Толстяк, жаба и проклятый путь

— Круто у тебя со Штормом получилось. А с налоговыми инспекторами так можно?

Жаба издала какой-то звук, который можно было идентифицировать и как смешок, и как всхлип. Кто этих амфибий разберет? На всякий случай он продолжил:

— Я думаю, было бы круто. Он к тебе за деньгами приходит, ты ему стишок читаешь, и он исчезает в тумане. Возвращается, неся в клювике пачку банкнот…

— Папа может так сделать, — заявила Василиса, повернувшись, и вид у нее был довольный и немного гордый. — Но по женской линии маги у Бессмертных слабенькие. Мы только с животными можем.

Илья вздохнул.

— Понятно, почему Бессмертные такие богатые.

— Использовать магию, чтобы стать богатым? — надменно поинтересовалась жаба, но чувствовалась в ее словах небольшая доза яда. — Фи! Бессмертные честно отнимали сокровища в битвах с разными княжичами, которые забредали на питерские болота, требуя невест с приданым. В крайнем случае мои предки получали выкуп за тело живое или мертвое — тут кому как повезет. Магия использовалась только для исцеления и увеличения сил в бою.

— Нашла чем гордиться! — хмыкнул Илья, внимательно следя за амфибией, чтобы вовремя свернуть на безопасную тропинку, если заметит, что ей не нравится направление беседы. Но жаба только склонила набок плоскую голову, ожидая продолжения. — По мне так сильно смахивает на маньяка: держит дочь взаперти, режет всех, кто к нему приходит…

— Это ты от зависти говоришь, — ехидно ощерилась Василиса. — Если бы твой папа был Бессмертным… Ой, прости! — Василиса вытаращила глаза.

Неужели вспомнила, что Илья — сирота?

— Ты про моих родителей? — уточнил он и, увидев осторожный кивок, отмахнулся: — Забей! Всё уже отболело, четырнадцать лет прошло. Так что, если бы мой папа был Бессмертный, я, как мальчик, был бы нереально крут и заставил бы этот дождь остановиться, — размечтался Илья.

— А это мысль! — Василиса приподнялась на лапках. — Вообще-то в этой области я тоже профи. Как же мне раньше-то в голову не пришло? — задумчиво квакнула она и прикрыла глаза, размышляя.

Вскоре снова раздался ее скрипучий голос, размеренный, будто в трансе:

— Ой ты, дождичек, слезливый сын тучи сырой, пора тебе, милый, в отпуск да в запой!

Иди-ка к морю — там просторно, там волны большие, там скучно не будет.

Как кошка не любит купаться, так и я не люблю промокаться.

Как сосед Пахом выпьет чарку — и спать, так и ты марш просыхать!

Слово мое — крепко, как занавеска на прищепках!

Будь таково!

Повисла пауза. Какое-то время они прислушивались, надеясь, что шум за окном утихнет. Но ничего не менялось.

Прошло минут пять. Илья посмотрел на улицу — потоки воды нисколько не уменьшились. Он неуверенно покосился на амфибию.

— Занавеска на прищепках — не самая надежная конструкция, — робко предположил он. — Может, в этом всё дело?

Василиса замерла, будто ее превратили в малахитовую денежную жабу. Так и хотелось ей или спинку погладить, или шейку почесать. Наконец она… возможно, хотела нахмуриться, но получилось выражение, свойственное лягушкам, когда они глотают дождевого червя: часть уже в желудке, а чтобы остальное проглотить, надо глаза втянуть. Илья опять посмотрел на нее с опаской.

— Тут что-то не так… — заявила она с каким-то странным шипением. — Дождь магический! Его создал кто-то посильнее меня…

— Караул небесный на велосипеде! — деланно воскликнул нисколько не удивившийся Илья. — Кто бы мог наслать на нас такое бедствие? Какой такой знакомый могущественный маг у нас есть?

— Светослав до такого не опустился бы! — тут же гневно вытаращила глаза амфибия.

— А кто-то упоминал Черноборова? — невинно поднял брови Илья, намеренно коверкая фамилию возлюбленного Василисы.

На какое-то время в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь несмолкаемым шумом потоков воды снаружи.

Будет печально, если эта магия помешает и Шторму найти помощь. Будет очень-очень печально для Ильи. Бессмертной-то что сделается? Квакала в Щербаковской балке — еще годик проквакает в Саратовской области. А вот он гордо пойдет ко дну. Не потому, что капитан тонет со своим кораблем, а потому что плавал Илья примерно так же хорошо, как и его «Нива». Может, это у них родовое проклятие какое-то? Немного обгонит родителей — они погибли, когда к сорока годам приближались.

— Илья, — робко проскрипела жаба. — Извини, что спрашиваю… Если не хочешь — не отвечай…

Он нисколько не сомневался, что и амфибия сейчас подумала о его горьком сиротстве и решила уточнить, как это произошло. Она вообще удивительно эмпатичная для золотой девочки, эта Василиса.

— Родители погибли в автокатастрофе, — спокойно сообщил он, глядя в окно.

Жаба аж задохнулась:

— Откуда ты знаешь, о чем я хотела спросить?

Он только пожал плечами:

— Ты добрая. Запомнила, что я сирота. Другие всегда думали, что это шутка. Так что давай я уже тебе сразу всё расскажу. Отец был инженером-геологом, мать — фельдшером в экспедиции. Они возвращались зимой с вахты, и машину занесло на дороге. Обычное дело на Урале. И на этом закроем тему.

Они еще немного помолчали. И снова раздалось кваканье:

— Ты с Урала? А как тебя в Волгоградскую область занесло?

— О! — оживился Илья. — Это очень впечатляющая история! — но рассказать не успел, потому что внезапно посмотрел за окно и заорал. — Пермакультурная сила!

За окном появилась фигура в черном балахоне с глубоко надвинутым капюшоном, которая медленно приближалась к машине.

Глава 6. …Перевал

Поездка с Ильей была не такой уж страшной. Во-первых, парень оказался тактичным и чутким. Он мгновенно улавливал ее настроение и сразу пытался всё исправить. Это было так трогательно. Василисе так этого не хватало от Светослава. Самое большее, на что тот был способен, — это начинал ее щекотать. Но мог и разбирать ее поведение, чтобы объяснить, что настоящая женщина никогда не поступает так, как она. У настоящей женщины всегда хватает мудрости не обижаться, а даже если обиделась, не демонстрировать обиду, побеждать мужчину лаской и нежностью. Василиса очень хотела быть идеальной женщиной. Раз уж ей достался идеальный мужчина, надо ему соответствовать…

Но иногда так хотелось быть маленькой капризной девочкой, которую балует кто-то большой, сильный и понимающий. Почему только вот такие странные уродцы, как Илья, способны на эмпатию?

Хотя она несправедлива к Светославу. Конечно же, он тоже может поддержать, утешить, только он это делает, когда произошло что-то серьезное, а не потому, что ее муха укусила, как он выражается.

А еще закрадывалось стойкое ощущение, что Илья вовсе не такой идиот, каким кажется на первый взгляд. Иногда он остроумно шутил, а иногда говорил так, что трудно было понять: сарказм это или он говорит серьезно.

Когда он заорал, Василисе тоже стало жутко. Особенно потому, что ей из коробки не было видно, что его напугало. Но потом прыщавый толстяк выдохнул:

— Хорошо, что давно ничего не пил, а то бы сейчас сидел в луже, — и опустил стекло.

К нему склонился черный капюшон, и Василиса тоже вздрогнула, но капюшон сказал добрым голосом:

— Это ваша собачка такая умная?

Илья глянул куда-то вниз и укоризненно прикрикнул:

— Шторм! Как не стыдно?

Раздался скулеж, и в окно просунулась собачья морда, радостно облизавшая хозяина. Жалко песья слюна прыщи не лечит.

— Отстань, — скривился Илья. — В машину всё равно не пущу, ты грязный.

— Сейчас и ты будешь грязный, — философски заметил «черный плащ». Кажется, разглядев толстую морду Ильи, он решил отбросить вежливость. — Я, конечно, на тракторе, но вряд ли справлюсь без твоей помощи. И я хотел бы заранее обсудить вопрос оплаты и моральной компенсации, — он ткнул пальцем куда-то вниз.

Что с ним сделал Шторм? Ногу отгрыз? Она бы этому жадюге еще и руку заодно откусила. Человек, понимаешь, погибает, а он об оплате договаривается!

— Скажи ему, что заплатим любую сумму. Я ночью папе позвоню, он перечислит, — недружелюбно квакнула она.

— Интересная у вас лягушка, — капюшон попытался просунуться в окошко, но Илья приоткрыл дверцу и таким образом его отодвинул.

— Жаба, — улыбнулся он такой мерзкой улыбкой, что Василиса на месте «плаща» уже начала бы извиняться. — Мраморная жаба. Она спрашивает: «Сколько?»

Рука исчезла под капюшоном, будто тип задумчиво чесал подбородок.

— Услуга! — заявил он, поразмышляв несколько мгновений. — Я вам, а вы мне.

То, что он снова перешел на вы, никого не обмануло: мужик обратился сразу к двоим — к ней и Илье. Не прост этот спаситель, ох не прост. Где только Шторм его выкопал? Впрочем, пес был зачарован найти того, кто поможет. Так что, вероятно, это действительно их единственная надежда.

Ее случайный водитель обернулся, ожидая ответа.

— Согласна, — прокряхтела она.

— По рукам! — кивнул Илья, и протянул за окошко ладонь.

И тут «черный плащ» отбросил капюшон.

— Леший! — опешила Василиса.

— Зачем же ругаться, Вася? — Илья задумчиво рассматривал мужика, у которого волосы не росли только на лбу, носу и веках. Всё остальное покрывала рыжеватая растительность. Мутно-зеленые глаза смотрели с затаенной каверзой, как будто он точно знал, что выиграл джек-пот и надул лохов.

— Это не ругательство, молодой человек, — улыбнулся в бороду мужик. — Леший и есть. Можно просто Корней.

Он демонстративно лизнул ладонь и тоже протянул Илье. Тот разглядывал руку, не торопясь ее пожимать, а Василиса вздохнула:

— Придется тоже так сделать, Илья. Он маг. Это для того, чтобы подтвердить, что сделка без обмана.

— Матерь терпения! Куда я вляпался?

Толстяк лизнул ладонь, руки сомкнулись, договор был скреплен.

— Ну а теперь выходи, — Корней снова натянул на лоб капюшон. — У моего трактора шансов вытащить машину без тебя гораздо больше, чем с тобой.

— Вот так всегда! — Илья, кряхтя, выбирался из машины. — Чуть что, сразу фэтшейминг. Василисе Остаповне почему-то можно в машине остаться! Что? — с вызовом спросил он уставившегося на него лешего. — Это был юмор! Ха-ха два раза.

— Ха-ха, — раздельно подтвердил Корней и, подумав, добавил: — Два раза. Цепляй трос. Я в трактор. У тебя куртки нет, что ли?

— Нет, байбака тебе в штаны, — ехидно заявил толстяк, промокший мгновенно. Мокрая одежда облепила каждую жирную складку на его теле, стекала по редким усишкам и длинным волосам.

Дальнейший диалог Василиса не слышала, потому что Илья закрыл дверцу. Машина начала раскачиваться, дергаться, раздался победный крик, и «Нива» покатилась. Снова распахнулась дверца, и Василиса увидела Илью, заляпанного грязью с ног до головы. Какое-то время он смотрел на чистенькое сиденье, потом махнул рукой:

— Разнеси это всё конем! — и полез за руль. Но тут же обернулся к Шторму. — А ты куда? Беги давай, хватит мне грязи в одном месте.

Машина снова дернулась и поехала. Илья сосредоточенно глядел вперед, будто мог что-то разглядеть за передним стеклом, поливаемым водой так, что дворники не справлялись.

Женская интуиция подсказывала Василисе, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать, Илья явно был не в духе. Поэтому она терпеливо ждала, переминаясь с лапки на лапку. Наконец за окном стемнело — они заехали в гараж.

Илья выбрался из машины, тут же потянулся за коробкой и взял ее под мышку. Рядом нарисовался леший. Плащ он уже снял и теперь щеголял в клетчатой рубашке, болотной куртке-ветровке и коричневых вельветовых штанах. Внимательно оглядев заляпанного грязью толстяка в обнимку с жабой, он заметил, глядя всё-так же хитро и улыбаясь в усы:

— А ты ничего. Не думал, что справишься. Есть силушка богатырская.

— Вы не поверите, — провозгласил Илья, откидывая мокрые пряди волос небрежным движением головы, — внутри этой бочки жира прячется красавчик с тугими мускулами, — и, не дожидаясь, пока леший скажет еще что-нибудь остроумное, сунул ему в руки коробку. — Примите Василису Остаповну, а я пойду еще под дождем постою, чтобы грязь смыло.

— К чему такие жертвы? — захихикал Корней. — Раздевайся и в душ. Одежка моя тебе, конечно, маловата будет, но у меня халат есть — точно тебе подойдет. А свою в стиральную машинку сунь, она там же, рядом с душем.

Спровадив толстяка купаться, леший прошлепал на кухню. Она была маленькая, но уютная: мебель из натурального дерева, но лакированная, занозу не сделаешь. Электрическая плита, микроволновка, холодильник — всё как положено. Он поставил на плиту чайник, сел за пустой стол и уставился на Василису.

— Ну что? Побалакаем без лишних ушей, Василиса Остаповна?

Она неуверенно переступила лапками. Леший нервировал. Особенно в связи с грядущим закатом и заключенной сделкой. Тем не менее она грозно (Василиса надеялась, что это звучит грозно) квакнула:

— Дождь ваших рук дело?

— Я тебя умоляю, пигалица ты шустрохвостая. Когда это я лесу да зверью вредил? А в такую погоду ты представляешь, что там творится? Нет, дождь не я сделал. Сдается мне, ты тут виной.

Василиса понурилась.

— Вы тоже считаете, что меня кто-то остановить хочет?

Корней задумчиво взъерошил бороду.

— Об этом я не думал, но тоже отличная версия. А кто еще так думает? Тот боров, что тебя везет?

— А вы почему обзываетесь? — неожиданно даже для себя взвилась Василиса. — Думаете, это приятно? Разве он виноват, что такой?

— А кто ж ему виноват? — вскинул лохматые брови леший. — Ел без меры вот и превратился в чудище противное. Что ему, ночью кто жир подкинул, что ли?

Слова были справедливы, но жестоки.

— Всё равно так нельзя, — насупилась она.

— Ладно, — примирительно сказал Корней. — Хоть он и чудище, а умом его Господь не обидел. И сердце доброе. А это в совместной жизни главное. Да, Премудрая?

Она промолчала, потому что леший явно над ней издевался.

— В общем, рассказываю вводные, — посерьезнел Корней, не дождавшись ответа. — У нас в Балашове градообразующее предприятие — текстильный комбинат «Балашовский текстиль» или «Балтекс». Ткани делает для подкладки, курток, палаток, рюкзаков. В России мало кто знает, за границей еще меньше, но нашему городку кучу рабочих мест дает. Руководит предприятием Павел Федорович Абраменков. Мужик не без завихов, но путевый. Бывает и хуже. И вот примерно неделю назад приехала к нам мадам Лакруа, девица двадцати восьми лет. Попросила экскурсию по комбинату, а потом о чем-то долго разговаривала с Абраменковым и его заместителями. Ушла она страшно недовольная. Даже каблучки ее тонюсенькие грозно так по плитке стучали. Предлагала манну небесную, а Абраменков ее послал. Не все, кстати, с ним были согласны, потому и знает эту историю уже весь город. Но, главное, с тех пор у нас дождь и не прекращался. Моросит день и ночь. А ежели кто надумает по проселочной дороге поехать, так прям потоп начинается, так что люди не чают, как живыми выбраться. Не вас первых на тракторе вызволяю.

— А я причем? — удивилась Василиса. — Почему вы решили, что я в чем-то виновата?

— Так потому, что эта Лакруа — невеста Светослава Велемировича Черноморова. А он тебе, Василиса Остаповна, дальним родственником по мачехе приходится.

От этой новости Василиса потеряла дар речи и натурально разинула пасть.

Примерно через неделю после той памятной встречи на дне рождения мачехи, Василисе пришло сообщение: «Привет, красавица! Ты в курсе, что тебя разыскивает полиция?»

Василиса, конечно, ничего не ответила и даже хотела занести отправителя в черный список, когда прилетела картинка — она в царском венце, а рядом текст языком полицейского протокола: подозревается в убийстве нескольких мужчин. И пока она лезла в настройки, еще одна картинка: «Полностью оправдана. Потерпевшие утонули в ее глазах. Просьба соблюдать осторожность».

Сперва всё казалось ужасно тупым подкатом, но потом прилетело последнее сообщение: «Это Светослав. Прости, что веду себя как идиот. Впервые девушка так меня впечатлила. Растерял весь свой шарм. Больше не побеспокою».

Она остановилась на полпути и вместо черного списка внесла его в контакты.

Он не выходил на связь примерно два месяца. Вновь появился после одного из самых трудных экзаменов, когда никто не верил, что она сдаст, потому что преподаватель очень уж лютовал. Она принципиально дарила подарки только после сессии и только тем преподавателям, которые на самом деле ее впечатлили, а ко всем зачетам и экзаменам готовилась как типичная ботанка: вникала, запоминала, заучивала.

Вышла после экзамена с пятеркой и отправилась в любимое кафе, чтобы отпраздновать. Пока ждала заказ, получила сообщение: «Поздравляю с заслуженной победой самую красивую умницу России. Или самую умную красавицу. Как тебя лучше называть?»

По сердцу пробежал холодок. Василиса не выдержала и ответила: «Откуда ты знаешь? Следишь?»

«Конечно, нет! — получила в ответ возмущенное. — Сегодня встречался с другом в университете, а он рассказал о тебе».

Василиса успокоилась и больше ничего не писала.

Так их переписка длилась примерно год. Светослав то пропадал на месяц, два или три. Затем появлялся, объяснял это чрезвычайными обстоятельствами, о которых он не имеет права распространяться. Василиса знала, что он, как большинство сильных магов работает в системе, поэтому вопросов не задавала. Примерно через полгода они стали переписываться регулярно, если, конечно, Светослав не исчезал.

Но она привыкла и к тишине в мессенджере, и к забавным, спокойным или нежным сообщениям. Только не понимала: нравится она Светославу как женщина или он относится к ней как к симпатичной девчонке, с которой иногда можно перекинуться парой сообщений. Василиса хранила его послания и перечитывала, когда возникали паузы. Каждое из них можно было счесть за флирт и в то же самое время оно было невинным, так что мужчина вполне мог поднять красивые брови и сказать: «Не думал, что ты так это воспримешь. Мы просто друзья».

Примечания