Добро пожаловать в Ад

Глава 2

Nutshell — Dee Hutto

По ощущениям, стучат прямо по моим мозгам, а не в дверь. Просто оставьте меня в покое!

Я что, много прошу?

— Ада! Открывай! Мы знаем, что ты дома!

Сажусь, зеваю и, не обращая внимания на дверь, начинаю искать сигареты. Куда же я их дела? Стук становится ещё настойчивее, и со стены снова сыпется штукатурка. Да сколько можно? У меня так и от стен ничего не останется. Курево нашлось. Отлично. Чиркает зажигалка. Эти сигареты просто отвратительные. Кажется, их производство держится только на мне. Во рту расплывается мерзкий привкус табака, и лицо непроизвольно перекашивает. Пока я несколько минут размышляю о начинке сигарет, в квартиру продолжают долбить, а потом всё затихает.

Неужели ушли?

Хрен там! В открытое окно, которое я, конечно же, забыла закрыть, протискивается чёрная кошка. И это не просто кошка, к сожалению. Она грациозно спрыгивает на стол, заваленный горой немытой посуды, осторожно обходит баррикады из стаканов и бутылок, а затем приземляется на пол и смотрит на меня с осуждением. Кошки вообще могут смотреть с осуждением? Эта — точно может. Меня штормит от предвкушения неприятного разговора. В желудке сжимается тревога ядовитой змеёй.

— Не смотри на меня так, — выпускаю дым изо рта, стремясь за ним спрятаться.

Хвостатая потягивается и начинает расти; шерсть осыпается на пол, а её мордочка вытягивается, превращаясь в человеческое лицо. Отворачиваюсь. Зрелище, честно говоря, так себе.

Спустя минуту на месте кошки, сложив руки на груди, стоит моя дорогая подруга и сверлит меня взглядом, недовольно хмуря брови.

— Дай мне что-нибудь. Я так и должна голая стоять?

Окидываю её мутным взглядом. Судя по её тону, у меня нет выбора. Придется разговаривать.

— Знаешь, Рита, я не против посмотреть на тебя даже без одежды, — вырывается у меня, но я всё же кидаю в неё плед.

— Знаешь, Ада, ты могла бы смотреть на меня почаще, если бы отвечала на звонки, — передразнивает она.

Я не знаю, что сказать, и пытаюсь пошутить, но получается грубо:

— Ты тут шерсть свою ещё раскидала. Кто убирать-то будет?

— Можно подумать, тебе она мешает, — закатив глаза, Рита пинает кучу мусора у дивана. По полу катится банка пива, разлетаются упаковки от чипсов, рассыпая оставшиеся крошки.

Она заворачивается в плед. Я складываюсь пополам и протяжно простанываю, когда она идёт к двери, поворачивает ручку, и в комнату влетает Нэнси. Ну всё. Меня сейчас в этом мусоре и зароют.

— Да что с тобой не так?! — кричит Нэн, переходя на ультразвук. — Мы же беспокоимся! Сложно на сообщение ответить? Ведёшь себя как скотина!

— Она и есть, — огрызаюсь я. — Слушай, ты драматизируешь. Я просто устала.

Вряд ли она поверит. Учитывая её способности, у меня вообще нет шансов. В висках начинает стучать.

— Не хочешь говорить? Ладно! Я сама всё узнаю, ты уж прости, но меня это достало! — Нэнси подходит и быстро хватает меня за руку, прежде чем моё тело успевает среагировать.

Я тут же чувствую, как в голове ковыряются, и пытаюсь освободиться, но Нэнси, несмотря на её миниатюрность, держит меня удивительно крепко, уперевшись свободной рукой в стену. Дергаюсь. Нет. Не могу. Она наваливается на меня, прижимая к дивану. Твою мать!

Мои воспоминания и мысли накатывают на нас обеих — она видит всё.

Восемь лет назад:

Моё тело распирает от боли, лёгкие горят, сжимаясь в груди. Я почти ничего не вижу, но слышу голоса родителей.

— Постарайся сосредоточиться! — мама надрывно кричит. — Тебе нужно…

— Морра, бери Макса и уходите! — Сквозь красную пелену пытаюсь разглядеть папу. — Скорее! Я вытащу её сам!

Игнорируя боль, распахиваю глаза. Бегите все! Бегите, умоляю! Хочу крикнуть, но вместо слов изо рта выливается пламя. Вместо слёз из глаз вытекает обжигающая кожу жижа. Магии мало места — она разгорается внутри, и я больше не могу её удержать.

Мама тянется ко мне, я вижу её ладонь совсем близко. Нет! Не касайся меня! Но она касается — и её тело окутывает чёрным пламенем. Волосы сгорают почти сразу, кожа обугливается, она кричит имя отца. Он успевает её подхватить, и огонь моментально перекидывается на него.

Макс, закашливаясь, ползёт к родителям. Зачем? Ты должен уйти, пока ещё можешь! Уходи!

Пламя вспыхивает ярче, заполняет комнату, дым душит. Книги загораются как спички, библиотека превращается в один большой костёр, в котором они сгорают. В котором сгорает вся моя жизнь. Их крики врезаются в душу, оставляя кровоточащие раны.

Всё горит. Но огню этого мало. Огонь рушит всё на своём пути. Огонь не оставляет от них ничего. Даже праха.

Огонь не оставляет ничего от нашего дома.

Меня находят на пепелище — единственную выжившую в пожаре. Они задают вопросы, везут куда-то, заставляют есть, заставляют вспоминать. А я могу только плакать и кричать.

Кричать. Кричать. Кричать.

Кажется, даже запах сгоревшей плоти просочился сквозь воспоминания.

Это невыносимо. Всё, что я старательно прячу и заливаю алкоголем, оказывается вывернутым наружу. Нэнси видит каждую мою мысль, всё, о чём я думаю, ненависть к себе, слёзы по ночам, годы сожалений о том, что я выжила… и наконец-то отпускает меня.

— Почему ты не рассказывала? — злости на её лице уже нет, она плачет.

Молчу и тупо смотрю в пол. Впиваюсь ногтями в колени, раздираю их почти до крови, но руки не перестают трястись. Пытаюсь отгородиться от прошлого, затолкать его обратно, так глубоко, насколько возможно. Заламываю пальцы до боли, от этого в голове немного проясняется. Но стоит мне поднять взгляд, как комната кружится, а в ушах застывает гул. Сквозь него слышу, как охает Рита. Нэн и ей передала эту картинку из моих мозгов. Вдыхаю, задерживаю воздух в лёгких и откидываюсь на спинку дивана.

— Слушай, мы тут, чтобы помочь тебе, — Рита мягко опускается рядом и по-кошачьи трётся о моё плечо.

Нэнси уже притащила стул и, смахнув с него нагромождение вещей, садится передо мной.

— Ада… — она касается меня, но я отпихиваю её руку.

Сжимаю челюсти. Шумно дышу через нос. Минута. Мне нужна минута.

— Извини, я не ожидала, что всё так…

— Дерьмово? — подсказываю я и зло шиплю. — Не скажу, что мне приятно, что ты влезла мне в голову, но…

— Восемь лет… Ты молчала восемь лет! — Нэн сдавливает меня в объятиях, несмотря на мои протесты. — Я помню тот пожар, мне тогда уже тринадцать исполнилось. Нам сказали, что эксперимент твоей матери вышел из-под контроля и…

— Да-да, Нэнси, — выпутываюсь из её объятий и забираюсь с ногами на диван. — Только это я вышла из-под контроля. Мама пыталась научить меня новому заклинанию, и что-то пошло не так. Никто и не подумал, что девчонка пятнадцати лет может сотворить такое.

— И ты поэтому решила не пользоваться магией? — ласково спрашивает Рита.

— Угу. И именно поэтому мне лучше не появляться в людных местах, особенно там, где вы. — Тру лицо и глухо договариваю: — Пару раз в приюте я срывалась: сожгла старую пристройку и ещё обожгла лицо охраннику, который решил меня облапать. Когда сильно злюсь, всё может выйти само собой, и я не знаю, как остановиться.

— Мне жаль, — тихо говорит Рита.

— Прости, Ада, — снова извиняется Нэн.

В её глазах блестят слёзы, а нижняя губа подрагивает. Киваю. Я хочу на неё злиться, но не могу. Ни на неё, ни на Риту. Просто не имею права. Они единственные мои подруги, которые всё ещё почему-то пытаются меня спасти. Только я сама не хочу спасаться.

Они прилепляются ко мне с двух сторон. Становится сложно дышать, но всё равно это… приятно? Тепло разливается по телу, запахи лаванды и конфет смешиваются и на мгновение вырывают меня из отвратной вони, царящей в этом месте. Окаменевшие мышцы медленно расслабляются. Не выдерживаю. Говорю. Говорю. Говорю. Изо рта льются слова без остановки. Про пожар. Про родителей. Про Макса. Про приют. И про него. Захлёбываюсь слезами и всё равно продолжаю. Рита ласково гладит меня по голове. Нэнси держит за руку, переплетая наши пальцы. Знаю, что она внушает мне спокойствие, и я позволяю ей это делать. Иначе мне не справиться. Иначе придётся идти к Ричи. Снова.

На секунду даже кажется, что стоило рассказать им раньше. Но потом на меня наваливается тяжесть их сочувствующих взглядов. Я, чёрт возьми, не хочу жалости. Это убьёт меня быстрее, чем я сама.

От дальнейших объятий меня спасает звонок телефона. Рита берёт трубку и практически мурлыкает в неё. Поднявшись с дивана, она наконец-то начинает одеваться, вытащив вещи из сумки Нэн.

— Мы идём в бар! — радостно заявляет Рита.

— Нет, — качаю я головой.

— Да.

— Да-а блять… — протягиваю я, накрываюсь с головой пледом. — Нормально же общались.

— Вот именно! Давай, Ада, — Нэнси тут же подскакивает и тащит меня. — Всё будет нормально. Это просто прогулка!

— Я не хочу, — продолжаю ныть.

— Послушай, — Нэн стаскивает с меня плед и заставляет посмотреть в глаза. — Тебе нужно проветриться.

Замираю. Мысли лихорадочно крутятся, предлагая отмазки, но я почему-то киваю. Чёрт с ними.

А Рита снова хмурится:

— Надо тебя переодеть. Где у тебя чистые вещи?

— Удачи в поисках, — фыркаю я, бросив взгляд на кучу тряпья на полу.

Пока проходит муторный разбор моего гардероба, меня отправляют умываться. Закатив глаза, послушно плетусь в ванную. Остатки кафеля сухо трещат под ногами. Вода из крана льётся не сразу: в трубах гудит, и только потом она плевком попадает мне на руки. В треснувшем зеркале встречаю рожу, полную отвращения. Мне больше нравилось, когда я не видела своё отражение. По коже вокруг глаз размазана чёрная подводка, которая обычно помогает мне скрывать следы слёз и бессонницы, а сейчас подчёркивает огромные тёмные круги. Тусклый жёлтый свет от единственной лампочки делает меня ещё хуже, чем я себя чувствую.

Ой, да какая разница!

Плескаю в зеркало водой, из-за чего моё отражение плывёт, уродливо искажая черты. Умываюсь. Потом лезу под раковину, нахожу укатившийся карандаш и сильнее крашу глаза. Сойдёт.

Когда я возвращаюсь, на меня надевают огромную майку и потёртые старые джинсы. Пришлось поискать к ним ещё и ремень, потому что на моих костях они отказываются держаться. По словам Нэнси, это самое чистое, что она нашла: не в пятнах, не в крови, даже относительно целое и не воняет. Если им хочется поиграть в переодевашки — пожалуйста. Мне абсолютно плевать, в чём я.

Рита и Нэнси успевают собраться, пока я вожусь, пытаясь найти кеды. Они всегда забавно выглядят вместе: Рита, и так довольно высокая, предпочитает носить ещё и каблуки, а одежда всегда подчёркивает её формы. Сейчас на ней кожаный костюм с корсетом. Нэнси, достающая ей до груди, напротив, одевается как школьница-неформалка: юбка в клетку, кожанка, берцы с розовыми шнурками — в цвет прядей в светлых волосах. Я отлично оттеняю эту компанию — то самое гнилое яблоко в общей корзине. Рыжее, ржавое недоразумение.

Вчера я, видимо, решила устроить себе квест: один кед оказывается под столом, второй — под диваном. Наконец-то мы выбираемся из квартиры. Застываю с ключами в руке. Запах какой-то… тухлятины. Опять сера? Встряхиваю головой. Мне мерещится.

Ладно, всего-то один вечер.

Что может случиться?

Подруги утверждают, что мне будет полезно прогуляться. Я не спорю и медленно тащусь немного позади.

— Даже не думай, — вздыхает Нэнси.

— Ты что, научилась читать мысли, не касаясь?

— Нет, я просто хорошо тебя знаю. Сбежать не получится, не надейся.

Знает она. Ну конечно. Пф-ф… После её слов дуюсь и, шаркая по асфальту, продолжаю ворчать себе под нос. Но пара грозных взглядов Риты — и я затыкаюсь. Хрущу пальцами. Всё-таки не стоит портить им настроение.

Я же могу себя вести нормально? Как минимум попытаюсь.

Выдыхаю и слишком активно подбегаю к подругам:

— Ну ладно, и что там будет?

— О-о, сегодня концерт, — восторженно говорит Рита. — А потом будет тусовка чисто для своих, ну то есть — для нас.

— А пригласил её туда какой-то очаровательный вампир, — протягивает Нэн и хитро щурится, смотря на Риту.

Щёчки нашей кошечки розовеют, и она, глупо улыбаясь, отводит взгляд. Мои глаза чуть не выкатываются из орбит. Это ещё что? Впервые вижу Риту такой. Обычно вокруг неё много парней, и она кастинги им устраивает.

— Ты втрескалась в кровососа!? — визжу я, размахивая руками.

— Ну, не то чтобы втрескалась, — мурчит подруга, — он просто мне очень нравится.

Открываю и закрываю рот. Мы с Нэнси переглядываемся. Она хихикает. У меня в ответ тоже вырывается смешок. Рита с наигранным негодованием вздыхает, глядя, как мы уже откровенно ржём.

Не так уж и сложно, да? Я, кажется, справляюсь.

Но устаю я слишком быстро: когда мы добираемся до парка, плетусь как черепаха, будто мне на шею повесили гирю и заставили таскать её по городу весь день. Мой запал вести себя хорошо стремительно испаряется. Особенно после того, как Нэн снова начинает болтать про свои грёбаные пикники. Кошусь на лёгкую походку Риты. И каким образом она вообще ходит на таких каблуках? Это же орудие пыток, не иначе. У меня даже ноги начинают болеть сильнее только от вида этой обуви. Ещё и вечер для осени выдался непривычно жаркий, на виски начинает давить и голову распирает изнутри.

— Может, через портал? — предлагаю я.

— Тут осталось квартал пройти, — Рита закатывает глаза. — Ты каждую ночь бегаешь по городу, а пройти пару метров пешком не можешь?

— Пару сотен метров, — уточняю я. — И у меня есть байк.

— Ой, всё, — Нэнси хватает меня за рукав куртки и энергично тащит дальше. — Я вообще не в восторге от порталов. Они меня пугают.

Мне и самой порталы не нравятся, но между мучительной прогулкой и прыжком в неизвестность я выберу второе.

Наконец-то мы дотаскиваемся до чёртова бара. Бар, кстати, действительно чёртов: владелец обладает дьявольской харизмой и внушительными рогами. Никогда не уточняла у него насчёт наличия копыт и хвоста — почему-то мне кажется, это не очень прилично. Хотя, зная Тома, он бы даже бровью не повёл, расхохотался и выложил бы всю свою подноготную, а не только про хвост. На картинках в книгах демоны страшные, но на деле могут принимать человеческий облик. Правда, через него часто пробиваются рога, красные глаза и иногда когти — их сложно спрятать. Но Том, кажется, специально рога не прячет.

Краем глаза замечаю, как Рита, безумно визжа, прыгает в объятия к какому-то блондинистому парню. И когда он поворачивается ко мне, я вздрагиваю, увидев белые пустые глаза. Упырь. Каждый раз это пугает.

— Ада, Нэнси, это Виктор, — смущённо представляет нас подруга.

— Привет, злюка, — вампир улыбается, сует руки в карманы джинсов, и я его узнаю.

Не могу удержаться от этой гаденькой шутки. Она вылетает из моего рта быстрее, чем я успеваю себя остановить.

— О, так вот для чего тебе нужна была «помощь»? — показываю пальцами кавычки и киваю в сторону Риты. — Сам бы не справился?

— Вы знакомы? — Рита хлопает глазами.

— Типа того, — он, усмехнувшись, дёргает бровью, глядя на меня, как будто ожидает продолжения, но, не дождавшись, просто протягивает ладонь. — Можно просто Вик.

— Мне очень-очень приятно наконец познакомиться, — тараторит Нэн, протягивая руку в ответ. — Мы о тебе столько всего слышали!

Он смеётся совсем как мальчишка, берёт руку Нэнси и целует тыльную сторону ладони. Нет, он всё-таки такой же выпендрёжник, как и другие вампиры. Меня корежит так, что я еле удерживаю себя на месте.

— Нет уж, обойдусь, — вырывается у меня после того, как он намеревается обслюнявить и мою руку. — Держи свои лапы при себе, кровосос.

Я пыталась как могла. Но это выше моих сил! Избегая дальнейшего разговора, прохожу между Ритой и её упырём, не забыв при этом задеть его плечом. Злобно топая к двери бара, думаю о том, какая я хреновая подруга. Дура.

Ну зачем было это делать?

«Потому что ты злая сука, Ада», — хихикает внутренний голос.

Небольшой бар уже заполнили Существа. Людям здесь не рады, да и сами они не рвутся туда, где их могут съесть. По крайней мере, Люди так думали — на самом деле уже давно ими никто не питается. Я хоть и не пользуюсь своей магией, но вход мне сюда открыт просто по праву рождения ведьмой.

В нос бьёт запах алкоголя и сигарет. Надо выпить.

Мимо меня пробегает девушка и чуть не сносит своими крыльями. Фейри. В груди закипает ярость. Крылатые, ангельски прекрасные и ужасно кровожадные. Я общалась с одной девочкой-фейри в приюте ровно до момента, пока она при мне не загрызла кошку. Фу. От воспоминаний меня передёргивает.

Собираюсь рявкнуть крылатой вслед что-нибудь злобное, но меня останавливает грубый рывок за рукав куртки.

— Ты могла быть повежливее?

— Я могла вообще не идти с вами, Нэнси.

Да сколько можно? С силой вырываю руку, так что Нэнси чуть не отлетает в сторону.

— Прекрати так себя вести. Вик тебе ничего не сделал, тем более он нравится Рите.

— Нэнси, — раздражённо начинаю я, но тут же, взглянув на неё, вспоминаю про обещание самой себе вести себя нормально, и продолжаю уже спокойнее: — Я не специально… не знаю, почему так сделала. Я найду Риту и извинюсь.

— И перед Виком? — она снова ловит мою руку.

— Я подумаю об этом сразу после того, как выпью.

Нэн недовольно фыркает, но отпускает меня. Выпить мне нужно срочно. Залить яд, который из меня хлещет.

Я хочу поболтать с Томом, но у барной стойки уже всё занято, его наперебой подзывают гости, чтобы сделать заказ. Эх… Придётся поискать другое место и подождать, пока Том освободится. Начинаю крутиться в поисках свободного стола. Заметив это, Нэнси подходит к двум парням у бара, касается руки одного из них, улыбается, что-то ласково говорит — и парень, взяв под руку своего друга, послушно уходит. Усевшись на его место, я спрашиваю:

— Что ты сделала?

— Ничего, просто попросила уступить нам.

— Спасибо, что не только на мне свои фейские фокусы проверяешь, — бурчу я.

— Да ладно тебе, я же не такая, как они… — взмахивает она рукой, — и котят не жру.

И правда, Нэн не такая… как чистокровные фейри. От отца ей досталась невероятная красота, острые ушки, способность читать мысли и внушать людям свои, а от матери, ведьмы, — жизнерадостность и умение видеть в людях хорошее. Наверное, поэтому она всё ещё со мной возится. Мы почти всю жизнь прожили рядом, вместе ходили в школу, и она даже приходила в приют, когда меня туда забрали. А когда я сбегала — прятала меня в своей комнате.

— Привет, Том! — хором выкрикиваем мы, увидев знакомые рожки.

— Привет, девочки, — улыбается он и сразу же ставит передо мной стакан. — Как дела? Всё нормально вчера с заказами было?

— Да, всё хорошо. — Опрокидываю в себя виски, морщусь и продолжаю: — Я бы и сегодня поехала, если бы Нэнси и Рита не вытащили меня на прогулку.

— И правильно, совсем сюда не заходишь просто так, — говорит он и поворачивается к Нэнси, поставив перед ней коктейль. — Вот, твой любимый, малышка.

Иногда Том ведёт себя как папа, но не строгий, а такой, который разрешает курить сигареты и пробовать пиво по праздникам. Он дал и мне, и Нэн работу, помогает советами, деньгами и вообще всегда рядом. Не могу поверить, что когда-то я не доверяла ему! Мне казалось подозрительным, что он так с нами носится, но потом я поняла, что никакого подвоха нет, и он просто… добрый. Только к нему я могу прийти с любой проблемой. Только ему могу довериться безоговорочно. Это греет сердце намного сильнее, чем алкоголь.