Влюбиться в темного магика

Оказавшись в саду, полицейские увидели пострадавшую стену. На жемчужной поверхности остался гадкий мазок коричневого цвета. Вонял он и впрямь изрядно. Мазок размашисто тянулся сверху вниз, а потом переходил на землю и терялся в траве. Но его направление сомнений не вызывало. Он двигался вверх, в сторону дома господина Зельвейера.

Кларе стало не по себе от одного только вида. Будто небо потемнело, и яркие краски летнего дня угасли. Будто буквально на одно мгновение на нее набросили полог, который отсек ее от мира и погрузил в топкое болото, где нет ни воздуха, ни надежды.

Это мимолетное ощущение быстро прошло. Пролетело, будто комар, унесенный порывом ветра. Но оно оставило такой гадкий след в душе, что настроение у Клары испортилось бесповоротно.

К слову, жемчужная стена вокруг следа поблекла и выглядела тусклой и серой. Будто мертвой. Кинс надел перчатки и постарался отковырять частицу для экспертизы. Ничего не вышло.

– Вы пытались это отмыть? – спросил он.

– Конечно!

– Больше не трогайте.

Констебль вернулся в гостиную, взял столовый нож и отскоблил с его помощью несколько кусочков субстанции в пакетик.

Еще некоторое время они осматривались в саду, но других подозрительных следов не нашли. Особый интерес у них вызывала стена между землей Нориц и Зельвейера. Но коричневой гадости они на ней не обнаружили. То ли эта “длань” остаток пути пролетела по воздуху, что было не исключено, то ли направлялась она вовсе не туда. Как назло, забор оказался высоким и неприступным. Невзначай, идя по следу, его было не преодолеть.

После полицейские и хозяйка вернулись в гостиную.

– А вы видели господина мэра? – спросила Риц как бы невзначай. – В тот день или ночь?

– Эээ, – заскрипела от неожиданности старушка. – А при чем здесь он?

– Так он…

“Умер” – чуть не брякнула Риц, но вовремя прикусила язык.

– Тоже мог видеть эту длань, – нашелся Люренц вместо нее.

– Не видела! – сердито буркнула старушка. – Я еще не научилась видеть сквозь стены. А господин Зельвейер слишком занят, чтобы обращать внимание на свою скромную пожилую соседку.

Кларина сникла. Ничего не прояснилось. Ответов они не получили, все только запуталось сильнее. Надежда размотать клубок через эту ниточку сдохла.

Но тут Озалия воспряла и неожиданно добавила:

– Зато я его слышала. Я не могла уснуть. Светало. Я не выдержала и решила оглядеть свой дом: все ли с ним в порядке. Длани к этому моменту я уже не слышала и не видела. Вы знаете, я не понимаю тех, кто молится на господина Аржанта. Да, он заклинатель болот. Но весьма посредственный. Мэр – еще худший, а про добропорядочного магика я вообще молчу.

Кларина благоразумно проглотила вопрос о том, как “скромная пожилая соседка” оказалась настолько близко к забору мэра, чтобы что-то расслышать. Сейчас это было не главное.

– И что же вы слышали, миссис Нориц? – мягко уточнил Кинс.

Он так увлекся беседой, что, не глядя, зачерпнул варенье, отправил круглый синий грибок в ядовито-желтом желе в рот и смачно его прожевал.

Озалия откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, будто жмурящаяся кошка.

– Он говорил с кем-то. Очень нервничал. Обещал, что все сделает, что он о чем-то договорился на утро, и уже к полудню дело будет решено.

– Какое дело?

Миссис Нориц пожала плечами.

Клара и Кинс переглянулись. Выходило, мэр кому-то что-то обещал, а уже через сутки после этого оказался мертв.

– С кем, по-вашему, он мог говорить? – уточнила Риц, отодвигая плошку с вареньем подальше от напарника.

– Его собеседника не было слышно. Ни слова, одни невнятные шорохи, будто он ногами пинал прелые листья на садовой дорожке. Странный гость.

Они помолчали, размышляя над услышанным. Все это было крайне любопытно. Уж не слышала ли любопытная соседка господина Зельвейера, как он говорил с той самой “дланью”? Особенно, учитывая, что он был заклинателем? Вот только заклинатели сами ходили на болото, чтобы усмирить тамошних тварей, а не встречались с ними в сердце города.

Заклинатели болот – это был особый орден. Он образовался давно, лет пятьсот назад из жителей города, которым надоело быть беззащитным кормом для чудовищ. Так выделилась группа магиков, которая объединила усилия для сдерживания болотной кровожадности. Не сказать, что у них совсем получилось, но тварей стало меньше и наметился некий ритм их появления, которое теперь можно было предугадывать. Ритм иногда менялся, монстры лезли то чаще, то реже, но в целом жизнь стала спокойнее. И орден остался надолго, а его члены избирались всеобщим голосованием. На десять лет или до смерти заклинателя, потому что умирали они довольно часто, хоть и не всегда от причин, связанных с их деятельностью.

Все это Клара внезапно вспомнила, распаковав очередную спящую до поры ячейку памяти, стоило только Озалии упомянуть про заклинательство Аржанта.

– Почему ты не сказал, что Зельвейер заклинатель? – спросила Кларина, когда они вышли от миссис Нориц.

– А ты не знала? – удивился напарник. – Это все знали.

Клара чертыхнулась. Она-то не совсем местная.

– Получается, на болоте он мог отваживать тварь от города? – размышляла она. – Делал благое дело. И утонул.

– Ну, утонул он или нет, это мы сейчас в участке узнаем. А заклинал он там или что, это нам его лодка подсказать может.

– Лодка, – пробормотала Кларина. – Точно.

Они шли вниз по Камышовой улице в направлении здания полиции. Время близилось к двум часам, и Клара начала переживать, что Вунсон уже освободился и теперь жаждет ее крови. Ничуть не меньше, чем те твари, что он ловил по долгу службы.

Вскоре они вошли в участок, внутри все было довольно спокойно. Клара была готова вздохнуть с облегчением, как из-за угла вылетела, будто ужаленная, Бетти.

Пикси резко остановилась, зависла в воздухе напротив лица Клары и направила ей между глаз указательный палец с длинным и тонким, словно осиное жало, ногтем.

– Быстро! В кабинет шефа!

У Кларины внутри все опустилось, так ей не хотелось на ковер к Вунсону. Но делать было нечего. Все же она нарушила его приказ, и порка была вполне предсказуема.

– Ничего! Сейчас разберемся! – вдруг послышался бодрый голос Кинсдахда, который преградил ей дорогу рукой и быстро через приемную занырнул в кабинет шефа вместо нее.

Клара и Бетти оторопело смотрели ему вслед. Люренц был отличным парнем и хорошим полицейским. Но на рожон с шефом никогда не лез. Разная была весовая категория.

– Что это с ним? – от удивления Бетти разом растеряла всю стервозность.

Затем она хмыкнула и впорхнула в приемную за свое рабочее место. Клара тоже подошла ближе, ведь ее визит к Вунсону пока никто не отменял. Поэтому они обе слышали разговор на повышенных тонах с той стороны двери.

– Крокодилья задница, Люренц! Да что с тобой такое? – возмущенно воскликнул шеф.

– Господин Вунсон, осмелюсь заметить, – тоже не очень тихо ответил Кинс, – что вы подписали приказ о моем назначении наставником Риц! И если я ничего не пропустил, то я все еще им являюсь. И только я несу ответственность за этого стажера, и только я имею право назначать ей задания. Это значит, что ваше указание должно было быть передано через меня. И по согласованию со мной.

Кажется, скрип зубов начальника полиции был слышен даже в приемной. Он еще что-то пытался возражать, но Кинсдахд с таким напором отвечал ему, что Вунсону, в конце концов, надоело спорить. Здесь Люренц счел момент достаточно благоприятным, чтобы рассказать о посещении миссис Нориц и расследовании смерти Зельвейера. Получалось, что они продвинулись, и их надо было похвалить и назначить на это дело, а “не загружать всякой ерундой”.

На этом месте Бетти прицокнула и покачала головой, а Кларина подумала, что грибочки у мадам Озалии оказались забористые. Всего с одного шарика вон как понесло напарника. Хорошо, что она пиалку с веселым вареньем вовремя отодвинула. А то бы он, чего доброго, завтра подал в отставку.

В ответ Вунсон что-то пробубнил. Похоже, он рассчитывал на легкую жертву в лице Риц и оказался обескуражен перепалкой с обычно неконфликтным и исполнительным Кинсдахдом.

Вскоре, беззаботно улыбаясь, Люренц появился в приемной и заявил:

– Ну вот и все. Нас ждут в экспертном отделе. Отчет коронера уже готов.

***

В здании полиции имелся роскошнейший подвал: обширный, темный и прохладный. Аккурат для трупов и старинных фолиантов, поэтому одну половину подвала занимал морг и экспертный отдел, а другую – архив, где хранились документы и записи еще со времен основания Мюста.

Первым делом Кинс отдал на экспертизу пакетик с частицами со стены дома миссис Нориц. Затем они перешли к делу Зельвейера.

– Вот он, ваш господин мэр, – показал на нужную полку в холодильном шкафу дежурный патологоанатом – мистер Олли Кахолц.

Он щелкнул пальцами, и из клубов холодного тумана выехала полка с грузным телом под простыней.

Холодящий артефакт работал исправно, в помещении тут же стало прохладнее.

– Бррр, – тут же сказал Кинс, градус настроения которого стал резко снижаться вслед за температурой в комнате. Действие веселого варенья подходило к концу.

Коронер широким жестом откинул простыню, и все увидели синеватое лицо и грудь покойного Аржанта Зельвейера. Поскольку Люренц выглядел слишком бледно, Клара отважилась спросить:

– Удалось определить, от чего он умер?

– Да. Он банально утонул, – Кахолц словно посетовал на столь глупую причину смерти.

– Но, – добавил он тут же, пока Риц и Люренц не успели расстроиться, – я зафиксировал полнейшее истощение магии. Господин мэр был сильным волшебником, но перед смертью умудрился растратить все и даже залезть в жизненные силы.

– Он с кем-то сражался? С монстром? – предположила Кларина.

– Будь мы в столице или хотя бы просто в городке поприличнее Мюста, я бы ответил вам, юная мисс. Но здесь мы слишком ограничены в средствах, – чопорно признался в собственной беспомощности Кахолц. – Однако я думаю, что все намного проще. Его ведь нашли без лодки? Скорее всего, он упал от изнеможения, потому что слишком долго шел по воде.

Глава 5

Риц и Люренц сидели на лавочке неподалеку от пристани и молча жевали пирожки с яблоками. Кинс выглядел хмуро и немного рассеяно. Кларина дико устала, поскольку за день они успели побывать на болоте у русалок, допросить миссис Нориц и забрать себе дело Зельвейра, с которым на сегодня еще ничего не было кончено.

– Завтра шеф планирует большую облаву на зверя. Давай решать, – предложил напарник, – будем до упора разматывать ниточки с мэром или отправимся по домам – отдыхать и готовиться к завтрашнему походу?

– Смеешься? – Клара нервно хохотнула. – Время четыре. Лучшее, что нам светит – это разгребать бумажки в участке минимум до восьми. Мне точно. Уж лучше раскопать все, что можно про смерть Аржанта.

Дергать за ниточки – это то, что Кларина действительно любила. Начав, ей было трудно остановиться. Тем более, если альтернативой была бумажная работа. К тому же Кларе нравилась мысль, что, возможно, удастся раскрыть тайну смерти мэра. И доказать всем вокруг, кто сомневался или просто не верил в нее, что она чего-то стоит.

– Пожалуй, ты права, – вздохнул Кинс и поднялся со скамьи.

Они дошли до пристани и внимательно изучили пришвартованные там посудины. Лодки мэра на отведенном месте напарники не обнаружили.

Вечерело. Кларина смотрела, как со стороны топей приплывают последние собиратели и охотники. Ночной промысел был не в почете. Она поджала губы, представив, как они поплывут в сгущающихся сумерках среди приставучего тумана.

Кинс достал из кармана плоский овальный артефакт, похожий на складное серебряное зеркало. С громким щелчком две половинки раскрылись, и Люренц вложил в небольшое углубление тусклый волос с головы господина Зельвейера, срезанный в морге. После этого констебль схлопнул артефакт, и Клара услышала громкое стрекотание заработавшего внутри механизма.

– Что это?

– Искатель именных артефактов – магомер. Мощная штука, позаимствовал в отделе вспомогательной и защитной магии.

Кларина присвистнула. Люренц неплохо подготовился. Артефакт должен был указать, где находится лодка мэра, а точнее, прикрепленный к ней артефакт скорости – быструн, который Аржант Зельвейер, как состоятельный магик, имел в личном пользовании. И применял как для нужд города, так и для собственных.

Магомер вновь громко раскрылся, и Кинс жадно вгляделся в него. Кларине самой не приходилось пользоваться такой штуковиной, она могла только догадываться, как это работает. Напарник же вскоре “отлип” от артефакта и уверенно заявил:

– Все нормально. Я знаю, где это место.

Клара хотела узнать, далеко ли оно, но спросила только:

– И где же?

– Тебе не понравится, – недобро усмехнулся Кинсдахд.

***

Полицейский артефакт скорости констебль Люренц прихватил из отдела вспомогательной и защитной магии еще для утренней вылазки к болотницам. Поэтому к древней, заброшенной хижине в глухой и отдаленной части Услимских топей они добрались еще до семи вечера.

Покосившаяся ветхая изба, поросшая серым мхом, стояла на прогнивших сваях и пялилась на болото слепыми темными окнами. Место это было заросшее деревьями, лианами и другой растительностью. Сгущались зеленоватые сумерки, стояла мертвая тишина. Будто птицы это место облетали по широкой дуге, жабы захлебнулись, а комары сдохли от голода.

Кларина сглотнула, не в силах оторвать взгляд от жутковатой картины. Вокруг начали загораться зеленоватые огоньки гнилушек, а воду заволакивал туман.

– А вот и лодка мэра, – тихо заметил Кинс и показал на нос посудины, торчащий из-за угла дома.

Кларина хотела спросить, что это за гиблое место и кому пришло в голову строить здесь дом. Но тут у нее всплыло очередное, до поры похороненное воспоминание.

Таких хижин на болоте было построено несколько, и выполняли они ту же роль, что и охотничьи домики в лесу. Если кто-то заблудился, отстал, потерялся, они должны были помочь выжить. Но на деле болотные хижины не могли защитить постояльцев, слишком опасная фауна здесь водилась. После нескольких смертей собирателей и охотников магики поняли, что оставаться внутри небезопасно. Домики забросили и старались не пользоваться. Потом появились заклинатели болот, которые считали, что их магия лучше действует не из города, а из топей. Они отыскали уцелевшую избушку, подлатали ее и стали использовать для своих магических практик.

– Странно, что никого с ним не было, – заметил Кинс, и Клара кивнула.

Обычно заклинатели не отправлялись в топи в одиночку. Всегда присутствовали младшие члены ордена, которые страховали главного и помогали ему.

– Может, есть кто-то внутри?

Полицейские причалили рядом с лодкой Зельвейера и сошли на шаткие мостки, плавно переходящие в крыльцо.

Ноги Клары словно не хотели нести ее дальше. Она споткнулась и ухватилась за влажное перило, тут же отдернула руку и вытерла о штаны. Дерево было не просто влажным, его покрывал пушок едва заметной плесени, которая теперь тянула к Кларе волоски своих тонких ножек с крохотными флуоресцирующими шариками на конце. На Риц навалилось жуткое желание развернуться, сесть обратно в лодку и тотчас плыть обратно без оглядки до самого Мюста. Делать что угодно, хоть добираться вплавь, лишь бы не переступать порог этого дома на болоте.

– Смотри, – Кларина остановилась и кивнула на стену избушки, измаранную коричневыми следами.

Словно ее измазал экскрементами огромный слизняк.

– Такие же следы, как и на стене дома миссис Нориц, – Кинсдахд произнес вслух то, что побоялась сказать Риц. – Интересно, что за тварь их оставляет? Она может и по болоту, и по городу, получается. А в Мюсте про это не знают.

Он потоптался сзади, стараясь обмозговать эту загадку. Что это за диво дивное? Тварь пришла к Зельвейеру, чтобы пригласить в топи? Встретиться и обсудить, что? Это в корне не походило на образ заклинателя болот. Он должен был держать чудовищ в узде, а не плясать под их дудку.

Душное, тяжелое, едкое чувство навалилось на Кларину и не давало сделать лишний вдох. Снова будто ожил ночной кошмар, от которого она шарахалась все утро. И ожила вся гамма ощущений – от тины на коже до момента со взглядом темного персонажа из сна. Чувство было настолько сильным и ярким, что Клара, едва сделавшая новый шаг, остановилась как вкопанная. Кинс, который шел следом, врезался ей в спину.

– Ты чего? – все так же тихо спросил он.

Риц уставилась на него. Эта тихая манера речи была ему абсолютно не присуща. Обычно он говорил в меру громко, его никогда не приходилось переспрашивать.

– Ты чего-то опасаешься? – подозрительно спросила она. – Не думаешь, что мне надо бы об этом знать?

Люренц качнул головой.

– Мы на болоте, Клара. Здесь может случиться что угодно. Например, живоед решит мимо проплыть. Не стоит привлекать лишнее внимание.

– Да. Но даже у русалок ты говорил, как всегда.

– Мне не по себе, ясно? – он переступил с ноги на ногу. – Может, дело в том варенье. Но внутри будто шепчет кто-то, что здесь опасно. Ты довольна? А теперь, давай зайдем внутрь. Пока все болотные гады не собрались здесь по наши души.

Кинс настойчиво подтолкнул ее к входной двери, и Кларина сделала последний шаг к темной створке. На нее навалилось слишком много. Собственная паника, воспоминания, чувства из сна, которые вопили об опасности, удивление, что напарник ощущает примерно то же самое. Все это помешало ей сформировать и выразить мысль, что, возможно, болотные гады не появятся снаружи, потому что они уже засели внутри.

***

Дверь открылась без скрипа, но с мягким чавкающим звуком, будто Кларина погрузила руку в гнилое яблоко, а не вошла в дом. Риц замерла на пороге, пытаясь собраться, сконцентрироваться, наконец, разглядеть хоть что-то, ведь внутри царила непроглядная темнота. Очень странная, учитывая, что на болоте еще не стемнело.

Девушка протянула руку, пытаясь понять, эти тончайшие нити перед глазами кажутся ей или нет. И почувствовала легкое касание, изучающее и холодное, скользкое и чужое. Иное.

– Клара!

Кинс что было силы дернул ее назад, и они повалились навзничь на мостки. Люренц извернулся, словно уж, откатился от нее, прыгнул в лодку и оттолкнулся ногой. На все ушла пара секунд, настолько прытко он все сделал.

– Покажи руку.

Он говорил, будто мертвый, а Кларина ничего не соображала. Она пыталась встать, но взгляд будто зацепился за ладонь, покрытую клубком каких-то серых волос.

– Что это?

Она протянула ему руку, словно с просьбой убрать эту гадость, но вместо этого Кинсдахд отплыл еще дальше.

– Прости, – глухо пробубнил он. – Прости. Это я должен был идти первым.

– Куда ты, Кинс? Что это? – испуганно, на высокой ноте, но еще пытаясь сдерживать панические нотки, снова спросила Кларина.

– Это Анимарьята Мхеус, – раздался звучный, отдаленно знакомый мужской голос, и Клара с Кинсом повернулись на него.

В до этого пустой лодке мэра стоял императорский посланник собственной персоной, а за его спиной развеивались клубы закрывающегося портала. Магик, имени которого Кларина так и не узнала, опирался на внушительную трость с затейливым хрустальным набалдашником. Выглядел он так, будто собрался на бал, а не на болото. Одет был во все тот же роскошный камзол с широкими отворотами на рукавах, белоснежную шелковую рубашку с тончайшим кружевом и начищенные туфли с золотыми пряжками. Аромат его дорогого парфюма с древесными нотками долетал даже до Риц, которая стояла шагах в семи.

Его непроницаемый взгляд и недовольно поджатые губы заставили Клару собраться. Проглотить подступающие слезы, встать и выпрямиться.

– Простите, – произнесла она не своим голосом. – Нас не представили.

Императорский посланник так удивился, что чуть не подавился заготовленной речью. Вместо этого он слегка наклонил голову и сказал:

– Граф Годерик Ольхам фон Рильхмайер к вашим услугам, мисс.

Про себя она присвистнула. Ого, какой знатный! А вслух ответила:

– Мисс Кларина Риц, очень приятно. Так что это за гадость у меня на руке?

Странно, но с его появлением она почувствовала себя увереннее. Будто он мог сотворить некое чудо, недоступное Люренцу.

Рильхмайер усмехнулся. Он повернул голову в сторону открытого дверного проема, из которого наружу тянулись тонкие, словно паутинки, черные нити. Они шевелились, будто щупали воздух в поисках кого-то.

Клара в ужасе ухватилась за противные перила и постаралась вжаться в них. Она во все глаза смотрела на жуть, лезущую из избушки, и не заметила, как безобидная плесень на поручне отползла от ее руки подальше.

Граф вытянул трость и громко произнес:

– Фареро!

В проем из набалдашника ударила струя огня. Она выжгла внутри всю черноту, и зеленоватый свет болотных сумерек проник внутрь хижины. Клара смотрела на это с облегчением, но все еще ждала ответ. Совать руку под пламя ей очень не хотелось. Но все оказалось намного хуже.

– Вы идиоты, мои недорогие, глупые констебль и его стажер, – высокомерно заявил этот нахал. – Хотя к вам, мисс, это относится в меньшей степени, нежели к вашему напарнику.

– Что вы…, – заикнулся Люренц, но умолк под тяжелым взглядом графа.

– Вы попали в ловушку. Точнее, не вы, констебль, а ваша стажерка. Что весьма прискорбно.

– Да объяснит мне кто-нибудь, что происходит?! – взорвалась Риц.

– Извольте, – Рильхмайер стряхнул с рукава несуществующую соринку, в то время как Кинс подавленно молчал. – Анимарьята Мхеус – порождение Услимских топей. Один из самых ужасных монстров, в народе именуемых моховиками. Эти волоски у вас на руке заразны. В разные годы моховики заражали до половины населения Мюста. Справиться с ними могли только императорские маги. Это не лечится, поэтому ради безопасности жителей в город вы не вернетесь.

Он говорил жестко, безжалостно, не оставляя ни малейшего намека на надежду. А Клара где-то на задворках сознания умудрилась отметить, какой у него красивый и бархатистый тембр. И даже жестокие слова его не особенно портили.

– И… что со мной будет?

Как назло, рука стала дико чесаться. Кларина с опаской посмотрела на нее и увидела, как темные волоски шевелятся на коже.

– Это паразит, – на этот раз ответил Кинс. Он говорил медленно и через силу, но Рильхмайер не стал перебивать его, хотя ему очень хотелось. – Он подменяет собой все. Мысли, разум, чувства. Прорастает внутрь. Управляет телом, покрывает его спорами и заражает всех, до кого может дотянуться. Прости меня.

Он обессиленно опустился на дно лодки и зарылся руками в волосы на голове.

Клара от него отвернулась. Риц пока не готова была похоронить себя, и это посыпание головы пеплом ее жутко раздражало.

– И ничего нельзя сделать? Отрубить руку, сжечь?

Она протянула пострадавшую конечность императорскому посланнику, как наиболее адекватному собеседнику, словно предлагая сотворить предложенное прямо сейчас.

Он удивился еще больше, и в его глазах мелькнуло сожаление.

– Это не поможет, – сказал он и потупился.

– Да черт бы вас всех побрал! – разозлилась Кларина и изо всех сил почесала руку, которая к этому времени раззуделась так, будто ее покусала сотня комаров.

Риц остервенело чесала ладонь, чувствуя себя блохастой псиной, которую посадили в ушат с горячей мыльной водой. Однако то ли от такого обхождения, то ли еще от чего-то, паутинки мха на коже стали грубеть, толстеть и отваливаться. И скоро их не стало совсем. Рука приняла свой обычный вид.

– Ну вот, – с отрешенным видом заметила Кларина, – кажется, проблема решена.

***

С Рильхмайером они расстались на площади перед полицейским участком. Было уже темно и поздно, когда они вдвоем вышли из портала, вызванного императорским посланником. Он был так удивлен, что моховик отстал от Клары, что часа полтора вертел ее, осматривал и пытался понять, как это вышло. Объяснения он не нашел, зато Кларина обнаглела настолько, что попросилась с ним вернуться в Мюст через портал. Плыть в лодке обратно, да еще и в компании с Кинсдахдом, который продолжал казниться, было выше ее сил.

Кларина так устала, что едва передвигала ноги. Внутри звенело от опустошения, и девушка буркнула что-то невнятное и не очень-то вежливое на прощение графу. Отвернулась и пошла вниз по улице, мечтая закрыться ото всех в своем домике. А он хмурился и еще некоторое время смотрел ей вслед, словно стараясь разглядеть нечто, что так и не далось ему на болоте.

Лишь переступив через порог дома, Клара поморщилась от легкого укола совести. Люренцу, который не мог себе позволить, как и все среднестатистические магики, применять затратную портальную магию, предстояло плыть не меньше двух часов до города. Но в отношении него девушка испытывала смешанные чувства и разбираться в них сейчас не собиралась.