Валтос: вселенная справедливости

Морозное утро во вселенной Монео, на планете Мин, началось не с переговоров, как планировалось изначально. Сопротивление просто-напросто не явилось — иными словами, не сочло нужным присутствовать на встрече.

Ледяной воздух прожигал легкие, и Кай, сердито, но с долей благодарности, натянул на шею длинный шарф и без вопросов принял из рук Эйвла микстуру от простуды.

Болезнь в Лаптонии была столь редким явлением, что Кай уже позабыл, какого это — испытывать такую слабость и обреченность. Кажется, последний раз он болел, когда ему было пятнадцать. Он специально выпил два литра ледяной воды, чтобы пропустить зачетную неделю в кадетском корпусе, и провалялся пару дней в лазарете. Ему сильно досталось от матери, когда правда вскрылась. Сейчас же он понятия не имел, откуда появились симптомы. Он мог лишь догадываться. Обычно все симптомы «сходили на нет», стоило лишь вовремя принять микстуры, которые без проблем выдавали в госпитале после небольшого осмотра, но у него на осмотры времени не было, а потому он затянул с лечением, и вот уже третий день мучился от температуры и озноба.

— Надеюсь, ты не планируешь умереть, — саркастично фыркнул коллега. — Нас и так осталось полтора человека.

Кай нахмурился, но промолчал. Сил отвечать на резкий выпад не было. Младший состав по струнке стоял на позиции. Их интерес к беседам старших проявлялся лишь мимолетными взглядами, а досаду и негодование на стужу выдавали редкие перетоптывания на месте. Кай был с ними солидарен. Ноги уже давно замерзли, как и все остальное…

— Думаете, они придут? Мы ждем уже больше двадцати минут, — Карин начала раздраженно ходить из стороны в сторону, напрягая его даже сильнее, чем нападки Эйвла.

Среди младшего состава послышались перешептывания.

— Мы будем ждать столько, сколько потребуется, — отрезал Кай.

По ощущениям, прошло еще минут пятнадцать. Казалось, самое время возвращаться. Попытка примирения и переговоры вновь не удались, как вдруг дозорный завопил:

— Возвращаются! Возвращаются!

Отряд всполошился, но старший быстро его одернул.

— Ровно!

— Ну? Не тяните, — обратился к разведчикам Эйвл.

— Племя Чука, — сбивчиво объявил один из разведчиков. — Сопротивление грозится расстрелять племя Чука, если мы не согласимся на их условия, ученик магистра, — добавил он, чуть отдышавшись.

— Готовьтесь к наступлению, — тяжело вздохнул Эйвл.

— Отставить, — сиплым голосом приказал Кай.

— У нас нет другого выбора, кроме как прижать их. Отступим — покажем свою слабость! — борзо посмотрел на него коллега.

— Племя Чука уникально. Они контролируют экосистему этих мест и помогают ей. Не будет их… — договорить Кай не смог, закашлялся, прикрываясь шарфом.

— Хорошо, постоим здесь еще немного. Будто от этого что-то изменится… — фыркнул коллега.

— Недалеко от деревни есть разрушенное хозяйство. Оттуда открывается хороший вид на поселение. Я возьму часть отряда с собой, — предложил Кай, не обращая внимания на колкость коллеги.

— Вот это познания, — присвистнула Карин.

— И что дальше? — Эйвл скрестил руки на груди. — Чем мой план уступает твоему?

— Тем, что жертв будет меньше, если нападать не вслепую, а осторожно, — снова закашлялся Кай.

— Я пойду с тобой, — вызвалась Карин.

— Не нужно. Возвращайся в Орден. Тут и так слишком много командующих, — отмахнулся Радд.

— Я командовать не собираюсь, — она бросила многозначительный взгляд в сторону Эйвла и расправила одежду. — Слово даю. Хоть немного разогреюсь, — она подула на замерзшие пальцы и потерла ладони друг о друга. — Да и тебя в таком состоянии одного отправлять чревато.

Кай промолчал. Жестом пригласил к себе одного из старших хранителей и приказал набрать людей на вылазку.

— Пойдете с востока, — указал он Эйвлу. — Там гористая местность, и спрятаться будет проще. Свяжемся по наноимитатору и обговорим дальнейшие действия.

«Лишь бы не начудил», — подумал Кай, но вслух наставления давать не решился. Эйвл был старше и опытнее. На его счету были сотни подобных операций. Кай тем же похвастаться не мог.

Как оказалось, добраться до ключевой точки было тем еще заданием. Снегом запорошило привычно утоптанную дорожку, так что путь занял больше времени, чем планировалось. К счастью, отряд шел спокойно, не жалуясь. Должно быть, все они были рады хоть какому-то движению, лишь бы не стоять в шеренге, выжидая чего-то, чего они сами не понимали до конца.

«Нытиков я бы сейчас точно застрелил собственноручно», — не то легкая болезнь перешла в состояние лихорадки, не то Кай просто ощутил резкий прилив агрессии из-за того, что все снова пошло не по плану… неправильно.

Двигались они осторожно, перебежками, разделившись на отряды по несколько человек. Впереди шел Кай, замыкала колонну Карин.

И все же молодые нерадивые вояки не сразу сообразили и среагировали на молчаливую команду Кая, когда тот махнул рукой, требуя пригнуться.

«Сопротивление оказалось проворнее младших хранителей».

Будь то учения, ученик магистра закатил бы глаза, но теперь негодования на младших коллег выказывать времени не было. Послышался залп, и Кай прикрыл уши, припадая к холодному снегу. Он указал ребятам на близлежащее хозяйство, до которого оставалось метров сто.

— Ползком! — приказал он. Как некстати по видеосвязи начал тарабанить Эйвл. Смахнув звонок, он настороженно пополз за своими ребятами. В паре сантиметров от головы Кая промелькнул выстрел из бластера.

«Ну и дерьмо», — подумал он и утомленно уткнулся лицом в снег. Силы были на исходе. Мышцы ломило не то от болезни, не то от напряжения во всем теле. Внезапно чьи-то руки подхватили его и дотащили до убежища. Уже в убежище он смог рассмотреть лицо своего спасителя. Карин осторожно откинула с его лба мокрые пряди волос и бережно приложила холодную ладонь.

— Ты весь горишь, — обеспокоенно пробормотала она.

— Жить буду, — выдавил слабую улыбку Кай. — Ты ведь для этого меня спасала.

Карин убрала руку и недовольно цокнула.

— Ну и безумец же ты. Не сиделось тебе дома.

Если бы она знала, что желание Кая отправляться каждый день в новые и новые вселенные было вызвано не тягой к работе, а поиском Теи, она бы поняла его необъяснимое желание не лечиться, не спать, не есть, а лишь искать и искать ее, пока силы не покинут окончательно.

«Голодным обмороком и постоянной бессонницей ты ей не поможешь», — твердило подсознание, но он не желал тратить лишнюю секунду на то, что заведомо точно не вернет Тею домой… к нему.

Убежище напоминало облезлое бетонное здание, которым давно никто не пользовался. Выбитые окна в потолок давали им возможность оценить обстановку изнутри.

— Что видно? — спросил Кай у младших хранителей на позиции.

— Затишье, сэр, — в унисон ответили парень и девушка.

— Свяжись с Эйвлом. Скажи, чтобы был наготове, — попросил он Карин, а сам поднялся на ноги и начал напряженно расхаживать от окна к окну.

— Мы здесь в западне, — высказал свое мнение один из младших за спиной Радда. Кай развернулся резче, чем предполагал. Голова слегка закружилась, и на секунду он зажмурился, собираясь с мыслями.

— Отставить сеять панику! — приказал он. Мальчишка стушевался под его суровым взглядом и замолчал.

— Сэр… — позвала его молодая хранительница у окна. — Они собрали всех жителей и ведут в нашу сторону, — ее голос чуть дрогнул от волнения.

Кай присмотрелся. Толпа жителей племени Чука покорно следовала вперед под прицелами бластеров. Кто-то из мужчин попытался сопротивляться, но тут же бездыханно упал на снег. На его груди выступило кровавое пятно. Воцарилась паника. Женщины закричали, дети заплакали.

— Ч-что они х-хотят с ними с-сделать? — пробормотал старший хранитель, что встал рядом с Каем.

Хранители притихли. То и дело их взгляд возвращался к Каю, ожидая команды, но Кай молча что-то напряженно анализировал.

Колонна из мирных жителей тем временем двинулась дальше.

— Что прикажете делать, сэр? — неуверенно спросил один из младших хранителей.

Кай развернулся к ним лицом и окинул каждого недолгим взглядом. Младшие кадеты, еще совсем недавно выпустившиеся из кадетского корпуса, смотрели на него с надеждой на спасение и верой в лучшее. Он не мог подорвать их веру в него, так же как не мог не спасти жителей племени Чука. Среди них были женщины и ни в чем неповинные дети.

«Пятнадцать человек. Все на месте. Все живы», — подумал он, затем медленно снял кобуру и достал оружие.

— Занять позиции у окон! — приказал он. Собрав остатки самообладания, Кай подошел к окну и одним махом перелез через подоконник.

— Радд! — закричала ничего не понимающая Карин.

— Я дам команду! — отрезал он.

Сопротивление всполошилось. Несколько бластеров устремились на Радда. Он смиренно поднял руки, но в глазах не было ни капли страха, лишь холодный расчет и решительность. Он прекрасно понимал: любой неверный шаг унесет десятки невинных жизней.

Кай шел нарочито медленно, он указал врагам на свое оружие и показательно опустил его на землю, оттолкнув от себя носком сапога. На уши давила мёртвая тишина. Лишь отдаленный плач детей и редкие всхлипы женщин позволяли ему ощущать реальность происходящего. Казалось, по лицу стекали капли пота, но он совершенно точно не чувствовал жара, его пробирал холод. Пробирал прямо до костей! Кай не думал о смерти. Он не боялся умереть. Боялся лишь одного — оставить её одну, без поддержки, без помощи, без единой надежды… Он бы не простил себе, если бы не позаботился о Тее перед уходом.

«А я ведь так и не сказал, что люблю её», — пронеслась навязчивая мысль, от которой он поспешил избавиться.

— Не стрелять! — послышался приказ одного из командиров сопротивленцев. — Ученика магистра взять живым.

Никто не спешил бросаться к нему, и Кай постарался наладить зрительный контакт с жителями племени Чука. На секунду он прикрыл глаза. Его тело предавало его. Кая лихорадило. Наконец, один из сопротивленцев вышел вперед, чтобы схватить его.

— Ложись! — оглушительный крик Радда разорвал напряженную тишину. Он махнул руками, указывая мирному населению на снег, и все они без единой заминки последовали его примеру и рухнули на холодную землю.

В то же мгновение воздух прорезала череда бластерных выстрелов. Яркие лучи окрасили пространство. Сопротивленцы замешкались, не сразу готовые обороняться. Кто-то вскрикнул от ранения, кто-то бросился бежать, но тоже оказался подбит.

Кай перекатился в сторону, укрываясь за снежным холмом. Сердце бешено стучало. Он опустил посиневшие от холода руки в снег и, набрав небольшую горстку в ладони, умыл лицо. Его трясло от полученной порции адреналина. Заметив из своего убежища, как слаженно хранители действуют под руководством Карин, он облегченно выдохнул и откинулся на снег, наблюдая за серо-голубым небом.

«Такого же оттенка, как её глаза… Глаза Теи» — он любил её так сильно и так отчаянно, как никого прежде, но судьба продолжала раз за разом насмехаться над ним. Каю казалось, что он уже сполна расплатился перед Создателем за то, что отверг её однажды по собственной глупости, собственной неуверенности… Он вдоволь насладился своим одиночеством и страданием по ней. «Тея»… одно время он корил себя за одну лишь мысль о ней. Как это было глупо и инфантильно! Не он ли пытался доказать Россу Радду, что давно не ребёнок, но при этом именно так себя и вёл? Не он ли упрекал себя в чувствах к «этой навязчивой девчонке»? Вот только навязчивой она никогда не была, а его неприязнь породилась именно от неспособности признать её совершенство. Признать то, что Тея лучше него, терпеливее, заботливее, человечнее…

— Я найду тебя, обещаю. Буду искать так долго, как смогу… — пообещал он, не отводя взгляда от неба.

Из воспоминаний Кая

Назойливая девчонка встретила его в пустом коридоре ровно в восемнадцать тридцать. Она стояла обездвижено, словно ее поставили нести боевое дежурство. Тея ни слова не проронила, но уже раздражала одним лишь своим присутствием. Почему она вечно путается под ногами? Когда Кай вошел, она отчиталась, словно по команде.

— Ренс задержится допоздна на работе, а Оливия навещает подругу в Хартленде.

Кай устало выгнул бровь, не понимая, зачем ему эта лишняя информация. Мозг и так был забит срочными квартальными отчетами, с которыми он просидел весь день. Все же он безразлично кивнул, в надежде, что девчонка уйдет, но она не дрогнула.

— Ты не мог бы забрать Оливию, когда она освободиться? — менее уверенно спросила Тея, замечая его хмурое настроение. Кай терпеливо вздохнул. Он планировал завалиться спать желательно на весь вечер и всю ночь, но она ждала ответ, нервно перетаптываясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — переступая через свои желания и безграничную усталость, ответил он, поднимаясь по лестнице наверх, в свою комнату. В конце-концов, семья для него что-то, да значила.

— Тогда я передам, чтобы она обратилась к тебе, как только… — не желая уходить, Тея проследовала за ним. К слову, закончить свою мысль она не успела, Кай оборвал ее на полуслове.

— Передай, — с тяжелым вздохом пробормотал он, захлопывая дверь прямо перед ее носом. Он поступил некрасиво и перешел черту. Ученик магистра прекрасно понимал это, но от усталости он готов был завалиться спать прямо в коридоре, на коврике.

Должно быть, своим поведением он в очередной раз обидел девчонку. Конечно, он не станет извиняться, как и всегда. А она не станет жаловаться родителям на грубость, как и всегда… Они замнут эту ситуацию так же, как и все предыдущие.

Тея еще в детстве поняла, что Кай не рад пополнению в семье, и что лучше с ним лишний не пересекаться, если не хочешь испортить себе настроение. Чувствуя себя здесь чужой, она из кожи вон лезла, дабы всем угодить, а его это немыслимо раздражало. Зачем попусту строить из себя идеал?

Возможно, именно смиренность Теи выводила Кая из себя сильнее, чем что либо: она всегда и во всем покорно подчинялась отцу, никогда не спорила, и соглашалась с любой задумкой матери, будь то выбор одежды или выбор цвета салфеток для приемов у них дома. Кая раздражало и то, как опасливо она ведет себя рядом с ним, словно он хищник, а она затаившаяся в высокой траве приманка. При этом он не раз замечал, как мелодично и беззаботно она хохочет в саду, когда мама рассказывает ей что-то веселое, и как резко пропадает ее улыбка, а взгляд становится растерянным при виде Кая.

«Просто она знает, что я вижу ее настоящую. Знает, что никакой она не идеал, и я давно раскусил ее».

Конечно, тогда ему и в голову бы не пришло, что девчонка просто стесняется и теряется от волнения при виде него, что она не хочет быть центром его внимания и при этом все равно подсознательно отчаянно жаждет этого. Разумеется, Кай не понял бы и того, что она рассматривает его издалека, любуется им и иногда мечтает о его расположении. Все это показалось бы ему девчачьими глупостями, несерьезностью и безобразием. Тогда Кай не был близко знаком с ней и не собирался сближаться, но сделай он это… что бы изменилось?

Не снимая рабочей формы, Радд развалился на кровати, прикрывая глаза. Тишина приятно убаюкивала, и он моментально провалился в сон. Кай проснулся лишь от назойливого вибрирования наноимитатора и не сразу вспомнил о просьбе Теи. На прикроватной тумбочке стояла тарелка с криво нарезанными бутербродами, а сам он был укрыт в теплый плед.

«Девчонка снова сунулась в мою комнату», — хмуро подумал он. Это было не впервой. Он уже ловил Тею ранее на восторженном рассматривании его вещей. Тогда она пришла под предлогом просьбы матери позвать его на ужин, и за это получила от него порцию нравоучений. Интерес Теи зачастую утомлял, но с возрастом она стала разумнее и перестала так явно проявлять свою назойливость. Однако ее забота сегодня была приятна и весьма кстати. Он снова почувствовал себя неловко от того, как обошелся с ней.

«Стоило бы извиниться».

Найти Тею не составило труда: ее комната находилась по соседству, через стенку. Кай уверенно постучался и замер в ожидании. За дверью послышались торопливые шаги и сбившееся дыхание. Кай вдруг ощутил легкое смущение. Должно быть, отбил ее от чего-то важного, но в тот момент, когда он уже собирался уйти, дверь резко отворилась.

Тея стояла перед ним в спортивном костюме, ее лоб был покрыт испариной. Она смотрела на него с застывшим ужасом в глазах.

— Я разбудила тебя? Прости, я старалась быть тише, клянусь! — девчонка испуганно затараторила, неосознанно отступила на несколько шагов назад, предоставляя Каю возможность мельком взглянуть на ее комнату.

Минималистичная комнатушка без излишеств с трудом походила на девчачью. Кай присмотрелся, но не смог разглядеть ни одной личной вещи Теи на столе или прикроватной тумбочке. Все выглядело так, словно здесь никто не жил. Наличие жильца выдавал лишь смятый плед на кровати и неумело, наспех привязанная к изножью кровати подушка.

— Что ты… — Кай чуть запнулся, хмурясь. — Что ты делаешь?

— Я… у меня проблемы с борьбой. Отрабатываю… — ее плечи поникли, словно она не собиралась произносить этого вслух.

— И ты… отрабатываешь удары на подушке? — удивленно пробормотал он.

— Мне вроде как не с кем тренироваться… — ее голос надломился и перешел на шепот. На секунду Каю даже стало жаль ее. Она никогда не водила домой друзей. Очевидно, чувствовала себя неловко, словно напрягает семью, которая и так взяла ее к себе из чувства долга.

— Я могу позаниматься с тобой в выходные, — тяжело вздохнул он, словно сделал ей одолжение.

«Подходящее извинение. Приемлемое».

— Не стоит. Я знаю, что ты очень занят и не хочу тебя отвлекать, — ее брови взметнулись вверх, словно он напугал ее своим предложением.

— Мне нетрудно. В конце концов, я сам предложил, — Кай в последний раз окинул безразличным взглядом привязанную к кровати подушку и ушел.

Когда Аандер Аддери, заносчивый ученик магистра, отвратительный тип со скверным характером и, к несчастью, ее знакомый, сказал, что стер ей память, дабы она спокойно прожила на отсталой планете отведенный ей Создателем срок, единственное, чего ей хотелось — это поступить с ним не менее мерзким образом. По сравнению с тем, сколько всего приключилось с ней за последние несколько месяцев, жизнь на Земле действительно казалась наслаждением. Она могла бы продолжить решать свои мелкие школьные проблемы, мучаясь лишь тем, как списать тест на нелюбимом уроке биологии, или ставить палки в колеса одному неприятному парню по имени Клойд Майкл, который донимал ее ранее. Все это казалось таким далеким и смешным в сравнении с масштабами ее нынешней ситуации.

Дело было даже не в том, что она находилась в неизвестном для нее месте, дело было в том, что она понятия не имела, что происходит дома. «Дом» — именно так она недавно окрестила Тотсворд. Это приятное слово из трех букв заставляло ее подолгу задумываться вечерами. В Тотсворде всегда было влажно, часто шли дожди, и горный климат был для нее привычен. Раньше она считала, что дом — это место, и лишь недавно сделала для себя абсолютно другой вывод: дом — это люди, которые ждут тебя. Даже будучи в миллиардах тысяч километров от дома, она отчего-то знала, что Кай, Дэли и Томпсон не бросили бы ее. Сложно было сказать, что здесь ей было плохо. Ее любили за необычный для девчонки талант — копаться в здешней технике и находить неисправности. Ей давали большой паек, такой же, как у мужчин, работающих с ней в одной сфере, или как у женщин, работающих в угодьях. Эта работа считалась наиболее тяжелой, а еды не хватало, засушливый климат Валтоса с трудом подходил для сельского хозяйства. Линда, девушка, подобравшая ее в Джонгленде и так необдуманно затащившая ее на космолет Сопротивления, стала ее соседкой. Она была намного старше, годилась ей в матери, но хорошо относилась к ней, с непривычной для Теи теплотой. Жизнь здесь отличалась от ее прошлых тем, что приходилось работать.

Тяжелая работа утомляла, зато не давала погружаться в далеко не радостные мысли. Тея была плохо подготовлена физически, не умела следить за изменениями климата или вести хозяйство, как это делали другие женщины в сопротивлении, зато неплохо разбиралась в технике. Сборку ей, конечно, никто не доверял. «Уж больно хиленькая», — зачастую слышала она смешки мужиков, с которыми работала. Судить их она не могла: с тех пор как она покинула Землю, ее лицо осунулось, да и сама она похудела на несколько килограммов: одежда уже не прилегала, а слегка болталась на ней.

— Возьмите меня к себе. Я в механике разбираюсь, и учусь быстро, — попросила однажды она, когда от монотонной работы в полях начинало тошнить.

Мужчины лишь беззлобно усмехались.

— Пусть остается. Как звать тебя?

— Эши, — старым именем она начала представляться случайно, ненамеренно. Сначала от испуга, оказавшись в новом, неизведанном месте, к которому еще предстояло привыкнуть, а затем от желания скрыть любую личную информацию.

«Так будет лучше», — решила она. Сопротивленцам она не доверяла, как и они ей. Появившуюся внезапно в их кругах девушку называли «попаданкой». Ей это обозначение не нравилось, она морщилась, когда его слышала. Здесь мысли ее все чаще возвращались к практически беспроблемной жизни на Земле. Там, в фэнтезийных книгах, таким словом называли людей, попавших в другой мир.

«И действительно мне подходит…»

Это утро началось привычно. С первыми лучами ее разбудила соседка. В одежде, любезно предоставленной Линдой, было лишь два недостатка. Во-первых, она была на три размера больше нужного, а во-вторых, температура воздуха во вселенной Валтос, по ее собственным ощущениям, достигала более тридцати пяти градусов по Цельсию, и утепленная рубашка совершенно не доставляла никакого удовольствия. Излюбленную толстовку, позаимствованную в гардеробе Кая, пришлось припрятать. Она прилично износилась, а выкинуть ее не поднималась рука. Предмет гардероба был последней нитью, связывающей ее с учеником магистра. Порой она гадала, жив ли он и ищет ли ее. Единственное, в чем она точно была уверена, — это то, что в Ордене сейчас беспорядки. Об этом она подслушала у одного из помощников Саера Николса… отца. Как же сложно было примириться с мыслью, что отец жив!

— Я принесла немного бобов с полей. Поешь, день будет долгим, — Линда часто бывало притаскивала что-то с работы. Тею это радовало. Привыкший к завтраку желудок недовольно урчал. Бобами она не наедалась, лишь перебивала голод до обеда, но это было лучше пустой тарелки, так что она не жаловалась: научилась ко всему относиться спокойно, бесстрастно, как Кай.

— Что-то планируется? Вчера шла активная подготовка к вылазке, — уточнила она. Линда медленно доковыляла до нее.

Когда они познакомились, у женщины отсутствовала нога, и вот сейчас ей поставили временный протез. Временный — потому что на постоянный денег у нее не было, да и вообще местный прогресс серьезно отставал от Лаптонии. Линде сделали операцию прямо в их аскетичной комнате, обставленной лишь двумя кроватями и узким столом. Оперировал молодой и неопытный врач, один из сопротивленцев, прямо на кровати. Линда держалась словно герой. Ее силе воли можно было лишь позавидовать, так как «изнеженная» Тея, как ее любила называть соседка, была готова потерять сознание от вида кровавого месива, которое устроил неумеха-доктор.