Мой ненавистный коллега

1 глава

Максим

Ранняя осень пахла мокрым асфальтом и жёлтой листвой. Машина, шелестя резиной, заехала на подземный паркинг. Пока ещё полно свободных мест, но через полчаса офисные клерки будут драться за возможность приткнуть машину в любую свободную дырку.

Оставив позади мокрые следы шин, я двинулся к выходу с парковки, чтобы оказаться в шикарном холле офисного здания. Один из тех домов в сердце города, где не снимают офисы кто попало. Юридическая компания «Иванова и Бестужев» находилась здесь заслуженно. Мы не решали вопросы с разводами и делёжкой кухонного сервиза, наши клиенты были намного выше и солиднее.

В холле охрана уже знала моё лицо лучше, чем я сам по утрам.

– Максим, доброе, – кивнул Саша на рамке.

– Доброе. Без сюрпризов?

– Пока тишина.

Я поднялся на наш этаж. Свет холодный. Воздух сухой, кондиционеры тянут его через фильтры и чужие нервы. Ковролин глушил шаги, но не глушил мысли. В голове привычный список: календарь Андрея Бестужева, письма, отчёты, звонок из арбитража, согласование доверенности, три переносимых совещания и одно, которое уже не перенести.

Моя должность официально называлась «секретарь-помощник». Неофициально – человек, который держит офис в вертикальном положении, пока директора думают о вечном. Я держал пять лет и уже не мечтал о повышении. Но очень хотел, чтобы слово «секретарь», наконец, отвалилось от моей визитки.

Я открыл дверь в приёмную, и меня едва не вытолкнул обратно смех.

Не наш. Не усталый офисный. Живой.

Чёрт. Ненавижу сюрпризы по утрам.

Кто-то успел притащить второй стол и приставить в аккурат напротив моего. Рядом суетился Глеб, наш мастер проводов и интернета, настраивая рабочее место.

У двери кабинета Наталья Иванова, партнёр Бестужева и второй директор, стояла с новой девочкой. Девочка держала в руках кактус. Настоящий. В горшке. И пакет, из которого торчало что-то яркое.

Наталья говорила железным голосом, в котором никогда не проскакивало и капли тепла. И даже улыбка, которую она сейчас натянула на лицо, была холоднее льда.

– Максим, доброе утро. Познакомься. Это Алла Зимина. С сегодняшнего дня она мой помощник.

Алла повернулась ко мне. Улыбка широкая, глаза горящие. Взгляд цеплял всё сразу: мои руки, стол, папки, монитор. Такой жизнерадостный взгляд обычно у отличников на экзамене.

Небрежно зачёсанные в пучок русые волосы сразу сняли один балл. Не люблю небрежных. Высокие каблуки – минус ещё один балл. К вечеру она начнёт стонать и демонстративно растирать ноги. А без каблуков будет мне по пояс, её на заседаниях судья не заметит. Ладно, оставим этот балл.

– Максим, приятно. Алла, – сказала она и протянула руку.

Рукопожатие лёгкое, неуверенное. Ладони влажные и холодные. Сразу заметно, что девочка не привыкла жать руки.

Я кивнул.

– Максим. Рабочие вопросы – через корпоративную почту. Устные – по делу и кратко.

Алла моргнула. Улыбка так и застыла на её лице полным непониманием сказанных мной слов.

– Ага, хорошо. Запомнила. Никаких лишних разговоров не будет.

Ложь. Это было написано на ней крупными буквами. Она любила говорить. Она уже шумела.

Наталья вывела новенькую в общий зал и поставила по центру, как захваченный вражеский флаг. Алла заметно волновалась, отчего улыбалась шире. Минус ещё один балл. В нашем деле фальшь важна, но ей нужно уметь пользоваться.

– Коллеги, это Алла, мой секретарь, – сообщила Наталья громко и до скрежета сухо. – Вопросы по моему календарю – через неё. По проектам – пока через меня.

Юристы кивали. Кто-то оценивающе. Кто-то заинтересованно. Я видел, как Лера – молодая звезда нашего отдела – подняла голову от ноутбука и задержала взгляд на Алле. Две красивые женщины в одном помещении – всегда конкуренция, даже если они делают вид, что им всё равно.

Алла улыбалась всем, как звезда на подиуме. Меня это раздражало.

Представив новенькую, Иванова обратилась ко мне:

– Итак. Вы с Аллой теперь сидите в приёмной. Стол уже подготовили. Пароли ей выдадут, доступы согласуют. Максим, покажи, где у нас архив, кухня, переговорки. Ну и вообще, введи в курс дела.

– Конечно, – сказал я и улыбнулся фальшиво, но правильно, не как Алла.

Столы напротив друг друга. Отлично. Теперь я буду смотреть на жизнерадостность ежедневно, в режиме реального времени. С девяти утра и до… пока Бестужев не отпустит. То есть до конца света.

Алла двинулась к своему месту. Поставила кактус на стол, зачем-то крутя совершенно круглый комок колючек, будто у него есть лицо. Потом высыпала на коврик разноцветные скрепки. Красные, зелёные, синие. Чёртов офисный карнавал.

Мой взгляд сам собой упёрся в её костюм. Серый. Вроде бы прилично. Но по швам шли красные стежки. Не тонкая нитка, а прямо красная линия.

В голове щёлкнуло: «вызывающе». У меня в офисе всё должно быть нейтрально. Серое, чёрное и бежевое вполне допустимые цвета. Мы, в конце концов, юридическая компания. А тут красные стежки. Минус два балла.

– Классный кактус, – пропела Маша из бухгалтерии, заглянув в приёмную.

– Его зовут Пётр, – ответила Алла с улыбкой до ушей.

Я только уселся за своё место и тут же перевёл взгляд на Машу. Та напряглась, спрятала улыбку и скрылась за дверью. Потом посмотрел на торчащий из-за монитора кактус. Пётр. Замечательно. Мы почти дошли до стадии, когда растения получают электронный пропуск в офис.

Пока Петру не дали повышения раньше хозяйки, я выглянул из-за монитора и указан на шкафы.

– Здесь – входящая корреспонденция. Здесь – исходящая. Ничего не смешиваем. Ничего не перекладываем. Папки подписываем по шаблону. Шаблон у меня.

– Угу, – сказала Алла и уже открывала ящик стола. – Я всё запомню, не переживайте. У меня хорошая память.

Я услышал звон её скрепок. Тонкий, бесполезный звук. Нервы офисного человека реагируют на такое почти физически.

– Алла, – остановил я. – Сразу договоримся.

Она подняла внимательные голубые глаза, в которых плескалось доверие и уважение, как к сотруднику со стажем. Это бесило ещё больше.

– Мы работаем рядом. Значит, границы. Никаких личных историй, обсуждений коллег и уж тем более никаких сплетен. Работа, сроки, документы. Всё.

– Ого, – сказала она. Тихо. Без смеха. – Хорошо.

– И ещё. У нас не принято украшать рабочее место. Кактус оставьте, но без оголтелого творчества.

Алла посмотрела на кактус. Потом на меня.

– Поняла. Пётр будет вести себя тихо.

В её голосе отчётливо звучала лёгкая насмешка. Мягкая, вежливая, но неприятная. Не успела нагреть стул тощей попкой, а уже показывает характер. Ну ничего, и не таких воспитывали.

Я вернулся к монитору и открыл календарь Бестужева. Взгляд быстро пробежал по задачам. Всё шло по графику. Пока.

Алла набирала что-то на клавиатуре. Печатала быстро. Не стучала ногтями, но слышно было ровное «тук-тук-тук». И это тоже бесило. Я привык к тишине. Максимум к голосам Бестужева и Ивановой из своих кабинетов.

Конкурент. Вот что крутилось в голове, сколько ни гони.

Личный помощник – следующая ступень. Я мечтал о ней не из-за статуса, а чтобы доказать отцу, что в состоянии сам построить карьеру. Без этого доказательства я для него лишь избалованная пустышка. В его мире всё надо заслужить, и он скорее выбросит сейф с деньгами на дно океана, чем оставит хоть что-то непутёвому сыну.

И последнее пять лет я из кожи вон лез, чтобы доказать ему обратное.

А теперь напротив меня сидела Алла и в первый же час обросла колючим Петром, скрепками и пёстрыми стикерами.

День прошёл в привычной мясорубке. Звонки. Письма. Наталья бросала задачи через Аллу, Андрей через меня. Я следил из-за монитора, как Алла пыталась разобраться в сложных корпоративных правилах, как прикусывала губы от волнения и начинала тереть пальцы, когда совсем терялась.

Не продержится долго. Сломается. Иванова не из тех, кто объясняет на пальцах, а Алла не из тех, кто наберётся храбрости и пойдёт спрашивать.

Но мне нравилось, что новенькая не лезла в разговоры, пока её не спрашивали. Правила запомнила, молодец. Однако слушала всё. Слух у неё был цепкий. На это у меня аллергия. Потому что в офисе слух – оружие.

К вечеру все устали. Кондиционер стал холоднее, воздух – суше, лица – резче. За окном темнело рано. Осень делала своё дело: затягивала город в мокрый пакет.

Я почти поверил, что день закончится без катастроф, но в приёмную зашла Лера.

Ох, Лера, Лерочка. Сколько же я тогда выпил? Что за повод-то был? Уже и не вспомню. Но проснулся и обнаружил её рядом в постели. Неловко вышло.

Прошло уже полгода, а она всё ещё надеялась на продолжение отношений, которых, по сути, и не было. Что ж, все совершают глупости под воздействием зелёного змия. С тех пор стараюсь не пить в компании коллег.

Лера обычно входила красиво, чтобы с порога произвести впечатление. Вся такая недоступная, вышколенная, строгая к себе и окружающим. А сейчас она была другая. Плечи чуть выше. Пальцы сжимали телефон. Губы сухие.

– Максим, есть минута? – спросила она.

Я поднялся.

– Да. Что случилось?

Лера шагнула ближе и понизила голос почти до шёпота.

– По Стройтресту. Помнишь прошлый проект… – она замялась. – Ну, с утечкой.

Слово неприятно ударило в голову. Если в юридической компании произносят это слово, значит, всё паршиво. Утечка – это когда в руки конкурентов попадает стратегия ведения дела. Если враг заранее знает о твоих манёврах, ты уже проиграл. Суд – это поле боя, а стратегия – главное оружие.

– Конкретнее, – сказал я и прошил Леру взглядом насквозь.

– Ну… Дело-то мы выиграли, но Бестужев никак не успокоится. Требует найти виноватого.

– Ты нашла?

– Да я в этом не соображаю ничего! – почти взвизгнула Лера, картинно взмахнув руками. – Глеб ещё какими-то умными словами закидал про сервера и внешние адреса. Короче, мне нужен твой совет. Ты ближе к партнёрам. Ты умеешь… разруливать.

Разруливать. Отличное слово. Я разруливал чужие ошибки пять лет, хотя мог бы не работать ни дня в жизни. А что касается утечки, так не удивлюсь, если сам Бестужев где-то оставил флешку или отправил не пойми кому важные файлы и теперь пытается найти виноватого. Ведь начальство не совершает ошибок по определению.

Я бросил взгляд на Аллу. Она сидела за своим столом, лицо не видно за монитором, только ровные плечи в сером костюме с дурацкой красной строчкой. В руках ручка. Ручка не писала. Просто лежала между пальцами. Она слушала, но делала вид, что увлечена работой.

– Это срочно? – спросил я Леру.

– Ну так-то не очень, – Лера сглотнула. – Но Бестужев обязательно вспомнит и даст кому-нибудь по шее.

– Тебе, например.

– Угу.

– Скинь на почту всё, что есть.

Лера выдохнула. И вдруг её тон изменился. В нём появилась привычная лёгкость, которую она обычно включала, когда хотела получить своё.

– Ты такое солнышко! – Она наклонилась чуть ближе. – Давай после работы по кофейку? Прогуляемся. Ты весь день в этом аду. Я тоже.

Я посмотрел на неё. Красивая. Молодая. Умная. И очень не вовремя.

На стол упала яркая ручка Аллы. Даже для неё предложение Леры было перебором.

– Нет, – отрезал я.

– Почему?

– Потому что мы на работе, – сказал я резко, без возможности опротестовать. – Никаких кофе. Никаких прогулок. Особенно с коллегами.

Лера усмехнулась, но в глазах вспыхнуло раздражение.

– Злюка-колюка, – насупилась девушка. – Раньше ты был добрее.

– Раньше и солнце светило ярче.

Она постояла секунду. Потом спрятала телефон.

– Ладно. Тогда хотя бы помоги.

– Скинь на почту.

Лера застучала тонкими каблучками и вышла из приёмной, оставив после себя тишину и едва ощутимый аромат парфюма.

Алла на мгновение выглянула из-за экрана и снова спряталась.

– Вы слышали наш разговор? – строго спросил я.

Она снова выглянула и широко улыбнулась:

– Не-а.

Ложь. Негрубая. Аккуратная. Офисная.

– Добро пожаловать. У нас бывает весело.

Алла улыбнулась ещё шире и откинулась на спинку кресла. Теперь я видел её целиком. И дурацкие красные стежки, и белую блузку, которую она успела расстегнуть на одну лишнюю пуговку.

– Максим, вы так всегда делаете?

Я сжал челюсть.

– Что именно?

– Ну-у, прогоняете красивых девушек, предлагающих вам свидание?

Я едва себя сдержал, чтобы не взорваться.

– Вы знаете правила: никаких сплетен. Я этого не потерплю.

Улыбка тут же исчезла с милого личика. Алла уткнулась в монитор и больше тему с Лерой не поднимала. Она больше вообще не говорила и меня это вполне устраивало.

2 глава

Алла

Утро второго дня уже не пугало, но внутри всё равно мышцы сжимались от волнения.

Я пришла ещё раньше, чем вчера. Я, безусловно, молодец, но это уже подозрительно, надо сбавить обороты, а то решат, что притворяюсь компетентной.

В приёмной свет был ровный, почти больничный. Принтер дышал тёплым пластиком. Кондиционер делал вид, что заботится о людях, и одновременно пытался нас заморозить.

Максим уже сидел на месте. Ровная спина, экран бледным светом падал на серьёзное лицо, длинные пальцы быстро двигались по клавиатуре. Стол до безобразия стерильный. Ничего лишнего, даже пыль попряталась.

– Доброе утро, – сказала я тихо, чтобы не спугнуть его рабочее настроение.

Он поднял взгляд на секунду.

– Доброе. Почту проверьте. Наталья Иванова написала.

И всё. Ни «как добрались», ни «как дела». Человек-расписание. Человек-протокол.

Я включила компьютер, и на меня вывалилась тема письма, от которой хотелось на автомате выйти из системы и уехать к маме в другой город: «По утечке. Реестр. Срочно».

Ну конечно. Первый день – знакомство, второй – добро пожаловать в ад.

В письме Натальи было коротко и без эмоций, по офисному жестоко:

«Алла, подготовьте реестр всех исходящих писем на внешние домены за последние сорок пять дней. С указанием адресатов, времени, темы, приложений, кто отправил. Сверьте с журналом доступа к переговорным и выдачей пропусков. Жду сегодня до пяти вечера. Все вопросы к Максиму».

Я перечитала два раза. На третьем поняла, что у меня судорожно сжались пальцы на мышке.

Реестр. Журнал. Сверить. Срок сегодня.

Смешно. Я вчера ещё путалась, где у нас сканер, а сегодня мне предлагают собрать мозаику из чужих цифровых следов. В чём же здесь работа юриста? Это, скорее, для службы безопасности или секретаря. Я мечтала о красивых выступлениях и юридической помощи, а получила таблицу, от которой хочется плакать и гуглить «что такое внешние домены и почему они меня ненавидят».

Я вдохнула. Глубже. Улыбнулась своему отражению в сером экране монитора.

Алла, держись. Это не расстрел. Это всего лишь таблицы. Хотя иногда разницы нет.

Я выглянула из-за монитора и поймала суровый взгляд Максима. Блин, а он красивый, когда хмурится. Брови такие тёмные, что голубые глаза становятся ещё ярче. И подбородок такой, ух, хоть в кино снимай.

– Мне нужно… – начала я максимально ровным голосом человека, который не паникует.

– Реестр, – перебил он. – Да. Никто не хочет этим заниматься, поэтому занимаетесь вы. Я дам доступ.

Вот. У него даже сочувствие выходило в форме угрозы.

– Поняла, – кивнула я. – А можно уточнить, где именно лежит журнал исходящих?

Максим молча выдвинул ящик, достал папку и подвинул на мой стол через два монитора. Папка была тяжёлая, с металлическими уголками. Прямо физическое воплощение правил и порядков имени Максима.

– Здесь выгрузки и распечатки, – сказал он. – Электронный журнал по ссылке, отправил вам на почту. Таблицу делайте в нашем шаблоне. Столбцы не добавлять от себя. Я проверю.

И вот тут меня слегка перекосило.

Не добавлять, не делать, не дышать.

То есть я могу ошибаться, могу не понимать половины слов, могу внутренне разваливаться на части, но, пожалуйста, не добавляй столбцы. Не смей проявлять инициативу. Иначе офисная карма ударит по голове степлером.

Я кивнула и уткнулась в работу.

Через десять минут я уже жила внутри цифр. Даты. Время. Темы. Отправитель. Вложения. Внешний домен. Письмо за письмом, и у каждого – шлейф вопросов. Почему отправляли. Зачем. Кто просил. Кто видел. Здесь не офис, а секретная база с инопланетянами в подвале.

К двум часам я перестала чувствовать пальцы. Экран светил в глаза так, что хотелось закрыть веки и продолжать работать на ощупь.

Максим иногда вставал и проходил за моей спиной. Тихо. Без разговоров. Я каждый раз выпрямлялась, хотя никто не просил. Рефлекс отличницы: проверяют – значит, должна выглядеть умной. Даже если внутри одна мысль: «Господи, пусть это письмо окажется последним».

Он остановился у моего стола.

– Покажите, – сказал он.

Я чуть развернула монитор.

Он смотрел внимательно, быстро. Не читал, а бегло сканировал. У него был взгляд человека, который видит ошибки не глазами, а нервной системой.

– Здесь пробел лишний, – ткнул пальцем. – Здесь домен написали без точки. И сортировку сделайте по времени, потом по адресату.

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо.

– Это не спасибо, это базовые требования, – отрезал он и уже пошёл обратно.

Я смотрела ему вслед и пыталась понять, почему меня так цепляет его холод.

Не в романтическом смысле. В человеческом.

Он был слишком собранный. Слишком ровный. Слишком закрытый. Не человек, а сейф. И меня прямо распирало желание узнать, что внутри. Не потому, что я любопытная. Ладно, я любопытная. Но ещё и потому, что рядом с таким человеком начинаешь автоматически искать трещину: где он живой и настоящий, а где играет роль идеального сотрудника с военной выправкой.

И да, я снова заметила, что он симпатичный.

Это было неприлично осознавать в момент, когда я строю реестр по письмам. Но мозг давно забил на ячейки и думал о своём. Он умеет одновременно паниковать и думать о людях, на которых приятно смотреть.

Костюм на Максиме сидел идеально. Ткань плотная, гладкая, без единой складки. Наверняка дорогой. На запястье крутые часы. Металл холодно блеснул, когда он потянулся за папкой. Не те, что покупают для статуса в кредит на десять лет. Хотя кто знает. Может, у него вообще всё – маска. Может, он так защищается: дорогие вещи, строгий голос, никаких улыбок, чтобы никто не догадался, что внутри у него усталость от дуралеев начальников и вселенское одиночество. Одиночество, потому что кольца на пальце не было. Для его возраста странно.

Я поймала себя на том, что снова смотрю на его руки. И мысленно дала себе подзатыльник.

Алла. Реестр. Утечка. У тебя в таблице домен без точки, а ты оцениваешь чужие руки. Соберись!

Я всё-таки попробовала поговорить. Осторожно. С безопасной темы.

– Максим, – позвала я тихо. – А вы давно здесь работаете?

Он даже не выглянул из-за монитора.

– Достаточно.

– Ясненько. А Наталья Иванова всегда такая, хм, быстрая?

– Всегда, – отрезал он и, наконец, явил мне свою недовольную физиономию. – Алла, если вам нужно обсуждать характеры, делайте это вне рабочего времени. Сейчас у нас другие заботы.

И всё. Дверь закрыта. Пальцы по клавиатуре. Ноль шансов на дружбу.

Мне стало обидно. Не до слёз, нет, а до внутреннего фырка: «Ну и пожалуйста». Я же не в клуб знакомств пришла, а в серьёзную компанию на ответственную должность. Просто я привыкла, что люди хотя бы иногда позволяют себе побыть людьми.

Лера заглянула ближе к трём. В приёмной от неё стало плотнее. Она была из тех, кто приносит с собой запах дорогого парфюма и ощущение, что в комнате появился ещё один руководитель.

– Новенькая, держишься? – спросила она, кивая на мою таблицу.

– Держусь, – ответила я. – Пальцы уже не мои, но держусь.

Лера усмехнулась и перевела взгляд на Максима.

– Он тебе помогает или воспитывает?

Максим поднял глаза.

– Я контролирую процесс, – сказал он ровно. – А ты зачем пришла?

Лера пожала плечами.

– Люблю драму. И кофе. Ладно, не мешаю.

Она ушла, но её фраза про драму застряла у меня под рёбрами. Потому что драма здесь действительно была. И я уже сидела в первом ряду, хотя билет не покупала. Утечки корпоративных данных – это плохо. Это значит, кто-то в офисе сливает информацию конкурентам.

Я вернулась к письмам. Внешние домены. Вложения. Тема «Проект „СТ“. Финальная редакция». На секунду у меня пересохло во рту. Стройтрест.

Я открыла строку выгрузки. Сверила время. Адресат.

Домен получателя принадлежал юридической конторе Громовой. Я её знала, отправляла резюме.

Вот так просто и неприкрыто кто-то отправил важные документы юристам другой стороны.

Я сначала подумала, что у меня двоится. Потом, что перепутала. Следом, что это тест. Ну не может же быть вот так открыто!

Я аккуратно достала распечатку из папки, нашла тот же слот по времени.

Письма не было. На бумаге его не существовало.

И снова уставилась в монитор, вычитая каждую строчку. Отправитель: учётная запись Максима.

Компьютер: PR-RECEPT-MAXIM-V.

Я уставилась в эти буквы и почувствовала, как внутри всё сжалось.

Нет, я не верила, что Максим – тот самый крот. Он был слишком правильный и всё на свете контролирующий. Он скорее съест свой пропуск, чем отправит что-то конкурентам. Но факты были перед глазами. Электронные. Упрямые. А бумажные кто-то стёр из реестра.

Я подняла взгляд. Максим как раз смотрел на меня. Не случайно. Прицельно. Будто услышал, как грохочет сердце в груди.

– Нашли что-нибудь? – спросил он.

У меня внутри всё заметалось: сказать сейчас и устроить взрыв? Промолчать и стать соучастницей? Сказать Наталье напрямую и подписать приговор человеку, которого знаю всего два дня?

Я ненавидела такие развилки. Они не оставляли красивых вариантов, где все счастливы и продолжают болтать у кулера.

– Нашла странную строку, – выдавила я.

Максим встал, обошёл столы и остановился за спиной. В приёмной стало тесно. От него пахло чистой тканью и чем-то горьким, аптечным, очень сдержанным. Он наклонился к монитору, и его часы снова блеснули, уже почти возле моего глаза. Металл холодный, тяжёлый. Настоящий.

Он прочитал строку. Не моргнул. Но я заметила, как напряглась шея. Как пальцы на секунду замерли. Затем коснулся бумажного реестра и провёл указательным пальцем по строкам, остановившись там, где должна быть запись об этом письме.

– Не трогайте это, – сказал он тихо.

– Это… с вашего компьютера? – спросила я, и голос подвёл, стал тоньше.

– Я сказал: не трогайте, – повторил он жёстче. – И никому пока не говорите.

– Почему? – у меня вырвалось. – Максим, это же…

– Это означает, что кто-то работал под моей учётной записью, – оборвал он. – Или что журнал подменили. Или что меня подставляют. Выбирайте любой вариант – ни один не сулит ничего хорошего.

Я сидела и понимала, что сердце стучит в горле. Руки тёплые, ладони влажные. Глупая физиология, когда мозг орёт об опасности, а тело замерло и забыло, как двигаться.

– Но вы же… – начала я и остановилась. Потому что не знала, что «вы же». Вы же честный? Вы же не такой? Вы же симпатичный? Отличный аргумент в расследовании, Алла. Юрист года.

Мужчина выпрямился.

– Алла, с этого момента вы делаете то, что я говорю, – произнес Максим уже спокойнее, и от его спокойствия стало ещё страшнее. – Сделайте копии. Распечатку – мне. И ни слова Ивановой, пока я не проверю всё ещё раз.

– А если вы и есть… – я не договорила. Даже думать не хотела эту фразу до конца.

Он посмотрел на меня так, что захотелось встать и извиниться за существование.

Пауза повисла в воздухе. Принтер хрустнул листом. В коридоре кто-то коротко рассмеялся, и этот звук был будто из другого мира, где всё нормально и не надо никого подозревать.

– Отлично, – сглотнула я, стараясь не дрожать. – Моя карьера началась с мутных интриг и корпоративных расследований.

Уголок его рта дёрнулся. На микрон. Почти улыбка. Почти человек.

– Работайте, Алла, – произнёс он. – И, пожалуйста, без героизма.

Он ушёл к своему столу, а я осталась смотреть на строку в таблице, которая внезапно стала важнее всех моих дипломов, планов и Петра в горшке.

Письмо конкурентам ушло с компьютера Максима.

И теперь вопрос был не в том, справлюсь ли я с реестром.

Вопрос был в том, как не подставить свой зад на новом месте, где ещё никого не знаешь и не понимаешь, на чьей стороне оставаться.

3 глава

Алла

Я вышла из метро на конечной и сразу почувствовала, что город здесь закончился. Никаких ярких витрин, дорогих ресторанов и красивых машин. Огромный, шумный город просто оборвался темнотой дворов, опаздывающими автобусами и сырым ветром, который пах мокрыми листьями и чьими-то ужинами. Центр остался где-то там, под землёй, вместе со стеклянными дверьми, охраной и коврами в коридорах.