаном выглядывал кружевной ворот рубашки. Кажется, одна его пуговица стоила больше, чем весь гардероб Клары. А на пальцах красовались такие перстни, что место им было только в самом Императорском музее. Ну, или в сокровищнице.

Почувствовав, что его жадно разглядывают, франт повернул голову в ее сторону и снабдил непроницаемым взглядом, от которого Кларине захотелось присесть.

Вместо этого она с огромным рвением вернулась к своим делам. Несколько безнадежно долгих и гулких ударов сердца Риц слепо перебирала папки, абсолютно ничего не соображая. Благо через минуту императорский посланник, а это определенно был именно он, исчез из пределов видимости.

Риц прикусила губу, стараясь не начать осматриваться в его поисках. Было бы слишком снова привлечь его внимание. Клара сунула папки в сумку, которую носила на бедре. Пусть лучше будут с ней, чем куда-нибудь денутся со стола за время ее отсутствия. К тому же плыть предстояло наверняка не меньше часа, и за это время она могла еще поработать. Девушка накинула плащ и покинула участок. И не увидела, как столичный гость пристально смотрел на нее с другого конца залы.

***

Услимские топи всегда дурно попахивали и имели гадкую репутацию. При этом они покрывали огромные территории и местами были абсолютно непролазными, коварными и гиблыми. Заводи сменялись омутами, омуты – трясинами, трясины – камышовыми зарослями, которые переходили в топкую, заболоченную местность с кочками, где невозможно было передвигаться на лодке, а пешком – очень легко увязнуть. Местами встречались ивовые рощи и мертвые леса. Первые шелестели гибкими ветвями по воде, а вторые скрипели и постукивали, словно души утопленников.

И все-таки эти территории были населены разумными существами, хоть и кишели разнообразными тварями всех мастей и размеров. Твари с аппетитом и завидным постоянством жрали друг друга и всех, кто подвернется на зуб. Например, настырных магиков, которые то и дело совали свои носы в болотные дела.

Топи занимали очень обширные площади, но у магиков не имелось достойных карт этой местности. Так, фрагменты, которые обрывались в неизвестность. Даже бывалые картографы признавали, что не смогли изучить Услимы достаточно хорошо. Разведать же болота магией не представлялось возможным из-за необычных аномалий, подобные которым встречались лишь в нескольких столь же удаленных и диких местах Лира. Чем ближе к источнику аномалий, тем более слепы становились магики.

Посреди этого мрачного и опасного великолепия и стоял Мюст. На самом деле город лишь слабо вдавался в западный край топей, но из него, с его окраин так не казалось.

– Почему Бетти живет в Мюсте с магиками, а не в домике из мха на дереве, как ее сородичи? – спросила Кларина, когда они с Кинсом уже плыли по болоту и ей на глаза в отдалении попалась деревня фей на мертвых деревьях.

Пара десятков серо-зеленых мшистых домиков покачивалась на окаменевших ветвях, и в некоторых окошках мерцал свет, слабо видимый с такого расстояния.

Оказавшись при “настоящем”, по ее разумению деле, Кларина позабыла обо всем, что ее тревожило. И об императорском посланнике с непроницаемым взглядом, и о ночном кошмаре, и о придирках Вунсона.

На их лодке был установлен единственный в участке артефакт скорости, поэтому скоро удивительные домики, похожие на огромные ульи, пропали из вида. С артефактом путь предстоял не очень долгий – всего минут сорок, а без него пришлось бы плыть в два раза дольше.

Артефакты. Риц облизнулась. Заряженные магией штуковины, пользоваться которыми могли даже дети, чей дар еще не проснулся. В мечтах она видела себя увешанной самыми разными магическими побрякушками, которые компенсировали бы с лихвой изъян, доставшийся ей при рождении. Для защиты, для скорости, для боя. Проблема заключалась только в одном – их стоимости. Ведь создание артефактов требовало огромного мастерства и магических сил, вместилищем которых они являлись.

– Не знаю, – пожал плечами Кинс. – Спроси у нее, когда вернемся.

Кларина прыснула.

– Я еще жить хочу.

Они помолчали. Болотные феи не очень жаловали магиков. Изредка их можно было увидеть среди зарослей вместе с другими обитателями болот. Но сами они не подлетали и налаживать контакты не стремились. В отличие от своих сородичей из более цивилизованных мест.

Услимы были очень интересным местечком. Разумные существа здесь встречались с крыльями, иногда с хвостами, иногда они напоминали заскорузлые деревья с глазами. Эти последние были самыми нелюдимыми, про них почти никто ничего не знал. Как-то все они уживались с болотными гадами всех мастей, которые кишели здесь в силу климата и характера местности.

Кларе было интересно, почему так получается? Почему монстры из топей не переловили всех болотниц? Или хотя бы крокодилов, которые здесь тоже встречались. Зачем твари перлись в Мюст, неужели магики вкуснее, или что их так влекло?

Сейчас можно было бы и приступить к работе с досье, но в голове у Клары вертелось столько мыслей и воспоминаний, вопросов и любопытства, что руки никак не хотели браться за бумажки. Тем более что именно сейчас у нее распаковалось очередное, погребенное в подсознании воспоминание.

Когда Клара еще жила в этих местах девочкой, ходили легенды о болотной мести. Магики осушили малую часть Услимских топей. Небольшой клочок земли, чтобы закрепиться. Они вырастили на нем холм, чтобы построить город и уберечь его от воды. Но прежде кто-то там жил. Эти обитатели лишились домов и затаили обиду. Они прокляли город, в результате чего из сердца болот стали регулярно выползать кровожадные чудовища.

Это была одна из версий, и она вполне имела право на существование. Ведь в Лире колдовать могли не только магики. Особым волшебством владели и пикси, и тролли, и водяницы, и другие народы. Но если честно, Кларина не очень-то верила в это предположение. Само по себе болото – место пропащее. И не нужно искать причины происшествий там, где их нет.

В щеку впился здоровенный комар, и Клара прихлопнула его.

– Тварь кусачая, – пробормотала она и бросила расплющенную тушку за борт.

– О, приплыли, – обрадовался Кинс и пояснил на вопросительный взгляд Риц, – комары. Защитный контур перестал работать. На территории водяниц наша магия не действует. По договору 559 года н.э.

– Вот как, – протянула Клара и шлепнула себя по руке. – Какая прелесть. И что теперь?

Лодка остановилась. Люренц достал из мешка бухту веревки с узелками и стал опускать ее в воду. Закидывал, закидывал, а потом стал там ею болтать.

– Ну чего шумишь, окаянный? – послышался мелодичный, но рассерженный полушепот у Клары за спиной.

Она обернулась и увидела существо в воде. Сперва оно напомнило сплетение водорослей разных оттенков коричневого. От темного шоколадного до золотистого. Но приглядевшись, Кларина различила волосы, похожие на мокрые ленточки, и одежду из длинных лоснящихся листьев. Они оплетали видимую часть тела водяницы, не давая никакого простора для воображения. Даже ее лицо было закрыто. Видны оставались только глаза, яркие, как головешки в костре, золотисто-коричневые, с искрами магии. Кожа вокруг была неравномерно покрыта мелкими блестящими чешуйками, словно веснушками.

Водяница не задерживалась на месте ни на секунду. Она все время плыла, кружила вокруг лодки, заставляя следить за собой, вертеться и терять равновесие.

Люренц принял до противного чопорный вид. Картинным жестом он достал из-за пазухи свиток с ордером, развернул его и сразу начал читать, позабыв про приветствие, которое в таких случаях всегда было очень важно:

– Сим уведомляю вас в необходимости оказать содействие правосудию и помочь всеми возможными способами в раскрытии преступления.

Он подловил момент и тряхнул бумажкой прямо перед лицом болотницы. Та сбилась с темпа, фыркнула и хлебнула воды. Вода вытекла через тонкие, волнистые и полупрозрачные лепестки жабр, которые Клара смогла рассмотреть благодаря неподвижности болотной русалки.

Та сморщилась и злобно выплюнула:

– Подотрись ты своей чертовой бумажкой!

Говорила она также полушепотом с необычными вибрирующими тонами. Видимо, ее речевой аппарат больше подходил для общения под водой, чем на воздухе.

– У нас договор, – заунывно, словно голодный кот, протянул констебль.

– Знаю, – прошипела русалка. – Чего ты хочешь?

– Мы ищем свидетелей преступления. Вчера в топях был убит наш мэр, господин Аржант Зельвейер.

Землистая кожа болотницы с коричневым отливом чуть побледнела.

– Узнаю, видел ли кто-то что-нибудь, – сказала она чуть погодя и нырнула в омут не попрощавшись.

Мелькнул ее волнистый хвостовой плавник, и она была такова. Клара хмыкнула. Она еще никогда не видела болотных русалок так близко и смотрела во все глаза.

– Ты забыл поздороваться. Но, думаю, сильно бы ее это не задобрило, – задумчиво произнесла она. – Будем ждать. Возможно, долго.

– Забыл, – отмахнулся констебль. – Но долго ждать не придется. Они нас долго терпеть не могут. Просто на дух не переносят. Поэтому ответ будет скорее, чем ты думаешь. Но и не факт, что он нам понравится.

Клара покосилась на сумку, где ждали папки с делами. Делать было нечего, пришлось их достать и все-таки заняться. Потому что, кроме бумажной работы, она больше всего не любила впустую тратить время.

– Что-нибудь интересное? – поинтересовался Люренц, которому тоже стало скучно.

– Да так. Ерунда всякая. Вот, например, старушка с улицы Камышовой жалуется, что слизняки испортили ее дом.

– Камышовой? Ммм. Высоко забрались эти слизняки, раз смогли оставить следы на ее стенах. Эта улица – соседняя с домом почившего господина Зельвейера. А он, сама понимаешь, в трущобах у кромки воды жить бы не стал.

Не сговариваясь, Клара и Кинс уставились друг на друга.

– Думаешь, слизни связаны с его смертью? – стала вслух размышлять Риц.

Он пожал плечами и расслабленно откинулся назад.

– Ну, проверить не помешает. Это же Мюст. Здесь какой только мути ни всплывает.

– Тогда давай отсюда сразу к этой, – Кларина зарылась в папку в поисках имени старушки, – Озалии Нориц?

Напарник кивнул и вгляделся в воду слева по борту. Там началось какое-то бурление. Скоро на поверхности показались огромные пузыри, а затем из глубин вынырнули две болотницы. Первая – та, что уже разговаривала с ними. Вторая – более миниатюрная, завернутая в листья горчичных тонов. Она смотрела испуганно, не мигала, и Клара смогла в деталях рассмотреть ее по-русалочьи округлые, зелено-желтые сияющие глаза.

– Мир вашему дому! – с новой собеседницей Люренц поздоровался традиционно и немного поклонился, надеясь все-таки исправиться и задобрить ее.

В ответ русалки зашипели, как змеи.

– Спрашивай, что хотел, и проваливай обратно в свой городишко, двуногий, – зло бросила старшая водяница. – Оставь лицемерие и не трать наше время.

– Хорошо, – сглотнул Кинс, и Клара заметила, что тоже сглотнула не менее напряженно. – Вы видели смерть магика накануне рано утром к северу отсюда?

Светло-коричневая русалка покачала головой. Смотрела она также напряженно и неотрывно, чем знатно сбивала с толку.

– Вы там были?

– Была.

– Что вы видели?

– Он упал. И умер сам.

Люренц вздохнул. А Клара еле удержалась, чтобы не хмыкнуть. Сначала не видела смерть магика, а потом упал и умер сам?

– Что он там делал?

– Колдовал. Заклинал. То же, что и всегда.

– Он был один?

Русалка медленно кивнула, будто еще раздумывала, что ответить.

Клара переводила взгляд с одного собеседника на другого. Ловила каждое слово, и ей категорически не нравилось то, что она слышала.

– Что значит, заклинал? – спросила она, и русалки синхронно посмотрели на нее не мигая.

Ровно одну минуту они сверлили ее странными взглядами, а потом вернули внимание Люренцу.

– Расскажите, что вы видели, – попросил он.

– Довольно разговоров, – откликнулась старшая водяница. – Ли Ярн сказала все, что знала. Мы выполнили условия договора и можем уплывать.

Она кивнула другой болотнице, словно давая разрешение. Та опустилась под воду и скоро словно растворилась в ней.

– Нет, нет, нет, – запротестовал Кинс. – Так нельзя!

– Мы больше ничего не знаем. Мы все сказали!

Вторая русалка тоже стала опускаться в глубину и таять там. Напарники остались вдвоем.

– За что они нас так ненавидят? – отказываясь понять, Клара развела руками. – Похоже, так было всегда.

– Это да, – напарник тяжело вздохнул и приземлил свой зад в лодку. – Поплыли отсюда. Делать здесь больше нечего.

Кларина тоже села. Ответа она не получила, но, наверное, и не надеялась услышать. Они двинулись обратно, а Риц продолжала думать. Ведь причина должна существовать. В большинстве мест, где она бывала сама или что-то о них слышала, отношения между магиками и другими созданиями были вполне сносными. Все уживались друг с другом, учились, торговали, а иногда даже умудрялись выходить замуж или жениться. Речь шла, конечно, не про горных троллей или спятивших на полнолуние оборотней. Но всякое бывало.

А здесь, в Услимских топях, болотницы магиков просто ненавидели. Из самих болот регулярно лезли чудища, которые не трогали никого, кроме жителей Мюста. Другие виды, вроде болотных фей, не очень-то шли на контакт, если не считать вредную Бетти. Хотя она, возможно, просто не смогла ужиться с родней из-за дурного характера и сбежала к магикам, став персоной нон грата среди сородичей.

– Надо спросить у Бетти, – осенило Кларину, – за что болотные ненавидят мюстовчан.

– По-моему, все очевидно, – протянул расстроенный Кинс. – Мы живем на земле, которая когда-то была их.

– У-у, – покачала головой Кларина. – Мы живем на клочке земли среди огромных территорий, покрытых водой, целого болотного океана с зарослями, мертвыми деревьями и трясиной, уже больше тысячи лет. Неужто они настолько злопамятные? И не нашли, не построили себе новых домов? И настолько свежа неприязнь? Нет. Здесь что-то другое.

Кинс задумчиво покачал головой и согласно крякнул. Придраться в ее рассуждениях было не к чему.

– Ты только сразу к Бетти не приставай, а то дел слишком много сейчас. Будет злая летать, как фурия. Все молоко в кофейнике скиснет.

Клара снова прыснула. Но от своей идеи не отказалась. Ей вовсе не казалось, что то, о чем она думала, неважно. Или, что оно никак не связано с заварушкой, в которой сейчас оказался Мюст.

Глава 4

В город они вернулись еще до полудня. Клара так вдохновилась зацепкой с домом миссис Нориц, что тщательно просмотрела и остальные дела. Но ничего подобного они с Люренцем больше не обнаружили.

Кинс выглядел озадаченным после разговора с болотницами. Риц тоже ломала голову. Словами водяницы не сказали им ничего путного. Но определённо они лгали, и это было самое интересное. Зачем, о чем и почему русалки врали? Стоило найти ответы, и тайна смерти Аржанта Зельвейра будет раскрыта.

Но пока ниточка оборвалась. Оставалась та, что обнаружилась на улице Камышовой, и за неё Кларине не терпелось потянуть.

– Предлагаю не заглядывать в участок и сразу отправиться к миссис Нориц. А шефу скажем, что отрабатывали его же задание, если у него появятся вопросы, – невинно предложила Клара, когда они высадились из лодки на пристани.

Кинсдахд был не в духе и нахмурился. Но потом оттаял и кивнул:

– А пойдем. Я знаю эту старушку. Она обязательно накормит нас пирогами. А то после этих болотных настроение ни к черту. Еще и живот подвело.

Они двинулись. Дошли от пристани до той развилки, где расстались накануне вечером, и пошли вверх по узким улочкам. Те виляли, словно ужи на сковородке. Но в основном вели вверх, опоясывая холм. Порой башенки домов так близко подходили друг к другу, что их хозяйки могли обмениваться сплетнями или желать доброго утра, просто выглянув в окно. На подоконниках стояли цветы, иногда встречались небольшие балконы, увитые буйной растительностью.

Чем выше поднимались полицейские, тем красивее и изысканнее становилось вокруг. На стенах красовались объёмные цветы, раскрашенные глянцевыми, пурпурными и золотыми красками. С других стен смотрели огромные бабочки, встречались даже пикси, не говоря о животных и растениях всех мастей. Выше полицейского участка, который они миновали минут через 15, вообще не встречалось гладких стен. Все они остались на нижних улицах. А здесь самым простой отделкой была искусно обработанная штукатурка в виде тщательно вырезанной и раскрашенной древесный коры, рыбьей чешуи или змеиной кожи.

Клара и Кинсдахд прошли главную городскую площадь, где стояла мэрия и старинная статуя Люсинде, освободительнице магии. Статуя была ровесницей Мюста и выглядела весьма потрепано. Обгаженная птицами, засиженная мухами, покрытая то ли плесенью, то ли патиной, а местами заросшая наглым мхом.

Такие статуи имелись во всех городах, где доводилось бывать Кларине. Их возводили, чтобы почтить память одной из главных героинь в истории магиков. Однако не везде за ними одинаково хорошо следили. И в некоторых замшелых городишках на краю цивилизации порой забывали о главной ценности магиков – магии, которой у них раньше не было. Клара чувствовала это особенно остро.

Вскоре Риц и Люренц остановились на улице Камышовой около богато разукрашенного витого дома с круглой верандой. Их стены, казалось, были инкрустированы раковинами и жемчугом исполинских размеров. Каждая жемчужина не уступала яблоку средних размеров.

– Выглядят как настоящие! – присвистнула Риц.

– Не знаю, не спрашивал, – ответил Кинс и показал пальцем вверх по холму, далеко за дом миссис Нориц, – видишь ту темную крышу? Это резиденция нашего мэра. Была.

– Угу, – кивнула Кларина и резко потянула за дверной колокольчик.

Дверь открылась очень быстро. Будто полноватая старушка в небольших круглых очках, выцветшем домашнем платье и с невесомыми седыми кудрями только и ждала, когда же они наговорятся на пороге и соизволят позвонить.

– Господин Люренц! – просияла она. – А я все жду, когда же поступит ответ на мое заявление. А тут и вы пожаловали. Какая удача! Проходите, прошу вас!

– Благодарю, миссис Нориц, – улыбнулся Кинс и представил свою стажерку, – знакомьтесь, это Кларина Риц, молодой, но подающий надежды специалист.

– О! – только и произнесла старушка, взглядом смерив Клару с ног до головы. – Пройдемте.

Они прошли в круглую гостиную с дубовыми буфетами вдоль стен, заполненными посудой и разными фарфоровыми безделушками. Три круглых окошка, занавешенных тюлем старинной работы, давали много приятного рассеянного света. Его лучи падали на овальный обеденный стол и стулья.

Повинуясь жесту хозяйки, полицейские заняли два из четырех стульев с вычурными высокими спинками. Она сама разместилась за столом напротив.

– Миссис Нориц, – сразу приступил к делу Кинсдахд, но был прерван поднятым полным указательным пальцем Озалии.

В комнату вплыл поднос, заставленный чашками с дымящимся кофе и тарелками с зелеными пирогами и вареньем из веселых грибов. Их Клара сразу же определила по знакомому запаху. И правда, в небольших пиалах было налито ядовито-желтое флюоресцирующее желе с вкраплениями темно-синих шариков.

– Ну, это лишнее, – поскромничал Люренц, а Кларина едва удержала брови, чтобы не взлетели.

Дорогое это было варенье. Деликатесное и с некоторыми эффектами, поэтому налегать на шарики при исполнении точно не стоило.

– Вы же ведь по моему делу? – уточнила Озалия и придвинула угощение посетителям, словно подтверждая, что никакой ошибки нет.

– Конечно-конечно! Расскажите, что случилось, – приступил к делу напарник, а Клара тем временем тоже приступила, но к пирогу и кофе, не забывая ловить каждое слово.

– Прекрасные стены моего дома испорчены, – простонала пожилая магичка. – Хорошо хоть с улицы не видно. Весь ужас случился во дворе. Вы кушайте, а потом я вам покажу.

Оказалось, что три ночи назад Озалия проснулась от “липкого шороха”, будто по стене ползла огромная склизкая многоножка. Дело происходило под утро, и сперва пожилая магичка ничего за окном не разобрала. А потом увидела живую, кишащую более мелкими фрагментами, субстанцию в форме щупальца, которая ползла по ее стене и терялась во тьме и тумане, что, как назло, накрыл тогда почти весь Мюст.

– Плохая это было ночь! – вещала Озалия. – В такую не стоит выходить за порог, чтобы не встретиться с болотной нечистью. А ко мне пожаловала сама болотная длань! У меня даже волосы зашевелились, настолько это было ужасно. Дом будто вибрировал и содрогался. Я испугалась, что она ворвется в окно и сожрет меня.

Голос миссис Нориц дрогнул и затих. В ужасе она округлила глаза, и из-за толстых линз очков казалось, будто они сейчас выскочат ей прямо в чашку.

– Но не ворвалась и не сожрала, верно? Длань болот? – переспросила Риц, проглотив очередной кусок.

Она очень старалась, чтобы ее вопрос не звучал, как издевка. Миссис Нориц явно что-то видела. Но даже в своем заявлении в полиции она не упомянула про “длань”, а свалила вину за испорченные стены на болотных слизняков. То есть понимала, как это звучит. К тому же болотные монстры в обязательном порядке жрали всех, до кого могли дотянуться. А дотянуться до Озалии, по ее же собственным словам, было проще простого. Но этого не случилось.

Озалия бросила на Клару колючий взгляд, будто размышляла, а стоит ли она доверия и ответа, и не зря ли на ее долю на подносе было предусмотрено угощение.

Клара отодвинула блюдце с недоеденным куском. Пирог был недурен, хотя готовили его, наверное, из сочных листьев болотного лука. Не хватало только остаток дня отпугивать добрых горожан гиблой отрыжкой.

Пожилая магичка, в чьих глазах почти не осталось волшебных искр, угукнула и насупилась.

– Ну мы же не знаем, куда эта длань направлялась, – дипломатично попытался разрядить обстановку Кинсдахд. – Возможно, у нее были важные дела в другом месте. И что же было дальше?

Кинс тоже приложился к пирогу. А Клара поморщилась. Длань болот была еще одной сказочкой, которой местные пугали непослушных детей. Наподобие истории с древним проклятием, насланным на город обездоленными жителями того пятачка, где позже построили Мюст.

– Я ее видела! – фанатично продолжила Нориц. – Толстая, как дерево. Она вся шевелилась, перекатывалась. Скользкая, коричневая. Воняла просто жутко!

Ну уж в этом Клара нисколько не сомневалась.

– Надо проверить! – она с энтузиазмом встала с места.

– Согласен! – Люренц тоже вскочил.

Они прошли к выходу в небольшой сад. Изнутри дом казался намного больше, чем снаружи. Здесь явно применялась пространственно-артефактная магия.