Академия Ваджерис. Проклятый след

Ведана

Его образ стоял перед глазами: вечно улыбающийся, смешной, такой родной. Тот, кто всегда брал вину на себя, когда мама отчитывала меня за мелочи. Тот, кто тайком клал под подушку мои любимые сладости. Он, единственный, кто понимал меня лучше всех. Тони – мой второй брат, и я не хочу его терять. Я отказываюсь в это верить.

Я не могу.

Это не он, только не Тони.

Обхватив руками ноги, я уткнулась носом в колени, раскачиваясь взад-вперед. Меня била дрожь, магия вырывалась из-под контроля, и я не могла её сдержать. Поэтому я здесь, где никто не найдёт: в абсолютной темноте, в тихой каморке, захламлённой швабрами, тряпками и несколькими парами вёдер.

Не знаю, сколько времени утекло в ледяную бездну, но комната, ставшая моей темницей, преобразилась до неузнаваемости. Стены покрылись причудливой вязью инея, щётки застыли, полностью отдавшись власти льда. Казалось, здесь бушует мороз, но это лишь моя магия, вышедшая из-под контроля. Я не могу совладать с собой, сосредоточиться.

В голове пульсирует нестерпимая боль, а сердце, кажется, вот-вот разорвётся на миллионы осколков. Хочется кричать, бежать без оглядки, но я прикована к этому проклятому месту, вынуждена терпеть. Это невыносимо. Слишком невыносимо для меня одной.

Дверь с той стороны дёрнули так, что она скрипнула в ответ, как будто возмущалась столь грубым к ней отношением. Затем раздался стук – не робкий, а настойчивый, требовательный.

– Ведана! Я знаю, ты здесь. Открой мне!

Я же, сгорбившись, продолжала сидеть на полу, уткнувшись лбом в колени.

– Ведана, открой, или я выломаю эту дверь к чертям!

Навязчивый гость не собирался отступать, дерзко вторгаясь в мои покои. Я не желала никого видеть, никого слышать, и даже просто ответить сейчас было выше моих сил.

Дверь снова дёрнулась, затем раздалось невнятное бормотание заклинаний, и дверная ручка вспыхнула неоновым огнём.

Глухой удар кулака о косяк подтвердил: гость не добился своего. Дверь оставалась неприступной, простые чары оказались бессильны.

Резкая, мужская брань, донёсшаяся с той стороны, выдавала кипящую ярость.

На миг показалось, что меня оставили в покое. Но яркая вспышка, оглушительный хлопок и языки пламени, вырвавшиеся из ниоткуда, сорвали дверь с петель. Она с грохотом рухнула на пол.

Парень с растрёпанными чёрными волосами тушил последние угольки на своих руках. Он сделал несколько шагов в мою сторону и опустился на корточки. Обхватив меня за плечи, он притянул к себе, и по телу тут же разлилась волна жара и тепла. Бранд поднял мой подбородок одной рукой, направляя к своему лицу.

– Послушай меня! Тони в тяжёлом состоянии, но он жив! – Бранд, с его уже знакомыми чёрными зрачками, смотрел прямо на меня. Я резко распахнула глаза.

– Его увезли в королевскую больницу Святой Гигеи. Он потерял слишком много крови, магический резерв почти исчерпан, но он дышал!

В голове закружился вихрь мыслей, и осознание, подобно внезапному удару, обрушилось на меня.

– Я могу помочь! Ещё не поздно! – Эти слова вырвались из меня, как спасительный крик. Я должна была что-то сделать для брата! Отдать часть своей крови, своей магии, даже души, лишь бы его глаза снова открылись.

Я рванулась, пытаясь встать и бежать хоть на край света, но сильная рука Бранда пригвоздила меня к стене.

– Ты никуда не пойдёшь! Энди и твоя мать уже с Тони. А я связал себя магической клятвой, что с тобой ничего не случится.

– Что? – Я не верила своим ушам. – Кому ты дал клятву?

Бранд тяжело вздохнул. Его взгляд скользнул к моим губам, затем он поправил выпавшую прядь моих волос и продолжил:

– Энди хотел забрать тебя с собой, пока не завершится королевское расследование. Ты бы уехала из академии и неизвестно когда вернулась. А тебе нужно учиться – твоя магия слишком сильна, чтобы её игнорировать.

Бранд оглядел помещение, которое всё больше напоминало морозильную камеру, чем кладовку.

– Я помогу тебе, научу контролировать силу и не оставлю одну.

– А как же мама? Она же не позволит…

Зная характер нашей матушки, я была уверена: она уже должна была в этот момент отбивать пороги моей комнаты, упаковывать чемоданы и угрожать всему королевству за безответственное отношение к адептам, за некомпетентность руководства академии и, главное, за небезопасность этого места.

– За твою мать поручился Энди, а я – за тебя. Он обещал сделать всё возможное, чтобы тебя оставили в покое, но взамен потребовал мою клятву. И я её дал.

– Но… но… – Слова застряли в горле. Осознание того, что Бранд может погибнуть, если не сдержит обещание, обрушилось на меня всей тяжестью. Магические клятвы – это не пустые слова. Они связывают двух людей невидимой нитью, оставляя на груди, под сердцем, магическую печать. Нарушивший клятву умирает от её действия – сердце просто перестаёт биться.

Одним резким движением я сорвала две пуговицы с рубашки Бранда, обнажая часть его груди. Прямо под сердцем виднелась выжженная печать – знак смещённого креста. Если со мной что-то случится, именно эта печать убьёт Бранда.

– Ты не должен был так поступать… – Слезы, казалось, иссякли, но новый поток хлынул из глаз, безграничный. Я закрыла лицо руками и завыла от бессилия. Бранд притянул меня к себе, прижал к груди и тихо зашептал слова успокоения:

– Все будет хорошо. Тони выкарабкается. Я с тобой, и ничего плохого не случится.

Он повел меня за руку, и я, словно послушная девочка, плелась за ним. То, что мы направились в его комнату, а не в мою, меня ничуть не расстроило. Объясняться перед девушками и слушать их сочувствие мне совсем не хотелось. Бранд усадил меня на свою кровать и протянул кружку с какой-то жидкостью:

– Выпей, это от твоей подружки.

Знакомый аромат свежевыжатых фруктов с листьями «божаны» – это, несомненно, дело рук Дианы. Только она умела создавать столь ароматные снадобья. Без малейших колебаний я залпом осушила чашу, и тяжесть в груди медленно отступила. Однако никакие травы не могли унять моего волнения за Тони. Его сердце ещё билось, но причина нападения не давала мне покоя. Почему именно Тони? Связано ли это с Эрнестом? Неужели и он истекает кровью, лежа в луже? От одной этой мысли меня снова затрясло.

Бранд, заметив моё состояние, тут же присел рядом. Он забрался на свою кровать, обнял меня со спины и прижал к своей груди. Волна тепла и спокойствия разлилась по моим венам. Бранд развернул меня к себе, уложил рядом, и в его объятиях я погрузилась в глубокий сон.

Ведана

Лучи солнца робко пробивались в комнату, освещая морозные узоры на окнах. Зима уже вовсю демонстрировала свою мощь и одновременно хрупкую красоту, расписывая стёкла причудливыми кружевами. «Наверное, и я смогу так же, ведь мороз – часть меня», – промелькнула мысль.

Я открыла глаза, пытаясь собрать воедино обрывки последних дней, и никак не могла понять, почему обстановка в комнате казалась чужой. Повернув голову, я увидела знакомые черты. Бранд спал, закинув руки за голову, прижавшись спиной к стене. На нём была та же одежда, что и вчера. Похоже, мы так и уснули вдвоём. Я тихонько села на край кровати, стараясь не производить шума, и направилась к окну.

Зима – моё самое любимое время года. Именно в этот период я всегда могла остудить пылающие щёки, которые предательски вспыхивали при малейшем смущении. Удивительно, но сегодня мне было намного легче. Чья это заслуга? Бранда, что не оставил меня одну, или всё-таки листьев «божаны»? Впрочем, и то, и другое дало положительный результат. Нужно будет написать письмо домой, узнать все подробности.

Как только я подумала о письме, то вздрогнула, услышав по громкоговорителю знакомый басовый голос ректора:

– Важное объявление! Все адепты академии Ваджерис после завтрака собираются в общем зале. Повторяю, все адепты после завтрака собираются в общем зале! И никаких опозданий!

Я медленно повернулась. Бранд сидел на кровати, потирая глаза. Сонный, слегка помятый, он, похоже, спал не так крепко, как я. Встретившись со мной взглядом, он спросил:

– Ну как ты?

Его вопрос озадачил меня.

– Похоже, это мне стоит спросить тебя. Со мной всё в порядке.

Бранд улыбнулся. Таким добрым и заботливым он нравился мне куда больше.

В столовой я больше не делила стол между братьями. Моё место было рядом с Брандом, Джастином и Дином. Парни окружили меня со всех сторон, словно на меня открылась настоящая охота.

– А ну, двигайте свой зад! – Рядом с нами опустился поднос Ронды. – Я тоже хочу есть.

Манеры Ронды меня ничуть не смущали, наоборот, при её появлении на душе стало веселее.

– Дин, тебе особое приглашение нужно? Двигай булками, ещё Диане место уступи.

– Эй! – Дин, жуя хлеб, удивлённо уставился на подругу, но всё же поднялся. Он прогнал какого-то второкурсника с соседнего стола, забрал его стул и сел с другой стороны.

Через минуту появилась Диана. Её оценивающий взгляд скользнул по мне, а затем нахмурился, заметив состояние Бранда.

– Зайди сегодня ко мне, я дам тебе настойку «верны». Ты слишком утомлён.

Бранд лишь улыбнулся и молча кивнул. Ронда же обвела всех взглядом и прошептала:

– Дух Ромон сказал, что мир подвержен изменениям. События с Эрнестом и Тони – это открытый доступ к прошлому.

– Ты хочешь сказать, чтобы мир изменился, этим двоим предначертано было умереть? – Дин был ошеломлён.

Меня передёрнуло от слова «умереть». Ведь ещё неизвестно, куда делся Эрнест, а Тони хоть и без сознания, но дышит, его сердце бьётся.

– Мы все когда-то умрём! – Ронда буквально прожгла Дина взглядом. – Я имею в виду, что они открыли путь для создания нового мира.

– А чем тебе старый не угодил? – не сдавался Дин.

– Тем, что он трещит по швам и долго не простоит, всё изменится! – Глаза Ронды сверкнули, как прожекторы, подтверждая её слова.

– Надеюсь, в этом новом мире будут такие же вкусные пончики, как здесь, – Дин повертел в руках аппетитное колечко, посыпанное сахарной пудрой, и целиком отправил его в рот.

После сытного завтрака все факультеты академии Ваджерис собрались в общем зале. Очевидно, помещение не было рассчитано на такое количество студентов: теснились, толкались, а кому не хватило места, примостились у стен. Пара четверокурсников оккупировала подоконники, другие же расселись на ступенях лестницы.

– Думаешь, нас собрали из-за Тони? – прошептала я подруге.

– Не только из-за него, Эрнеста тоже нет, – ответила Ронда. Её взгляд серьёзно сканировал зал, словно она оказалась на важном совещании.

Через минуту в зал ворвался Бранд в сопровождении своих верных приятелей. Он заметил меня, проложил путь сквозь толпу и направился к нам. Пока я неловко переминалась с ноги на ногу, Бранд, одним взмахом руки, освободил для меня место, выпроводив какого-то парня. Ронда ухмыльнулась, скрестив руки на груди, и устремила взгляд на доску.

Хлоп! Дверь с грохотом захлопнулась за только что вошедшим ректором. Он подошёл к кафедре, сцепил пальцы в замок и опёрся о столешницу. Его пронзительный взгляд не оставлял сомнений: он пришёл не для пустых разговоров.

– Итак, – ректор сделал паузу, привлекая всеобщее внимание, – за последние дни произошли ужасные вещи. Наверняка каждый из вас слышал о последних событиях. Пропал первокурсник Питер Эрнест, а четверокурсник-иллюзионист Тони Ланг находится в тяжёлом состоянии. По всем правилам академии, я обязан закрыть учебное заведение до окончания королевского расследования.

По залу прокатился вздох изумления и возмущения.

– Но, – ректор повысил голос, прерывая невысказанные проклятия студентов, – по настоянию высшего руководства было принято решение дать вам окончить сессию, сдать экзамены и отправиться домой на Рождество. Я не могу рисковать ещё кем-то. Поэтому с сегодняшнего дня вход в лес категорически запрещён для всех!

Ректор обвёл взглядом присутствующих, давая понять, что исключений не будет ни для кого.

– Мы вводим комендантский час. С восьми вечера до шести утра никого не должно быть в коридорах, на улице, на поле! Ни-ко-го! – последнее слово ректор произнёс по слогам, словно опасаясь, что иначе его не поймут. – Особенно это касается влюблённых парочек!

Его взгляд остановился на мне, и я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Затем он перевёл взгляд на Бранда, но тот стоял невозмутимо, твёрдо и решительно, будто происходящее его совершенно не касалось.

– Вопросы есть?

И тут же посыпались вопросы, один за другим, со всех сторон, заглушая друг друга:

– Что с Тони?

– Почему он при смерти?

– Он выживет?

– Где Эрнест?

– Может, это кто-то из стихийников всех мочит?

Ректор поднял руку, призывая к тишине, и продолжил:

– В академии сейчас работают королевские ищейки, они занимаются этими вопросами. Тони Ланг находится в руках лучших целителей нашего Королевства, и я надеюсь, он вернётся и продолжит обучение. Что касается Питера Эрнеста, его найдут, как только выяснятся все обстоятельства дела.

– А если завтра кто-то из нас пропадёт? – Алан Буйнол выразил беспокойство, смешанное с возмущением. – Я готов свалить отсюда прямо сейчас!

– Вали, без тебя легче дышаться будет! – Ронда не стеснялась в выражениях, сверкнув взглядом в сторону Алана.

– Те из вас, кто готов покинуть эти стены прямо сейчас, – голос ректора стал чуть строже, – я буду вынужден принять лишь в следующем году. Поэтому настоятельно рекомендую завершить сессию и отправиться домой, чтобы встретить Рождество в кругу семьи.

– А после Рождества мы снова вернёмся на занятия? – раздался тихий, почти испуганный голос девушки из соседнего ряда, её взгляд был полон беспокойства.

– Этот вопрос мы обсудим после Рождества, – уклончиво произнёс ректор, явно не желая раскрывать свои планы раньше времени.

Ведана

Когда совещание закончилось, ректор первым покинул большой зал, оставив адептов наедине. Сразу же поднялся гул – все обсуждали предстоящие новости. У выхода в коридор мне преградила путь группа старшекурсников. Я попыталась обойти их, но парень, стоявший впереди, схватил меня за плечо и развернул к себе.

– А может, ты знаешь, что происходит? А?

Уже знакомый громила с красным лицом сверлил меня взглядом, явно намекая, что я владею неким сверхсекретом, недоступным никому, и он во что бы то ни стало намерен это выяснить.

– Я ничего не знаю, – резко скинув руку наглеца, я грозно уставилась на него.

– Не коси под дуру. Все неприятности начались с твоего появления.

Я была возмущена. Что значит, все неприятности от меня?

– У тебя проблемы, Гонсалес? – Бранд, только что вышедший из зала, направился к нам и встал рядом со мной.

– А ты скажи ещё, что их нет! Эрнест пропал тогда, когда эта девица находилась в двух шагах от него. Ты сам знаешь, что его последнее место определило заклятие Поиска. Тони нашла тоже она. Зачем она туда пошла? Значит, что-то знала? Слишком много совпадений, не кажется ли? – Гонсалес сверлил взглядом то меня, то Бранда.

Меня же, напротив, одарила такая злость от несправедливости обвинений, что слова посыпались сами собой:

– Ты всерьёз считаешь, что я способна убить своего брата? Покалечить напарника из своего отряда и спрятать его? Ты слышишь, что несёшь?

– Ты единственная, кто владеет льдом, твои следы повсюду. И на последнем месте, где заклятие указало тень Эрнеста, остался твой след. Я не собираюсь из-за тебя вылетать из академии в свой последний год, так что советую во всём признаться.

– Ты вылетишь без её признания, так что оставь свои угрозы при себе! – Бранд толкнул Гонсалеса в плечо, другой рукой подхватил меня за локоть и потащил за собой.

Вырулив в безлюдный коридор, я притормозила, заставляя Бранда остановиться.

– Что значит: «Я оставляю свои следы»? О чём он говорил? – Я всматривалась в глаза Бранда, но не находила в них ответа. Бранд опустил свой взгляд на мои губы, шумно сглотнул и продолжил:

– Любая магия оставляет следы, и твоя – не исключение. Просто ты единственная, чья аура источает холод, – я отшатнулась от Бранда, словно обожжённая, но он не отступил ни на шаг. – Послушай, так можно обвинить кого угодно. Я тоже был в том лесу. Тони нашла не ты, а рогоносец, учуявший запах своего хозяина. Поэтому он и рванул туда.

– А Эрнест? Как я связана с ним?

Бранд выдержал короткую паузу, впившись взглядом в мои глаза.

– Заклятие Поиска показало, что последнее место его пребывания – прямо под тем деревом, на котором ты сидела.

Мысли заметались в голове, одна за другой, со скоростью света. Догадки сменялись догадками, и осознание того, с чем мне придётся столкнуться, просто ужасало.

– Значит… – я замерла, взглянув на Бранда. – Ректор специально никого не отпустил домой до Рождества, потому что королевские ищейки будут допрашивать свидетелей? И первая, на кого пали подозрения – это я? Поэтому ты не дал Энди забрать меня домой? Ты знал, что меня будут допрашивать?

Неожиданно меня охватила обида за брата. Теперь я была полностью на его стороне. Как бы Энди ни раздражал, сейчас он искренне заботился обо мне, зная о моей непричастности к делу.

– Где бы ты ни находилась, ищейки доберутся до тебя даже дома. Но ты и представить не можешь, каким будет этот допрос. Там работают менталисты первого уровня. Они залезут тебе в мозг, перевернут все воспоминания. Это не то, что Энди доставал из твоей памяти, это куда жёстче, невыносимо больно. Ты можешь этого не выдержать.

– Тогда зачем я здесь, если меня всё равно допросят?

– Вместо тебя пойду я.

Я открыла рот, чтобы возразить, назвать это полным абсурдом. Сказать, что справлюсь, какой бы боль ни была. Но Бранд снова перебил меня:

– Ведана, я видел всё, что с тобой происходило. Я всегда наблюдал за тобой. Знал, что ты залезла на это чёртово дерево и сидела там. Все твои уроки проводил я сам. Моих воспоминаний будет достаточно, чтобы снять с тебя все подозрения.

Я была потрясена, опустошена, не понимая, что за чертовщина творится. Почему мой брат при смерти, Бранд рискует собой ради меня, Эрнест пропал, а я снова в стороне? Меня не покидало чувство вины: все что-то делают, а меня берегут, словно фарфоровую вазу. Бранд смотрел на меня изучающе, словно пытаясь прочесть мои мысли. Я не хотела быть для него обузой, но и спорить не желала. Поэтому просто сообщила ему, зная, что лгу:

– Хорошо, пусть будет так.

Ведана

На уроке артефактики мы собирали компас для определения местности. Тот самый, что помогал нам найти дорогу обратно в академию во время лесного забега. На этот раз мы погрузились в его внутреннее устройство, исследуя магические компоненты. Профессор Рандж пообещала зачесть эту работу на экзамене, если мы справимся. До конца сессии осталось всего три недели, и мне нужно выложиться по полной, чтобы вернуться домой. Особенно сильно я хотела увидеть братьев, и в первую очередь Тони. Мне было жизненно важно убедиться, что он жив.

Взяв все необходимые инструменты, я направилась к своему напарнику, Эсену.

– Привет, можно?

Парень, не поднимая глаз, продолжал копаться в своих деталях. Я плюхнулась на свободное место рядом и разложила свои вещи.

– Слушай, я знаю, прошлый раз получилось некрасиво. Но давай оставим обиды. Мне нужен такой друг, как ты. Без тебя я не справлюсь.

Я кивнула на груду деталей, с которой мне предстояло разобраться. Осознание того, что без помощи Эсена мне не сдать экзамен, накрыло меня с головой.

Парень наконец поднял голову, посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на мой недособранный компас.

– Хорошо. Но с одним условием.

Я замерла, предчувствуя что-то необычное. Какое же условие он предложит?

– Ладно, какое? – спросила я, стараясь скрыть волнение.

– Я хочу, чтобы ты подарила мне свой поцелуй.

– Что?! Ты с ума сошёл? – вырвалось у меня, голос дрогнул от возмущения.

Эсен развёл руками, его жест говорил яснее слов: «Теперь я не могу тебе помочь».

– Тогда, думаю, ты сама сможешь справиться со сборкой компаса.

Он демонстративно уткнулся в свою работу, полностью игнорируя меня.

– Ну почему именно я? – я зашипела, чувствуя, как внутри закипает злость. – Я хочу дружить с тобой, как раньше! Почему ты не смотришь на других девчонок? Ты ведь никогда не страдал от нехватки женского внимания! Да даже та, что сидит за нами, она давно смотрит на тебя…

Девушка с чуть вьющимися волосами, студентка факультета артефактики, сидела за партой. Хотя она старалась погрузиться в занятие, её внимание постоянно ускользало. Взгляд девушки то и дело скользил в сторону Эсена, сидевшего неподалёку. В её глазах читались интерес и лёгкое любопытство. Когда Эсен на мгновение отвлёкся, она, словно невзначай, попыталась ему подмигнуть. Это было едва уловимое движение, скорее намёк, чем явный призыв. Она хотела, чтобы он почувствовал её присутствие, чтобы обратил на неё внимание, но делала это тонко, не привлекая лишних взглядов. Её попытка была полна надежды, что этот маленький, тайный жест будет замечен и, возможно, вызовет ответную реакцию.

Эсен, взглянув в сторону девушки, без тени смущения произнёс:

– Та, что сидит за нами, – страшная. – Он сказал это так просто, будто у него была своя шкала измерения привлекательности.

– А я, значит, не страшная? – Я прищурила глаза, оценивая то, над чем сейчас работал Эсен.

Эсен ехидно улыбнулся и полностью развернулся ко мне.

– Ты знала, что тобой интересовалась половина нашего курса, не считая младших? Просто с твоим старшим братом, – Эсен сделал акцент на слове «старшим», – никто не хотел связываться.

Получается, я должна ещё поблагодарить Энди за то, что отгонял от меня назойливых воздыхателей?

– Однако тебя Энди не трогает? И ты всё равно хочешь поцелуй от меня.

– О, я умею убеждать, – Эсен ослепительно улыбнулся и впился в меня взглядом. – Ну что, согласна?

Я задумалась. Поцелуй в щеку – дело плёвое. Можно даже выдать за дружеский. Эсен, словно прочитав мои мысли, тут же перебил:

– Настоящий. Не как в прошлый раз.

Я сердито сверкнула глазами на напарника.

– Без языка, – усмехнулся он. – Я не против.

– Знаешь что? – я вскочила из-за стола. – Зато я буду против!

Схватив свой полуразобранный компас, я перебралась за другую парту. Теперь у меня была серьёзная проблема, но условия Эсена я выполнять не собиралась.

На следующем уроке бестиологии профессор Смит повела нас в питомник к дикомразам. Их было не больше пяти. Это были последние существа, на которых мы ещё не пробовали магию подчинения.

Первокурсники теснились у вольера, с любопытством разглядывая неведомых существ. Перед ними стояло животное размером с крупного кабана, с длинным носом и густой, необычной шерстью. Казалось, каждый волос на его спине был толстым, как игла.

– Дикомразы – единственные млекопитающие из семейства мразов, – профессор Смит обвела взглядом собравшихся. – Кто знает, чем отличаются животные из этого семейства?

Рука Ронды взметнулась вверх.

– Мразы в переводе означает мороз. Это значит, что это единственное животное, убивающее холодом.

– Верно. Мразы беспощадны и безжалостны. Чаще всего они обитают в дикой местности, их можно встретить в лесных массивах, болотах, обычно их вид размножается по близости водоёмов. Если вы присмотритесь повнимательней, то заметите на их спинах шипы, это длинные остроконечные стрелы, на кончиках которых находится мразный яд. Если точнее, морозный яд. Попади остриём шипа хотя бы на кожу человека вас парализует мгновенно.

По толпе пронёсся вздох изумления.

– Если они настолько смертоносны, зачем их приучать? – Алан Буйнол, как обычно, первым не сдержал свой порыв в познании нового и тут же задал вопрос: – Не проще ли их всех перебить и дело с концом?

– Не проще, – профессор Смит гневно сверкнула взглядом в сторону одногруппника, который посмел так сурово обойтись с её питомцами. – Дикомразы обладают редчайшей магией холодного паралича, которая используется в медицине и науке. А во время Второй Великой войны их шипы применяли как оружие. Иметь в союзниках такого друга как минимум оставит вас в живых, Буйнол. Приучать дикомразов крайне непросто, но те, кому это удастся, будут допущены к рогоносцам после Рождества.

– А это не опасно – приучать дикомразов, зная, что от их шипов можно мгновенно пасть замертво? – послышался чей-то робкий голос из толпы одногруппников.