Вернусь ближайшей электричкой

Глава 4

– Нормально перелезла?

– Очень своевременный вопрос. С учетом того, что мы уже одолели почти половину пути, – усмехнулась Марина, а в мыслях порадовалась, что им не пришлось становиться первопроходцами: от стены и дальше в глубоком снегу была протоптана узкая тропка. Похоже, выбранный ими маршрут пользовался завидной популярностью у автостопщиков и других товарищей, не считающих необходимым платить за пользование общественным транспортом: законопослушные граждане не станут карабкаться через стену только для того, чтобы «срезать» дорогу до дома. С другой стороны, и такие бывают. Себя она к «таким» не причисляла: ее, можно сказать, обстоятельства заставили. – А так все хорошо. Конечно, брюки убила напрочь, но хоть не в юбке была.

– До полпути еще далеко, – Тимофей упорно отказывался от помощи, и продолжал тащить весь багаж в одиночку, за что ему надо было бы сказать сказать огромное человеческое спасибо, но Марина его уже благодарила, наверное, раз десять, а больше – стеснялась.

– Неправильные какие-то под Питером два километра, – она шла ссутулившись, как будто надеялась таким образом удержать ускользающее тепло. Когда чувство ажиотажа спало, после жаркой духоты электрички и стылого тамбура она стала мерзнуть еще больше.

– Ничего. Недолго осталось.

– Да я не жалуюсь, – ее качнуло, снег завалился за задник ботинка. Она попыталась его вытрясти. – Просто непривычно как-то. У меня дома снег – это серая субстанция, рыхлая и недолговечная.

– На юге живешь?

– В столице, — Марине пришлось остановиться, чтобы расстегнуть молнию на голенище и выковырять оттуда ледышку тут же закоченевшим пальцем. Сейчас она искренне пожалела, что не послушалась Лешу и не прикупила что-то потеплее из одежды. — А вы?

– В предместьях Ленинграда. Скорее, на окраине, возле вокзала.

– А. Оно и видно. Я имею в виду, у вас такой типаж, – У Марины было немало знакомых, в разных городах, но все они рано или поздно начинали ей казаться на одно лицо. Они даже поведением друг от друга не сильно отличались: суетились и при этом часами трепались о пустяках; грубили и не извинялись; через месяц-другой общения пропадали, снова объявлялись на праздники и снова исчезали. А Тимофей, он – как и Леша, – обладал особой аурой… аурой доброжелательности. Марина пришла к выводу, что это свойственно только питерцам, а медитативность чистосердечно списала на близость Финляндии: даже Леша иногда присаживался с чашкой кофе у окна, выходящего в двор-колодец и смотрел… Когда Марина как-то поинтересовалась, что он там нашел, он задумчиво ответил, что это просто «вайб».

Реакция со стороны Тимофея была скорее отрицательной: естественно, он не принял «такой типаж» за комплимент. В кармане спасительно завибрировал телефон. Когда она его вытащила, на секунду задержав руку в тонкой кожаной перчатке внутри пальто, оказалась, на экране отобразились несколько пропущенных вызовов. Это был Леша.

– Ты где вообще? – судя по прерывистому сопению и воплям, Леша, как всегда, говорил «на бегу», плечом прижимая трубку к уху и вытряхивая сопротивляющегося сына из зимнего комбинезона. – Я тебе полчаса названиваю.

– Не знаю. – Марина огляделась. Картина не поменялась: шоссе вдалеке, какие-то фуры и, сколько хватает глаз, снег. – Где-то в чистом поле.

– Чего? – Леша уронил не то телефон, не то ребенка: в трубке послышалась глухая возня и ругань – надо отдать Лешке должное: пристойная. – Ты должна быть на дороге! Тебя ужеждут.

– Кто ждет-то?

– Да какая разница? – звон вешалок показал, что Леша нашел то, что уронил, и теперь, выпрямляясь, задел штангу шкафа. — Главное, чтобы не уехал без тебя, а то он с закидонами.

– Не знала бы тебя, решила, что ты задумал со мной расквитаться.

– Да кому ты нужна такая непунктуальная, – пробормотал Леша. – Кстати, а почему вдруг поле? Стоп. Молчи, не хочу знать. В любом случае, выходи на дорогу и ищи знак “Конец Питеру”.

– Новый фильм-катастрофа?

– Не смешно. Марусь, не морочь голову! Знак, беленький такой, с черной полосочкой, тебя от него заберут. Ладно, я попозже перезвоню, когда вы познакомитесь: хочу услышать твою реакцию. И если что, он на мерсе.

В трубке послышались гудки, потом дисплей потух.

– Ну все. Аккумулятор разрядился, – пробормотала Марина в тихом ужасе. Она вдруг отчетливо поняла, что стоит на юру где-то под чужим городом с каким-то подозрительным типом, бог весть откуда взявшимся, – без денег и средств связи. – Какая же я дура.

– Тебя на Трассе кто-то заберет? – во время разговора Тимофей прилагал все усилия, чтобы не вслушиваться и старался смотреть в сторону, но не услышать, о чем шла речь, было просто невозможно.

– Да, – Марина постаралась звучать как можно более убедительно, и потому с ходу ляпнула. – Друг мужа.

– Это муж звонил? И он вас одну отпускает? – они наконец добрели до шоссе, но Тимофей не стал замедлять шаг, чтобы подстроиться и идти с ней в ногу, и почему-то резко перешел на «вы». Ничего этого Марина не заметила – ее больше волновало, с какого это перепуга она назвала Лешу мужем.

– Ну… Он верит, что я и сама справлюсь, – на этот раз Марина ответила полуправдой и предприняла попытку сменить тему. – А вы женаты?

– Нет. Но будь в меня такая жена, я бы ее не отпустил в другой город одну.

– Не понимаю я ваших намеков! — теперь Марина тоже осуждала «мужа».

– Не понимали бы – не говорили, – резонно возразил Тимофей и затих, спрятав кончик носа в воротнике.

Впереди, на добрую треть занесенный снегом, уже показался апокалиптический знак «Конец Питеру», вопреки ожиданиям выглядящий абсолютно тривиально. Рядом у здания автозаправки мигала разноцветной гирляндой тощая елочка и гордо светилось большое табло с ценами. Последние кусались похлеще мороза.

– Зайдем? – предложил Тимофей, имея в виду неуверенно светящиеся окошки магазинчика. — У вас одежда легкая, вы совсем продрогли. Давайте я вам хоть что-то из своего дам. Конечно, у меня вещи элегантностью не отличаются, но хоть не отморозите себе, — он замялся, — что-нибудь важное.

– Нет, не стоит, – Марина и в самом деле замерзла, но «знакомый» должен был уже ее ждать либо быть с минуты на минуту – знать бы еще, как он выглядит. Кроме того, надевать вещи с чужого плеча как минимум – негигиенично.

– Дело ваше, – Тимофей довел ее до самого знака, поставил тяжеленный чемодан, развернулся и ушел в сторону заправки, не прощаясь.

– Спасибо! – вытянув шею неуверенно крикнула ему вслед Марина и, пожав плечами, осталась переминаться под знаком с ноги на ногу, зябко втянув руки в рукава.

Мимо проезжали машины – не так много, как можно было ожидать накануне праздников: в основном это были грузовики, фуры дальнобойщиков, такси или частные автомобили, припудренные снежной крошкой, словно елочные игрушки, с зеркалами, покрытыми белесой корочкой наледи. На одинокую фигуру у обочины никто внимания не обращал: стоит человек у шоссе, и ладно, кому какое дело? «Уже ждущий» мерс тоже не объявлялся: не то Лешин знакомый любил преувеличивать, не то решил забить на незнакомую тетку и поехал один.

– Никак? – Марина вздрогнула, когда сзади неслышно подошел вернувшийся Тимофей. В руках он сжимал бумажный стаканчик, от которого соблазнительно пахло чем-то вредным и наверняка жутко калорийным. – И как планируете дальше добираться?

– Попробую позвонить Леше, – к этому времени она сдалась, оставила свою никчемную легенду о мнимом супруге и подумывала самой отправиться в магазин, бить челом Тимофею и слезно просить денег на обратную электричку. Был, конечно, у нее вариант вернуться в Питер, под Лешино крылышко, зайцем… Вероятно, вариант был даже единственным: могло статься, что Тимофей, как начинающий автостопщик, решил вовсе не брать с собой наличку, положившись на мощь современных платежных терминалов и карты «Мир».

– Так у вас же телефон разряжен. Давайте, хоть пауэр-банк дам. Подержите стакашек, – Тимофей передал ей кофе – или что там там плескалось под крышкой – и полез в рюкзак. Рука погрузилась в его глубины по самое плечо, будто мешок был бездонным, и оттуда появился прибор цвета солнца – под стать Марининому чемодану.

А потом, вместо того, чтобы забрать у нее стаканчик и наконец выпить его содержимое, которое словно проверяло Марину на прочность, приятно грея руки сквозь тонкие перчатки, Тимофей ни с того ни с сего снял собственные варежки, небрежно засунул за пазуху, опустился на колени и прижал ладони к асфальту. Марина, как завороженная, наблюдала, как он, неразборчиво бормоча, не то молится, не то бранится; оставалось уповать на то, что от нее не потребуется проделывать то же: ритуал «посидеть на дорожку» ее вполне устраивал, а вот валяться в грязи на шоссе она была как-то не готова.

Теперь водители сворачивали шеи, чтобы во всех подробностях рассмотреть происходящее на обочине – Марина невольно ощущала себя частью представления и отстраненно придерживалась тактики «улыбаемся и машем». Эффектного вида такси с низкой подвеской даже притормозило для лучшего обзора. Она уже приняла воинственную позу, готовясь послать водителя куда подальше с его любознательностью, когда стекло с неприятным скрипом поехало вниз, и наклонившись с водительского места, на нее недовольно воззрился…

– Вы?! – опешила Марина.

– Да нет, это Вы! – молодой человек в кашемировом пальто хлопнул ладонью по рулю. – Знал же, что от Леши ничего хорошего не жди. Дайте-ка угадаю: Радченко Марина Дмитриевна? Она же… Маруся?

Марина беспомощно смотрела на «свинью», которую подложил ей Леша. Печально знакомый грубиян из электрички переводил неприязненный взгляд с нее на чемодан, с чемодана – на коленопреклоненного Тимофея, возносящего молитвы своему дорожному божеству, снова на Марину – а вернее, на бумажный стаканчик, который она, борясь с искушением, держала на вытянутых руках. Ей неудержимо захотелось заплакать от усталости и несправедливости, но еще больше – как следует выругаться: цветисто и длинно.

Она сдержалась и, преодолев себя, повернулась к Тимофею, собираясь как можно скорее с ним распрощаться, но нелицеприятной сцене было не суждено так запросто закончиться:

– Это он значит и есть друг вашего мужа? – теперь выражение лица Тимофея могло бы потягаться в неприветливости с гримасой молодого человека. – И почему же мы не на мерседесе, а на такси?

– Я такой же друг ее мужа, как моя машина – такси! – огрызнулся парень и набычился, когда Тимофей многозначительно оглядел бело-желтый автомобиль. – Вы еще долго будете так стоять? Марина? Я тоже не в восторге от вашей компании, но может не будем меня задерживать? Дернул черт подвязаться на пассажироперевозки! Назвался груздем – полезай в кузов, – он проследил, как Марина сжала зубы, и, поднимая стекло, лениво кинул. – Можете даже на сиденье. На заднее. Только, пожалуйста, быстро и без лишних разговоров.

Марина с досадой шагнула к задней двери. Но спохватилась и развернулась лицом к Тимофею, не зная, что сказать. Так ничего и не придумав, она протянула ему его стаканчик с кофе, но он отрицательно помотал головой:

– Это я для вас брал. До свидания, и пусть Трасса будет к вам благосклонна, – он открыл ей дверь и усадил на теплый черный кожзам. – И передайте мужу, чтобы больше вас одну не оставлял.

Дверца хлопнула, такси тронулось с места. Марина в последний раз оглянулась: за стеклом медленно поплыли назад неподвижно стоящий под знаком «Конец Питеру» Тимофей, засыпанная снегом безлюдная бензозаправка и елка в китайской гирлянде. Не зная куда себя деть, она отхлебнула еле теплый кофе. Горький эспрессо на поверку оказался сладким какао.

Глава 5

В машине повисло напряженное молчание. Атмосфера к дружеской беседе не располагала; согретая теплом салона мерседеса, убаюканная тишиной и мерным движением, Марина потихоньку начала клевать носом. Затуманенные дремой, одно за другим перед ней вставали события сегодняшнего дня. Вот Тимофей что-то говорит, обращаясь к ней, в сумраке холодного тамбура. Вот любуется ею, хохочущей у станционного забора. И последнее, – белая обочина, оранжевая куртка, очки, глубоко надвинутая ушанка, столб указателя, – становятся все меньше, меньше, меньше… пока совсем не исчезают из виду. Она вздрогнула и проснулась. Опять шел колючий мелкий снег, несся навстречу, бился крупой в ветровое стекло. Дворники работали, как метроном. Невидящим взглядом Марина смотрела в окно и думала. Ее, не избалованную заботливым отношением, чуткость со стороны совершенно незнакомого человека глубоко тронула. А теперь она спит в чужой машине, пользуясь услугой того, кому еще не сказала ни единого слова, – так же не может продолжаться вечно. Не должно. Она собрала волю в кулак:

– Спасибо, что согласились подвезти и, конечно, за то, что оплатили мой багаж… – парень принялся поглаживать большим пальцем руль, чем живо напомнил ей кошку, раздраженно дергающую кончиком хвоста. Марина пожалела, что воспитание ей не позволило просто промолчать. – И еще раз прошу прощения за ботинки, хотя к этому прямого отношения не имею… – не получив никакой ответной реакции, она замялась.

– Всё? Если нет, продолжайте, сделайте одолжение, – видимо, ее новому попутчику не терпелось расставить все точки над «и». – На правах «лучшего друга» «любимого мужа» хотелось бы узнать, как вас угораздило связаться с такой сомнительной компанией?

– Не более сомнительной, чем та, в которой нахожусь в данный момент, – заметила Марина, хмурясь и прислушиваясь к мерзкому звуку, с которым днище машины эпизодически скребло о снежный наст. – До этого дня ни о его, ни о вашем существовании даже не подозревала. Я вас не знаю.

– Само собой…

Пауза затягивалась.

– Заставь дурака богу молиться, он лоб расшибет… О дорожное покрытие. – наконец пробормотал пижон под нос, но так, чтобы его услышали.

– Каждому свое…

– Само собой, – повторил он.

Марина переплела руки на груди и спрятала под мышки сжатые кулаки. Как тут разговаривать, если на каждое твое слово отвечают по-свински. Себя не уважать!

Какое-то время они просто ехали. Минуты ползли, как улитки. Кашемировое пальто, аккуратно расправленное, покоилось на сидении рядом с водительским. Молодой человек, не глядя, протянул к нему руку, достал беспроводные наушники, вставил в уши и принялся отстукивать в такт по деревянной вставке на руле. Музыки слышно не было, и в висках отдавался только этот назойливый стук. Скоро стало казаться, что он заполнил собой все внутреннее пространство автомобиля.

– Будьте любезны, не могли бы вы перестать? – не выдержала Марина. – Как вас там…

– Леонид, – отозвался он, будто одолжение сделал, а потом вдруг неожиданно продолжил. — Ваш друг – автостопщик? Вы в курсе, что это движение пошло от хиппи?

– Мне как-то все равно, – Марина поняла, что ей больше не поспать, и затеяла нервно мять в руках пустой стаканчик из-под какао. – А что?

– Вам честно сказать? – Леонид в первый раз глянул на нее во внутреннее зеркало заднего вида. – Мне неинтересно, где и когда вы его подцепили, мне надо прикинуть масштаб моих будущих проблем.

– Н-да? А что так?

– Если вы способны подобрать панкующего бродягу в пригородной электричке, то найдёте приключения и на время нашего совместного пути.

Приложив к губам стаканчик из-под какао, Марина отчаянным жестом, запрокинула голову: с последними приторно сладкими каплями в рот сползли кристаллы сахара, как песок, захрустевшие на зубах.

Леонид перевел взгляд на дорогу, а Марина опять уставилась в окно. Хотелось расслабиться, но никак не получалось. Движение было затруднено. Всего несколько дней обильных снегопадов, и — вуаля! Как всегда, все оказались к этому не готовы. Бывает же такое! Снег в России — зимой?! Длинная вереница машин двигалась медленно, регулярными толчками, такси водило на плохо чищенной колее..

— Вы ему спасибо сказали? — задал вопрос Леонид в никуда, словно бы разговор и не прерывался. – Он так старался: через стену перелезть помог, чемодан поднес…

Чемодан!!! Марина резко выпрямилась, похолодела и дальше уже не слушала. Громадный, жутко тяжелый и на беду еще и ярко-желтый чемодан разделил судьбу сумочки с документами.

– А слона-то, то есть, его отсутствие, я и не заметил? – Протянул Леонид.

– Да как вы можете? Там же все мои вещи! Как вам не… – Марина почувствовала, как ее начинает трясти: руки так и чесались влепить подзатыльник этому наглому избалованному мальчишке, который к двадцати пяти годам, так и не вырос. – Я же вообще осталась безо всего: денег, документов…

– Вы все хранили в чемодане? – Леонид не спеша обернулся, словно хотел воочию убедиться в человеческом идиотизме, но по ее перекошенному лицу догадался, что не все так просто. – Серьезно? Вы еще что-то потеряли? Подумать только…

Он сосредоточился на белом полотне М10 перед собой.

– Может, вернемся? – задыхаясь, попросила Марина. Что ж за день такой?! – Мы еще не настолько далеко отъехали…

– Во-первых, я никуда возвращаться не собираюсь и катать никого не нанимался. Ваши вещи – ваши проблемы. Автостопщик уже, наверное фарцует ими где-нибудь на парковке. Пора перестать быть такой наивной, не девочка уже…

– Тимофей не такой! – Марина сейчас злилась на весь мир: больше всего, конечно, на себя, но Леонид твердо занял в ее списке почетное второе место. – Он мне какао купил!

— Отвлекающий маневр. — Марина увидела в зеркало, как глаза у того вдруг сделались круглые-круглые. — Кто вам вообще разрешал садиться с напитком в мою машину?!! Да чтоб тебя! – отбросив официальное «вы» Леонид вывернул руль к обочине. Ругаясь, – в отличие от Леши, — нехорошими словами, он вылетел из авто как ошпаренный, распахнул дверь и рявкнул:

– Выходите! – и выжидательно замер.

Марина не послушалась. И не потому, что испугалась: Леша не отправил бы ее домой с припадочным, который с полпинка доходит до рукоприкладства; нет. Только что в порыве негодования она стиснула злосчастный стаканчик так, что пластиковая крышка с хрустом отскочила и шмякнулась на обивку грязной стороной вниз. Стаканчик выскользнул из рук; несколько раз подпрыгнул, разбрызгивая по сторонам остатки гущи, пока она им жонглировала, стараясь подхватить, перевернулся, упал и покатился под переднее сиденье, оставляя за собой на коврике бледно-коричневые потеки. Она нырнула следом, пошарила и, конечно же, ничего не нашла. А когда наконец выбралась и подняла глаза… ее совершенно неприлично скрючило от смеха. Потерявший дар речи, еще недавно такой вальяжный, Леонид наблюдал весь этот цирк, и его глаза все больше и больше выпучивались!

– Во-он!!!! – заорал он.

Все еще прикрывая рот перчаткой и всхлипывая, она выкарабкалась из машины. Леонид стоял, уперев руки в боки, будто на дворе стояло лето, а не декабрь, и тяжело дышал.

– Ну и? Что это было? – он беспомощно вытянул вперед руку. Вопрос ожидаемо остался без ответа, а Марина почувствовала себя нашкодившей школьницей, которую отчитывает взрослый дядя, хотя по факту и по цифрам в пачпорте все было с точностью наоборот. – Да что вы делаете? Ступайте уже обратно! И без комментариев.

– Само собой, – ровно ответила Марина, отвернулась к машине, мгновение постояла, втянула носом морозный воздух, потом вздохнула и полезла в салон.

– Дуреха, – прорычал Леонид, устраиваясь обратно за руль.

Он в сердцах хлопнул дверью – чересчур сильно, но его машина – его право; рванул ремень безопасности и эффектно газанул с места, взметая снежные вихри… Видимо, так их старт должен был выглядеть в его представлении. По факту же мерседес рванулся вперед и беспомощно забуксовал в белом месиве, поднимая тучи снежинок, которые тут же облепили бока и колеса, ворвались в щель над водительским стеклом и донесли свой «холодный привет» прямо Леониду в лицо.

– Блеск, – подытожил тот, вытер щеку рукавом водолазки и снова полез на улицу. Обошел автомобиль кругом, огляделся по сторонам, посмотрел куда-то вверх – проверял, собирается ли метель? Или уповал на помощь свыше? Налег на угол мерса и покачал вверх-вниз. – Просто супер!

Марина вышла вслед за ним и тоже оценивающе осмотрела машину. Хороша! Вот только немецким инженерам и в страшном сне не могло присниться, что их детище придется выколупывать из российских сугробов.

– Котик, ну еще капельку, – Марина услышала кряхтение и была уверена, что ей не показалось. Она попробовала повторить подвиг Леонида, но автомобиль словно примерз к земле.

– Пупок развяжется. – Леонид оттеснил ее в сторону и кивнул на открытую переднюю дверь. – Садитесь за руль и жмите на газ. Вы водить-то умеете?