Пламя Мертвой Поляны

— Потому что он единственный не жаловался на тяжелые времена.

— И что?

— Если вокруг все беднеют, а один человек внезапно начинает жить лучше прежнего, нужно посмотреть, за чей счет это происходит.

Федор Кузьмич задумался.

— Странная логика.

Я усмехнулся. В моем мире подобная логика считалась элементарной. Здесь — почти откровением.

Через три недели произошло событие, которого в доме уже давно не ждали: мы получили прибыль. Небольшую, по меркам прежней жизни смешную. Но это были настоящие деньги, заработанные хозяйством, а не взятые в долг. И именно благодаря им удалось заплатить взнос в контору Вяземского и избежать продажи имущества с торгов.

Когда Федор Кузьмич показал матушке отчет по доходам, Софья Николаевна несколько раз перечитала цифры.

— Это какая-то ошибка?

— Нет.

— Но как это возможно?

Я пожал плечами. Объяснять принципы управленческого аудита человеку девятнадцатого века было довольно сложно, поэтому пришлось ограничиться простой формулировкой:

— Просто перестали терять деньги там, где можно их не терять.

Матушка долго качала головой. Аграфена Львовна после этого заявила, что падение с лошади явно повредило мне голову, но, возможно, в полезную сторону. Даже Николай Степанович начал смотреть на меня с некоторым уважением — хотя линии над его головой по-прежнему советовали держать родственника подальше от всего ценного.

Впрочем, куда сильнее меня занимали другие линии — те, что тянулись от найденного артефакта. Каждый вечер я изучал цилиндр из подземелья. Постепенно становилось понятно, что предмет связан не просто с руинами. Он был ключом. Вопрос заключался в том, к чему именно. Ответа пока не находилось.

Виктория Белова появилась в усадьбе неожиданно — впрочем, как выяснилось позже, неожиданным ее приезд был только для меня. Для остальных это выглядело вполне естественным событием.

Я работал в кабинете, когда во дворе послышался топот копыт, потом голоса, потом чей-то уверенный смех. Через несколько минут дверь распахнулась без стука и без предупреждения.

На пороге стояла женщина — высокая, стройная, темноволосая, лет тридцати двух или тридцати трех. На ней был дорожный костюм для верховой езды, за плечами висел плащ, на поясе находилась шпага. Серые глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо.

— Ну здравствуй, Саша.

Я поднялся. Линии вокруг женщины вспыхнули мгновенно: сила, воля, опасность, верность — очень редкое сочетание.

— Виктория Алексеевна?

Она улыбнулась.

— Узнал все-таки.

На самом деле я ее не узнал. Но имя уже слышал. Моя дальняя родственница, урожденная Орлова, вдова. Женщина, занимавшая в нашем клане должность командира охраны. Увы, должность эта ныне стала почти бутафорской. Малочисленная охрана рода изредка инспектировала границы оскудевших владений Орловых, а также сопровождала редкие торговые обозы, идущие по нашим землям. Денег Виктории такая деятельность практически не приносила, поэтому свой основной доход она получала, состоя в охране у князей Голицыных.

Виктория шагнула в кабинет, остановилась напротив — и вдруг нахмурилась. Совсем слегка, на секунду. Но я заметил. И линии тоже заметил. Что-то ее насторожило. Очень сильно.

— Что случилось? — спросил я.

— Пока не знаю.

— В каком смысле?

Она помолчала, потом неожиданно рассмеялась.

— Забавно.

— Что именно?

— Ты. Раньше я бы сказала, что ты вырос. Теперь не уверена.

Я почувствовал легкое напряжение. Похоже, наблюдательность у женщины была не хуже моей собственной.

— Люди меняются.

— Настолько?

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Странное ощущение возникло почти сразу: впервые после попадания в этот мир я разговаривал с человеком, который воспринимал меня не как мальчика, не как наследника, не как надежду рода, не как жениха Варвары — а просто как равного собеседника. И это оказалось неожиданно приятно.

В следующие дни Виктория часто появлялась рядом — иногда по делам охраны, иногда просто так. Она много ездила по землям рода и знала об их состоянии не хуже управляющего. Постепенно мы начали разговаривать все чаще: сначала о хозяйстве, потом о людях, потом вообще обо всем подряд.

Однажды вечером мы сидели на старой террасе, выходящей в парк. Солнце уже скрылось за деревьями, дом постепенно погружался в сумерки. Виктория слушала мой рассказ о новой системе учета зерна — внимательно, не перебивая, что само по себе было редкостью.

— Знаешь, — сказала она наконец, — иногда мне кажется, что после падения с лошади ты стал лет на десять старше.

Я невольно рассмеялся.

— Всего на десять?

— Хорошо. На двадцать.

— Это уже ближе к истине.

Слова вырвались раньше, чем я успел подумать. Виктория внимательно посмотрела на меня — слишком внимательно.

— Тебе тяжело среди них?

— Среди кого?

— Среди всех. Софьи Николаевны. Варвары. Родственников. Слуг. Тех, кто помнит прежнего Александра.

Несколько секунд я молчал, потом вдруг осознал, что впервые за долгое время мне хочется говорить откровенно. Хотя бы немного.

— Иногда кажется, что очень тяжело.

— Почему?

— Потому что все ждут от меня одного человека. А получают другого.

Виктория кивнула — словно именно это и предполагала.

— Я тоже это заметила. Настолько очевидно?

— Только тому, кто хорошо тебя знал раньше.

Она помолчала.

— Но знаешь, что?

— Что?

— Новый вариант мне нравится больше.

Странно. Очень странно. Но от этих слов стало легче — наверное, потому что я впервые получил подтверждение собственным ощущениям. Она действительно видела разницу. И принимала ее.

Через несколько дней я решился рассказать Виктории о Мертвой поляне. Не все — только основное: руины, подземелье, артефакт, запись о Вратах. Женщина выслушала молча, ни разу не перебив, потом долго смотрела на темнеющий парк.

— И ты собираешься вернуться туда?

— Обязательно.

— Опасно.

— Знаю.

— И все равно пойдешь.

— Да.

Она усмехнулась.

— Тогда я пойду с тобой.

— Почему?

— Потому что кто-то должен прикрывать твою спину.

Ответ прозвучал настолько естественно, что спорить не хотелось.

Некоторое время мы сидели молча. Потом разговор неожиданно свернул на Варвару.

— До свадьбы две недели.

— Знаю.

— Ты не выглядишь счастливым женихом.

— Это так заметно?

— Очень.

Лгать не хотелось. Особенно ей.

— Варвара замечательная девушка.

— Но?

— Но она любит человека, которым я больше не являюсь.

Виктория молчала. Потом неожиданно кивнула — словно поняла больше, чем следовало.

В этот момент я почувствовал невероятное облегчение. Возможно, впервые с момента появления в этом мире — потому что наконец нашел человека, которому мог говорить правду хотя бы наполовину.

Но вместе с тем приближался день свадьбы. И чем ближе он становился, тем тяжелее делалось на душе. Я все чаще ловил себя на мысли, что должен не допустить этого брака, — только не понимал, что можно сделать, когда все уже решено. И при этом много думал о Виктории: о разговорах с ней, о ее спокойствии, о том странном ощущении понимания, которое возникало рядом. Ничего предосудительного между нами не происходило — ни намеков, ни признаний, ни прикосновений. Но иногда человек становится важным задолго до того, как успевает это осознать.

Накануне свадьбы в усадьбе царила суета. Приезжали гости, слуги носились по дому, на кухне готовились к празднику. Софья Николаевна выглядела счастливой, наверное, впервые за многие годы. Я же ощущал себя человеком, которого готовят к неизбежной казни.

Но тут случилось неожиданное. Поздним вечером, когда все, казалось, отошли ко сну, со стороны двора раздался шум, и вскоре ко мне постучал Федор Кузьмич. Полный тягостных мыслей о завтрашнем дне, я не спал и немедленно открыл дверь. Управляющий выглядел странно — настороженно, даже испуганно.

— Александр Павлович...

— Что случилось?

— Приехали от Лариных. Варвара Михайловна пропала.

Сначала я решил, что ослышался.

— Что значит пропала?

— Нигде нет. Ни дома, ни у родственников, ни у подруг. Выяснили, что ее никто не видел еще с сегодняшнего утра. Посыльный сообщил: поехала верхом к кузине, в назначенное время не вернулась, но дома забеспокоились только к вечеру. Начали искать — оказалось, у кузины она вообще не была. Нашли ее лошадь под седлом – паслась неподалеку от усадьбы, Варвары Михайловны рядом не было…

— Может быть, сбежала? Не захотела свадьбы?

В комнате повисла тишина. Я почувствовал, как внутри медленно поднимается холод — не тревога, именно холод. Потому что линии вероятности вокруг этой новости выглядели неправильно. Слишком много темных вариантов, слишком много опасности, слишком мало случайности.

Слово «пропала» обладало какой-то особенной тяжестью. Оно мгновенно вытесняло все остальные мысли. Свадьбу, долги, Мертвую поляну, даже странное чувство вины, которое мучило меня последние недели. Я вдруг отчетливо осознал: Варвара доверяла мне, верила мне, ждала будущего рядом со мной, а я, несмотря на все внутренние сомнения, несмотря на ощущение, что она любит не меня, а прежнего Александра, — я желал Варваре счастья. И вот теперь она исчезла.

Я резко поднялся:

— Лошадей.

— Уже готовят.

Конечно. Федор Кузьмич тоже понимал, что ждать нельзя.

Через четверть часа весь дом стоял на ногах. Слуги носились по коридорам, посыльных отправляли в соседние деревни, несколько всадников уже направились к ближайшим дорогам. Софья Николаевна была белее полотна. Когда я встретил ее в холле, она схватила меня за руку.

— Найди ее.

В этих двух словах не было приказа — только отчаяние. Я накрыл ее ладонь своей.

— Найду.

В тот момент я действительно верил, что смогу. Хотя понятия не имел как.

Отец Варвары встретил нас на крыльце своей усадьбы и почти сразу начал рассказывать, многократно повторяясь: куда собиралась ехать, что говорила, во что была одета. Я слушал вполуха, потому что пытался делать другое — использовать Способность.

До сих пор она помогала мне находить закономерности, видеть связи, определять вероятности тех или иных решений. Теперь впервые речь шла о человеческой жизни.

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Попытался представить Варвару — ее лицо, голос, поцелуй в беседке, ее светлые линии, которые всегда тянулись ко мне.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом мир дрогнул, и линии появились — сначала немного, потом намного больше. Десятки возможных дорог, сотни, расходящихся во все стороны, словно корни гигантского дерева. Каждая вела к собственному варианту событий. Некоторые быстро обрывались, другие тянулись дальше, третьи исчезали в темноте.

Голова начала болеть почти сразу. Такого количества вероятностей я еще никогда не видел — потому что раньше искал решение, а сейчас искал человека. Живого человека. А человеческая судьба оказалась куда сложнее любой сделки или дуэли.

Я заставил себя сосредоточиться, отсечь лишнее, найти главное. И тогда впервые увидел нечто по-настоящему страшное. Часть линий заканчивалась пустотой — не смертью, не могилой, не обрывом. Именно пустотой. Словно в какой-то момент Варвара просто исчезала из мира.

Я резко открыл глаза. Холодный пот выступил на спине. Такого раньше не случалось. Никогда.

— Что с вами?

Рядом оказался Федор Кузьмич. Я несколько секунд подбирал слова.

— Плохо.

— В каком смысле?

— Я не понимаю, что вижу.

Управляющий нахмурился. В последнее время он уже привык к некоторым моим странностям, но сейчас встревожился по-настоящему.

— Варвара Михайловна жива, как вы думаете?

Вопрос прозвучал тихо. Я хотел ответить уверенно — не смог.

— Думаю, да.

Поиски по окрестностям не прекращались всю ночь, постепенно обрастая желающими помочь. Почти с самого начала к нам присоединилась Виктория. Прибыв в усадьбу по случаю моей завтрашней свадьбы, она тут же взяла дело в свои руки. Выслушала информацию, не стала задавать лишних вопросов и просто начала действовать. К полуночи вся округа была разбита на сектора, отряды прочесывали дороги, леса, берега рек, старые постройки.

Я наблюдал за Викторией и в очередной раз убеждался, что она находится на своем месте. В кризисных ситуациях одни люди теряются, другие начинают суетиться, третьи ищут виноватых. Она просто работала — спокойно, методично, без лишних слов. И от этого становилось немного легче.

Уже под утро, когда мы оказались вдвоем у камина в малой гостиной, превратившейся в импровизированный штаб, Виктория вдруг посмотрела прямо мне в глаза:

— Ты что-то такое знаешь?

Я отвел взгляд на языки каминного пламени. Потом решился и рассказал ей про свои видения: про линии, про пустоту, про ощущение, что Варвара не умерла.

Виктория слушала молча.

— И что все это, по-твоему, значит? – задала она наконец самый естественный вопрос.

Я долго колебался. Возможно, это как-то связано с Мертвой поляной.

— Объясни, почему?

— Не могу. Я сам ничего не понимаю, просто чувствую.

Это была чистая правда. Я не понимал умом, но где-то глубоко внутри уже зарождалась убежденность в причастности Мертвой поляны. Слишком много необъяснимого происходило вокруг тех древних руин. Слишком много совпадений, слишком странное исчезновение невесты накануне свадьбы, слишком странные линии вероятности…

— Если ты прав, то мы ищем не простого похитителя, — медленно произнесла Виктория.

— Да.

— Тогда кого?

Я опять посмотрел на языки каминного пламени и вдруг вместо них увидел еще одну картину — очень короткую, почти мгновенную. Девушка стояла посреди огромного каменного зала. Знакомого зала. Того самого, который мы нашли под Мертвой поляной. Только теперь он был освещен странным серебристым светом, а за ее спиной медленно открывался вход в темный тоннель. Видение исчезло так быстро, что я не успел рассмотреть подробности. Но сердце продолжало колотиться, впервые за всю эту безумную ночь почувствовал настоящий страх. Неужели Варвара там? Как это возможно?

— Что ты сейчас увидел? — тихо спросила Виктория. Все это время она внимательно за мной наблюдала

Я поднял голову.

— Похоже, мне придется возвращаться в те подземелья.

— Почему?

— Потому что мне кажется, Варвара находится именно там. И потому что боюсь узнать, что именно произойдет, если мы опоздаем.

Глава 7. Следствие

Мы выехали еще до рассвета. Небо только начинало светлеть на востоке, когда небольшой отряд покинул усадьбу Орловых. Кроме меня и Виктории в поездке участвовали Федор Кузьмич, Иван Тимофеевич и четверо надежных людей из охраны. Никто не разговаривал без необходимости — исчезновение Варвары словно легло тяжелой тенью на каждого из нас.

Я совершенно не спал этой ночью, и сейчас в голове тяжело и навязчиво ворочалось слишком много мыслей. Слишком много тревоги, слишком много вопросов без ответов. Больше всего беспокоила меня Способность. За последнее время я привык ей доверять — не слепо, не безоговорочно, но доверять. Она предупреждала об опасности, помогала видеть скрытые связи, показывала вероятности там, где остальные видели только хаос. Теперь же происходило что-то непонятное, словно кто-то вмешался в работу механизма, который прежде действовал безотказно. Линии вокруг исчезновения Варвары выглядели неправильными, рваными, противоречивыми: иногда вели к Мертвой поляне, иногда нет, иногда показывали опасность, иногда — пустоту. Такого раньше не случалось. И это пугало сильнее любых видений — потому что я вдруг перестал понимать собственный дар.

К Мертвой поляне мы добрались часа за три. Лес выглядел совершенно обычным, даже слишком обычным. После ночных тревог и странных видений я ожидал увидеть что-то зловещее, но вокруг царило спокойствие: пели птицы, шумели деревья, сквозь листву пробивались солнечные лучи.

Поляна встретила нас все той же серой землей и редкими пятнами мха. Ничего не изменилось — никаких следов борьбы, никаких признаков чужого присутствия, никаких намеков на то, что здесь могло произойти нечто необычное. Линии вероятности тоже молчали. Это было особенно странно: еще несколько дней назад вся поляна буквально сияла от переплетения сил, возможностей и скрытых связей. Теперь же выглядела почти пустой, словно кто-то стер все следы или выключил невидимый механизм.

— Здесь? — спросила Виктория.

— Здесь.

Она огляделась. На лице читалось плохо скрываемое сомнение. Нет, она не считала меня лжецом — но увиденное явно не соответствовало рассказам о загадочных руинах и пробуждении древней силы.

Мы добрались до каменных развалин и спустились вниз. Лестница осталась на месте, подземный зал тоже — те же колонны, те же стены, та же круглая площадка в центре. Я ожидал чего угодно: света, странных звуков, следов чужого присутствия, хотя бы намека на то, что несколько дней назад здесь происходило нечто необычное. Ничего. Подземелье выглядело заброшенным много веков назад — очень интересным для ученого, очень ценным для историка, но не более того.

— И здесь ты слышал странные звуки? — спросила Виктория.

— Да.

— И видел какие-то светящиеся линии?

— Да.

Она провела рукой по каменной колонне.

— Странно.

— Думаешь, мне почудилось?

— Нет, — ответ прозвучал слишком быстро. — Но сейчас здесь действительно ничего нет.

Я хотел возразить и не смог. Линии молчали, способность молчала, подземелье молчало. Словно все произошедшее несколько недель назад было сном. Мысль показалась настолько нелепой, что я едва не рассмеялся — ведь я тогда не один видел происходящее, и слишком много подробностей осталось в памяти.

А недавнее видение с Варварой в этом зале? Что это было? Неужели это лишь мое разгулявшееся воображение? Нет, во мне сидело и все более крепло ощущение некой чужой странной воли. Кто-то подсовывал мне ложные картинки, искусно заметал следы!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.