Проклятье Всевышнего

Глава 1

Проклятье Всевышнего

Роман

Можешь ли ты найти сердце без страха?

Страх живет во всем, что движется, а иногда и камни излучают его.

Он неподвластен сознанию и выползает из неведомых глубин,

для того чтобы превратить нас в рабов.

Мы слушаем страх, потому что он обещает дать жизнь.

И он не лжет —

страх предназначался, чтобы спасти нас от зла,

а стал еще худшим злом.

Но хочешь знать тайну?

На берегу Вечности есть река Страха,

где иные чувства поглощаются одним властелином.

И если ты сможешь ее переплыть,

то тайное знание будет доступно тебе:

страх станет твоим слугой,

и ты поймешь, что есть нечто более драгоценное, чем сама жизнь.

Нечто, ради чего стоит забыть о страхе.

Песня Чувств, Книга Вселенной (отрывок).

Пролог

26 сабтамбира, Юдала, тюрьма Жанхота

Тюрьма Жанхота с красивым именем Юдала находилась в черте города. Когда-то здесь был монастырь, но во время кашшафской оккупации монахов выгнали, поселив там рабочих, строивших дворец. После того как к власти пришла королева Эолин, «законные владельцы» вернулись, но ненадолго. Вскоре Полад настоял, чтобы монахам построили более просторное и светлое помещение чуть дальше от столицы, а Юдалу назвали «тюрьмой Полада» — там около месяца содержались те, кого арестовывала тайная полиция. После этого их либо отпускали, либо казнили, либо они переводились в более отдаленную тюрьму.

Почти всегда здесь содержались довольно знатные узники. Тюрьма для них — это не мрачные застенки и пыточные камеры (хотя и они в Юдале были, чего уж там). Но чаще аристократы коротали время в хороших условиях. Попавшего сюда лучше было не оскорблять (если выйдет, пусть вспоминает лишь исключительно вежливое обращение и комфорт), но и допустить, чтобы подозреваемый сбежал, тоже нельзя. Предупредительность и умеренная строгость — такое не всякому можно поручить.

Комендант тюрьмы капитан Янжин уже собирался спать. Телохранитель королевы доверил ему Юдалу два года назад в качестве награды за многолетнюю верную службу (тогда Янжину исполнилось пятьдесят). Но тут слуга доложил, что коменданта срочно требуют, надо принять нового «постояльца». Подавив вздох, Янжин вновь натянул мундир. Застегнул ремень, на котором всегда болталась связка ключей рядом с мечом.

Наверно, очень важную птицу привезли, если обычных «волков» для его встречи недостаточно. Он направился в сторону главных ворот, но посыльный остановил:

— Ждут у тайного хода, господин капитан.

Начинается… Таких заключенных он особенно не любил. Где тайна, там проблемы.

— Проследи, чтобы в правом крыле на первом этаже никого не было. «Гостя» встречу сам, — тут же распорядился Янжин, и солдат исчез.

Карета с заколоченными окнами стояла у самых ворот. На козлах скучал кучер. Парень в форме «волка» положил широкополую шляпу рядом, из-под кожаного жилета смутно бела рубаха с пышными рукавами.

У дверцы, скрестив руки на груди, ожидала шишка поважнее. Вьющиеся волосы, стальные глаза навыкате, благородные манеры — если бы сопровождающий брил бороду, вполне походил бы на аристократа. Комендант встречал его, когда служил капитаном в сторожевой башне. Сталкивались несколько раз у Полада. Но имени друг другу не называли.

— Майор Етварт Шрам, — пропуская приветствие, представился ночной посетитель, протягивая заготовленную заранее бумагу.

— Капитан Янжин.

«Волки» не привыкли расшаркиваться. Не поприветствовал, значит, дело срочное. То, что молодежь его обошла и имела звание повыше, тоже нисколько коменданта не расстроило. Каждому по заслугам. И дадут, и спросят. Капитанов выбирал и обучал лично Полад. дослужился до майора — молодец. Янжин себя обделенным не считал. Он вчитался в бумагу.

Сопроводительные документы были очень уж необычными. Не значилось ни откуда доставили преступника, ни в чем он обвинялся. И даже имени не вписали. Лишь строжайший приказ поместить заключенного в подвальное помещение без окон и не пускать в камеру ни одного человека без особого распоряжения телохранителя королевы. Но пароль Полада на сегодняшний день на месте. Сомневаться в подлинности документов не приходилось.

Комендант на мгновение снял шляпу и пригладил остатки волос, походивших на лохматую подкову. Затем уточнил:

— Я так понимаю, поместить надо в самую дальнюю камеру? Чтобы никто не видел и не слышал?

— Да, именно так, — подтвердил майор, прикасаясь к шраму на щеке.

— Давно в подвальные камеры не заходили, вряд ли там можно долго держать людей. Придется подождать, пока приберутся.

Янжин закинул удочку, чтобы понять: аристократа привезли или горожанина какого? Как с ним обращаться?

— Порядок наводить некогда, — отрезал Етварт Шрам. Он вроде бы не нервничал, но явно хотел побыстрее закончить дело. — Может, позже будут другие распоряжения.

— Если грязная камера подойдет, я сам провожу. Дополнительную охрану вызвать?

— Нет, — быстро ответил майор. — Чем меньше людей об этом заключенном узнает, тем лучше. Сейчас его выведу, — он распахнул дверцу и полез в карету.

Послышался шум, короткий рык, карета закачалась.

— Нужна помощь? — повысил голос комендант, искоса поглядывая на соскочившего с козел кучера, — тот встал рядом. Вроде бы просто наблюдает, но чувствуется напряжение. И рука на эфесе.

— Нет! — перекрикивая шум борьбы, отозвался майор.

Наконец карета перестала раскачиваться и внутри всё стихло.

— Эй! — позвал Янжин на всякий случай.

— Всё в порядке, — глухо откликнулся Етварт. — Уже иду.

На всякий случай комендант тоже положил руку на эфес, а то ведь из кареты мог выйти совсем другой человек. Но появился майор, одернул кожаный солдатский жилет, на руке виднелась странная рана — будто зубами орудовали.

— Помоги.

Шрам подал платок молодому «волку». Тот перетянул рану, повязка тут же намокла от крови.

Комендант от вопросов воздержался, только заметил небрежно:

— Промыть надо бы.

— Позже, — Майор снова взглянул на кучера. — Ты за ноги, я за руки.

Вскоре из кареты вынесли обмякшее тело с черным мешком, надетым на голову. Блеснули серебряные цепи. Янжин удивленно приподнял брови, но быстро справился с собой и пошел вперед, показывая дорогу.

— Он жив? — спросил, не оборачиваясь. — Не хочу объяснять Поладу, как у меня в камере оказался задушенный заключенный.

— Он спит, — успокоил майор. — Я дам вам сосуд, добавляйте несколько капель в еду. И напомню, что в камеру никто не должен заходить.

— Ну да, об этом написано в сопроводительных бумагах.

— На всякий случай повторяю. Не хочется лишних жертв.

Они прошли по коридору, освещенному настенными факелами, откуда Янжин только что предусмотрительно убрал стражу. Спустились по лестнице в подвал. Здесь их встретила еще одна дверь. Комендант загремел ключами, подхватил факел со стены.

— Осторожно, некоторые ступеньки разрушились, — предупредил он, шагая впереди.

Они едва развернулись, в тесном проходе со своей ношей. И снова звон ключей. Шрам и молодой «волк» прошли вслед за Янжином, положили тело на пол. «Хозяин» тюрьмы и это приметил: не швырнули, очень бережно пристроили. Непонятно, почему такое почтение оказывается тому, кто ранил майора. Все-таки аристократ? Тогда почему худшая камера? Да и не стали бы «волки» с каким-нибудь бароном цацкаться. А что, если он свой? Бывший товарищ, узнавший что-то секретное? Эту мысль Янжин решительно вытряхнул из головы. Его дело маленькое.

— Воняет, — поморщился Шрам, выпрямляясь.

— Воняет, — согласился комендант. — А как проветришь? Другие камеры не такие... секретные. Он что так и будет связанный?

— Пока да.

— И мешок с головы не снимете?

— Нет.

Кучер подошел к выходу и сообщил негромко, выглядывая в коридор:

— Кто-то идет.

— Быть не может! — комендант метнулся к двери и отшатнулся. — Господин Полад... — ошарашено пробормотал он, но больше сказать ничего не успел.

Телохранитель королевы, носивший всегда одежду рядового «волка», быстро воткнул факел в крепление. На бритом черепе отражались блики огня, хищный нос отбрасывал тень, которая, расплываясь на стене, напоминала ястребиный клюв. Запавшие глаза были чуть прикрыты. Он осунулся за последний месяц. Помолчав мгновение, Полад резко бросил:

— Выйдите.

Быстро окинул взглядом всех присутствующих.

— Господин Полад, я должен предупредить... — начал Шрам, но его прервали.

— Пошли вон! — сквозь зубы процедил Полад и, когда они заторопились к выходу, приказал коменданту более сдержанно. — Ключи оставьте, я сам запру. Идите наверх.

Шагая по ступеням вверх, комендант протянул:

— Да-а-а... — Молчать больше не было сил. — Такого у нас еще не бывало.

— И лучше бы никогда не было, — поддакнул Шрам.

19–20 ухгустуса, Меара, родовой замок Лаксме

Илкер вместе с братом, тетей и дядей наконец-то отправились в родовое поместье Меара. После смерти родителей она еще ни разу никуда с ними не ездила.

Авдон Шовек, походивший не на главу гильдии ювелиров, а на большого доброго медведя, наконец завершил дела, чтобы осмотреть новые владения. Для путешествия им понадобилось две кареты — они не брали много вещей. В одной ехал граф Меара — ее братишка Ашбел — шустрый десятилетний мальчишка, такой же русоволосый и кареглазый, как Илкер. Только волосы у нее вились сильнее, не желали лежать в тщательно уложенной прическе. Графа сопровождали опекуны — дядя Авдон и тетя Юмаана. Молодая женщина тридцати лет была младшей сестрой матери Илкер.

В другой карете ехала леди Лаксме — бывшая горничная, неожиданно превратившаяся во фрейлину ее высочества. И ее слуги. Особые слуги.

Путь занял два дня. Они несколько раз останавливались, обедали, отдыхали, ночевали в гостиницах, а затем снова тряслись в карете.

И всё же добрались быстро. В детстве Илкер казалось, что Меара гораздо дальше от столицы. Наверно, потому что поездка была очень скорбная: поместье продали, а отец умирал... Илкер помнила его бледное лицо, закушенную губу, стоны, вырывавшиеся, когда карету трясло на кочках. Они с мамой пытались помочь ему, но отцу становилось хуже. От этого приходило отчаяние.

В эту поездку она то и дело возвращалась мыслями к приватному разговору с Поладом.

— Итак, настало время подробнее обсудить мою просьбу, — начал он после приветствия. Илкер исследовала узоры на стенах комнаты, чтобы не смотреть на телохранителя королевы. Она ужасно волновалась. Ей было так страшно, что он попросит о чем-то, и придется ему отказать. Страшно испытать последствия отказа. Но против совести она поступить не могла. Полад, понимая ее беспокойство, начал издалека: — Напомню, что речь идет о возможном заговоре. Недавно полковник «волков» в Наеме получил сообщение от мастера Кироса, который служит библиотекарем у графа Еркера. Называю вам это имя, потому что старичок свяжется с вами. Познакомьте его с моими людьми. Они поедут с вами в качестве слуг. Пока всё понятно?

— Да. Мастер Кирос, граф Еркер. Когда придет ко мне, познакомить с вашими людьми.

Илкер чувствовала себя маленькой девочкой на уроке в школе невест1.

—Хорошо. Я очень надеюсь, что в монастыре Наемы не происходит ничего противозаконного. Но нужно знать наверняка. Вам нужно всего лишь взять слуг и отправиться в монастырскую библиотеку. Вы ведь любите читать?

— Да, — кивнула Илкер.

— Вот и отлично. Это всё. Остальное сделают мои люди. Это понятно?

— Да, — еще один кивок.

— Прекрасно, — Полад расслабился. — Итак, теперь о слугах. Посмотрите их рекомендации. У вас могут поинтересоваться, где вы их нашли. Вы должны знать, что ответить.

Он протянул несколько листков. Девушка взяла бумаги и внимательно изучила.

Илкер знала, как обычно нанимают слуг. Юмаана несколько лет искала тех, кто ей подходит. Прежде чем встретиться с кандидатами, тетя тщательно изучала их рекомендации, а иногда даже встречалась с бывшими хозяевами. Тетя была очень подозрительна: если слуги хорошие, почему с ними расстались? Нанимая слуг для себя, Илкер была бы так же придирчива, но тут нужно только согласиться с решением Полада. Не такая уж высокая плата за Меару. Она боялась, что будет хуже.

Горничную Айну Цалмон и кучера Улма Чашвара рекомендовала графиня Езниг. Ей вместе с дочерью пришлось спешно покинуть столицу. Она позаботилась о рекомендациях для слуг.

В первый разговор с телохранителем королевы Илкер поинтересовалась судьбой Дилары Езниг, бывшей фрейлины принцессы, единственной, кто отнесся к внезапно вознесшейся Илкер с пониманием и сочувствием. Полад утверждал, что леди Езниг поступала так небескорыстно. Всё может быть. Вряд ли леди Лаксме когда-нибудь узнает это точно. Если даже их с Диларой пути когда-нибудь пересекутся, скажет ли подруга правду?

Телохранитель уличил ее в чем-то противозаконном и отправил к родителям с предписанием находиться в родовом замке подальше от столицы. И что же получается? Слуги леди Езниг были людьми Полада? Они донесли на Дилару?

Гувернеру Раддаю Зазе, который также становился секретарем Илкер, написал рекомендацию Тордой — настоятель Черного монастыря в Сальмане. Он ручался, что молодой человек, с отличием окончивший монастырскую школу, но не захотевший принять постриг, достоин доверия. То есть и в монастыре есть люди Полада? Да уж, точно говорят, что всю страну паутиной опутал.

— Есть вопросы? — поинтересовался телохранитель королевы.

— Нет, — покачала головой Илкер. — Хотя есть один. Они будут следить за мной так же, как следили за леди Езниг?

Сказала, и тут же сердце забилось заполошно. Вот за такие необдуманные слова и попадают в опалу. Вечно ей неймется. Нет бы притвориться послушной и сговорчивой! Она быстро взглянула на Полада. Тот добродушно ухмылялся.

— Эти люди ни разу не встречались с леди Езниг.

— Но… как же… Вы же сами дали мне документы…

— Рекомендации Айне и Улму — подлинные, графиня Езниг написала их по моей просьбе, хотя Айна и Улм, служившие у нее, совсем не те, что едут с вами. Рекомендация Тордоя, каюсь, поддельная. Передайте, пожалуйста, эти документы сударю Шовеку, пусть он хранит их вместе с остальными.

— Постойте, — нахмурилась Илкер, — я не понимаю. Эти трое — ваши агенты? Но они никогда не были ни у леди Езниг, ни в монастыре Сальмана?

— Конечно, нет. Что вас так смутило? Вам зазорно брать слуг с поддельными рекомендациями?

— Вовсе нет, — покачала головой Илкер. — Меня это даже радует. Что еще от меня требуется?

— Просто ведите себя так, будто они на самом деле ваши слуги. Вот разрешение на посещение монастырской библиотеки. Вы можете взять с собой трех человек. Секретарь нужен, чтобы записать интересные мысли, которые вы отыщете в книгах. Горничная сопровождает, пока вы не нашли себе компаньонку, а кучер одновременно ваш охранник. Он будет ждать снаружи или в библиотеке — как вам захочется. Чашвар, — Мардан сделал внушительную паузу, — это мой голос. Что скажет он, то сказал я. Он старший среди них и по званию, и по возрасту... — он задумчиво посмотрел на Илкер. — Я надеюсь, вы с ними поладите. Всё понятно?

— Да.

— Хорошо, можете идти.

— И это всё? — удивилась девушка.

— Да. Я, кажется, предупреждал, что моя просьба не будет обременительна и не обеспокоит вашу совесть.

Илкер задумалась. Не верилось, что от нее ничего не требуют. Кажется, если бы Полад дал хоть какое-то поручение, она бы чувствовала себя спокойнее. А так… Она приведет в монастырь агентов Полада. Это предосудительно? Совесть молчала. Они ведь не собираются там никого убивать. Только узнать, нет ли там врагов. Это важно перед войной. Ладно, все-таки надо уточнить.

— Я оставляю за собой право не подчиняться ни вам, ни вашим агентам, если пойму, что меня пытаются превратить в слепое орудие.

— Кто бы сомневался! — с сарказмом заметил Полад. — Будем считать, что договорились.

Поездка с Айной и Раддаем проходила довольно странно. Новая горничная — миловидная болтушка с огромными голубыми глазами и светлыми волосами — то выглядывала в окно кареты, то разглядывала сидевших внутри, то есть Илкер и секретаря. Круглые щечки и пухленькие губки создавали обманчивое впечатление, что и вся девушка такая же пухленькая и мягкая, но быстрые точные движения полнились скрытой силой и выверенностью.

Раддай Заза был ровесником горничной по документам и казался значительно моложе в жизни. Рыжие волосы, брови и ресницы, усыпанное веснушками лицо, яркие глаза, большой рот и нос картошкой выдавали в нем жителя северного Энгарна, сына разбогатевшего крестьянина, которого отправили учиться в монастырскую школу. Он отличался грамотной речью, иногда сбивающейся на церковный манер. Раддай вечно не знал, куда деть руки: то молитвенно складывал их где-то у живота, то начинал стряхивать с новенького камзола несуществующую пыль. Если бы Илкер не знала, что парнишка — один из доверенных людей Полада, непременно бы обманулась и приняла его за простолюдина, усиленно напоминавшего себе, что и как он должен делать. Присматриваясь к нему с пристрастием, она постановила, что выдать его может разве что острый и внимательный взгляд.

Айна и Раддай всю дорогу ссорились. Илкер не знала, как следует это воспринимать: как еще один розыгрыш для чужих ушей или же агенты действительно не сошлись характером. Как и просил Полад, она вела себя так, словно это на самом деле ее слуги. Поэтому периодически запрещала обоим открывать рот, чтобы хоть немного побыть в тишине.

Улм Чашвар, трясущийся на козлах, по сравнению с ними выглядел стариком. Ему еще не исполнилось и пятидесяти, но темно-серебряные волосы прибавляли возраст, к тому же он двигался и говорил размеренно, точно в запасе у него еще одна жизнь и торопиться абсолютно ни к чему. Илкер почти не слышала его — он сообщал что-то лишь по делу и очень короткими емкими фразами. Невысокого роста, он держался очень прямо. На впалых щеках виднелась серебристая щетина. А вот глаза казались не просто внимательными, а жадными — будто он вбирал в себя всё, что его окружало. Сопровождавшие их «волки» тут же прозвали его «папаша Улм» и относились к нему с большим уважением.

— …Вся… тела ноет уже, когда же мы приедем? — точно издалека донеслись слова Айны.

Девушка явно собиралась произнести «задница», но в присутствии выпускника монастырской школы сдержалась, однако Заза нашел к чему придраться.

— Следует говорить «всё тело», — мягко заметил он.

Начиналась очередная перепалка.

— А свои поучения засунь в задницу! — немедленно откликнулась Айна.

Только что проглоченное слово теперь пришлось как нельзя кстати.

— Сударыня, — нахмурился Раддай, — как вы выражаетесь в присутствии госпожи? Злоречие и сквернословие — есть грех не меньший, чем волшебство.

— Как хочу, так и выражаюсь! Госпожа, ну чего он ко мне пристал? Я щас с кареты выпрыгну и пешком пойду.

— Следует говорить не «с кареты», а «из кареты», — миролюбиво заявил Заза.

«Нет чтобы помолчать! Сейчас же камни Зары2[1] полетят…»

Вспышка ждать себя не заставила.

— Нет, я щас его вытолкну! — зашипела девушка. — Пусть пешком идет. Вот только еще рот откроет, как есть вытолкну!

Раддай отодвинулся от девушки подальше, так что теперь сидел напротив Илкер. Попыхтев немного, не выдержал и пробормотал, глядя в окно:

— «Как есть» — это просторечие. Лучше использовать слова «точно» или «обязательно»…

— Госпожа, да что ж это такое?! — возопила горничная.

— Тебе надо прислушиваться к его советам, Айна. Грамотная речь еще никому не повредила, — успокоила она служанку. — А вам, сударь, я позволяю делать не более трех замечаний за день. Вы учились около пяти лет, а хотите перевоспитать мою горничную за два дня пути.

После того как она их отчитала, в карете воцарилось подобие перемирия, но обиделись оба. «Стоило, наверно, поддержать Айну, — подумала Илкер, — тогда было бы на одного счастливого человека больше».

Выглянув в окно, Илкер обратилась к горничной:

— Мы почти приехали, скоро отдохнем.

— Правда? — обрадовалась та и, отдернув занавеску, выглянула в окно.

Либо у нее быстро менялось настроение, либо обида была показной.

Решетчатые ворота уже открыли. Улм, ловко управляя лошадьми, подъехал к замку и остановил карету прямо у входа. Девушка услышала бурные вопли брата. Он был слишком маленьким, когда они отсюда уезжали, а потому плохо помнил поместье. Но она помнила всё.

Ступив на землю, Илкер обвела взглядом место, где прошло ее детство. Дыхание сбилось, взгляд заволокло пеленой. Ей так часто снился этот дом, его темно-красные стены. В центре возвышалась башня Меа — с нее замок начал свое существование. По легенде, построила ее Меа Лаксме, ушедшая из родительского дома вместе с влюбленным в нее нищим рыцарем отца. Некоторые слуги с ней тоже ушли, не вдвоем же они строили эту башню. Но самое интересное, что в легенде не упоминалось имя этого рыцаря, не говорилось даже, стал он мужем или так и остался любовником. Все знают только Меа Лаксме, отстроившую башню. Потом сын превратил ее в замок. Он за особые заслуги перед королевой получил титул графа и герб: пара волков на фоне огромной ели. Род Илкер насчитывал уже более пятисот лет, а легенда о Меа ей особенно нравилась. Восхищала девушка, которая боролась за свою любовь и совершила нечто невообразимое в мире, где всем управляют мужчины. Может быть, именно это толкало Илкер самостоятельно решать свою судьбу, а не плыть по течению?

К круглой башне примыкала группа других, чуть меньшей высоты. Они возводились в разное время, но удивительно гармонировали между собой. Около ста лет назад к ним пристроили еще два длинных двухэтажных крыла с окнами побольше. Завершались они тоже круглыми башенками, перекликавшимися с центральной.

Деревья и кустарники вокруг замка новые хозяева вырубили и выкорчевали. Теперь повсюду виднелась только коротко постриженная трава. К широкой дороге, ведущей от ворот, стекались более узкие тропинки. Илкер узнавала и одновременно не узнавала родной дом. А что переделали внутри?

Она отправилась в то крыло, где жила с родителями, — всё стало другим. Слуги тоже все сменились. Девушка загрустила. Только теперь она поняла: ничего не вернешь. Но как бы там ни было, надо привыкать к новому облику замка. Вот лишат ее должности фрейлины, придется сюда навсегда вернуться.

Когда толстенький пожилой дворецкий Яфий заглянул, чтобы пригласить господ на обед, она поинтересовалась:

— Скажите, а книги графа Меара сохранились?

— К сожалению, нет, ваше высочество, — опечалился дворецкий. — В замке нет библиотеки. Но если хотите, я постараюсь узнать, куда дели книги.

— Я буду вам очень благодарна, — промолвила Илкер, нисколько не надеясь на успех.

***

На следующий день девушка отправилась гулять по лесу. Он был прежним. Конечно, какие-то деревья вырубили, где-то вырос малинник, но Илкер узнавала тропинки, по которым гуляла еще с отцом, и иногда хотелось оглянуться — казалось, он идет за ней, следя, найдет ли дочь дорогу правильно. Она находила.

Побывала у источника, берущего начало у камня в человеческий рост. Здесь еще при жизни деда сделали скамью и поставили кружку для путников. Источник Меары считали лечебным. Когда отец вернулся из Лейна совершенно больным, Илкер приносила ему воду отсюда. Не помогло. И всё равно хотелось верить в волшебный источник.

Вернувшись в поместье, она встретила у ворот карету, позади которой привязали два огромных сундука. Как только она приблизилась, подбежал дворецкий:

— Ваше сиятельство! Как хорошо, что вы вернулись, ваше сиятельство! Это ведь к вам приехали.

— Добрый день, Яфий, — доброжелательно откликнулась девушка. — Кто же посетил меня?