Академия Ранкор 3. Мятежная душа

Пролог

За столом сидел мужчина средних лет, опытный воин и, признаться, нечистый на руку человек. Когда-то давно, в юности, он пытался заработать на жизнь с помощью меча, но быстро понял, что выживает не сильнейший, а тот, кто лучше всех приспосабливается. И он нашел свое место в жизни, свою "золотую жилу". Теперь он редко подвергал себя опасности, делая все чужими руками. В столице Ворон был известен лишь узкому кругу лиц, его знали как одного из главарей местных банд. В основном он зарабатывал золото на детских подпольных боях — занятии неимоверно грязном, но доходном. Если бы только благочинные горожане знали, сколькие из их соседей платили деньги за удовольствие посмотреть, как подростки забивают друг друга до смерти! Да, Ворон верно определял свою выгоду. Его клиентами были люди зачастую весьма обеспеченными, они готовы были платить за любое нарушение закона.

Однако мало кто знал, что подпольные бои были не единственным "увлечением" Ворона. У него было еще одно, весьма интересное "занятие", которое приносило ему золота ничуть не меньше, чем детские бои. У Ворона был талант — он умел чуять свою выгоду и собирал сведения о других, словно дама свой жемчуг. Иногда его предусмотрительность приносила очень хорошие плоды.

Ворон просмотрел еще раз материалы из папки, кристаллы со слепками ауры, записки свидетелей, а потом взглянул на стоящего рядом человека.

— Связаться с ним? — догадался подручный.

— Нет. Следи за ним и за девкой. Подождем, — приказал Ворон и позволил себе помечтать о том золоте, которое скоро окажется у него в кармане. Сейчас он чувствовал, что стоит подождать. Сделать завершающий штрих, чтобы потом дополнить картину. В искусстве шантажа Ворону не было равных.

Когда подручный ушел, мужчина встал, открыл магический тайник и убрал в него папку с маленькой буковкой "Ш".

Глава 1. О пустяках и самом важном

Ночь давно опустилась на Орин, но летнее тепло не отступило, придав тьме бархатную прохладу вместо жгучего холода. Ардэн сидел на крыше особняка, прячась в тени от печной трубы, и наслаждался дуновениями ветерка, играющего с прядями его приметных рыжих волос. Звезды освещали эту чудесную ночь, весело подмигивая с небосклона. Ардэн посмотрел на них и прикрыл глаза, думая и отдыхая.

Тихие шаги Карин он услышал почти сразу. На самом деле, ее выдал скрип чердачного люка. Ардэн улыбнулся и открыл глаза, когда сестра присела рядом, держа в руках небольшую корзинку.

— Печенье, — пояснила она с улыбкой и откинула тряпицу, под которой обнаружилось еще горячая выпечка с кусочками шоколада — настоящий деликатес, особенно для тех, кто привык с боем добывать себе черствый кусок хлеба.

— Хорошая жизнь, — произнес Ардэн, доедая десятое печенье.

— Угу, — подтвердила Карин. — Как ты?

— Нормально. А что случилось?

— Ты когда от императора вернулся, был такой бледный. И Алдиас очень переживал.

— Правда переживал?

Карин хитро на него покосилась.

— Правда. Учитывая, как он обычно невозмутим.

— Я действительно в порядке, — заверил сестру Ардэн, отправляя в рот очередное печенье. — У императора такая магия… неприятная. Брр… До сих пор не хочется вспоминать. Но мне лучше, правда.

— Надеюсь, — вздохнула Карин, забирая из корзины последнее печенье. — А с Патриком ты что не поделил? Он такой грустный ходит.

Ардэн фыркнул: еще бы Пат грустным не был! Хотя, ситуация, конечно, вышла отвратная. Не хотел он этого, не хотел. Но Пат сам виноват. Ардэн ведь хотел, чтобы его не боялись, чтобы с ним нормально общались, а вышло еще хуже. Патрик посчитал, что может делать все, что вздумается. И ведь Ардэн не видел в этом ничего плохого, не желал запрещать что-то или ограничивать чью-то свободу, пока не оказался в ситуации, когда его приказ не выполнили.

— Почему страдают другие? — вдруг спросил он пространство вокруг. Ну, и Карин. — Почему за меня расплачиваются другие? Библиотекарь, капитан разведчиков? Еще бы люди не боялись лордов, если те приносят столько проблем!

— Не хочу тебя огорчать, Ардэн, — задумчиво произнесла Карин, — но и господин Вейри, и Вин заслужили то, что получили. Они ведь действительно подвергли опасности студентов, еще детей. Им повезло, что ты сообразительный и живучий, а так…

— Но, Карин, меня пытались убить совсем другие люди! Вернее, в последнем случае это был демон.

— Однако именно халатность этих людей привела к этой возможности.

— Иногда ты рассуждаешь слишком взросло.

— А ты берешь на себя не свою вину.

— Я пытаюсь разобраться, — пробормотал он, взъерошив волосы. — Демон, это так сложно. Как найти эту золотую середину? Как вести себя, чтобы другие не принимали доброту за слабость?

— Спроси Алдиаса. Кто, как не он, знает, что такое — быть лордом.

— Отец сейчас занят, — отмахнулся Ардэн, скрывая смущение. — Да и не стоит его отвлекать по таким пустякам.

— Я думаю, — медленно произнесла Карин, — что он был бы не против, если бы ты отвлекал его по таким, как ты их называешь, пустякам.

Ардэн повел плечами и перевел тему:

— Как твои занятия?

— Здорово. Хочешь, покажу тебе последнюю работу? Я пока только учусь писать красками, но учитель похвалил…

Ардэн слушал, кивал, а сам думал о том, что же ему со всем этим делать. Начинать надо было уже сейчас: ему действительно полегчало после "благословления" императора, которое могло загнать в могилу. Может, дар его и усилили (или что там делается), но стоило это массы неприятных ощущений. Отец сказал, что главе рода приходится еще хуже, но до этого момента Ардэну было далеко. А пока нужно было заняться насущными делами.

***

Этим летом у отца было много дел. Он часто пропадал из столицы, а если и бывал в особняке, то наездами. Поначалу у Ардэна у самого была сессия, потом наступили каникулы, и он продолжил занятия с нанятыми учителями. Больше всего его гонял Даро, но "издевательства" лучшего в столице мечника Ардэн готов был терпеть, только бы научиться сражаться так же, как он. А вот по занятиям с отцом он скучал. Конечно, никто не запрещал Ардэну самостоятельно наведываться в библиотеку и зал для магии, но это было не то же самое, что уроки у отца.

Однако через неделю после представления Ардэна императору отец наконец покончил со своими сверхсрочными делами и возобновил их занятия. Ардэн разве что не подпрыгивал от нетерпения, а когда они добрались до зала магии и расположились там, выпалил первый вопрос:

— Темный дар способен влиять на разум, да?

Отец многозначительно на него посмотрел, но сказать ничего не успел, так как Ардэн его опередил:

— Нельзя задавать вопросы? Ты обычно разрешал.

— Разрешал и разрешаю. Ты перестанешь меня перебивать?!

Ардэн изобразил на лице раскаяние.

— Так вот, — уже более спокойно продолжил отец, — отвечаю на твой первый вопрос: да. Как ты понял?

— После "чудесной" магии императора я вспомнил один момент. Раньше на память жаловаться не приходилось, а тут — словно кто-то стер целый разговор.

— Что за разговор?

Ардэн нахмурился, вспоминая.

— Что не так? — спросил отец, почуяв неладное.

— Странный разговор… — протянул Ардэн. — Я там так глупо себя вел… Нелогично.

— В чем именно?

— Не в моих привычках доверять незнакомцам, а с тем мужиком я уж больно разоткровенничался.

— Это называется рассеивание внимания, — пояснил отец.

— Тоже магия? — догадался Ардэн.

— Да, — кивнул лорд Шер'рат. — Ты прав. Темный дар после седьмого круга обретает способность влиять на живое. Это выражается в первую очередь в магии разума. Поэтому император всегда знает, когда ему лгут.

— А почему ты мне не рассказал раньше? — спросил Ардэн и понял, что вопрос прозвучал уж очень обиженно. Но отец не разозлился.

— Я не мог, — спокойно поведал он. — И ты не сможешь никому рассказать. Еще одна особенность темного дара — говорить о нем ты можешь лишь с тем, кто о нем знает.

— Серьезно?

— Попробуй сам как-нибудь, — с намеком на усмешку предложил отец.

— Попробую, — с вызовом ответил Ардэн, его действительно пробирало любопытство, хотелось разобраться в том, как действует этот проклятый темный дар. Жутко становилось, когда он вспоминал о забытом разговоре. — Думаешь, это был кронпринц?

— Скорее, сам император. Темному дару может противостоять человек с достаточно сильной волей. Ты к таким относишься, так что на тебя должен был влиять настоящий мастер, чтобы ты так легко все забыл. При всем моем уважении к кронпринцу он еще не настолько искусен в магии. О чем с тобой беседовал император?

— О ерунде, — признался Ардэн, загоняя в глубь сознание проснувшееся было смущение. Он отвел взгляд, чувствуя, как все внимание отца сосредоточено на нем.

— Ардэн?

— Да глупости он всякие спрашивал. Нравится ли мне быть лордом, почему я им быть не хочу и так далее, — выпалил Ардэн, продолжая с особым усердием изучать рукр вокруг себя. — Я честно ответил… Давай сойдемся на том, что раз меня не спустили с лестницы императорского дворца, то я прошел эту проверку?

Ардэн с надеждой посмотрел на отца. Тот едва заметно усмехнулся и кивнул.

— Как пожелаешь. Ты хотел узнать что-нибудь еще?

— Да. Как защититься от темного дара? Ты сказал, что достаточно одной воли.

— Достаточно, но ты должен быть начеку. К тому же учитывай разницу в кругах. К примеру, влияние императора ты почти не почувствовал, но он слишком сильный для тебя маг. Если же говорить о кронпринце, то с ним у тебя больше шансов. Он пока не такой хороший маг, и, если ты будешь готов, ты сможешь ему противостоять. Полностью защититься от темного дара не выйдет, но ты можешь попробовать обмануть принца, увести его в сторону.

— Как?

— К примеру, он хочет проверить, лжешь ли ты ему, задает вопрос. В этот момент он также начинает использовать дар. Мысли не отпечатываются у нас в голове, они — отражение наших эмоций. Значит, ты можешь думать о чем-то, что будет соответствовать твоей лжи.

Ардэн нахмурился и потер подбородок.

— Как это выглядит?

— К примеру, принц спрашивает, как ты относишься к Вас'тар. Ты, естественно, думаешь о Тароне и Тегаре и испытываешь отрицательные эмоции. Так вот попробуй представить не их, а других лордов Вас'тар, тех же троюродных братьев Тарона, которые учатся с ним. К ним ты ничего слишком плохого не испытываешь. Может быть, каплю презрения. Но это точно не ненависть, поэтому ты можешь солгать на вопрос принца, сказать, что почти не вспоминаешь о Вас'тар.

— Хм, интересный метод. И это так просто?

— Совсем нет. Как ты заметил, темный дар вызывает определенные неприятные ощущения. Если маг не осознает, что на него влияют магией, то процесс этот проходит почти незаметно. Однако чем выше круг и осознание мага, тем тяжелее ему дается это. А если ты начинаешь сопротивляться, юлить, искажать влияние, то придется серьезно платить.

— То есть чтобы соврать принцу, мне придется очень постараться.

— Более чем.

— А императору?

— С ним ты не справишься.

— А ты?

Отец ответил не сразу.

— У меня больше шансов. Но это опасный путь. Если ты попробуешь обмануть Ран'кан и он это поймет, то ты подпишешь себе и всему своему роду смертный приговор. Так что если и думать о обмане императорской семьи, то по веской причине.

— Но ты мне все же рассказал, как это сделать, — заметил Ардэн. Отец смотрел серьезно.

— Потому что иногда возникает и подобная необходимость.

— Как-то можно развить в себе эту сопротивляемость темному дару?

— Сила воли, упрямство, самоконтроль сознания, — перечислил отец. — Все это у тебя и так есть, некоторого даже больше, чем нужно.

Ардэн хмыкнул.

— К слову, — заметил отец, прищурившись, — как быстро ты вспомнил о забытом разговоре? Это покажет тебе, насколько успешно ты можешь сопротивляться темному дару.

— Я вспомнил почти сразу после "благословления", когда мы ехали в экипаже домой.

— И ты неделю молчал? — удивился отец.

— Ты был занят, — настороженно протянул Ардэн. — Я не хотел отвлекать тебя по пустякам.

— Это не пустяки.

Ардэн пожал плечами, не зная, что ответить и что так не понравилось отцу. К счастью, тот не стал продолжать расспросы, а вместо этого вернулся к изначальной теме урока.

— Как твой дар?

— Пока я никого не убил. Или ты спрашивал о чем-то конкретном?

— Встреча с древним демоном и схватка с ним могла довольно сильно подстегнуть твой дар.

— Я никаких изменений не заметил. Думаешь, я скоро перейду на четвертый круг?

— Возможно.

— А не рановато ли?

— Твой дар развивается очень быстро.

— Иногда мне кажется, что чересчур.

— Это потому что в твоей жизни происходит много серьезных вещей, влияющих на его развитие, — принялся объяснять отец. — Когда ты иссушаешь дар, когда проходишь по грани, когда испытываешь серьезное эмоциональное потрясение…

— Да какое там потрясение!

— Хочешь сказать, что не испугался, когда тебя чуть не поработил древний демон? — с иронией поинтересовался отец.

Ардэн промолчал — это было куда красноречивее любого ответа.

— Все это влияет на тебя и твой дар, так что я почти не удивлен, — спокойно продолжил отец и вдруг спросил: — Когда у тебя проснулся дар?

— В тринадцать. Направление определилось только в пятнадцать, на первом уроке магии в Академии.

— В эти два года ты не пользовался магией?

— Нет, мне же блокиратор надели, — без зазрения совести соврал Ардэн, про себя радуясь, что отец — маг скверны, а не обладатель темного дара. Было бы совсем плохо, если бы дорогой родитель еще и мысли читал. Он и так, по мнению Ардэна, иногда был слишком умным и прозорливым.

— Иногда блокираторы слетают, — произнес отец с подозрением, но все же не стал больше расспрашивать, лишь пояснил: — Если активно пользоваться магией в тот период, когда дар проснулся, но еще не определился, то можно дать ему хороший толчок для развития.

— Правда? Тогда зачем начинающим магам блокируют дар?

— Потому что это очень опасно. Чем дольше юный маг использует неопределившийся дар, тем больше шансов, что тот никогда не пробудится по-настоящему либо перегорит при пробуждении. А если использовать такой дар больше года, то шансы возрастают максимально. Но и толчок будет очень сильным.

— Максимально — это настолько? — невольно поежился Ардэн.

— В девяноста восьми случаях из ста дар перегорит при пробуждении направления. Поэтому этим способом не пользуются для раскачки дара, а начинающим магам надевают блокираторы.

«Ничего себе меня пронесло!» — с опозданием выдохнул Ардэн, осознавая, как сильно он рисковал. Похоже, он действительно родился под счастливой звездой, раз при всей своей дурости еще не потерял дар.

— А терпеть перейдем непосредственно к занятию, — произнес отец, поднимаясь и выставляя перед собой щит скверны. Ардэн улыбнулся, призывая магию.

***

Полуденное солнце так пекло, что даже в тени было невыносимо. А может, пора было делать перерыв?

Ардэн опустил меч и сел прямо на нагретые за день камни тренировочного плаца. Патрик постоял, посмотрел и уселся рядом.

Лето близилось к концу, скоро они вернутся в Академию.

— Вы еще злитесь, милорд? — осторожно спросил Патрик. Ну демон его задери…

— Пат, мы же договорились, что я Ардэн, по крайней мере, наедине.

Патрик промолчал, как всегда, виновато, и Ардэн подавил раздражение. В конце концов, он готовился к этому разговору все лето, так почему бы не сейчас?

— Я понимаю, что ты не очень рад мне и видишь во мне неразумного мальчишку с улицы, — начал Ардэн, — но вопреки моим и твоим желаниям, я твой лорд и буду им до смерти — твоей или моей, это как боги решат. Поэтому я попрошу тебя все же слушаться меня.

— Постой, Ардэн, — опешил Пат, даже голову вскинул, — ты думаешь, что я тебя не уважаю?

— Честно, Пат? Больше всего твое поведение похоже на кудахтанье курочку-наседку. А я все же не цыпленок.

Патрик явно смутился и отвел глаза.

Ардэн стер с лица пот, посмотрел на ясное небо и задумался об обеде.

— Ты ошибаешься, мой лорд, — тихо произнес Пат, когда Ардэн решил было, что разговор окончен. — Мое отношение к тебе прямо противоположно.

— Что, ты сейчас мне в любви признаешься? — насмешливо поинтересовался милорд.

— Тьфу на тебя, Ардэн! — выпалил Патрик. — Ты как скажешь, так хоть помирай от стыда!

— Никто не виноват, что вы такие ранимые, — хихикнул Ардэн и дружески ткнул локтем в бок Патрика. — Не злись. Так в чем ты мне хотел признаться?

— В том, что уважаю тебя и готов служить до смерти. Я просто… просто боюсь, что ты умрешь, — тихо признался Патрик.

— Пат, я не могу тебе обещать, что мы не свернем себе шеи завтра, — честно произнес Ардэн. — Демон, вот мы ведь нормально общались поначалу, а потом ты стал трястись надо мной, словно я хрустальная ваза! Что изменилось?

— Тебя несколько раз чуть не убили!

— Это была не твоя вина, ты не мог предотвратить те покушения. Как телохранитель и советчик, ты весьма хорош, но ты не всесилен.

— Я понимаю, но…

— Без "но", Пат. Понял? Не смей себя корить. Или ты за себя боишься? Лорд Шер'рат вроде адекватный человек, он не прибьет тебя, если я все же по-дурости сверну шею.

— Нет, но… Ардэн, дело не в наказании.

— А в чем? Чего ты так боишься? Ну умру я и что?

Патрик странно посмотрел на него.

— Ардэн, я не хочу, чтобы ты умер. Ты хороший человек, замечательный лорд… Ты не представляешь, как я был рад, что могу тебе служить… А потом начались все эти покушения… Ты чуть не умер… А я не знал… Не знал, что делать… — Он окончательно запутался и махнул рукой.

Ардэн серьезно задумался. Он вдруг вспомнил разговор с Карин в прошлом году. Она тогда рассказала, что Алрин, старший брат Ардэна, плохо относился к Патрику, но так как сплетня это была пущена Оливером, то они не предали ей значения. Слухи и слухи. А теперь Ардэн вдруг вспомнил и задумался: а что если Алрин действительно был тем еще козлом? А Патрик даже не мог никому пожаловаться…

— Давай так, — предложил Ардэн, поворачиваюсь к своему грустному "другу", которому выпала нелегкая участь охранять беспокойного лорда Шер'рат, — ты мне все честно рассказываешь, и мы вместе подумаем, как тебе со мной сосуществовать, чтобы раньше времени не поседеть.

В доказательство серьезности своих намерений он протянул руку. Патрик посмотрел на нее, на Ардэна, в глазах его промелькнуло сомнение.

— Ты странный, мой лорд, — признался Пат, пожимая руку. — Но я сказал правду: я буду служить тебе до самой смерти.

— Попробуем обойтись без столь трагичного финала.

Глава 2. Те, кто рядом

Ночь привычно укрывала его от чужого взора. Да и кто будет интересоваться им в такое время и в таком месте? Все уже спят, и только он сидит на крыше, смотрит на звезды, думает. Ну, и ест.

— Почему нельзя поужинать в покоях? — поинтересовался Патрик, когда они поставили корзину рядом и полезли за ужином.

— Потому что здесь можно спокойно поесть, — отозвался Ардэн, беря куриную ножку. — Руками.

— Вот в чем дело.

— Не только. Разве не здорово сидеть здесь? Чувствуешь?

— Что? Дует?

— Да ну тебя, Пат! Я о свободе. Ладно, наверное, ты не поймешь. Это я бродяга, — вздохнул Ардэн и вгрызся в ножку. — Мм, вкусно.

Патрик покачал головой, но от Ардэна постарался не отставать.

— Я в детстве иногда лазил на крышу, сидел также. Без еды, конечно. Еду надо было еще достать, — вздохнул Ардэн, вспоминая свое голодное детство. — Сидел вот так, мечтал о всякой ерунде.

— О чем, к примеру?

— Ну-у, о многом, об отце. Что он когда-нибудь найдет меня и привезет к себе домой. И он будет добрым и богатым человеком… Демон, а не о такой уж и ерунде я мечтал, — усмехнулся Ардэн, доедая третью куриную ножку. — Так каким он был?

— Кто? — не понял Патрик, вытаскивая из корзины запеченный картофель.

— Алрин… Ты обещал рассказать, — напомнил Ардэн, заметив, как Пат отвел взгляд.

Они молча доели свой нехитрый ужин. Ардэн улегся поудобнее и посмотрел на звездное небо. Облака почти не закрывали чудесное темно-синее покрывало небосвода. Патрик тихо лег рядом.

— Чего молчишь?

— Не думаю, что мне стоит рассказывать о моем лорде.

— Алрин уже мертв.

— Все равно…

— Пат, ты же не думаешь, что у моего отца еще где-то припрятан десяток бастардов?

— Нет.

— Тогда мы исходим из того, что я твой единственный и последний лорд, поэтому со мной ты можешь быть откровенным. Ведь либо я проживу долгую жизнь, и ты будешь мне верно служить. Либо я умру, и уже неважно, что ты там мне рассказал.

— Умеешь ты искушать, — тихо вздохнул Патрик. Ардэн не смотрел на него, но слышал, как он ерзает.

— Умею… Хватит страдать, просто расскажи.

— Он… он был лордом, — тихо ответил Пат. — Всегда. Не так, как ты. Он был господином. Ему очень нравилось быть сыном лорда Шер'рат. Когда лорд Алдиас был рядом, Алрин и Ависэр вели себя прилично. Они очень боялись прогневить отца и никогда не перечили ему. Были послушными мальчиками, — Патрик горько усмехнулся. — Зато стоило лорду уйти, как они начинали… Им нравилось приказывать, нравилось показывать мне, что они выше. Мы росли вместе, играли… Мне запрещено было выигрывать у них, когда мы бегали наперегонки. Они любили меня гонять по мелким поручениям, говорили, что я обязан им служить. Всегда смотрели как… как на раба. Я не понимал… почему? Лорд Алдиас всегда уважительно относился к отцу, они были друзьями. Папа служит лорду Шер'рат, потому что по-настоящему ему предан. И меня так воспитывали… И я действительно хотел служить на благо рода, но Алрин… Я его терпеть не мог, — тихо признался Патрик. — Ему нравилось меня унижать, я это видел.

— Ты никому не говорил?

— Нет, — рассеяно ответил Пат. — Отец бы не понял, он-то служил верно. А лорд Алдиас… Я не знал, как сказать. Понимаешь, он ведь не бил меня, не издевался. Он просто… смотрел на меня, как на вещь. Приказывал всегда… что хотел. Высказывался иногда, что я всего лишь… А, это уже не имеет значения! Главное, что ты совсем другой. Ты… ты настоящий лорд. Как лорд Алдиас. Тебе хочется служить. Я знаю, что я для тебя не вещь, не разменная монета, поэтому я готов ради тебя на все… Не знаю… Это все странно, но когда я стал служить тебе, я понял отца. Алрин был совсем иным… И когда он погиб…

— Ты был рад? — прямо спросил Ардэн. Он прекрасно понимал, что имел в виду Патрик и как на самом деле к нему относился предыдущий наследник. Ардэн и сам много лет прислуживал другим. Так что он видел ничего плохого в том, что Патрик испытал облегчение, когда Алрин попрощался с этим миром.

— Нет конечно! — вопреки ожиданиям запротестовал Патрик, даже сел и уставился на Ардэна круглыми от ужаса глазами. — Это была настоящая трагедия! Лорд Алдиас… Ему было так тяжело! Да и я… Я должен был быть там, понимаешь? — в отчаянии прошептал Патрик.

Теперь Ардэн посерьезнел окончательно и сел рядом.

— Подожди, ты там был, что ли? Я думал, все погибли.

— Да, был. Я ехал вместе с кортежем леди Шер'рат, но во время последней стоянки Алрин неудачно меня толкнул, я упал и подвернул ногу. Лекаря с нами не было, на лошади я бы не удержался, а в экипаже места не было. Алрин, насмехаясь, сообщил мне, что я его подвел и должен буду догнать их в столице. И я не поехал с ними! А уже через несколько часов они погибли!

— Эй, стой, Пат, ты что винишь себя? Как ты мог им помочь?

— Никак, но…

— Вот именно, что не мог. Мне говорили, что экипаж на мокрой от дождя дороге упал и перевернулся.

— Да, там был резкий поворот, возница не удержал лошадей. Экипаж перевернулся, сбил четверку сопровождающих, и все они скатились по обрыву. Все, кто там был, погибли почти мгновенно.

— Вот! Это был несчастный случай. Даже будь ты там, ты ничем бы не смог помочь Алрину. Смотри шире. Боги уберегли тебя, чтобы ты и дальше служил роду Шер'рат.

— Я понимаю, но… — помялся Патрик, а потом все же признался: — Я боюсь за тебя, Ардэн. Каждый раз, когда ты рискуешь жизнью, я вспоминаю то чувство… Это бессилие… Когда ты ничего не можешь сделать, только смотреть на гроб, в котором лежит тот, кого ты должен был защищать… Даже если твоей вины нет, это… Это тяжело…

— Я верю, — похлопал его по плечу Ардэн. — И постараюсь не доставлять тебе беспокойства. А ты постарайся успокоиться и убедить себя, что тревогами делу не поможешь. Как сказал мне когда-то лорд Алдиас: лучшее, что мы можем сделать ради других, это не беспокоиться попусту, а найти источник опасности и уничтожить его. И мы это будем делать вместе, договорились?