Добро пожаловать в Ад

Дизайнер обложки Дарья Мацкевич

© Дарья Бёрнт, 2026

© Дарья Мацкевич, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-8327-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От Автора

Перед вами художественное произведение, рождённое в недрах авторского воображения. Все события, персонажи и локации выдуманы, а если вдруг покажется, что кто-то или что-то вам знакомо — уверяю, это чистая случайность. Или совпадение. Или судьба, кто знает?

В книге есть сцены насилия, употребление алкоголя и наркотических веществ, а также ненормативная лексика.

Персонажи не самые хорошие: они ошибаются, принимают сомнительные решения и иногда в них даже не раскаиваются. Но при этом история не лишена романтики, хотя это, возможно, делает только хуже.

Автор никого ни к чему не призывает, ничего не пропагандирует и уж точно не несёт ответственности за ваши моральные терзания.

Если вы впечатлительная душа, легко пугаетесь или верите в сказки о добром мире, где все живут долго и счастливо, — возможно, вам стоит поискать что-то более уютное. Всем остальным: Добро пожаловать в Ад. Надеюсь, вам понравится.

Плейлист

Melt! — Siouxsie and the Banshees

Nutshell — Dee Hutto (Alice in Chains)

Hurt — Nine Inch Nails

Can You Feel My Heart — Vamp

Fucking Hostile — Pantera

Figure It Out — Royal Blood

Closer — Nine Inch Nails

Everything in its right place — Radiohead

Club Foot — Kasabian

Catch it — Iceage

Control — Halsey

Red Right Hand — Nick Cave & The Bad Seeds

Rise Above — Black Flag

Blood, sex, violence and murder murder — Beware Of Darkness

You’re Gonna Go Far, Kid — The Offspring

1933 — Frank Turner

Help Is On The Way — Rise Against

Naive — The Kooks

Change — Deftones

Day the World Went Away — Nine Inch Nails

My Demons — Starset

Feral Love — Chelsea Wolfe

ONE OF US — FEVER 333

Drain the Blood — The Distillers

Words That Maketh Murder — PJ Harvey

The Fragile — Nine Inch Nails

No Wow — The Kills

House On a Hill — The Pretty Reckless

Weatherman — Dead Sara

Ever Fallen In Love — Buzzcocks

Rise Against — Give It All

The Distillers — The Hunger

Counting Bodies Like Sheep to the Rhythm of the War Drums — A Perfect Circle

Stay With Me — Thrice

Lovesong — The Cure

Seven Devils — Florence + the Machine

Be Quiet and Drive (Far Away) — Deftones

Peek-a-Boo — Siouxsie and the Banshees

The last night — Skillet

Rapture — Hurt

Bruise Violet — Babes in Toyland

Пролог

Я убила её.

— Да какого хрена?! — мой голос срывается на хрип.

Кулаки безостановочно впечатываются в покореженный ржавый металл мусорного бака. Боль обжигает, стреляет до локтей — и это злит сильнее. Я не справляюсь. Не могу. Пинаю бак. Ещё раз. Ещё. Звук ударов отзывается вибрацией в теле, превращается в гул, пульсирует в голове. Разрастается. Набухает. Давит. Ничего не вижу, кроме грёбаного бака. Не хочу ничего видеть.

Кожа на костяшках стирается в кровь. На металле остаются тёмно-красные следы, в этих пятнах отражается её лицо. Бью снова, пока хватает сил. Пока в груди кипит ярость.

Хруст. Безымянный палец вдавливается в ладонь. От резкой боли сводит зубы до скрипа. Сломала… И хрен бы с ним! Лучше бы шею себе сломала в младенчестве.

Это. Случилось. Снова.

В голове проносится шёпот. Он возникает на периферии сознания, с каждым словом становясь всё громче и громче. Внутренний голос — ядовитый, как и этот дождь, — мерзкой ртутью расползается по мыслям:

«Одного раза тебе было недостаточно, идиотка? Пора бы уже с этим покончить.»

Крик царапает горло, ржавой цепью стягиваясь на шее, перекрывает дыхание. В лёгкие перестаёт поступать воздух. Я глотаю собственную слюну с привкусом гари и ненависти. Голос требует избавить мир от монстра, которым я являюсь. Избавить. Избавить. Избавить.

Убить. Монстра.

«От твоей смерти всем станет легче.»

Резко развернувшись, чувствую подступающую тошноту, в глотке встаёт ком. От вони крови, палёной плоти и мусора меня выворачивает в рвотных позывах. Острые спазмы скручивают желудок. Больше не могу стоять на ногах и сползаю по мокрой стенке. Прямо в лужу крови. Её крови. Боясь поднять взгляд, тупо пялюсь на свои трясущиеся руки. Палец болтается, но я его уже не чувствую. Дождь смывает следы моей истерики, но не смывает содеянного.

Рано или поздно мне придётся посмотреть вперёд. Придётся поверить в это. Придётся принять… и решить проблему. Навсегда.

Глава 1

Melt! — Siouxsie and the Banshees

Сутки назад:

Лежа на диване и, как обычно, погрузившись в мысли о том, как ничтожна моя жизнь, я тянусь за бутылкой пива. Сделав глоток, морщусь. Фу, мерзость! Оно, кажется, стоит со вчерашнего дня, но на другое денег всё равно нет, а трезвость меня не привлекает. Обойдусь и этим. Можно, конечно, постучаться к Ричи и одолжить пару пакетиков порошка, но я не в настроении с ним разговаривать после последнего раза. Снова втирал мне какой-то бред про дурно воняющее дельце. Ладно… сегодня, может быть, мне повезёт с заказами. Ночью их всегда много, обязательно кто-нибудь захочет обдолбаться.

Вздыхаю, прикрыв глаза. М-да, пора бы уже выйти на работу, а не заниматься самобичеванием, которое никогда хорошо не заканчивается. Прекратив созерцать потолок, с которого свисают куски облупившейся штукатурки, принимаю решение поднять свою задницу.

Так, где этот бесполезный кирпич?

«Есть у вас что-то общее всё-таки», — проносится в голове.

Пытаясь собраться с мыслями, упираюсь руками в скрипучий продавленный диван, чтобы встать, но вместо этого падаю. Да уж… возможно, мне следует так и остаться лежать тут, пока не умру от голода. С другой стороны, это очень мучительная смерть. Можно придумать что-то более быстрое.

Взгляд скользит по квартире, насколько позволяет обзор, в поисках телефона. Хотя это вряд ли можно назвать квартирой — скорее мусоркой. И как я умудрилась засрать даже такое маленькое пространство? Слежу, как по свисающей дверце единственной кухонной тумбы ползет паук. Пора бы ему уже имя дать. Сажусь и опираюсь на диван, голова тяжелая. Тру глаза, хлопаю по щекам, чтобы прийти в себя. Надо встать.

Через пару минут поисков откапываю телефон в куче упаковок от полуфабрикатов и пачек чипсов. Он показывает восемь вечера. Вовремя я проснулась. Хотя со сном сложности: помогает только изрядная порция алкоголя и экстрактов. Стоит накидаться — никакие кошмары не снятся, и спишь как убитая. Жаль только, что просыпаешься.

Проигнорировав пропущенные звонки и пару раз тыкнув на экран, нахожу нужный номер. Пальцы стучат по клавиатуре, набирая сообщение. В ответ прилетает многозначительное: «Да».

Надеваю первые попавшиеся джинсы, вытянутые из кучи на полу. Руки на автомате влезают в старую кожанку, цвет которой из яркого давно превратился в грязно-жёлтый, но я всё равно не променяю её на новую. Закрыв дверь, для уверенности дергаю пару раз ручку и усмехаюсь этому глупому действию. Даже если бы воры влезли, скорее всего, оставили бы мне денег.

Запах в коридоре чудесный: смесь блевоты, мочи и канализации. Ещё откуда-то всё время веет серой, или это у кого-то яйца протухли. Хрен его знает. Хм… что-то новенькое. За неделю рисунков на стенах прибавилось. Прямо напротив моей двери красуется огромный криво нарисованный член и парочка уточняющих фраз.

Подвал в старом трёхэтажном доме на окраине стал «убежищем» после выпуска из приюта. Денег на что-то приличное не хватало, у друзей просить не хотелось, а это подобие жилья сдают за копейки таким же неудачникам, как я.

Напротив живет обычный мужик. Кажется, его жена выгнала из дома. Вполне заслуженно. Он проводит больше времени на полу в коридоре, чем в своей квартире. О, вот и он, как обычно, на своем месте. Перешагнув через обдолбанное тело соседа, утопающего в собственной блевоте и не подающего признаков жизни, я останавливаюсь на полпути. Твою мать, наверное, стоит проверить. Воняет так, как будто он уже откинулся. Ноги сами разворачивают меня обратно, и я, недовольно вздыхая, пихаю кедом мужика в колено:

— Эй, мужик, не сдох?

— Нахрен пошла.

Значит, не сдох. В любом случае, это не мои проблемы.

За соседней дверью раздается шорох. Ричи там, наверное, как всегда, свои зелья варит, амулеты заговаривает, наводит порчи или ещё что-нибудь в этом духе. Ричи, кстати, не такой уж неудачник, но сидит тут, потому что в нашем районе всем плевать, чем ты занимаешься. А даже если появится полиция или Стражи, то вряд ли им помогут. Тут их, мягко говоря, недолюбливают. Я тоже не горю желанием общаться с представителями закона. Учитывая специфику моей работы, мне лучше вообще на глаза им не попадаться.

— Ада, подожди! — раздается из-за двери.

— Чего тебе? — отзываюсь я.

— Подкинуть работенку хотел, — говорит Ричи, распахивая дверь и кидая мне сверток. — Ты какая-то уставшая.

Он глядит на меня жалостливым взглядом. Явно наигранным.

— Ага, от жизни.

— Я тебе давно предлагаю кое-что получше, — причитает темноволосый маг. — Мне бы такую силу — я бы не возился с этим дерьмом.

— Для этого надо магией пользоваться, а я не хочу. — Рука дергается в попытке отмахнуться от назойливого парня. — И вообще — не твоё дело. Давай, вали. Адрес скинешь.

— Ой, больно надо! — закатив глаза, Ричи хлопает дверью, и уже за ней раздаётся глухое: — Ты так последних друзей растеряешь.

Тоже мне друг. Мой дар действительно оказался проклятием, а этот скользкий червь надоумил меня развозить по ночам доставки, которые простым курьерам не доверишь. Деньги были нужны, так что выбирать не приходилось. Ричи, конечно, парит мне мозг и всё зазывает в какую-то магическую организацию, но я туда не сунусь.

На улице уже темно, и всё кажется ещё более серым, чем обычно. Здесь переулки освещаются тусклым светом пары старых фонарей, а до ушей долетают звуки проезжающих машин, загрязняющих и без того подпорченный заводами воздух. Дыра и есть дыра. После подвального аромата мой нос несказанно рад даже загазованному воздуху. Надо покурить. В кармане валяется только смятая пустая пачка, которая тут же летит на землю. Я тоже особо об экологии не забочусь.

Отлично. Хотя бы мой побитый жизнью байк ждет за углом дома. Будь он более привлекательным, его бы спёрли уже давно, но такое ржавое старьё даже здесь никому не сдалось. У него разбито всё, что можно было разбить. Мне в этом районе самое место — я точно так же, как и мой байк, разваливаюсь.

Так, сначала поеду к Тому за товаром. Да-а, думала, мне влетит от него, когда он узнал о том, что я занимаюсь сомнительными доставками. А Том, хитро щурясь, выдал мне этот байк и предложил работать на него. Оказалось, старый чёрт давно толкает через свой бар разную дрянь. Посерьезнее, чем Ричи. Мне повезло: работать на друга семьи намного лучше, чем на придурка-соседа. Хотя у Ричи я всё ещё иногда беру доставки — как и сегодня.

Интересно, Нэнси на смене? Не хотелось бы попасться ей на глаза. Она обязательно выскажет мне за каждый пропущенный звонок и попытается выяснить, что со мной не так. Я впервые так долго не беру трубку. К этому мой мозг сейчас не готов. Наверное, если бы он в принципе работал, я бы меньше нагло влезала между машин и ругалась с водителями.

Дура. Тварь. Тупая. Слепая.

Да-да. Я в курсе. Все слова, которые кричат мне вслед, меня мало волнуют — я слишком погружаюсь в свои мысли. Может быть, поэтому меня так тянет броситься под колёса.

Проезжая мимо старого кинотеатра, я чувствую, как на моем лице растягивается кривая улыбка. Мы ходили туда всей семьёй. Макс всё время спорил со мной из-за выбора фильма. Мне хотелось на ужасы, брату — на мультики. В итоге мы шли, конечно, куда хотел Макс, потому что он был ещё маленький, а в утешение папа покупал мне двойную порцию попкорна. Я даже не замечала, что кинотеатр закрыли. Улыбка с лица пропадает, вместо этого щиплет в носу и жжёт глаза. Здание теперь выглядит пустым и заброшенным.

Ага, прям как моя жизнь. Чудесное место для воспоминаний.

Как только показывается городской парк, прибавляю ходу. В последний раз я накричала на Нэнси, когда она попыталась вытащить меня сюда на пикник. После этого я и перестала отвечать на звонки. Но она упорно продолжает трезвонить, пишет каждый день. Каждый грёбаный день. Она не понимает: то, что приносило радость раньше, сейчас напоминает мне о том, что в любой момент всё может пойти не так. Последние три года и вовсе невыносимые. Мотаю головой, отгоняя мысли.

Отличный вечерний депрессивный тур. Хватит уже!

Неон бьёт по глазам. Пульсирует, долбит, даже сквозь затемнённые стёкла очков проникает под веки и въедается в сетчатку. Жмурюсь, но разноцветные пятна один хер уже плывут перед глазами. Город слепит. Как будто знает, что я хочу провалиться в темноту, и специально заливает светом каждый угол.

Он дышит. Тысячи Людей и Существ текут по венам улиц, тащат свои проблемы, свои цели, свои жизни. Город сам живой… намного живее, чем я.

Вверх тянутся острые пики зданий, как остриё кинжалов, разрезая небо. Колдовство позволяет скрываться им далеко за облаками, выше, чем могла бы обеспечить обычная инженерия. Красиво, конечно, только когда смотришь на них — слегка подташнивает.

Центральная часть Рифгейта разительно отличается от гетто, где я застряла. Тут дома лепятся друг к другу, как бомжи в очереди за куском чёрствого хлеба. Как бы самой в скором времени не оказаться в такой компании. Но я так привыкла прятаться за кривыми стенами и выбитыми стёклами, дышать запахом плесени и едкого газа, что вряд ли смогу отсюда выбраться.

Иной раз по работе приходится забредать в лабиринты ветоши и развалин, переживших войну. Здесь я часто натыкаюсь на обломки башен, как из сказок, в которых ведьмы прятали своих пленниц. Только сейчас никому не нужны эти «принцессы», да и «принцы» вряд ли захотят лезть на эти руины, разве что из желания свести счёты с жизнью.

Я любила этот город. В детстве обожала смотреть, как с наступлением ночи на улицы выходят чародеи и артисты, создавая иллюзии. Сидела бы с тем же восторгом и сейчас, если бы не собственное желание превратить своё утро в пятно на мостовой. Подумаешь, один прыжок — зато никаких забот о просроченной аренде или проклятых долгах. Только кишка тонка.

Бар Тома стоит как раз между центральными районами и гетто, что позволяет ему собирать довольно разнообразный… контингент. Прячу байк в соседнем дворе и плетусь через дорогу. Спину пронзает странное ощущение, как будто кто-то сверлит меня взглядом, но, развернувшись, я никого не нахожу. Возможно, стоит жрать экстрактов поменьше, галлюцинаций мне ещё не хватало. И я всё же долго всматриваюсь в пустую тёмную улицу, пытаясь унять иррациональный страх, засевший в груди. Бред. Кому я сдалась? До бара остался только пешеходный переход. Сунув руки в карманы, стою на тротуаре, переминаясь с ноги на ногу. Зелёный свет всё не загорается, а зуд между лопатками усиливается. Начинаю часто дышать, паника давит на лёгкие. Я даже слышу шаги, но боюсь посмотреть. Почему так страшно? Бред. Бред. Бред.

Кажется, кто-то дышит мне прямо в затылок, чувствую запах серы и морщусь. Как только светофор мигает зелёным, срываюсь и бегу так быстро, как могу. Стоит мне оказаться у стен бара, оглядываюсь. Улица такая же пустая. Каждый раз одно и то же.

«Это паранойя, дорогуша», — шепчет внутренний голос.

Меня передергивает. Набираю полную грудь воздуха, выдыхаю. Снова оборачиваюсь к бару и фыркаю.

Тут что, сегодня всем бесплатно наливают? Как иначе объяснить эту толпу на входе? Даже не выходной. Да уж… Зайду через черный вход — ключики у меня имеются. Да и безопаснее это, чем светить своей рожей. Потоптавшись на заднем дворе бара, тихо ныряю внутрь. В каморке, где хранятся товары, сажусь прямо на пол и начинаю отбирать нужные свёртки, сверяясь со списком, который Том прислал заранее.

Ну, что тут у нас?

Большинство этих товаров запрещены к использованию и распространению, но особо никто за этим не следит. Моё лицо непроизвольно кривится. Люди такие лицемеры: шарахаются от Существ как от мерзкой пакости, бояться, но с удовольствием пользуются веществами и предметами, которые можем создать только мы. Существа тоже хороши, без зазрения совести дают им это. Чаще всего приходится развозить магическую дурь — Эхо. Смесь вампирской слюны, пыльцы фейри и химозы. Эта гадость притупляет боль, усиливает приятные ощущения, вызывает галлюцинации и позволяет забыть о проблемах.

Ещё в списке числится пара амулетов, несколько приворотных и похуже зелий. Меня не особо интересует, кому уходят эти заказы, хотя количество партий иногда пугает… Ой, да плевать, лишь бы деньги платили.

Сумка заметно утяжеляется, набираю Тому сообщение и выхожу так же бесшумно, как и зашла. Посмотрев на адреса, понимаю, что придётся тащиться в Центр. Там обитает местная элита: владельцы крупных компаний, спонсоры городских проектов, корпоративные шишки, а так же те, кто крышует производство Эхо. И часто это одни и те же лица. Совет на такое положение дел глаза закрывает. Я знаю об этом только потому, что кручусь всегда где-то рядом с Томом, который нередко напрямую общается с поставщиками.

И, конечно, в Центре сидят богатые и популярные Люди, которые от скуки жрут любые психотропные вещества, но в приоритете, естественно, Эхо. Когда я узнала, сколько стоит эта дрянь, у меня челюсть отвисла. Даже если захочу — не смогу на это подсесть: денег не хватит. Моих хватает только на дешевое пиво и сигареты, которые даже не все бомжи курят. Кстати, надо бы покурить.

К часу ночи я расправляюсь с половиной работы. Амулеты заказала старая карга с хрустальным шаром. Она яростно пытается убедить меня, что я несу смерть.

«Интересно, почему?» — язвит паразит в голове.

— Я вижу! — заводится бабка и трясёт своими морщинистыми руками над шаром. — Огонь убил их, но он же и очистит тебя!

— Мне не нужны твои дешёвые предсказания, — говорю я с нескрываемым раздражением. — Давай деньги — и до свидания.

— Ты страдаешь… Твоя жизнь наполнена отчаянием… — продолжает карга, противно посмеиваясь и не обращая внимания на мои слова. — Боль от потери застилает тебе разум, ты должна отпустить…

— Да мне похер! Деньги гони, старая.

В ответ раздаётся смех, как из фильмов ужасов, которые мне так нравятся. Прям аттракцион какой-то. Бабка встаёт, звеня ожерельями и браслетами из монеток и камушков. Такие носят ведьмы-предсказательницы, питая их своей силой. Обычно подобные украшения делают из старого золота и магических минералов, растущих в местах разрывов. Но эти, я готова поспорить, просто бесполезная бижутерия. Кривые пальцы смыкаются на моей руке, и бабка, всё ещё хохоча, вкладывает в мою ладонь смятые купюры. Морщусь, пытаюсь выдернуть руку, но не могу. Она держит мёртвой хваткой.

— Я вижу… — повторяет она, заглянув мне в глаза, от чего по телу катится волна отвращения. — Ты скоро умрёшь.

Смеясь, она выпускает мою руку, и я, не раздумывая, бросаюсь к выходу, вырываясь из душного помещения.

После этого приходится скурить полпачки только что купленных сигарет, пытаясь избавиться от тремора и заставить сердце стучать потише. Мир явно стремится напомнить мне, где я проебалась. Кстати, от ведьмы в ней только хрустальный шар — и тот подделка. Благодаря своей проклятой крови я чувствую других ведьм, и в этой старухе, увы, магии нет. Но Люди склонны верить гаданиям, а амулеты, что она заказала, позволяют читать мысли.

К двум часам остаётся последний заказ — тот, что подкинул мне Ричи. Адрес находится недалеко от моего дома, поэтому оставляю байк и иду пешком. Дверь, чем-то заляпанная, держится на честном слове. Трогать это руками я не хочу, поэтому пару раз пинаю её ногой. Через минуту высовывается блондинистая голова:

— Слушаю, лапуля?

— Заказ.

— А-а, давай!

— Деньги вперёд.

Голова показывается чуть больше. Фу, кровосос. Как же они меня пугают своими глазищами — белыми и пустыми, как у трупов. Хотя почему «как»? Хорошо, что маска скрывает моё лицо, искаженное отвращением. Внутри всё колотит мелкой дрожью. Отступаю на пару шагов, когда вампир вылезает полностью, заставляя меня ёжиться от его пронизывающего взгляда:

— Я тебя где-то видел…

— Давай деньги, бери свою дрянь, и я пошла, — прерываю его.

— Какая ты злюка, — он улыбается и лезет в карман джинсов. — На, держи. И ещё на чай.

Склоняю голову набок. Интересный экземпляр. Вампиры обычно противные и заносчивые, а этот ведет себя слишком по-человечески. Стоит, лыбится, как придурок.

И одет просто: джинсы и рубашка — конечно, пафосно расстёгнутая, но, тем не менее, совсем невзрачная. Как правило, кровососы наряжаются по поводу и без, словно сороки, цепляя на себя все цацки, какие только могут найти. Поняв, что откровенно пялюсь на парня, нервно дергаюсь и выхватываю из его бледной руки купюры, сую ему свёрток и уже собираюсь убежать.

— А ты не знаешь, что внутри?

Мои брови ползут вверх. Мне кажется, или он смущен?

— Знаю.

Я действительно знаю (не поленилась проверить, какую гадость подсунул мне маг) и не отказываю себе в удовольствии ухмыльнуться.

Зелье для потенции, коим вампиры часто балуются. Сердечко-то не бьётся, кровь не поступает, и всё такое. Я гнусно хихикаю. Они не распространяются об этом, иначе никто не захочет становиться кровососом. Да и их очарование быстро бы рассеялось. Конечно, они могут обходиться и без этого зелья, но чтобы что-то заработало, нужно выпить довольно много свежей крови, а в современном мире большинство вампиров стараются не жрать Людей. Кровосос пытается открыть рот и ещё что-то сказать, но я уже ухожу подальше от его двери. Делать мне больше нечего, как болтать с упырем.

Надо выпить. Остановившись, пересчитываю деньги — что ж, на пару бутылок пива хватит. Стянув капюшон и платок с лица, который служил маской, я шумно втягиваю холодный воздух. Он сразу же забирается по шее под куртку и толстовку, неприятно покалывая кожу. Ненавижу осень. Мерзко и сыро. Хотя мне, в принципе, мало что нравится.

У небольшого магазинчика — старого обшарпанного вагона поезда, который притащили сюда лет так десять назад, — трутся какие-то типы. Я достаточно работаю с дурью, чтобы понять: они явно под чем-то. Даже не знаю, что противнее: они или эта погода. Внутри всё сжимается. Как бы их обойти? Плевать. Нажраться хочется больше. И всё же я снова натягиваю капюшон. Это не помогает. Даже амулет на таком маленьком расстоянии меня не скрывает.

— Эй, у тебя есть чё по-мелочи? — еле выговаривает один из парней.

Пытаюсь протиснуться, но его друг перегораживает мне дорогу.

— Да ты чё не отвечаешь?

Ладно, могу и в другой магазин сходить. Делаю несколько шагов назад.

— Куда пошла? — третий хватает меня за руку и тянет на себя.

Сука. Сами виноваты.

С размаху врезаю головой последнему. Лоб сразу начинает саднить, а черепушка трещать. Ну хоть повезло, что он примерно моего роста и довольно дохлый. Парень тут же отпускает меня и зажимает нос рукой. Воспользовавшись замешательством, вбегаю в магазин и, потирая ушиб, подхожу к прилавку.

— Снова куда-то вляпалась, Эшвуд? — спрашивает из-за прилавка пожилая владелица магазина.

— Джой, ты в курсе, что у тебя на входе торчки тусуются? — отвечаю я вопросом на вопрос.