Чарокрады. Том 1

Пряности и самоцветы сюда не завозили, зато ароматы пирогов с морошкой разливались на редкость упоительные, подстрекая Скрима на грешный второй завтрак. Ещё немного и придётся проделывать в поясе новую дырку.

— Один золотой? — возмутился он, ткнув толстым пальцем в блестящий рыбий бок. — Хамство какое! Dusenher!

Водяных гадов он не любил. Пресные, да все в костях, а в желудке урчит уже через час. Но полурослик, что приторговывал рыбиной, клялся, что выловил её у северных истоков Бокандивина, с простецкой наглостью не замечая, что точная такая же васильковая чешуя резвилась тут же, в городской черте.

Эта, говорит, порченная. Нюхнула сточной канавы.

— Какая же тут канава, малец? — Скрим тряхнул бородой. — Поди, занесёт тебя в Суритир летней порой, тогда мигом сообразишь, что есть канава — вонь такая, что режет очи аж у западных ворот.

А полурослик опять за своё.

Дескать, в Имсэльдейле народу полно. А чего народ делает? Правильно. Гадит.

Скрим оглядел «обгаженные» улочки, на которых сверкал притоптанный снег, совершенно плоский у загонов, где со скуки храпели хряки, раскинув начищенные копытца.

Хмыкнул. Он-то не мастак в торгашных делах, хотя какую-то хватку с годами приобрёл, но на потягаться с этими бесстыдно хлопающими глазёнками её явно не хватало.

Скрим отступил, разворачиваясь и утыкаясь лбом в отделанный кожей и замысловатыми узорами доспех — серолюдка опустила на него взор, словно сама не ожидала набрести на гнома.

— Присматриваешь чего?

— Да я так. Подышать. Полюбоваться, — протянул Скрим, сопроводив слова неопределённым жестом. — И приспичило же полурослику покинуть эти края.

Оставив торговца вовсю обрабатывать другого покупателя, они отошли к скатертям. Пока серая лапала ткани, Скрим дивился голубому небу, слегка оперившемуся облаками.

— Гляди, как же тут хорошо...

— Хорошо, — эхом отозвалась девочка и тоже уставилась наверх. — Сдаётся мне, наш просто отличается от других. Иначе бы и в голову не пришло пойти в ученики к чародею.

— Да кому это вообще придёт. Ежели по нужде сильной.

Они пошли вдоль палаток. Серолюдка заговорила тихо:

— Они оставили родные Межевые холмы тысячи лет назад, когда там появились люди с востока. Это был их первый и единственный великий поход. Путешествия, большой мир — не про них. Они не боятся. Им это просто не нужно.

«Ещё бы», — мысленно поддакнул гном, мало представляя, чтобы ручёнки полуросликов брали однажды что-то потяжелее садовых инструментов.

Здесь природа заботилась о своих соседях, щедро одаривая всем необходимым, а взамен не страдала ни от вырубки лесов, ни от подземных скважин, ни от мощёных дорог, погребающих под собой почву.

До смешного гармоничное и суматошное местечко, эти Белые Лощины, край вечной зимы и вечного кануна Сэпира1.

— Вы часом тут не путешествия обсуждаете, добрые господа чужестранцы? — прохожий полурослик остановился, преградив им дорогу, но широкополую шляпу снял по этикету.

— Они самые, господин дмифелин.

— Да мысли о странствиях, не то что разговоры — что за вздор! — картинно воскликнул он. — Вам, смутьянам, нечего делать в этих краях, покуда смеете распространять столь сомнительные аферы.

— Мы прибыли по приглашению Пуночьей Высоты, — улыбаясь, ответила серолюдка.

— Стало быть, вы друзья Фрумби Пайнтриша? — он оценивающим взглядом окинул их с головы до пят, а потом энергично закивал. — Немало благ принесли его эликсиры, но я всегда говорю: от чароплётов доброго не жди!.. Идите странствовать, господа. И господина Фрумби с собой захватите.

Вернув шляпу на место, полурослик довольно зашагал дальше.

— Непременно, — бросила ему вслед серолюдка и, встретив взор Скрима, пожала плечами.

Они были примерно по плечо гному и по пояс девочке. И впрямь полулюди.

Глазели на чужаков как на многоловую гидру, хотя Скрим не сомневался, что они не первые. В края дмифелинов редко, но забредали путники. Маги в основном, да друиды, а больше некому. Никто особо не вспоминал о них, иной раз кажется, словно их и вовсе не существует — Завеса, наверное, так чудила. Но и без неё как будто бы и не отыскать повода посудачить, поскольку полурослики не участвовали ни в истории. Лишь некоторые представители прославились, рискнув выйти в мир далеко не по их размерам.

И табачок у них, к слову, отменный. Скрим набрал про запас.

— Вот, — серая вдруг сунула ему в доверчивую ладонь какой-то камень. — Рунический. Каждому такой сделала. Оружие в ближнем бою, направленное против тебя, промахнётся. Но в одном случае из трёх, так что бди в оба глаза.

— Готов бдить! — бодро отозвался Скрим, пряча шершавый камень во внутренний карман стеганки.

— Я видела вчера, что ты пришёл с арбалетом, — сказала она. — Магический?

— А то, — Скрим гордо поднял голову. — Я зову его Лихострелом. Он может создавать бесчисленное количество магических стрел.

— Из-за янтаря в колодке? — догадалась девочка. — Талисман твой?

— Придумали вместе с чародейкой, — угукнул Скрим.

— А как вы познакомились?

— В Суритире, пару лет назад. Она меня тогда немного фокусам обучила. Искала какого-то чародея, вот и обратилась ко мне. Вроде как потом его прихлопнула, хер знает. Суровая она. Улыбается тебе в лицо, но может и щелчком пальцев поджечь.

— В этом вся она, — выдохнула девочка.

— А так, я-то в Смурых горах родился, — разоткровенничался Скрим. — К вольникам перебрался по молодости. Наши не жалуют тех, кто ушёл на Побережье, в города над землёй, но мне все годы думалось, напрасна эта вражда. Гном везде гном.

Она кивнула. Коротко так, по-свойски, словно он не сболтнул лишнего девочке, которую знал всего день, а поделился личным с давней подругой.

С Серыми Девами всегда так.

— Обменять кирку на арбалет оказалось самым мудрённым решением в моей жизни, — добавил он.

— Может быть, мудрым?

— Ай, — Скрим махнул рукой. — Батёк мой, не помер бы рано, догнал бы и настучал по темечку за скитания этишние, да вот токмо повидать мир стоит любых распрей.

Серая улыбнулась. Хорошая улыбка — открытая такая, а зубы-то какие ровные. Глазами хлопала будто серна, хотя и смотрела грузно. Молодая ещё, но многого повидала.

— Ты из какого клана будешь, девочка?

— Рукхада.

Он удивлённо к ней развернулся.

— Брюн из Красножелезов? Не признал сразу, прости. Это честь для меня, — он выставил вперёд предплечье и сжал кулак. — Скримигг из клана Камнежилов.

Красножелезы, ну надо же!

Богатейший клан в Торовате, ныне разбитый чередой трагедий. Понятно, откуда серна таила печаль в глазах, сизых и глубоких как грозовое небо.

— Для меня честь встретить тебя, Skhrimigge zib Stholurdah, — отозвалась девочка и соприкоснулась с ним предплечьем в ответном жесте, чуть навалившись, как и требовало приветствие.

Будь Скрим в её годах, то бесповоротно влюбился бы, несмотря на то, что это редкое явление между гномами и серолюдами, навсегда связанными узами многовековой дружбы и не более. Но Дев всегда отмечали — не костлявые, как эльфийки, но и не такие крепкие, как человеческие и гномьи бабы. Что-то в них было... внеземное. Вдали от гор их часто насмешливо кличут феями рудников. Завистники, чтоб у них языки отсохли.

Когда они вернулись в башню, полурослик уже запаковал свою поклажу и восседал на сумках, вытянув шерстистые ноги и покуривая трубку. Рядом хихикала илиарка, заливая в себя очередную чашечку с бодрящей чёрной жижей, больше походившую на рюмку в её ладони. Паладин, под чьими доспехами, оказывается, скрывалось довольно худощавое тело, прятался за книжкой у кухни.

Солнечный свет заливал первый этаж, золотя горшки с растениями и многочисленные сундуки, в которых чего токмо не было — это Скрим выяснил давеча, аккуратно заглянув в каждый. Соблазн умыкнуть что-то себе под стеганку велик, но он не решился, хотя его особо покорили серебряные подсвечники в форме драконов. В наличии имелось и всякое тряпьё. Он не разбирался, но ткани выглядили заморскими и начётистыми.

Судя по размерам сумок мальца, половину из этих сундуков он всё же туда запихнул и сидел, довольный, что мочи нет.

— ... Это первая ступень. Признали же ещё лет десять назад.

— Я писала исследование в Кютисе по инверсии и могу предположить, что его считали второй лишь из-за сложности формулы. И поскольку...

Оба умолкли при появлении гнома и серолюдки, падая зазнайскими лицами в замешательство.

— За пределами твоей Завесы нельзя колдовать, запомни, мелочь, — хмуро проговорила девочка, захлопывая входную дверь.

Мелочь засунул большой палец под подтяжку, выпячивая перстень с крупным рубином на безымянном. Талисман, скорее всего.

Зажиточный был, чертяка.

— А что? — с вызовом спросил он. — Обсуждать магию тоже нельзя?

— Я предупредила, — серолюдка обошла их и швырнула на стол сетку с картошкой. — Один писк — и Затмеватели тут же нас накроют.

Илиарка уже упорхнула со своего места, будто они и впрямь нарушили их идиллию. Знай бы себе сидели и до ночи трещали о чародействе — высшей магии22, чтоб её, в которой Скрим ничего не смыслил. Зато куда больше разбирался в рунической, которой владела Серая Дева. Каких-либо упоминаний о том, кто начал использовать руны как сигилы, история не хранит, однако их часто применяли во Время Камней и Стали, в эпоху расцвета гномьих королевств в Предгорьях Фроуда и Смурых горах. Рунами зачаровывают предметы, чтобы те обрели всякие там магические свойства, а ещё делают охранные круги, которые сложно разбить даже искусникам.

Мудрые штуки, почти что наука, которую не всякий сумеет постичь. Их магия полностью зависит от начертания и правильности произношения на языке, на котором не говорят уже тысячи лет. И сами гномы не помнят его, поэтому руническую магию осваивают лишь единицы.

Должно быть, у девочки был недюжий авторитет в Зисворобе.

Красножелезы, напомнил себе Скрим.

Они там все такие умные.

— Вот это всё, — серолюдка обвела рукой сумки, — разбери.

— Что?

— Когда я говорила про парадный наряд, я шутила, смекнул? Мы пойдём пешком и половину башни, которую ты тут насобирал, точно не унесём с собой.

— Постойте, а как же посуда? А одеяла? А подушки? — едва ли не ужас объял дмифелина. — Неужели вы планируете спать на голой земле?

Усмешка прорезалась на её лице:

— Есть время передумать.

— Ни за что! — яростно замотал головой он. — Просто... Я думал, что...

— Что нам предстоит экскурсия со всеми удобствами?

— Могу я взять книги?

— Нет.

— Ты ведь Пайнириш, да? — вклинился в их тухлый диалог Скрим. — А ты часом не родственник Бисимби Проныры Пайнтриша?

Полурослик захлопал густыми ресницами:

— Он мой дедушка.

— Охренеть, — присвистнул Скрим. — Твой дед был звездой в своё время. Обокрал герцога Ардейнардского, навёл шороху во всём Вайленбурге.

— Не думаю, что тут есть, чем гордиться, — вздохнул малец.

— Эй! Все любят истории о бравых героях, крадущих золото у богачей и щедро деливших его с друзьями.

— Эти деньги нажиты нечестным трудом.

— Тем больше причин оставить свои богатства тут, — добавила серолюдка. — Разбирай добро. Да поживее. Выступаем после обеда.

— А ты подумала о том, что мы будем делать, когда найдём мага и его волшебную коробку? — раздражённо буркнула илиарка.

Будь у дылды хвост, он наверняка бы завивался бешеным ужом в её ногах, а то и вовсе дотянулся, чтобы придушить девчонку.

Ну и дела.

Вчера познакомились, а уже перья летят.

— Тут думать не надо, клыкастая. Токмо действовать, — опередил серую Скрим.

— Угу. До первого плевка огненным шаром, — она завела глаза. — Надо полагать, никакого плана у нас нет?

— Он тебе нужен?

— Слушай, это какой-то абсурд, — она гневно смахнула со лба непослушную кудрю. — Иветта сильна, это факт. Но он сумел поймать её. И мне не очень хочется в лоб переть на того, кто превосходит Убийцу Безумца.

— Необязательно быть сильным магом, чтобы использовать Ампларскую Тюрьму, — вякнул дмифелин, перетягивая горящий взгляд илиарки на себя. — Артефакт создали куруадские ведьмы, это тёмная магия, но она...

— Гораздо слабее, я в курсе.

— Я не об этом, — мягко перебил он. — Тюрьма хитрее устроена по сравнению с другими магическими ловушками. Заклинания запечатывания накладываются до того, как жертва в неё попадётся. Нужно лишь застать врасплох.

— По взгляду Иветты можно было понять, что тот гад — точно не глохик, — возразила серолюдка. — Вряд ли она его узнала, но прощупать его силы успела. От того и растерялась.

— Скорее всего, она увидела артефакт в его руках, — опроверг дмифелин.

— Тебя там не было. Ты в этот момент грел свою маленькую жопку в её кресле, — обрубила девица, так злобно, что аж самому Скриму подурнело.

Чего ты так взъелась на полурослика, милая?

— Чтобы придумать план, нужно сначала узнать, кто этот хмырь, — продолжила она. — А для этого подобраться к нему и тюрьме поближе. Вдруг мыхитрее него устроены, выкрадим коробку и дадим стрекача, только пятки он и увидит.

Илиарка испустила раздосадованный вздох.

Сейчас начнётся.

— Карайан точно знает, в чём дело.

— Ой, да завали ты со своим Карайаном, — огрызнулась серолюдка. — До Ветриги неделя пешего ходу. Мы упустим Иветту, если пойдем туда.

— Почему мы вообще должны слушать тебя?

— Потому что я так сказала, — отрезала девочка. — Либо мы сделаем по-моему, либо идите без меня.

Дылда закипела:

— У себя в шахтах ты раздавай приказы, здесь тебе не грёбаный Зисвороб.

Серая развернулась к ней всем корпусом.

— Отдай рунический камень, дорогая. И вали в Ветригу, как хотела. В одиночку, — она перешла на шёпот. — Копьё для красоты носишь?

Илиарка подскочила к ней и серой пришлось задрать голову, чтобы удержать глаза на лице этой оглобли.

— Дамы, дамы, — поспешил Скрим, встав между ними. — Дракой вы ничего не решите. Бейте меня, ежели от этого легче. У меня вон лобище какой крепкий.

Дылдятина надула щёки и отвернулась. Серолюдка же, подостыв, проговорила:

— Мы найдём Иветту, а потом... Ну, надеюсь, она знает, что делать дальше, — она повела плечом. — Мы все ей должны. — Илиарка вскинула бровь и девочка неохотно дополнила: — А кому-то должна она, без сомнений. Помимо прочего, если она сможет решить вопрос с Двором, тут сами боги велят впрячься за чародейку.

— Брюн права, — очухался паладин. — Затмеватели считают, что авьясиры вернутся за ними, если глохиков, а соответственно и скоплений Первоначала, станет больше. А другие чародеи и рады оказаться в кругу избранных, обвинив вас в «чарокрадстве».

— Авьясиры? — не понял Скрим.

— Внешние твари, — охотно пояснил святоша. — Те, кто похитил Затмевателей.

— Я бы больше переживала за тварей из нашего мира, — отозвалась серолюдка. — Куруадская угроза ползёт на юг. Глохики хоть как-то думали о защите других, пока эти индюки отсиживались.

— Но Первоначало и правда бунтует в последнее время очень сильно, — встрял полурослик. — Оттого и всё новые выводки чудищ.

Девчонка не согласилась:

— Значит, Внешние твари давно должны явиться по души затов. Но чего-то их не видно. По мне, так все их россказни про ужасы Плывущего мира — брехня полная.

— Но что-то с ними там случилось, раз они стали такими.

— Я не спорю. Просто не верю в то, что какие-то силы зла вот-вот полезут на нас из-за поворота, — сказала она и на мгновение призадумалась. — Затмеватели и прочие мечтают стать замкнутой системой, к которой глохики никакого отношения иметь не будут. Это и есть причина, почему они открыли на нас охоту.

Она и рассудительна ко всему прочему.

Не женщина, а мечта.

Гном уселся в кресло, с которого подлетел паладин, чтобы помочь полурослику разобрать багаж. Девки некоторое время глядели друг на друга, мысленно полоща, но разошлись. Потом серолюдку вновь шибанула дума. Она обратилась к дмифелину:

— Кстати, о Куруаде. Ковен, говоришь, изобрёл эту штуку?

— Да, давно, — подтвердил он и поймал её взгляд. — А что?

— Возможно, что наш чародей — облезлая ведьмачка из Куруада. Они с самой Бойни Клыков не вылазили со своих территорий. А учитывая, что они служили Безумцу...

— Не поздновато ли для мести? — с сомнением фыркнула илиарка.

— Кто знает. Просто слишком много совпадений.

***

В