Академия Ваджерис. Магия крови

Ведана

— Энди… твои серебряные стрелы, — прошептал Тони, его голос едва слышался, а веки дрожали, но взгляд был прикован к лицу старшего брата. Казалось, в этот момент Тони видел только Энди, хотя вокруг кровати столпились ещё пятеро. Все были рядом, но пробудившийся Тони заметил лишь его.

Услышав первые слова брата, Энди замер. Глаза его расширились, а челюсть, казалось, вот-вот отвиснет. В этот момент мне захотелось немедленно вернуть её на место и хорошенько отчитать Диану, чтобы в следующий раз она не просто вставляла Энди челюсть, а намертво её бетонировала.

— Ох, мой мальчик, ты только что очнулся, а уже вспоминаешь какие-то стрелы… — воскликнула мама, бросаясь к Тони в объятия.

Но объятия матери не произвели на Тони никакого впечатления. Он, словно заворожённый, продолжал смотреть на Энди, не реагируя на другие звуки.

— Так это ты их взял? — опешил Энди. — На кой черт тебе понадобились мои стрелы? — недоумевал он.

Лицо Энди побагровело от возмущения. С суровой серьезностью, присущей ему в такие моменты, он вцепился в спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели.

— Твои стрелы никуда не денутся! — вмешался папа. — Сейчас важнее, что он проснулся… — Отец с отеческой добротой посмотрел на Тони.

— Они нужны мне… мне… не… — Тони зациклился, словно заезженная пластинка. В его голове, казалось, бушевали мысли, не способные договориться, какая фраза должна прозвучать первой. Его слова напоминали бред пьяного: он бормотал что-то себе под нос, а взгляд начал блуждать.

Мама не на шутку перепугалась, схватившись за сердце. Аппарат сердцебиения истошно завопил, заставив нас подпрыгнуть. От этого пронзительного воя и писка, разрывающего барабанные перепонки, к моему горлу подступила паника. Я не могла оторвать взгляд от Тони, пытаясь понять, что с ним происходит. Одновременно хотелось помочь ему и заткнуть этот вопящий аппарат. Мама была готова бить Тони по щекам, лишь бы он пришёл в себя и перестал нести бред, сводящий всех с ума.

В палату ворвался главный целитель. Растолкав всех, он склонился над больным. Даже Белый колпак показался в дверях, пристально глядя на нас сквозь толстые линзы очков. Доктор придержал голову Тони и посветил фонариком ему в глаза. По его лицу стало ясно: что-то идёт не так.

— Вывести всех из палаты! — рявкнул он.

— Я его мать! — вскрикнула мама. — Немедленно объясните, что происходит!

— Я сказал всем выйти! — Угрожающий тон целителя мгновенно привёл всех в движение.

Бранд схватил меня за руку и потянул к выходу. Энди уволакивал Монику за плечи, а папа почти силой выталкивал маму за дверь. Та, в свою очередь, истошно возмущалась: и пренебрежительным отношением, и некомпетентностью целителя, и невозможностью узнать, что случилось с её сыном.

Белый колпак взял на себя роль секретаря, пытаясь успокоить собравшихся:

— Женщина, ваш сын только что пришёл в себя. Что вы от него хотите? Реакция на новое лекарство может быть непредсказуемой…

— Вы хотите сказать, что мой сын сошёл с ума? — возмутилась мама.

— Я хочу сказать, что это может быть временное явление, и ваш сын придёт в норму, — заверила её женщина в толстой оправе, из-за которой глаза казались вдвое больше.

— Дорогая, всё не так уж и плохо. Тони очнулся. Разве не этого мы добивались? — мягко спросил отец.

Мама в смятении замотала головой, переваривая услышанное и пытаясь найти оправдание состоянию младшего сына.

— Мам, у Тони голова забита переизбытком информации. Когда он очнулся, я чувствовал, как вся тяжесть мыслей легла на его плечи. Его мозг не справлялся с фильтрацией этого потока, — пояснил Энди.

— Да, я это тоже чувствовала, — согласилась мама. — И мне не нравится, что он не осознает реальность времени.

— Может, нам стоит просто переждать? — предложила я, с тревогой глядя на каждого.

— Сколько можно ждать? — снова взбунтовалась мама. — Он и так несколько недель лежал в коме. Я требую немедленного вмешательства всех академиков, изучавших состояние Тони.

В этот момент, словно из ниоткуда, вновь появился Белый колпак.

— Женщина, прошу дождаться главного целителя и не кричать на всю больницу. Вы так разбудите мне всех больных! — Тон Белого колпака не оставлял сомнений в серьёзности её намерений. И уж кто-кто, но при таком раскладе мама рисковала первой оказаться за дверью Святой Гигеи.

— Мы подождём! — заверил её отец, обнял маму за плечи и увёл её в другой конец коридора, оставив нас наедине.

— О каких серебряных стрелах говорил Тони? — заинтересовалась я, пристально глядя на брата.

Энди фыркнул, и его взгляд на мгновение задержался на Бранде. Но тот даже бровью не повёл, хмуро уставившись перед собой и скрестив руки на груди.

Взгляд брата снова вернулся ко мне, и Энди продолжил:

— Серебряные стрелы используют как способ передачи секретной информации между людьми.

Я удивлённо подняла брови. Заметив мой изумлённый взгляд, брат продолжил:

— Да, это то же самое, что и наши летучие посылы, которые мы используем между собой. Но стрелы создают с целью передачи информации, минуя посторонних лиц. К тому же стрелы доходят до адресата быстрее, и перехватить их третьими лицами почти невозможно.

Я вспомнила момент, когда Энди отправлял мне посыл, и я вынуждена была прыгать за ним по всей библиотеке, пока его перекидывали из рук в руки.

— Магию серебряных стрел изучают на пятом курсе, поэтому тебе только предстоит с ними познакомиться. Я сумел изготовить две штуки, но одна из них пропала. Я даже не предполагал, что это дело рук Тони, — закончил брат, скрежеща зубами.

— Меня волнует другое, — Бранд задумчиво потёр подбородок. — Почему Тони, очнувшись, вспомнил именно про них? Ты в тот момент думал об украденной стреле? — Он вопросительно уставился на Энди.

— Нет, я был сосредоточен на ЕГО чувствах, а не на своих. Мысли о стрелах мне даже в голову не приходили. Подожди, — Энди остановил взгляд на Бранде и задумчиво уставился на него. — Ты хочешь сказать, что Тони стал менталистом?

— Это всего лишь предположение, — заверил Бранд. — Открыв глаза, он первым делом увидел тебя. Я подумал, что, возможно, твоя кровь подействовала на него, и он обрел ментальные способности.

— Но я не думал о стрелах! — снова воскликнул Энди. — Разве что кто-то рядом о них не промышлял.

В этот момент щёки Моники залились пунцовым румянцем, и этот оттенок, казалось, заметили все присутствующие.

— Не смотри на меня так! — воскликнула девушка. — Да, мы использовали серебряные стрелы для связи, но Тони заверил меня, что одолжил их у твоего отца. Я и понятия не имела, что они твои!

Энди закатил глаза.

— Наш отец не государственный чиновник, чтобы передавать секретную информацию. Ему достаточно обычных летучих посылов. Он никогда не пользовался серебряными стрелами.

Девушка покраснела ещё сильнее, пытаясь возразить Энди.

— Этой информацией я не обладала! Ты постоянно ставил палки в колеса Тони и мешал нашим встречам, он вынужден был пойти на крайние меры! — горячо защищалась она.

— Хватит! — рявкнул Бранд, заранее пресекая спор. — Скажи, ты думала в тот момент о стрелах? — обратился он к девушке.

— Нет. Тони волновал меня гораздо больше, чем стрелы Энди! — Её суровый взгляд снова упал на брата.

— Может, это просто первые воспоминания, которые пришли ему в голову? — предположила я.

— Если после пробуждения у него откроется способность осознавать все свои шалости, это отличная новость! — удовлетворенно заключил Энди. — Начать новую жизнь с покаяния перед старшим братом…

В этот момент вихрь листов, словно маленькое торнадо, окутал Энди с ног до головы, стремительно увеличиваясь в размерах. Энди отчаянно замахал руками, пытаясь унять бушующую бурю белоснежных пергаментов.

Моника, не на шутку разозлившись, продолжала обрушивать на него бумажный шквал.

— Моника, перестань! — кричал Энди.

Но девушка лишь сосредоточенно смотрела на него. Казалось, она не прилагала никаких усилий, ведь внешне невозможно было догадаться, что именно она творит магию. Это особая черта ведьм — колдовать незаметно, одним лишь взглядом. Мы с Брандом спокойно наблюдали за происходящим, зная, что Энди сам напросился на скандал, и никто из нас не спешил ему на помощь. Пока снова не вмешался Белый колпак с визжащим голосом, пронзившим весь коридор. Её крик буквально пробил барабанные перепонки, и Моника, вырвавшись из магического транса, резко оборвала бумажную бурю. Все листы разом рухнули на пол.

— Какого чёрта вы здесь творите?! — ужасно писклявый голос пулей пронзил мою голову. Женщина встала перед нами, уперев руки в бока, сверлила каждого из нас взглядом. Лучше бы она не смотрела, потому что толстая оправа очков создавала иллюзию двух огромных шаров вместо глаз.

— Не переживайте, Энди просто решил навести у вас порядок, но, к сожалению, не справился с объёмом работ, — заверила Моника, вздёрнула подбородок и упрямой походкой направилась к выходу.

— Эти сестры Венс сведут меня с ума! — прошипел Энди, злобно глядя вслед удаляющейся девушке.

Ведана

Мы сидели в коридоре, окружённые стенами ослепительной белизны. Такой, что глазам становилось не по себе. Тишину нарушали лишь редкие писки из соседних палат да тяжёлые вздохи больных. Когда главный целитель вышел из палаты Тони, мы разом вскочили со стульев.

Доктор потер руки, его взгляд остановился на нас.

— Что с ним? — первой нарушила молчание мама.

Врач посмотрел на неё устало и произнёс:

— У пациента идёт тяжёлая адаптация к препарату. То, что вы видели при его пробуждении, это побочный эффект от драконьей скорлупы.

Мама ахнула, прикрыв рот рукой. В её голове наверняка пронеслись самые мрачные сценарии.

— Но не стоит беспокоиться, — заверил главный целитель. — Состояние пациента стабилизировалось. Вашему сыну нужно время, чтобы адаптироваться и вернуться к нормальной жизни. Боюсь, — доктор почесал подбородок, задумавшись, — с сегодняшнего дня у него начнётся новый этап.

Лицо мамы мгновенно изменилось: волнение сменилось угрозой. Словно доктор сообщил не о побочных эффектах, а о том, что Тони превратился в монстра.

— Что значит «новая жизнь»? — взгляд маленькой женщины, едва достающий до груди главного целителя, не предвещал ничего хорошего. Однако доктора не смущали резкие перепады настроения матери, и он так же спокойно продолжил объяснять.

— Дело в том, что у вашего сына изменилась магическая аура и состав крови. Возможно, он не сможет заниматься тем, что делал раньше, и, возможно…

— Вы хотите сказать, что у него исчезла магия?! — Писклявый возглас матери прорезал мне уши, и я едва сдержалась, чтобы не заткнуть их руками.

— Я этого не говорил, — так же невозмутимо ответил целитель.

— Он может стать менталистом? — опередил Бранд.

Взгляд доктора скользнул с матери на Бранда.

— Хороший вопрос, — задумчиво произнёс целитель. — Хотя кровь Энди, менталиста, и поддерживала жизнь Тони, вряд ли это изменит его магическую природу. В моей практике не было случаев, чтобы смешение родственной крови меняло магическую ауру. Обычно, даже при переливании крови, врождённая магия пациента оставалась доминирующей и вытесняла чужеродную. То, с чем человек родился, никуда не исчезает. Думаю, Тони останется иллюзионистом, но с некоторыми изменениями. Какие именно — поймёт только он сам, когда его пробудившаяся магическая аура стабилизируется.

— Почему изменилась его магия? — вырвалось у меня.

— Полагаю, причина в драконьей скорлупе, — ответил доктор. — Мы давно не применяли этот метод лечения. Я уже дал распоряжения изучить влияние драконьих остатков на жизнеспособность человека.

Новость о возможных изменениях Тони из-за скорлупы шокировала всех. Доктор, нарушая гнетущую тишину, продолжил:

— Тони придётся остаться у нас ещё на несколько дней для наблюдения и выявления возможных рисков для его здоровья. Я также хотел бы пригласить кого-то из вас в его палату, чтобы проверить, не пострадала ли его память…

— Конечно, я — его мать! Он должен меня помнить! — вырвалось у мамы, и она тут же рванулась вперёд.

— Позвольте, — доктор мягко, но решительно вытянул руки, преграждая ей путь. — К Тони можно пустить только того, кто вызывал у него исключительно положительные эмоции, с кем он никогда не конфликтовал. Мы не можем рисковать, спровоцировав новый приступ, понимаете?

— Вы на что намекаете? — мама исподлобья уставилась на доктора. — Что я вызываю у него отрицательные эмоции? Он мой сын, и я должна его видеть!

— Тогда пойду я, — тут же вызвался Энди. — Я его брат, он меня точно узнает.

— Вообще-то, должна пойти я, — не стала молчать Моника. — Только со мной он испытывал настоящие чувства.

Начался настоящий балаган: спор о том, кто первым войдёт в палату к Тони, и у каждого находились свои, как им казалось, веские причины.

— При виде тебя его начало трясти! — не отступала Моника.

— А из-за тебя он попёрся в этот лес, и явно не плясать туда ходил! — парировал Энди.

— Я пойду! — перекрикивая весь спор, решительно заявила я.

— А вот это хороший выбор, — тут же подтвердил папа, тепло улыбаясь мне.

— Никто не знает его так, как я, — заявила я, пристально глядя каждому в глаза по очереди.

— Если решение принято, тогда прошу за мной! — сказал доктор. Похоже, он сам хотел, чтобы к Тони пошла именно я. Иначе нельзя было объяснить, почему он так быстро среагировал на моё предложение, не дав никому возразить.

Дойдя до палаты, доктор открыл мне дверь и пригласил внутрь взмахом руки.

— Удачи! — Его слова прозвучали с ноткой тревоги, словно меня запускали в клетку к дикому зверю, и только одному Богу было известно, что со мной станет, если я не вернусь.

Я замерла у двери, уставившись на Тони. Он лежал на кровати, глядя… в потолок? Казалось, он даже не заметил моего появления. Или это было затишье перед бурей, и мне стоило затаиться?

Стоять так истуканом, пялясь на него, было абсурдно. Поэтому я просто сказала:

— Привет.

— Я знал, что ты придёшь, — ответил Тони, опуская взгляд. — И не стой у двери, я на тебя не наброшусь. Никогда не думал, что голова может быть настолько тяжёлой.

Я шумно выдохнула. Волна облегчения при звуке его голоса захлестнула меня с головой.

— Тони, я так рада!

Я бросилась в объятия брата, но тут же отстранилась, услышав его всхлип.

— Тебе больно?

Тони посмотрел на меня таким взглядом, что я невольно заволновалась.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, будто пришла на мои похороны. Ненавижу это чувство.

Непроизвольный смешок вырвался у меня. Только Тони мог так сказать.

— Да мы тебя с того света едва вытащили…

— С того света? — переспросил брат. — Я спал-то всего ничего. На тот свет я ещё не успел сгонять, — рассмеялся он.

— Тони, ты был в коме несколько недель.

В тот же миг я пожалела о своих словах. Его улыбка исчезла, сменившись недоумением.

— Ты не видишь, где находишься? — я обвела руками палату. — Ты в больнице Святой Гигеи. Скоро весна.

Тони медленно обвёл взглядом стены, словно пытаясь уложить в голове услышанное. Затем его взгляд вернулся ко мне.

— Я думал, это какой-то розыгрыш. А голова такая тяжелая, будто я вчера перебрал с алкоголем.

Стало ясно: Тони совершенно не осознавал реальность происходящего. Он был потерян в своём мире, и моя задача — вернуть его обратно.

— Тони, ты был тяжело ранен, практически при смерти, когда тебя нашли в лесу. Кровь Энди поддерживала твою жизнь. И только… — я запнулась, обдумывая, стоит ли упоминать новое лекарство, но Тони меня опередил:

— Говори как есть.

— Только драконья скорлупа вернула тебя к жизни.

Глаза брата расширились от удивления. Казалось, он до сих пор считал, что я его разыгрываю; в его взгляде читалось изумление, смешанное с сомнением.

— Ты чудом выжил, — добавила я.

Следующий вопрос, который я услышала, и который совершенно не ожидала, мог задать только Тони.

— Ты одна пришла? Где остальные?

Я-то ждала града вопросов о драконах и их яйцах, готовясь самозабвенно доказывать Тони их реальность, растолковывая, откуда мы их добыли, лишь бы вернуть его к жизни. Но, к моему удивлению, Тони волновало не это.

— Остальные в коридоре.

— Мама тоже там?

— Ну да.

Тони задумался, уставившись в потолок.

— Скажи всем, что я устал.

— Устал? — я чуть не подавилась. — Ты же несколько недель спал!

— Ну ты же знаешь маму, — взмолился брат, — сейчас начнется: слезы ручьем, куча дурацких вопросов. Пожалуйста, выручи меня!

— Э-э… — я была в ступоре. — Монике тоже сказать?

— Она что, тоже здесь? — брови Тони подскочили чуть ли не до потолка.

— Она у тебя уже как дома. Вон, её цветы на тумбе стоят, — я кивнула в сторону окна.

Тони предпринял слабую попытку поднять голову, но тело не слушалось, и он с глухим стоном снова опустился на подушку.

— Чёрт, сил совсем нет, — выдохнул он, голос был хриплым.

— Слушай, а Энди… он может прийти к тебе? Ты ведь, когда пришёл в себя, что-то говорил ему про какие-то серебряные стрелы…

Глаза Тони резко распахнулись, в них мелькнул испуг.

— Я сказал? — он уставился на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. — Его тоже не зови.

— Но ты же понимаешь, что долго их не удержишь. Они всё равно найдут тебя.

— Да, но когда я окрепну, когда смогу дать отпор, особенно Энди… Скажи, что я устал, не хочу, чтобы меня видели таким.

Я глубоко вздохнула, пытаясь скрыть свои чувства за улыбкой.

— Я так рада, что ты с нами! Мне тебя очень не хватало.

Наклонившись, я поцеловала брата в лоб, мысленно пообещав, что от меня он всё равно не отвертится.

Ведана

Прошла неделя с тех пор, как мы навещали Тони. Мама, конечно же, устроила настоящий словесный шторм, когда узнала от меня, что Тони устал. В итоге ровно через два часа она уже была у его кровати. За это время, как выразилась мама, Тони должен был успеть выспаться. Его адаптация и восстановление шли полным ходом. Брат потихоньку приходил в себя. Он часто задавал неуместные вопросы, из-за которых мне приходилось не то чтобы краснеть, но изрядно нервничать. Например: почему Моника к нему не заходит, а передает передачи через меня? Почему я не с Брандом? Или почему Энди до сих пор не наехал на него из-за украденных серебряных стрел?

— Слушай, Тони, ты можешь эти вопросы задать им лично, — не выдержала я и резко ответила ему в один из дней.

— Мог бы, если бы они хоть раз ответили мне честно. Энди ведёт себя так, будто я совсем выжил из ума, и разговаривает со мной чуть ли не по слогам. Моника была всего один раз, и то в основном молчала, а говорил я. Мама готова поставить в моей палате дополнительную кровать и буквально поселиться рядом со мной, чему я безмерно благодарен нашему отцу, который, к счастью, этого не допустил. А ты, — Тони ткнул меня пальцем, — единственная, кто со мной честен и не увиливает от моих вопросов.

Тони уже не был прикован к постели, как в первый день после пробуждения. Теперь он мог ходить, пусть и очень медленно, но каждый день его выводили в спортзал, чтобы разрабатывать атрофированные мышцы. Кроме того, вокруг него постоянно вились академики, задавая миллион вопросов, беря кучу анализов и проверяя на каких-то аппаратах, от которых Тони был готов выть, лишь бы его оставили в покое.

— Я не смогу ответить на твои вопросы, — сказала я, — но ведь ты вернёшься в академию и там сможешь во всем разобраться сам. Лучше расскажи мне, как складываются твои дела с магией? Тебе ведь сообщили, что твоя аура изменилась, ты не замечал этого?

Тони взмахнул рукой, и наша палата преобразилась в буйные джунгли. Над головой у меня повисла мартышка, которая принялась швырять в меня мелкие камешки.

— Тони! — не выдержала я.

Брат заливисто рассмеялся и превратил обезьяну в великолепную оперённую птицу, которая взлетела и уселась ему на плечо.

— Потрясающе, — выдохнула я, громко захлопав в ладоши. — И твой артефакт с образом Моники тоже великолепен.

Джунгли исчезли, и серьёзность в глазах Тони стала почти осязаемой.

— Ты видела мой артефакт?

— Я скажу больше: сейчас он у Моники.

— Вот как… — брат откинул голову назад и с глухим стуком ударился о подушку.

— Знаешь, она очень переживала за тебя. Даже пошла против Ронды, чтобы спасти тебя.

И я поведала Тони всю историю: как я искала записи короля Артура, как Моника, выкрав у сестры камень вечной любви, получила шанс спасти ему жизнь, как мы летали за яйцами драконов. Как Бранду и Эсену удалось убедить королевскую знать оставить драконов на территории академии и как разрабатывалось лекарство для него. Я рассказала и про изнурительные допросы ищеек.

Брат слушал с неподдельным вниманием.

— Ко мне заглядывал некий Рэймонд… э-э-э… — Тони замялся, пытаясь выудить из памяти фамилию.

— Бейкер, — подсказала я.

— Точно! Бейкер. Он расспрашивал меня о тебе и Бранде. И о том злополучном дне в лесу, когда меня отбросило. Я сказал, что помню лишь, как взлетел ввысь… а потом — резкая, пронзительная боль в спине и правой руке. И всё. Ничего больше.

— И ты не заметил ничего странного в лесу? — уточнила я, внимательно глядя на него.

— Что там могло быть странного? Обычный лес, — брат пожал плечами, словно отмахиваясь от моих подозрений.

— Нет. Питера Эрнеста нашли рядом с тобой. Только ты был ещё жив, а он — уже нет.

— Что?! — глаза Тони расширились так, что казалось, они вот-вот выскочат из орбит.

— Мне Бейкер ни слова о нём не сказал.

— Конечно, ему было важнее узнать, зачем ты вообще попёрся в этот лес, чем посвящать тебя в свои дела. Кстати, зачем ты туда пошёл? — я снова впилась взглядом в Тони.

— Не знаю, — брат глубоко вздохнул. — Мне нужно было место, где я мог бы остыть после ссоры с Моникой, и лес показался идеальным вариантом.

В дверь постучали, и в палате показалась голова Белого колпака.

— Тони Ланг, через пять минут у вас процедура у профессора Кирка. Прошу не задерживаться.

Я сочувственно посмотрела на Тони, а он улыбнулся своей доброй, такой отцовской улыбкой.

— Иди. Тебе ещё тренироваться нужно, ты ведь на рогоносцах сама ещё не летала?

— Неа.

Брат похлопал меня по плечу.

— В следующий раз прилетишь ко мне на нём, — прозвучало обещание, и мы направились к выходу.

Два часа спустя я уже оказалась в своей комнате в академии Ваджерис. Диана, как обычно, с головой ушла в работу лазарета. У Ронды же начался курс астральной магии — погружение в хитросплетения судьбы, где расшифровывали цифры, даты рождения и имена. Мои же тренировки по стихийной магии возобновились, и я вновь оказалась под крылом Бранда. Порой мне казалось, что он специально искал поводы для встреч. Но Роуз, словно тень, всегда оказывалась между нами, каждый раз ненавязчиво напоминая о грядущей свадьбе.