Вернусь ближайшей электричкой

– Запуск-старт… – пробормотала женщина в легком не по погоде пальто, в каком-то тихом ужасе глядя на потолок. Белоснежная «ракета» из треугольников устремлялась ввысь, словно хотела вырваться из помещения в медленно светлеющее декабрьское небо. – Господи, куда ж я попала?

– Э… В Пулково? – предположил сотрудник аэропорта, отпустил ручки последней из вереницы тележек для багажа и задумчиво проводил их взглядом, когда те по инерции отправились дальше без него. Тележки ускрежетали до самой стены, а мужчина приосанился, словно впервые за долгое время обрел слушателя, и лихо сдвинул кепку на затылок. – Знаете, не все замечают местную архитектуру: говорят, этот зал похож на космодром; но на самом деле потолок, который вы наблюдаете в данный момент, является олицетворением Невы…

– Какой кошмар!

– Что, простите? – работник осекся: он принадлежал к той касте питерских интеллигентов, которых еще не нагнала карма таксиста – то есть его разбирало поговорить, но он пока не осознал, что люди вокруг настроены гораздо прозаичнее, чем можно было бы предположить на первый взгляд. – Право же, вы первая, кто реагирует подобным образом. Что не так?

– Да все не так! – вскрикнула женщина немного истерично. На них стали оглядываться. – Потому что это – Пулково!

– Вы что-то имеете против Пулково? – оскорбился мужчина.

– Да то, что я летела в Шереметьево!

Работник понял, что все-таки зря он не пошел в таксисты.

– Девушка, Шереметьево – это Москва, – вкрадчиво начал он, – а вы – в Санкт-Петербурге, – мужчина сокрушенно покачал головой и направился прочь, толкая перед собой очередную партию тележек, однако странная женщина его обогнала, водрузила на одну из них громоздкий чемодан ярко-желтого пластика, а в корзину другой бросила дамскую сумочку. Она поправила сбившийся набок разноцветный платок и тихонько пробубнила:

– Сами вы… в Санкт-Петербурге.

Развернулась и ушла. Работник озадаченно уставился ей вслед, переводя взгляд с удаляющейся спины, гордо увозящей чемодан, на забытую тележку с сумочкой.

Добро пожаловать в новую историю! Действие происходит под Новый Год, но полностью праздничной книгу назвать нельзя, больше просто зимней. Не утверждаю, что совсем обойдусь без драмы, но, чтобы отдохнуть после "Зеркала", планирую что-то легкое и юморное вроде "Халявы", хотя герои будут значительно старше. Что однако не помешает им быть чуть наивными в душе) Всех с Новым Годом!

Глава 1

– Леш, как мне от вас вырваться?

– Я никак не пойму твоего отчаяния, – Алексей отодвинул табурет поближе к холодильнику, прислонился лопатками к дверце, отпрянул и оглянулся, поморщившись: по ощущениям, весь холод шел наружу, оставляя забытые с прошлой готовки продукты оттаивать внутри. – Ты, помнится, хотела в отпуск? Так наслаждайся! Я не утверждаю, что ты выбрала бархатный сезон, но раз уж так сложилось?

– Я только что из отпуска. Наотдыхалась уже, – Марина втянула голову в плечи и плотнее закуталась в пальто. На микроскопической кухне хрущевки было не холодно, но снимать верхнюю одежду пока не хотелось – она еще не успела отогреться после улицы. – Из-за сильного снегопада нас посадили в Пулково, а мне до новогоднего аврала срочно надо в Москву, понимаешь? Позарез!

– Да понял я, понял. Все, кроме сути драмы. Марусь, давай начистоту, – Леша потер подбородок и деловито извлек из шкафчика жестяную банку с растворимым кофе. Потряс возле уха наподобие маракасов и высыпал в кружку остатки гранул, залив шипящим кипятком. Он поставил кружку перед подругой, стукнув донышком о стол. Марина, в принципе, такую бурду не пила, но на этот раз отказываться не стала и обхватила ладонями нагревающийся фарфор. – Ты у нас сильная, независимая женщина…

– Одинокая, Леш, одинокая, – Марине надоело смотреть на Лешину макушку и она переключилась на изучение магнитов на дверце холодильника.

– Пусть так, – Алексей хлопнул дверцей и сел. – Куда тебе спешить? Праздники на носу, ты сейчас никуда не уедешь, тем более в Москву, – народ билеты задолго покупает. А, кстати, что ты так рвешься в свою «некультурную» столицу?

– Нужно год закрывать, – мрачно призналась Марина. – Меня пару месяцев назад повысили, и велели не посрамить новую должность. В отпуск насильно выгнали, – она закатила глаза, – потому что не отгуляла положенный законодательством срок. Надо было, как порядочной, летом брать.

– Ничего страшного, без тебя справятся, – Алексей понял, что разговор предстоит непростой, и, не поднимаясь с места, потянулся и выудил из буфета пакет чипсов и небрежно кинул на стол. – В конце концов, сделаем просто: дам тебе комп, устроишь собрание онлайн. Темные века давно миновали.

– А люди все такие же темные. Ты что думаешь, если я в банке работаю, там все такие образованные? Я тут говорю одному: жми «фн», запускай программу, а он, болван, в «контрол» тычет, – Марина махнула рукой. – Мало ли, что они там наделают. Спросят-то с меня!

– Не психуй, – Леша философски захрустел чипсами. – Это потому что ты привыкла все на себя брать! Одна всего не переделаешь. Учись людям доверять!

– Ненавижу командную работу. Хочешь, чтобы было хорошо, – делай сам.

– Да что ты так паришься? У меня вот тоже: свой бизнес, но я не стою на ушах.

– Да потому и парюсь, что это – все, что у меня есть! Тебе не понять. У тебя вечером из офиса жена придет, сын из школы вернется, вы соберетесь всей семьей за ужином… а у меня – никого и ничего, кроме отчетности. Никогда не думала, что буду жить «синим чулком»!.. – Марина поджала губы и сердито выхватила у зазевавшегося хозяина пакет с чипсами. – Хватит уже! Я тебе тут душу изливаю, имей хоть каплю совести!

– Ладно, фишку просек, – Алексей обезоруживающе поднял руки в знаке «сдаюсь». – Как я понимаю, в аэропорте ты и без меня выяснила, что билетов нет. Могу предложить поезд, но учти, там нам тоже ничего не светит, или вариант – добираться на перекладных.

– Может, хоть на какой-нибудь не-скорый билеты остались, – Марина проследила, как Леша отделяется от табуретки, и с горя – и пока друг не видит – сама запустила руку в пакет. Тот предательски зашуршал. – Или на месте выкуплю у кого-нибудь.

– Дохлый номер. Под Новый Год никто свой даже втридорога не «толкнет». Зато всегда можно взять такси – между прочим, у меня таким макаром один приятель до Астрахани катался.

– Такси слишком дорого, сейчас цены заломят будь здоров! Слушай, а может, в плацкарте места есть?

– Я тебя умоляю, плацкартом не пущу! Ты ж девушка!

– Да кто на меня позарится? – Марина развела руки и самокритично посмотрела на себя. – Как надену очки, мне и за сорок дадут.

– Во-первых, тебе всего тридцать один… Два?... В общем, меньше, – Леша забрал чипсы обратно и снова пристроился к холодильнику. – Во-вторых, даже будь это и так: не стану утверждать, что «в сорок лет жизнь только начинается», но она однозначно не становится хуже, уж это-то я по себе знаю! Так что не наговаривай на прекрасную круглую дату и не верь тем, кто все жизненные силы выплеснул еще в шестнадцать и теперь гундит про серость бытия.

– Хочешь честно? – Марина ослабила и стянула наконец цветастый шарф, будто он стал ее душить. – Мне уже наплевать на все: возраст, мнение окружающих, даже на работу. Да! Представляешь? А знаешь, чего я хочу больше всего на свете? – Праздников! Этого дурацкого Нового Года, когда меня будут будить вопли “Ура!” у соседей за стеной; а остальные несколько дней, пока снова не придется крутиться, как белка в колесе, я буду просто спать. Все. Верх мечтаний.

– Невесело что-то, – Алексей пожал одним плечом и отправил в рот щепоть крошек с усилителями вкуса. – С другой стороны, я так понимаю, что уговаривать тебя остаться и развеяться без шансов? Ну, как знаешь. Напрасно. Предпочитаешь киснуть и мариноваться в своем собственном соку – твое решение, но я бы на твоем месте выбрался куда-то, хоть на людей посмотрел, а не сидел затворником в городе-миллионнике.

– Ты – не на моем месте. Ты везде ходишь, у тебя постоянно какие-то события, тусовки, ездишь в отпуск два раза в год, причем когда захочешь, а не когда заставят. У тебя – жизнь!

– Если бы я сам себе не искал занятия, то протух бы еще быстрее, чем ты, – Леша, дожевывая, отбросил полупустой пакет и обвиняюще ткнул в подругу влажным облизанным пальцем. – Вот ты. Да, ты! Что ты собираешься сейчас делать?

– Я? – Марина растерялась от такого напора. – Не знаю. Поищу, наверно, гостиницу, где можно устроиться на день, а завтра подумаю, как быть дальше.

– Вот! Вот оно! А я о чем? – Леша вскочил с табуретки и одной ногой, не глядя, задвинул ее под стол. – Сейчас и двенадцати нет, какой смысл ждать до завтра? Только потеряешь день в поисках подходящей гостиницы, хотя уже к завтрашнему вечеру – максимум – могла бы быть в своем ненаглядном банке! – Он выдержал паузу. – И? Чего сидим, кого ждем? – Алексей направился в прихожую, явно за курткой.

– Лешка, ты с ума сошел? – Марина на ходу схватила со стола шарф, с которым не успела расстаться надолго, и поспешила вслед за ним. – Сначала же надо план продумать! Прекрати! Куда?

– Не дрефь, со мной не пропадешь, – Алексей энергично подхватил ее чемодан, ждущий в прихожей, и негромко крякнул. – Ты там что, кирпичи возишь? Ладно, не суть. Сейчас сгоняем куда-нибудь, купим тебе нормальную человеческую одежду, а потом рванем на вокзал. Доедешь электричкой до Шушар, оттуда как раз сегодня один мой приятель собирался в Москву. Попрошу, он подкинет тебя до дома.

– У меня есть, что пододеть, не надо ничего покупать, – отозвалась Марина, сбегая по ступенькам вслед за Лешей и судорожно пытаясь припомнить, запер ли он квартиру. По всему выходило, что нет. Желтый чемодан грохотал уже где-то в парадном.

– Деньги есть или тебе подкинуть? – голос Леши гулко отдавался на лестничной клетке. – Я не банк, проценты требовать не буду.

– У меня все есть, – не раздумывая крикнула ему Марина и услышала скептическое фырканье в ответ. Подумаешь! Марина никогда не брала деньг в долг ни в банке, ни у друзей, ни даже у родителей; стоило ей начать работать, и эта правильная в целом позиция не раз играла с ней злую шутку.

– Тогда вперед! Посажу тебя на поезд, и побегу забирать своего из школы, – решил Леша. – Давай скорей!

Марина вздохнула: тут уж ничего не поделаешь. Леша – это что-то вроде стихийного бедствия. Общаться они начали еще студентами, по переписке, да и то из-за кошек. Потом в их отношениях наметился короткий и несколько неуместный романтический период, о котором оба сейчас старались не вспоминать, затем снова были кошки. Алексеевой Баси уже года два как не стало – такова жизнь – но дружба никуда не делась. Марина, правда, подозревала, что Леша поддерживал контакт абсолютно со всеми, с кем приходилось так или иначе пересекаться по жизни, и не мнила себя исключением, ну и что с того? Он был её единственным другом, пусть даже она – оставалась для него одной из многих и многих. Зато можно было смело сказать родителям, что она не живет сумасшедшей кошатницей. Тем более, всегда был тот, кто способен ее расшевелить.

– Не отставай! – окликнул ее Леша. Колесики жужжали по поребрику в предвкушении чего-то нового, и отнюдь не очередной единички в календаре. От суеты и беготни Марине сделалось жарко и как будто легче дышать: всего на час-другой, но она поддалась неукротимому Лешиному ритму, этой песне жизни!

***

– Так. Иди, покупай билет, – Леша отправил ее в кассу, а сам отошел в сторону, прижимая телефон к одному уху, и зажимая другое толстой варежкой. Марина пристроилась в конец небольшой очереди и потянулась к сумочке на плече, и только тогда обнаружила, что её нет…

На удачу, Марина привыкла ходить налегке; сумочка, как она ни старалась соответствовать стереотипам, по-прежнему играла роль неудобного модного аксессуара, потому всякая мелочь и телефон беззаботно лежали в кармане, тогда как и паспорт, и кошелек остались в сумке, а сумка… Где оставила сумочку, Марина уже не помнила: вряд ли у Леши. Может, в автобусе, может, в аэропорту, а может, вообще в самолете. В любом случае, имеющейся у нее налички, судя по прейскуранту, должно было хватить, чтобы добраться до Шушар, а дальше деньги ей не будут нужны до самой Москвы; там она спокойно восстановит паспорт, если тот, конечно, не прячется на дне чемодана; а поплакаться банку по поводу карточки можно и сидя в электричке.

Она оглянулась на Лешу, который утвердительно ей кивнул издалека, показывая, что дело улажено, знакомый сдался и отвезет ее до дома. Что ж, значит, занимать у него не придется, как и разбираться с картой прямо сейчас. Разумнее, конечно, было бы взять в долг хоть немного, на всякий пожарный – кто-кто, а Леша не откажет и наверняка поможет с документами, но… Не хотелось. И не потому, что это было бы унизительно: просто Леша был такой беззаботный, открытый, счастливый…

Марина нацепила на лицо приветливую улыбку. Она всегда и со всем разбирается сама. Неужели в этот раз не справится?

Глава 2

Мерно стучали колеса, вагон трясло и качало на стыках, отчего пассажиры становились опасно близки друг другу. От резких толчков желтый чемодан содрогался и больно бил Марину по ногам: его пришлось выставить в проход и теснее прижать к себе, чтобы никому не мешал. Взгляд скользнул по узкой полке для ручной клади, предназначенной для деловых портфелей, кейсов и небольших сумочек.

По правую руку от нее вальяжно расселся франтоватого вида молодой человек лет двадцати пяти в светлом кашемировом пальто; длинные ноги, похоже, крайне усложняли ему жизнь – для удобства он бесцеремонно выставил их вбок, тем самым перегораживая вторую, свободную половину коридора.

– Вот черт! – на повороте чемодан предпринял очередную попытку к бегству, вырвался из Марининых из рук и проворно отъехал на другую сторону, затормозив о его колени. – Сколько можно?! В конце-концов, имейте хоть какое-нибудь уважение к тем, кто находится рядом с Вами!

Свидетели происшествия солидарно загудели. Марина про себя возмутилась: козе ясно, что если кто и намучился с этим чемоданом, так это она! Однако подавляющему большинству окружающих было необходимо как-то скоротать в поездке время, а ничто так не красит ожидание как скандал!

– Простите, пожалуйста – смущенно пробормотала она и подтянула свой таран назад. – Понимаете, тут ручка неудобная, постоянно рука соскальзывает…

– Вот и шли бы себе в тамбур и оставляли его там! – молодой человек нарочито сдвинул холеные брови, раздраженно вынул из ушей беспроводные наушники и затолкал в чехол. – Денег жалко? Так я заплачу, мне мои нервы и ноги, знаете, дороже! – он встал.

– Да мне всего пару остановок осталось, – Марина жалобно смотрела на него снизу вверх. – Я его подержу. Не волнуйтесь, это больше не повторится!

Тот был неумолим: "Пошли!" – он подхватил чемодан. Пряча пылающее лицо в цветастом шарфе, она неверной походкой двинулась следом: постоянно хватаясь за спинки кресел, чтобы удержать равновесие, наступая кому-то на ноги и то и дело извиняясь. На нее почти не смотрели – люди реагировали только тогда, когда она случайно наваливалась на них, не сумев совладать с коварно уходящим из-под ног полом – и от этого ей становилось еще более неловко.

– Вот, – мужчина добрался до душного тамбура и сердито вручил чемодан стоящему там проводнику, – примите у этой женщины... Вам до какой? – оглянулся он на Марину. Услышав ответ, коротко кивнул, – до Шушар. Я оплачу. Сколько?..

– Спасибо Вам большое, – Марина постаралась справиться с голосом, чтобы тот не дрожал. – Мне так неудобно… Просто так получилось, что у меня с собой ни карточки, ни наличных… Дайте мне свой номер телефона, я переведу, как только домой вернусь…

– Мне только звонков от мошенников не хватало, – он повернулся к ней спиной, вынул из кармана наушники и, закрывшись таким образом от внешнего мира, направился на свое место.

Марина осталась в нерешительности стоять в тамбуре, тяжело дыша и теребя пальцами платок на шее, не зная, куда податься. Проводник тоже ушел. Возвращаться к нагрубившему соседу было неприятно и по-детски обидно. В сущности, и его можно было понять…

– Ой, да вы только не плачьте! – вдруг раздался голос из ниоткуда, Марина в замешательстве завертела головой: когда они с молодым человеком сюда заходили, то ей показалось, что за исключением проводника, тамбур был пуст. – А что случилось-то? – доверительно осведомился голос. – Тетка, что ли?

– А? – Марина медленно повернулась. В углу стоял мужчина лет под сорок в видавшей виды куртке – ярко-оранжевой, полностью обшитой светоотражающими полосами. На голове была ушанка, из-за спины выпирал массивный походный рюкзак чуть ли не вдвое больше его самого. – Какая тетка?

– К сожалению, самая что ни на есть настоящая, – сокрушенно вздохнул человек с рюкзаком и с шелестом вытянул из-за стойки с багажом спортивную сумку: очевидно, несмотря на внушительный объем, все самое необходимое в рюкзак не поместилось. – Бегаете быстро?

– Нет, – Марина начала потихоньку сдавать назад, к дверям в салон вагона.

– Плохо… – огорчился субъект и признался, поправив круглые очки, делавшие его похожим на очень «повзрослевшего» и очень сытого Гарри Поттера. – Я тоже.

– Сочувствую, – Марина уже оправилась и решила, что на сегодня с нее хватит. — Я пойду?

— Согласен, лучше поторопиться, — мужчина вдруг панибратски схватил ее под локоток и, бросив быстрый взгляд через плечо, словно за ним кто-то гнался, спросил:

— Где ваш рюкзак? Вы же до Шушар, я слышал?

— Вообще нормальные женщины ходят либо с сумочками, либо с чемоданами, — Марина показала в сторону своей поклажи и попыталась высвободить локоть из цепких пальцев незнакомца. Агрессии тот не проявлял, паниковать было рано, но его навязчивость начинала беспокоить.

— Непрактично, — мужчина закинул свой баул на Маринин чемодан и стремительно поволок обоих — и Марину, и её пожитки — обратно, в вагон.

Пассажиры, только что с интересом наблюдавшие, как другой тащил ту же женщину с тем же чемоданом в противоположном направлении, оторвались от телефонов в ожидании продолжения. Грубиян в светлом пальто, заметив их приближение, демонстративно раздвинул колени шире, за что тут же и поплатился:

— Вы хоть смотрите, куда прете? — «Гарри Поттер» сперва сам споткнулся о его ноги, а потом от души прошелся чемоданом по кожаным ботинкам, безусловно не предназначенным для общественного транспорта и российской зимы в целом.

– Пардон. Только свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. То же можно сказать и о личном пространстве, – на удивление бойко парировал субъект, которого Марина уже мысленно записала в недотепы, и потянул её дальше. Увлекаемая вперед, Марина оглянулась на парня, и уже открыла было рот, чтобы извиниться, но вместо этого вдруг глупо хихикнула при виде выражения на его лице. Молодой человек скривился, послал ей вслед уничтожающий взгляд, но подниматься не стал, а достал из кармана маленькую пачку влажных салфеток и принялся брезгливо оттирать ботинки.

– Очень мудрое изречение, – заметила Марина, немного запыхавшись, когда они под лязг сцепок вывалились на площадку следующего тамбура. Теперь она держалась провожатого охотнее: в «своем» вагоне ей больше было делать нечего. – Может, вы все-таки скажете, от кого мы бежим? С вами едут родственники?

– Так вы не из наших?! – мужчина наконец отпустил ее локоть, остановился и насмешливо фыркнул. – А я вас тоже за зайца принял! Просто вы стоите такая неприкаянная, я уж подумал, вы тетки испугались…

Поймав её все еще непонимающий взгляд, он объяснил:

– Да не моей. Моя тетя, чтоб вы знали, – милейшей человек, и контролер, как ни парадоксально. Между прочим, фраза, которая вам так понравилось, – из учебника обществознания за пятый класс. Меня племянник на днях озадачил. А я – заяц. Ну, и тюлень тоже.

– Просто «В мире животных». Ну, хорошо. Положим. И что это за секта ластоногих? – Марина вопросительно наморщила лоб.

– Не секта: они не тюлени, это я новичок, – здесь было прохладнее, чем в вагоне, очки у собеседника запотели: он их снял и затеял протирать прямо варежкой. – Сленг есть сленг. Они – автостопщики…

Глава 3

– А если бы вас поймали? – к тому времени как их маленькое недоразумение разрешилось и страсти улеглись, до станции с мохнатым и шуршащим названием «Шушары» оставался всего один перегон. Они с «Гарри Поттером» устроились в тамбуре. С каждым словом изо рта вырывалось белое облачко пара, как у двух мирно беседующих огнедышащих драконов.

– Да ничего особенного. Мало кто в курсе, но по закону «тетки» сами ничего сделать с безбилетниками не в праве, даже с поезда ссадить; не станет же доблестная полиция распыляться на такую ерунду, как поимка «зайцев». Чаще – всех показательно гонят в начало поезда на глазах у изумленной публики, якобы на расправу. Но на самом деле, им, как сейчас, лень с нами возиться, и контролеры даже сами иногда подсказывают, куда, в какой вагон перебежать, чтобы не было потом проблем… Я, кстати, Тимофей. Можно на «ты», – добавил он.

– Марина, – поколебавшись представилась она, но от фамильярностей предпочла пока воздержаться. – А почему вы не хотите платить за билет? Здесь такие же люди работают, им тоже кушать хочется.

– Дело не в деньгах, – Тимофей потер порозовевший нос отворотом варежки. – Это распространенное заблуждение. Автостоп – не экономия, а прежде всего – философия, – он с трудом выпутался из длинных лямок рюкзака: тот казался неподъемным, и его обладателя по инерции сносило на стену. – Философия дороги, так сказать. Дело – в принципе! Это как спортивный интерес: доехать из пункта А в пункт Б за минимальное время, как можно реже меняя машины и не предлагая плату. «На собаках» ездят мало, только чтобы добраться до Трассы, а дальше – уже водителю решать, брать нас или нет... «Собаки» – это электрички… Да. А вот за КАД бывалые советуют добираться именно так – город не отпускает: в том же Ленинграде почти невозможно поймать машину – не берут!

Марина удивленно слушала. Деловая речь её сотрудников состояла из коротких рваных предложений, так же как и у вечно куда-то бегущего и сумбурного Леши; Тимофей говорил немного старомодно и слова употреблял непривычные, даже если не брать в расчет жаргон автостопщиков, знанием которого он явно очень гордился. Вот Леша, например, – петербуржец и застал еще те времена, когда город именовался Ленинградом, но без пиетета всегда коротко называет малую родину «Питер». А Тимофей? По крайней мере, на вид ему было не больше лет, чем ей самой…

– Оу?! Ясно. Очень информативно, – Марина не знала, что ещё сказать: обычно разговаривать с незнакомыми людьми бывает легко, но ее утомил перелет и – какая ирония! – отпуск. – Наверно, у вас всегда много новых впечатлений?

– Конечно, – Тимофей, похоже, тоже чувствовал себя не в своей тарелке: он постоянно поддергивал рукава куртки, которые упорно возвращались в прежнее положение, стоило их отпустить. – Я раньше не путешествовал один. В прошлый раз мы выходили на Трассу с другом, сменили, наверное, с десяток машин!.. Было здорово. Почти любой, кому надо долго ехать, рад взять автостопщика. «Драйверу» же скучно, одиноко, спать хочется. А тут пассажир в благодарность за проезд «грузит» ему «телегу». Ну, то есть травит байки о себе и знакомых… Сами не хотели бы попробовать?

– Что? Автостоп? Не знаю. Может, как-нибудь в другой раз, – Марина сделала вид, что очень занята шарфом. Она всегда испытывала чувство дискомфорта, когда приходилось отказывать таким, как Тимофей, – восторженным новичкам-энтузиастам. И не имело значения, собирают они вкладыши от жвачки или ездят неизвестно куда и не пойми с кем. – Я не очень люблю риск.

– Вы сами запираетесь в рамках, которые не дают вам жить по-настоящему свободно, – Тимофей улыбнулся, и на его щеках появились небольшие складочки, похожие на «улыбки» в мессенджере. – Вы даже не представляете, какой шанс упускаете. У нас такая большая страна, столько разных людей, у каждого из них своя судьба, единственная и неповторимая, о которой они могут поговорить со случайным попутчиком…

– Вы меня не знаете, чтобы судить, что я упускаю, а что нет, и чего людям благоразумным – и мне в частности – стоит избегать, – отрезала Марина и попыталась забрать свой чемодан – за окном уже замельтешили прутики металлического заборчика, потянулся заснеженный перрон: электричка подходила к станции. Как же ей надоело, что кто ни попадя учит её жизни: Леша, грубый молодой человек в кашемировом пальто, а теперь ещё и этот, которого она и вовсе знает без году неделя!.. Потом она смутилась. — Простите.

Двери с шипением открылись.