Дневник другого измерения
- -
- 100%
- +
Алексей Брянцев, переведя дух сидя на скамье, увидел вокруг себя тёплый августовский вечер. Он не уловил момента, как взобрался на скамью памятника Рахманинова, но хорошо помнил, как бежал через мост на Софийскую сторону и споткнулся, пробегая через Воскресенскую арку детинца. Споткнулся, но не упал, а только сделал несколько, размашистых, ляпающих о бетонную поверхность, шагов и чуть не вывихнув колено, побежал дальше. Мимо мелькали какие-то редкие прохожие, фонарные столбы, кусты и деревья. Ему казалось, что с того момента, как он выбежал из злосчастного подъезда и до того, как осознал себя сидящим на скамье памятника, прошло не более получаса. По временным ощущениям был вечер, только очень тихий, мягкий и спокойный. Из-за этого, где-то в глубине сознания Алексея даже мелькнула, немного тревожная, мысль: “Темнеет быстро… Нужно спешить на днюху к маме… А то получится, что зря отпрашивался у Саркисыча”.
Кремлёвский парк, на удивление, был пуст. Не было ни прохожих, ни мамочек с колясками, ни везде снующих тинэйджеров на роликовых досках или электросамокатах. Можно было услышать, лишь, приглушенный шум двигателя, проезжающего где-то вдалеке автомобиля или далёкий шум мотора, проплывающего по Волхову теплохода. В душе, воцарились безмятежность и спокойствие, и эту гармонию, состоящую сплошь из приятных эмоций, прервал гнусавый голос:
– Пипец! Что это было, вообще!?
– Ты это о чём? – меланхолично спросил Алексей, услышав вопрос, по своей интонации скорее риторический и обращенный в пустоту.
– Как о чем? – возмутился гнусавый, в ответ на равнодушие Брянцева, – Ты это чего? А ну ка, на меня посмотри!
Повернув голову в ту сторону, откуда доносился голос, Алексей увидел, сидевшего на другом конце скамьи кота, с вытаращенными на него глазами. Брянцев, мельком глянув на усатого, и не придав ему никакого значения, стал шарить взглядом по сторонам, в надежде узреть кого-то еще. Но рядом больше никого не было, и Алексей, пожав плечами хмыкнул, вновь посмотрев на кота.
– Да ты чего, это же я разговариваю! – встав на задние лапы и стукнув лапой себе в грудь, заявил кот, – Глаза раскрой.
Но вместо глаз, Брянцев раскрыл рот и от удивления потерял на мгновенье дар речи. Поэтому, прокомментировать вслух дерзкий выпад кота, он не смог, а только подумал о том, что все это происходит не по-настоящему. Да и подозрительно тихий вечер, как бы мягко намекал на нереальность окружающей обстановки. Но, чтобы там себе не думал Брянцев, при виде неадекватного поведения кота, он растерялся, а выражение его лица приобрело придурковатый вид.
Кот, увидев замешательство на лице человека, подошел к нему и ударил лапой в плечо, слегка оцарапав.
– Эй, парень! Ты чего?!
– Да я просто говорящих котов никогда не видел. – ответил Брянцев, втряхнув головой, словно сбрасывая с себя оцепенение, а потом стал потирать ладонью плечо в том месте, куда несколько секунд назад впились когти кошачьей лапы.
– Я и сам иногда балдею от того, что могу разговаривать по-человечески. Круто! Да? – кот уселся рядом с Алексеем и зажмурившись, как будто от удовольствия, стал по очереди выпускать и сжимать когти на лапах. – Я мог бы стать знаменитым…
– Нет, быть знаменитым, тебе не светит. Тебя, скорее, на опыты в лабораторию сдадут. – язвительно заметил Брянцев, глядя на кота. – В ФСБ, как узнают про тебя, так сразу засекретят, посадят в золотую клетку и будешь ты, все свои оставшиеся девять жизней, разговаривать только с белыми мышами.
Алексей хотел сказать коту что-то еще, но его перебила вибрация, находящегося в кармане брюк, смартфона. Гаджет, тихо дремавший до этого, запиликал голосом сразу всех, имеющихся в нем, мессенджеров. А когда Брянцев достал его из кармана, то, к своему удивлению, обнаружил несколько десятков пропущенных телефонных звонков и сообщений. Но самым удивительным было то, что часы смартфона показывали без малого пять часов утра.
Пропущенные вызовы от мамы, из дежурной части и даже от начальника уголовного розыска Мамаева, вернули Алексея в реальность. Мгновенно стряхнув с себя оцепенение и замешательство, он и думать забыл про говорящего кота, решив, что всё это галлюцинации, и попытался разобраться в сложившейся ситуации. Для начала он перебрал в памяти минувшие события. Алексей вспомнил Мамаева, дающего согласие уйти с работы по раньше, пустующую квартиру Михаила Коржова, фотографию Женьки Переваловой, дневник солдата, который он читал, сидя в кресле, потом возникший в этой квартире пожар и кувыркание по ступенькам подъездной лестницы.
Оказалось, что дневник, за все время, проведенное на скамье памятника Рахманинову, находится при нём. Брянцев даже немного удивился этому обстоятельству, когда увидел, лежащий около него, на скамье, томик в кожаном переплёте. Фотография Жени Переваловой, была на месте и это воспринялось уже, как само собой разумеющееся.
Стало понятно, почему вечер казался таким подозрительно тихим и безлюдным. Если бы, было не ранее утро, а день или ночь, то Алексей, наверняка, сразу бы почувствовал неладное и провал во времени. А так, он не заметил ни чего необычного, не считая того, что, обнаружив пожар в квартире, он как-то очень быстро оказался на Софийской стороне, где зачем-то уселся на скамью памятника композитору. “Вообще то, – думал Алексей, – Нужно было вызвать пожарных, позвонить в дежурную часть и дождаться прибытия следственно-оперативной группы”. Но, вместо этого, он скрылся с места происшествия, чем неминуемо навлёк на себя, обоснованные подозрения, презрение и порицание от коллег по работе. Даже тот очевидный факт, что удар головой о ступеньки, повлёк за собой временную амнезию, Алексея не сильно успокаивал. Ведь это нужно еще доказать, а гематома в височной области, сама по себе, не сможет ничего объяснить.
– Блин, но что же это было, – в сердцах и уже в слух, произнес свои мысли Брянцев. – Что это было вообще!
– И я про то же. Что это было вообще. – словно эхо, выдал гнусавый голос, совсем рядом.
Брянцев аж подскочил от неожиданности. Ведь про говорящего кота, он абсолютно забыл, справедливо решив, что в следствии черепно-мозговой травмы, он ему привиделся. Но, паршивый кот не спешил сдаваться и вновь материализовался на скамье. Алексей одарил кота изумленным взглядом, а кот в свою очередь и по своему обыкновению вытаращил глаза на обескураженного Брянцева.
– Ах да! – воскликнул усатый, – Ты думаешь, что я тебе кажусь и являюсь ненастоящим котом. Ведь говорящих котов не бывает, и я с тобой тут полностью согласен. Но, тем не менее, удивляюсь не меньше, чем ты. А жить в лабораториях с мышами не хочу. Поэтому бывай, мне пора, всего хорошего! Был рад знакомству!
После этих слов, кот спрыгнул со скамьи, распушил хвост и горделивой походкой, не спеша, отправился прочь. А Брянцев остался сидеть на скамье с таким видом, будь-то его, с ног до головы, обдали холодной водой из огромного ведра. Ну, короче, с обалдевшими видом.
Сколько бы он просидел в такой позе, провожая взглядом кота, не известно. Но вновь затрезвонил смартфон, и Брянцев вынужден был отвлечься, чтобы ответить на входящий вызов.
– Да, ало! – прохрипел Алексей, даже не глянув на определитель номера. А в его горле пересохло, как после пьянки.
– Брянцев, блин, ты где шаришься? Начальник тревогу уже решил объявить! – из трубки раздавался негодующий голос дежурного по отделу капитана Селезнёва, – В восемь часов, что б как штык был у Мамаева.
– Да у меня с телефоном, что-то не так, – первое, что пришло на ум, ляпнул в ответ Алексей, пытаясь оправдаться, а за одно и проверить, как сильно он влип в неприятности – А что там стряслось?
– Да в квартире твоего потеряшки, ну как там его…?
– Коржова, что ли? – уточнил Брянцев.
– Да, Коржова, – согласился дежурный, – У него в квартире пожар случился. А пожар криминальный, между прочем. Там труп безголовый нашли. Тебя тут все обыскались, даже маме твоей звонили. В общем, в восемь, как штык у Мамаева. Он только час назад из отдела ушёл. Но сказал, что в семь часов уже будет на месте. И вот, что еще…, – Селезнёв сделал многозначительную паузу, – Мыло с собой возьми.
– Что взять? Мыло? – переспросил Брянцев, – Зачем мыло?
Но Селезнёв в ответ только ехидно рассмеялся, а потом переключился на разговор по другому телефону. А еще через мгновенье, связь прервалась и в трубке воцарилась тишина.
Алексей еще раз просмотрел пропущенные вызовы на смартфоне и убрав гаджет в карман, глянул в ту сторону, куда удалился кот. А от кота и след простыл, словно его никогда не было. Между тем, на улице стало заметно светлее и Брянцев, приободрившись, подумал: “К тем, кто впадает в беспробудное пьянство, приходит белочка, а к тем, кто падает с лестницы – являются говорящие коты”. Затем, еще раз встряхнув головой, прогоняя от себя все наваждения, Алексей спрыгнул с лавочки и быстро зашагал к торговой стороне. Он решил, что если прямо сейчас отправится на работу, то до прихода Мамаева, успеет не только выпить чашку кофе, но и собрать все сплетни о прошедшей ночи. А мама, как всегда, поймёт и как всегда простит.
Глава 6. Командировка.
Вопреки всем малоприятным ожиданиям Брянцева, разговор с начальником уголовного розыска, прошёл в деловом тоне, без нотаций и упрёков.
– Сегодня едешь в Брянск. Командировка уже согласована. – сходу, безапелляционно и не отрываясь от смартфона заявил Мамаев, как только Брянцев вошёл в кабинет. – Командировочное у Петровны получишь, я её уже предупредил.
– К-куда? В Брянск? – только и смог выдавить из себя опешивший Алексей.
– Да, в Брянск. Поедешь один, двоим там делать нечего. Есть информация, что несколько дней назад у Коржова гостил сослуживец из тех краёв. Пока доедешь до места, Андреев наведёт справки и скинет тебе всю информацию: куда идти и кого искать. – сделав паузу, Мамаев кивнул головой в сторону кабинета Андреева, – Материал по пожару у него и все подробности тоже. Хотя, надеюсь, что ты и так уже знаешь все, что произошло ночью, – Брянцев поспешно кивнул в ответ, а Павел Саркисович, подняв на него уставший взгляд, продолжил: – В общем, сначала понаблюдай, узнай, что за фрукт этот сослуживец, но на прямой контакт с ним не иди. Как его расколоть, определимся по мере поступления информации. Все понятно, вопросы есть?
Такое неожиданное спокойствие начальства, молодой и не опытный оперативник, сразу объяснил себе так: “Да, произошло резонансное убийство и от внимания назойливых журналистов, теперь всему отделу, придётся отбиваться не один день. Наверняка, сплетни, уже как тараканы от включенного освещения, быстро и оперативно разбежались в разные стороны по всему городу, и забились во все щели. Теперь, куда не ткнись, везде будут судачить о ночном пожаре. Но хуже всего то, что эти же самые сплетни, поселятся в областном правительстве, в прокуратуре и доползут до самой столицы. Затем, высокопоставленные, и не очень, должностные лица, как лично, так и через своих секретарей-референтов будут требовать постоянные отчеты о ходе расследования, давать указания, угрожать и назначать служебные проверки. Да, Павел Саркисович понимает, что вся эта суета с большим и не очень начальством, является неизбежностью любом случае, а оперуполномоченный Алексей Брянцев, своим присутствием или отсутствием на месте происшествия, хоть ночью, хоть днём, хоть в любой другой момент, никак не смог бы повлиять на складывающуюся ситуацию”.
Глядя на спокойствие шефа, Алесей решил, что тот не потребовал от него объяснений, лишь, потому, что был абсолютно уверен в том, что кроме заведомо печальной повести о забытом где-то телефоне, он не услышит ничего. И, судя по всему, это чрезмерное доверие своей непогрешимой интуиции, не позволило начальнику уголовного розыска, узнать некоторые невероятные подробности пожара. Ведь заходя в кабинет к начальнику, Брянцев намеревался рассказать всё, как на духу. Всё, кроме Женькиной фотографии. С этой информацией, почему-то делиться не хотелось. Брянцев даже дневник с собой принёс. Но увидев, что от него не требуют даже маломальских объяснений, Алексей решил повременить со своим рассказом, оставив всю эту информацию на потом.
Взгляд Мамаева только с виду казался уставшим, а на самом деле на лейтенанта глядели строгие, проницательные глаза, в которых Алексей, как ему в тот мент показалось, прочитал: “Можешь ничего не говорить, я и так все знаю”.
– Когда выезжать? – уточнил Брянцев, не зная, что сказать, в ответ на вопрос о вопросах. А просто ответить: “Есть!”, а потом уйти, он не мог, хотя очень хотелось смыться поскорее из кабинета начальника.
– Я же сказал: «Сегодня!». А если тебя интересует «на чем?» и «во сколько?», то тут, я тебе не помочь не смогу. В интернете посмотри, не маленький уже. Неужели и этому учить нужно? – после этих слов, Мамаев уткнулся в смартфон и уже не глядя на собеседника, тем самым давая понять, что разговор окончен, произнёс: – Ну всё, давай дуй от сюда. Некогда сейчас с тобой. Как приедешь позвони.
– А на сколько дней командировка, Павел Саркисович? – спохватился Брянцев, обернувшись на выходе из кабинета.
– Что? Командировка? А! Ну, пока на семь суток, а там посмотрим. – отмахнулся Мамаев, не отрываясь от смартфона, – Исчезни уже, наконец!
Брянцев вышел из кабинета и у него на душе заскребли кошки. Возникло чувство какой-то недосказанности и неопределённости. Мамаев, в ходе разговора хоть и не сказал ничего особенного или необычного, но по его взгляду, по тому, как он посмотрел в глаза, Алексею показалось, что начальник уголовного розыска, располагает большими сведениями, чем другие сотрудники отдела.
Капитан Андреев был уже за своим рабочим столом, когда Брянцев зашел в кабинет, и не отрываясь от монитора, всем своим видом показывая, что не глядя определил вошедшего, почти нараспев, начал декламировать:
– Ура! Брянцев едет в Брянск! Брянцев едет в Брянск!
– Блин, Андрюха, ничего смешного. – криво усмехнулся Алексей, в ответ на шутку коллеги. Я знаю, что ты уже всё знаешь, но лучше расскажи, где этот Брянск и как туда добраться.
– Это же элементарно, Ватсон! Открываете браузер и пишете: “Как из Великого Новгорода, доехать до невеликого города Брянска”. – Андреев начал набирать текст на клавиатуре и последние слова он произнёс уже по слогам.
– Ну вот, и ты туда же, в след за Мамаевым… – вздохнул Алексей, не оценив шутку.
– Не задавайте глупых вопросов коллега. Мы не так часто бываем в Брянске, чтобы знать, как туда доехать. Вот смотри! – Андреев ткнул пальцем в монитор, – Интернет говорит, что невеликий Брянск, по численности населения почти в два раза больше, чем наш Великий Новгород, а путь в него на поезде лежит через столицу нашей Родины. А ведь, ты же на поезде поедешь?
– Да, наверное, – пожал плечами Алексей, – А ещё варианты есть? Посмотри.
– Всегда есть какие-нибудь варианты, – многозначительно заявил Андреев ткнув указательным пальцем в верх и вглядываясь в монитор, продолжил: – Так-так, судоходных рек там нет, рейсовые автобусы в Брянск не ходят… Вот, нашел еще один вариант! -Андреев сделал интригующую паузу, а потом радостно воскликнул, -Такси!
– Да ладно, я уже и так понял, что других вариантов нет, – упрекнул коллегу Алексей, – Хорош прикалываться. Дай мне лучше материал с пожара почитать.
Оформление командировки заняло не более получаса. Брянцев, больше времени потратил на ожидание бухгалтера, чем на беготню по кабинетам, ставя печати и собирая подписи на документах.
В Брянск из Великого Новгорода, можно добраться только на поезде с пересадкой в Москве. Автобусного сообщения между этими городами нет. А в Москву, хоть на поезде, хоть на автобусе, можно выехать только вечером. И тот, кому не нравится такое расписание общественного транспорта, как сказал Андрей Андреев, всегда может воспользоваться такси.
Командировочные расходы, предписанные Брянцеву, не предполагали траты на такси, поэтому первый день командировки, он провёл дома. Весь день, молодой организм оперативника, проспал как убитый, а потом еще и всю дорогу в поезде до Москвы. Так, видимо, сказались ночные приключения, о которых Алексей имел смутные воспоминания.
Поезд из Новгорода, привёз Брянцева на Ленинградский вокзал в шестом часу утра, а уже без малого семь, на экспрессе Москва-Брянск, он благополучно отправился в конечный пункт назначения своей командировки. Но, прежде чем попасть на Кивеский вокзал и сесть в Брянский поезд, Алексею нужно было прокатится несколько станций по кольцевой линии в метрополитена. И этот заурядный маршрут между двумя вокзалами, можно было бы не упоминать. Но, когда Брянцев спускался на эскалаторе в метро, то почувствовал на своём затылке, чей-то леденящий и пронзительный взгляд, от которого даже мурашки по коже побежали. Алексей обернулся, причем несколько раз, но никого, кто мог бы так просверлить его, таким нехорошим взглядом, он не увидел. За его спиной были обычные обыватели метро, спешащие по своим делам. Подобные ощущения, но только уже без мурашек, Брянцев испытал еще несколько раз в зале билетных касс Киевского вокзала и непосредственно при посадке в поезд. Но, эти необычные ощущения, почему-то не вызвали у Брянцева тревоги или чувства установленной за ним слежки. Вместо этого, он спокойно расположился в кресле, а когда вагон тронулся Алексей стал рассматривать проплывающие мимо столичные пейзажи.
Теперь, появилось время все обдумать и почитать дневник, который он прихватил собой. А пищи для размышления было много, даже слишком. Не одна, а даже несколько тревожных мыслей не давали покоя Алексею. Фотография Женьки, обезглавленный труп, и неожиданная командировка “в никуда”, не имели объяснений.
Да, Павел Саркисович говорил, что Андреев наведёт справки, а потом позвонит и скажет, кого нужно искать. Но даже, будучи молодым и не опытным сотрудником полиции, Алексей понимал, что в Новгородском военкомате невозможно будет получить сведения о сослуживцах Коржова Михаила. Нет, конечно, военкомат может и даст подобную информацию, но на это может уйти несколько недель. Вряд ли списки воинских частей, принимавших в участие в первой Чеческой войне, будут оцифрованы и внесены какие-либо электронные информационные базы. Скорее всего, подобный запрос будет обрабатываться вручную, путем перелистывания сотен томов номенклатурных дел. Поэтому Мамаев, просто не мог не знать и думать по-другому, и не должен был отправлять в командировку сотрудника только по тому, что потерпевшего, на кануне его гибели, посетил, приехавший якобы из Брянска, не имеющий ни фамилии, ни имени, сослуживец. Да и кем является тот обгорелый труп, обнаруженный в квартире Коржова, еще не известно. Может быть, это и есть тот неустановленный сослуживец из Брянска.
Конечно, благодаря дневнику, Брянцев уже узнал, что на Брянщине ему нужно будет найти Леонида Дробыша и опросить его. Но, даже зная имя и фамилию человека, не так уж и просто его отыскать, тем более в незнакомой местности.
Ещё один вопрос, на который нужно было найти ответ, так это, кем велись записи в дневнике. Там фигурировало несколько человек по имени Михаил, а имя автора, пока в тексте не засветилось.
Алексей достал дневник и открыл его. Оказалось, что фотография Женьки, лежала как раз между теми страницами, где он прекратил чтение. На этих страницах рассказывалось о событиях, происходивших шестого ноября, когда мусорным дымом заволокло вагон. А продолжение, начиналось с девятого ноября, где был уже незнакомый для Алексея текст: “Вагонная жизнь закончилась, началась полевая…”
Глава 7. Из дневника: «Полевой лагерь».
9 ноября.
Вагонная жизнь закончилась, началась полевая. Оказывается, здесь и гор-то толковых нет, они холмы какие-то.
Наш батальон разместился в чистом поле, в километрах десяти от Хасавюрта. Вокруг, всё выглядит безжизненным, под ногами сухая трава и колючки. Бронежилеты и каски не снимаем, ночью курим в кулачек, маскируя огонёк сигареты. А военные из Калужского батальона над нами прикалываются.
– А чего вы на, в бронниках ходите на, – Спросил у меня один загорелый Калужанин. Они здесь, все черные как негры, не то, что мы – поганки бледные. – Боитесь на? Нечего тут бояться на. Здесь месяца три уже не стреляли. Так…, только старшину пьяного со второй роты, снайпер подстрелил на, и то не насмерть. Так это было месяц назад на. Снимите, не парьтесь на…
– Да я бы и рад, – Пожимая плечами, ответил я. – Мне броник-то, положить просто не куда. Оставишь без присмотра и не увидишь его больше, да и шакалье наше бычиться.
– Да кому нужен твой бронник на…, этого добра здесь навалом, через неделю сам выбросишь, а потом себе другой найдешь на…
Но, броник, я не снял.
Вчера и сегодня ставили палатки. Командиры сказали, что это временно. Когда Калужский батальон съедет, мы займем их место. Но, когда они уедут, никто не знает, так как в очереди на погрузку в эшелон, они стоят последними. А там, на вокзале, скопилось около десятка разномастных частей и подразделений.
Видел Калужские бэтры, те самые, что мы должны получить в наследство. Ходил смотреть на них, вместе с Пескарем. Это гробы на колесах, не иначе. Они даже по форме, чем-то гробы напоминают. Оказывается, что у двоих БТРов, стуканули движки и их забирают в Калугу. Третий БТР на ходу, но только заводится с толкача. Его-то нам и собираются впарить. Только вот не знаю, кому это «счастье» достанется. Но скорее все мне, то есть моему расчёту. Мы же, как ни как – расчёт №1.
Этот БТР, весь грязный и облезлый, на борту заляпанная надпись: «Ф-115». К тому же, в нем одного аккумулятора не хватает. Я так понял, что аккумулятор пропили кому-то. Видимо это и есть причина, из-за которой он не заводится. В нутрии вообще такой срач стоит, что когда я заглянул в него, то меня чуть не вывернуло. Пескарю он тоже не понравился.
– Якойсь ён не такой, – изрек Пескарь, своим неповторимым деревенским говорком, и брезгливо поморщил нос.
Я слышал, что эти БТРы когда-то в нашей части были. Их пригнали из Софринской бригады, а потом в Калугу сплавили. Теперь они снова к нам возвращаются. Это судьба, рок или удача?
Но, тем не мене, лучше с БТРом, чем без него. Поэтому я скорее радуюсь, чем горюю.
От Калужан, я кое-что разузнал о местности, и о том, что ждет нас в недалеком будущем. И так, наше место вроде бы тихое и спокойное. Поэтому, броники мы, скорее всего, скоро снимем. За нами, через четыре километра к Хасавюрту, расположена отдельная дивизия особого назначения – ОДОН, в которой находится, так же и штаб нашей тактической группировки. Перед нами, в километре по прямой за речкой – Чеченская деревня, название которой, я пока не запомнил. А перед речкой, расположен наш будущий блокпост. Справа и слева – две Дагестанские деревни: Хамаюрт и Тухчар.
Вода здесь привозная, из какого-то теплого источника, который находится где-то около дивизии. В этом же источнике, мы будем принимать иногда душ. Калужане обещали нам, что благодаря этой чудодейственной воде, первые две недели, мы обязательно проведем на очках. Потом должны привыкнуть, как и они в свое время привыкли. Я же, уже успел попробовать эту чудо-водичку, на вкус солоноватая, а на ощупь мыльная и маслянистая. А еще, уже очень скоро, мы все обзаведемся бельевыми вшами. Их тут называют бэтэрами. И встречи с этими паразитами, увы, не избежать, а бороться с ними бесполезно. А еще, здесь не будет черного хлеба, да и свежего тоже.
Потом, когда вши обживут наши одежды, а желудки привыкнут к воде, начнет разваливаться дисциплина. Как и Калужане, мы будем ходить в чем попало и заниматься неизвестно чем. Я слышал, что здесь не только пьют, но и наркотой балуются.
Все Калужане, как один – чумазые, одичавшие и очумелые.
Климат вроде бы ни чего. Но, как бы там ни было, дома за всегда лучше.
Что ж, поживем – увидим.
14 ноября.
Калужский батальон уехали тихо и на удивление быстро. Наш БТР, по очереди, отбуксировал на погрузку в Хасавюрт, всю их поломанную технику. Последний рейс, наш экипаж делал вместе с калужским водилой. А после того, как Пескарь самостоятельно попытался проехать на БТРе, и у него это не получилось, старый водитель, любезно согласился сам отогнать это корыто, обратно в батальон. И правильно сделал, так как сами, мы бы не доехали. А если бы БТР сломался прямо около эшелона или еще хуже – в пути, то и его пришлось бы грузить на платформу и тащить в Калугу. Но этому было не суждено случиться и БТР стал нашим.
Поездка в Хасавюрт, избавила нас от необходимости участвовать в работах по перестановке палаток, и пока мы катались, нашу палатку установили на новое место.
Не доезжая нескольких метров до автопарка, БТР заглох и, по-моему, надолго. Калужский водила сразу слинял, и мы остались наедине со своей, уже окончательно своей, техникой. Очень скоро Пескарь выяснил, что в двигателе нет масла, на щупе была всего одна крохотная капля. А я удивляюсь, как он ездил вообще. Солярка то же кончилась. Зампотех – майор Ермаков, сказал, что горючку нам дадут только дня через два, а все что было – отдали на кухню. Оказывается, наша полевая кухня работает на солярке, а я даже не знал об этом. Ведь, когда в Туле, у нас были полевые выходы, и мы жили на стрельбище, где я часто ходил в наряд дежурным по кухне, то все наши печки, а их было целых две, топились дровами. Я иногда даже сам растапливал их.