Наказание для вора

Глава 1. Бал

4858 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Бал, устроенный в честь совершеннолетия кронпринца, был в самом разгаре. Огромный зал королевского дворца Листерэля, столицы Рассветного Леса, блистал во всем своем великолепии: пол из розового мрамора сверкал ярче тысяч звезд, потолок украшали причудливые фигуры птиц и зверей, мелодии в исполнении лучших эльфийских музыкантов завораживали, а легкие закуски и вино из королевских погребов могли усладить вкус любого, даже самого придирчивого гурмана. Танцам и веселью не было конца. Идиллия.

Мила в очередной раз подавила естественный порыв закатить глаза. Почему такая несправедливость? Почему на этом проклятом балу, задерите его демоны Глубин, представлять семью должна именно она? И не просто представлять, а "постараться наладить отношения с тетей"! С той самой тетей, с которой вдрызг разругалась мама почти тридцать лет назад и до сих пор не желает мириться. То есть ей можно обижаться и не общаться с сестрой, а Миле необходимо "поддерживать контакт"! Вот где справедливость? Понятно где, не будем отвечать в рифму.

Девушка тяжело вздохнула, что не укрылось от ее собеседника.

– Я тебя, наверное, утомил?  – ничуть не обидевшись, с улыбкой поинтересовался лорд Рисанэ. – Мне в разговоре нечем развлечь молодое поколение.

– Напротив,  – Мила повернулась к сидящему рядом седому эльфу. Хоть их раса и не была подвержена старению, но жизненные испытания оставляют следы и на душе, и на теле. Лицо Селона Рисанэ оставалось по-эльфийски молодым, но седые виски, тонкие нити шрамов, утомленный взгляд – все это показывало, что лорду довелось пережить много трудностей и лишений. И хоть сейчас его жизнь, благодаря второй тети Милы, леди Авелис, наладилась, некоторые раны не заживут никогда. – Ваши рассказы, лорд Рисанэ, это единственное, что удерживает меня от смерти по причине скуки.

– Тогда я продолжу вас спасать, дорогая племянница,  – мягко пошутил генерал и вернулся к прерванному рассказу. А Мила в очередной раз поблагодарила Судьбу за то, что ее тетя Авелис выбрала себе в мужья лорда Рисанэ, который был достаточно умен, чтобы не лезть к племяннице с банальными советами "молодой леди стоит танцевать, а не сидеть на кушетке весь вечер" или "тебе, как леди Феланэ, необходимо пойти и пообщаться с кузенами, наладить отношения с тетей Алестой". Он продолжил свой рассказ, предоставив девушке самой решать, как проводить вечер. Да, все же какое это счастье, когда в твоей семье пару выбирают не по знатности, красоте или богатству, а по любви. А так как вкус у леди Феланэ всегда был хорошим, то и мужья у них были лучшие. Что папа, что дядя Селон!

– Не танцуешь, Мила?  – Авелис маленькой птичкой порхнула к ним, распрощавшись с очередным кавалером. К торжественным приемам леди Рисанэ, в отличие от своей сестры и племянницы (которые их терпеть не могли), была равнодушна, но танцы обожала. Она готова была весь вечер кружиться в паре с чудесным кавалером, главное, чтобы тому хватило выносливости. Муж леди Рисанэ из-за давней травмы хромал и танцевать не мог, но всегда отпускал жену веселиться, лишь издалека наблюдая за ее легкими движениями и счастливой улыбкой. Милу всегда поражало то, что дядя не ревновал тетю в эти моменты: он наслаждался ее радостью как своей, даже больше. Это маленькое подтверждение их большой и чистой любви всегда заставляло Милу с трепетом и уважением относиться к лорду Рисанэ.

– Нет, еще не успела.

– Зря, ты бы украсила этот зал, танцуя в паре с каким-нибудь молодым лордом,  – сияющий блеск серых глаз тети был ярче восторга в ее голосе. – Но, зная твои предпочтения, не удивлена. Каждому свое,  – прощебетала Авелис, сплетая свои маленькие аккуратные пальчики с покрытой шрамами ладонью мужа. – Селон еще не замучил тебя? Он может рассказывать свои истории часами, если его не остановить.

– Нет, мне нравится,  – честно ответила Мила, любуясь сидящей рядом супружеской четой. И кто сказал, что идеальная пара – это знатный красивый молодой лорд и такая же знатная молодая и красивая леди? Хотя, в случае с тетей, она все же подходила под описание: стройная, нежная, с волной бледно-золотых волос до талии и большими серыми глазами, которые всегда были широко открыты и светились от восторга, счастья или смеха. Сердце и душа Авелис в любой момент готовы были поделиться теплом и любовью с родными. Именно этот неподдельный оптимизм и вера в лучшее, путеводной звездой горящие в душе леди Авелис, в свое время помогли старому генералу Селону Рисанэ заново научиться жить и видеть не только боль и мрак прошедших войн, но и свет новой жизни.

Кстати, о свете новой жизни: совсем рядом раздался голос кузины.

– Мама, неужели тебе хватило каких-то десяти танцев?  – по-доброму смеясь, поинтересовалась Эстель, присаживаясь справа от Милы, для чего той пришлось немного подвинуться и даже помять подол своего шикарно-прекрасного праздничного платья.

«Наконец-то»,  – с мстительным удовольствием подумала девушка, еще больше приминая ненавистную ткань.

– Леди Авелис решила устроить перерыв и дать отдохнуть несчастным кавалерам,  – за тетушку ответила Мила, и кузины, не удержавшись, прыснули. Впрочем, и сама Авелис рассмеялась незатейливой шутке, и даже лорд Рисанэ позволил себе улыбку.

– Не желаете прогуляться до вон того очаровательного балкончика, леди Эстель?  – предложила Мила, многозначительно косясь на увлекшихся разговором дядю с тетей. Поболтать рядом с ними не получится даже шепотом, слишком близко они сидят. Конечно, покидать безопасный уголок было рискованно, но Миле до безумия наскучило сидеть просто так.

– С удовольствием,  – Эстель вспорхнула и, подхватив кузину под локоток, медленно направилась к нужному балкону.

– Как вечер?  – тихо поинтересовалась у кузины Мила, когда кушетка с тетей и дядей осталась далеко позади, а девушки уже минут пять курсировали по краю зала и ловили восхищенные взгляды мужчин. В семье Феланэ женщины всегда славились не только своими воинскими талантами и волевым характером, но и потрясающей даже для эльфов красотой. Амелия была точной копией матери: золотые волосы шелковистым водопадом спадающие на спину, сапфировые глаза, идеальные черты лица, стройная фигура. Эстель была пониже кузины, более хрупкая, миниатюрная, с длинными волосами цвета карамели и светло-бежевыми глазами, доставшимися ей от отца. Она напоминала меленькую сладкую куколку, но лишь напоминала. Характером юная леди Рисанэ пошла в отца, и ее недовольного взгляда боялись все: от слуг в поместье до высокородных поклонников. Что же касается самой Милы, то внешность – это едиственное, что ей досталось от матери, но многие судили именно по ней, поэтому окружающие, не знакомые близко с леди Амелией, часто бывали шокированы ее манерами и поведением. Что-что, а тихоней и правильной девочкой она никогда не была, как и положено женщинам из рода Феланэ, но сказывалось еще чувство юмора, весьма своеобразное, доставшееся от папы, а также, острый язык (тоже от него).

– Так себе,  – честно призналась Эстель, и это было красноречивее слов: едва ли когда сдержанная, как и ее отец, юная леди Рисанэ позволила бы себе не дежурную улыбку и ничего не значащую фразу, а критику. Следовательно, даже эту спокойную и уравновешенную эльфийку уже успели вывести из себя.

– Кто на этот раз?

– Угадай.

– Лидэль?  – предположила Мила, думая о втором сыне короля и по совместительству старшем сыне их тети Алесты. Вернее, королевы. Иных титулов старшая сестра мамы не признавала, в отличие от той же тети Авелис, которую все в семье звали просто по имени.

– Нет, Лоренс,  – коротко скривившись, ответила Эстель.

– Кронпринц? А ему-то от тебя что нужно?  – неподдельно удивилась Мила. Нет, Лоренс, как и Лидэль, и Линэль, был высокомерным и наглым, и к общению с ним ни одна из кузин не стремилась, но, в отличие от младших брата с сестрой, он редко навязывал против воли кому-либо свое общество, не везло только тем, кто случайно обращал внимание его высочества на себя.

– Успел,  – лаконично ответила Эстель, но добавить ничего не смогла: ее прекрасные миндалевидные глаза цвета топленых сливок зловеще сузились, не предвещая ничего хорошего. – Их недопустимое поведение переходит все границы.

Мила проследила за ее взглядом и увидела в одном уголке за колонной интересную компанию: юношу явно эльфийской внешности, но с какими-то дикими, звериными чертами лица, которые, впрочем, не делали его опасным; и блестящего серебристоволосого лорда и не менее блестящую серебристоволосую леди. О чем они вели разговор, было неслышно, но по несчастному загнанному выражению лица юноши становилось понятно, что ни о чем хорошем. Типичное поведение для Лидэля и Линэль.

Когда девушки приблизились, до их острых ушек донеслись обрывки фраз.

– …для псины,  – презрительно сказала Линэль, сморщив свой аккуратный носик.

– Ваше высочество…  – попытался что-то ответить Нейлин, но его тихий протест потонул в хохоте Лидэля.

– "Ваше высочество"?  – передразнил принц юношу. – Да ты недостоин не то что обращаться к эльфийской леди, а даже находиться рядом. Твое место, псина, на…

– Ваше высочества, развлекаетесь?  – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, произнесла Эстель, подходя к троице. Мила благоразумно решила не вмешиваться: в кои-то веки она станет посторонним наблюдателем, а не зачинщиком конфликта. Все же Эстель от матери достался талант гасить любые споры, когда как Миле – их разжигать.

«Не вмешиваться»,  – еще раз мысленно приказала себе девушка.

– Общаемся,  – в тон леди Рисанэ ответила принцесса. Она, как и ее брат-близнец, унаследовала от своего отца волосы цвета темного серебра и холодные льдистые глаза. Добавить еще сюда высокомерный вид, и будет настоящая избалованная принцесса из человеческих сказок. Та самая, которую прокляла злая колдунья и превратила в страшилище, в чьем облике она будет жить до тех пор, пока ее не полюбит прекрасный рыцарь. Увы, в жизни у злых колдуний есть дела поважнее, чем учить уму-разуму принцесс, путем наложение разных проклятий. Жаль, потому что Линэль бы они не помешали.

– Тогда вы не будете против, если мы присоединимся к вашему разговору, ваше высочество,  – говорила Эстель вежливо и учтиво, но глаза смотрел недобро.

– Не смеем отказать таким прекрасным леди,  – галантно ответил Лидэль и даже слегка склонил голову. – Мы как раз обсуждали с, кхм, лордом Миратэ разумность его появления на балу и первые впечатления от праздника.

Лорд Миратэ, который таковым не являлся по той простой причине, что король не одобрил прошение лорда Нареля о признании его сына Нейлина законнорожденным, лишь побледнел, но промолчал на выпад в его сторону. Да, не только род Феланэ был в немилости у королевской семьи. Нейлин же был "виноват" в том, что его отец когда-то был женихом матери Лидэль и Линэль, но, узнав о бастарде-полукровке, забрал того к себе на попечении, чем отверг от себя леди Алесту, которая после неудачной помолвки быстро вышла замуж за недавно овдовевшего короля. Теперь же принц с принцессой, как видимо, решили продолжить дело матери в ненависти к "мерзкому ликану". Миле так и не удалось проследить причинно-следственную связь, но факт оставался фактом: при дворе, с подачи королевы, лорда Нареля Миратэ и его бастарда не любили и презирали. И, положа руку на сердце, девушка понимала их: даже без участия "любимой" тетушки эльфийское общество никогда бы не приняло ликана-полукровку и признавшего его отца. Но Эстель, выросшей с Нейлином в соседних поместьях и дружившей с ним с детства, было неважно сложившееся мнение и многовековые устои эльфов: она никому не позволила бы обижать друга. И, если быть честной, Мила бы тоже не прошла мимо хотя бы по той причине, что, несмотря на дикую кровь и звериные черты, Нейлин являл собой существо совершенно безобидное и скорее милое и беззащитное, чем злое.

– Сдается мне, что поведение некоторых, кхм, лордов может значительно умалить удовольствие от бала,  – с намеком произнесла Эстель. Бело-голубые глаза принца заледенели, превратившись в два кусочка льда. – Так что визит и вправду может стать неразумным.

– Есть личности, которым здесь не место,  – уже не сдерживаясь, отчеканил Лидэль, а его сестра добавила с презрением: – Те, кто одним своим присутствием позорят свой род.

– Не поспорить, есть и такие,  – дерзко заметила кузина, причем так выразительно посмотрела на принца с принцессой, что становилось ясно, кого она имеет в виду. – Поэтому позвольте мне избавить вас от нашего общества. Пойдемте, Нейлин, Амелия.

Возможно, Эстель бы удалось увести друга из лап знатных хищников, но тут, как часто пишут в романах, вмешалась третья сила.

– Леди Феланэ, леди Рисанэ, светлого вам дня,  – раздался голос кронпринца.

«Приехали»,  – с досадой подумала Мила и кинула взгляд на подругу: кузина вновь накинула на себя маску легкомысленной и веселой девушки и мило улыбнулась Лоренсу. Да, это близнецам можно было в лицо нахамить и получить в ответ не менее непотребный выпад, а вот с кронпринцем следовало держать дистанцию, он был слишком умной и сдержанной заразой и даже хамил так, что его не в чем было уличить. Мила, честно говоря, немного завидовала.

– Светлого дня, ваше высочество,  – идеально выполненный книксен показал, что гувернантки зря ставили крест на манерах леди Феланэ. – Вы, наверное, желаете побеседовать с его высочествами?

– Тогда нам стоит удалиться, чтобы не мешать вам,  – подхватила Эстель, которая уже успела вцепиться в подавленного Нейлина, готовая оттащить его подальше от королевской семейки.

– Совсем наоборот – я искал вашего общества, леди Рисанэ,  – с учтивой насквозь фальшивой улыбкой заверил Лоренс, мешая девушкам сбежать. – Я надеялся, что вы уделите мне минуту вашего внимания.

Кузины переглянулись, и, как это было всегда в критических ситуациях, Мила тут же придумала повод для Эстель избежать очередного сеанса общения с кронпринцем.

– К сожалению, леди Рисанэ обещала танец лорду Нейлину, поэтому она вынуждена вам отказать.

– И когда она успела?  – с ехидной репликой влез притихший было Лидэль.

– В самом начале бала,  – холодно ответила Эстель младшему принцу. И так трещавшая по швам светская беседа грозила превратиться в очередную склоку высокородных детишек, но Лоренс безупречно отыграл свою роль мерзкого кронпринца. С недоумением приподняв светлую бровь, он медленно повернул голову и посмотрел на Нейлина, стоявшего рядом с самым несчастным видом. При этом взгляд принца был таким, словно он решал сложную задачу из учебника и у него никак не сходился ответ.

– Занятно, а не подскажут ли мне присутствующие лорды и леди, когда к нашему социальному слою присоединился этот субъект?

Нейлин дернулся, как от пощечины. Эстель вспыхнула, но сдержалась, а вот Мила и не подумала:

– Я использовала слово "лорд" с метафорической точки зрения, имея в виду набор душевных качеств, а не знатную кровь, доставшуюся от родителей.

Теперь взгляд его прекрасного великолепия кронпринца обратился к ней.

– Леди Феланэ, вы уверены, что у полукровки может достать душевных качеств, чтобы назвать его эльфийским лордом? Или леди?  – последняя фраза была камнем в огород самой Милы: их отец, хоть и состоявший в законном браке с матерью, был всего лишь человеком, низшим существом по мнению эльфов.

– А вы сомневаетесь, ваше высочество?  – дрожа от гнева, сдержанно поинтересовалась девушка. Ладони невольно сжались в кулаки. Жаль, что на балу среди знати нельзя выяснять отношения так же, как среди простых воинов, которых обучала мама. Те понимали удар кулака и умели отвечать за свои слова, а вот кронпринц – нет, пользуясь своим статусом неприкосновенности.

– Глядя на вас, да,  – самодовольно усмехнулся Лоренс.

– И что в моем облике и поведении заставило вас так думать?

– Ваша кровь,  – нисколько не смутившись, надменно ответил кронпринц. – Любого можно научить хорошим манерам и умению хорошо держаться в обществе, но кровь не подделать. Она всегда найдет выход. Но,  – принц уже было собрался отвернуться к леди Рисанэ и продолжить разговор, однако в последний момент обернулся, – мне искренне жаль, что ваша мать обрекла вас на подобное несчастье.

– Вы считаете любовь – несчастьем, ваше высочество?  – внутри Милы все заледенело, мысленно она раз за разом твердила себе молчать, сдерживаться, но пока получалось лишь не набить морду кронпринцу.

– Любовь – это высшее чувство, доступное разумным и чистым созданиям. Таким, как наш, благословленный Светом народ. Но не похоть между смертным и легшей под него эльфийской девой.

Звук пощечины разорвал праздничный гул бала. Все присутствующие, весь высший свет Рассветного Леса посмотрел на ошеломленно потирающего быстро краснеющую щеку кронпринца. Даже музыка стихла в этот момент. А потом по замершей в ожидании продолжения толпе пробежался шепот. Король, разговаривающий с министрами, зло посмотрел на сына. Королева прервала беседу с лордом Миратэ и приближалась к детям и племянницам с видом разъяренного тигра. Тетя Авелис с перепуганным взглядом спешила ей наперерез, за ней хромал генерал Рисанэ.

А в голове Милы в такт боли в правой руке пульсировала застилающая глаза ярость. Никому никогда она не позволит оскорблять ее семью, ее мать, отца и их выбор.

***

4858 год от Великого Нашествия

Поместье Феланэ, Рассветный Лес

– Мила! Это называется "наладить отношения"? Залепить пощечину кронпринцу при всем дворе?!

Голос матери, привыкшей отдавать приказы на поле битвы, мало подходил для семейных разборок в маленькой гостиной. Мила поморщилась от очередной волны звука: мама ярилась уже не первый час, и девушка успела подустать. Отчаявшись дождаться прекращения бесполезной головомойки, Мила бросила взгляд на отца, мирно сидящего в кресле и читающего газету за спиной у жены. Тот, почуяв каким-то шестым чувством немой призыв о помощи, оторвался от чтения и "примирительно" заметил:

– Лучше бы отругала ее за слабый удар: даже ничего не сломала эльфу.

Леди Астера Феланэ, подавилась очередной фразой и в изумление повернулась к мужу. Не удержавшись, Мила хихикнула и тут же залепила рот рукой под гневным взором матери.

– Винсент, ты издеваешься?

– Абсолютно серьезен,  – спокойно ответил мужчина, вновь разворачивая газету и даже не морщась от громкого звука, разрывающего перепонки. Почти двадцать пять лет брака не прошли бесследно и многому его научили. Увидев, что ее слова никакого эффекта на мужа не производят, эльфийка, внезапно успокоившись, согласилась:

– Ты прав: удар был слабоват.

Мила молча закатила глаза: одно слово – родители!

– Я старалась удержаться в рамках приличий,  – оправдалась девушка. – Кронпринц – это тебе не орк, мама, его можно ненароком и убить.

– Да, эльфы хрупкие существа. Не чета эльфийкам,  – отстраненно заметил отец, под сверлящим взглядом жены.

Решив ковать железо пока горячо, Мила принялась уговаривать маму:

– Ты ведь сама всегда нам рассказывала о том, что тетя и ее семья – те еще сволочи и что от общения с ними ничего хорошего не дождешься. Так вот, ты оказалась права. Вот скажи, как можно "наладить отношения" с теми, кто тебя ненавидит и оскорбляет твою семью? И зачем?

– За тем, что Алеста – королева,  – отрезала старшая эльфийка. – А мы все – ее подданные. И если моя "милая" сестрица захочет испортить нам жизнь, она сможет. А я этого не желаю.

Рука мамы скользнула на папино плечо и сжала его, тот поднял на жену до странности понимающий взгляд.

– Но что сделано, то сделано. Теперь думаем, как выйти без потерь из сложившейся ситуации.

Мила тяжело вздохнула, пытаясь изобразить раскаяние.

– Я уже обдумала варианты,  – меж тем продолжила леди Феланэ, не обращая внимания на потуги дочери и прекрасно зная ее и ее характер. – Скандал разразился жуткий и, даже учитывая, что Лоренс не намерен закатывать истерику, как это без сомнения сделал бы мой племянничек, королева и свет знатно повеселятся за наш счет. Так что предлагаю удалиться на время этого бессмысленного великосветского безобразия. Арис погостит пока у Авелис, мы уедем на границу, а тебе, Мила, стоит исчезнуть поглубже и подальше.

– Предлагаешь открыть портал в Глубины и напроситься в гости к их Повелителю?  – ехидно поинтересовалась Мила.

– Нет, достаточно будет нашего мира,  – да, у ее мамы чувство юмора отсутствовало напрочь. – Ты ведь хотела отправиться на учебу в Академию Трех Солнц.

– В Рестанию?  – неверяще переспросила девушка.

– Года на три минимум,  – добавила леди Астера, забивая последний гвоздь в крышку гроба.

– Нет!  – застонала Мила.

– Я бы на твоем месте только радовался,  – вновь отстраненно заметил отец. – Ты будешь жить несколько лет одна в большом городе вдали от докучливых родителей.

– Винсент!

Мила хмыкнула, но улыбнулась, поднимаясь. Сложно было не согласиться с маминым решением, она и сама считала этот вариант самым разумным: затаиться, пока все страсти не утихнут. Оставив родителей переругиваться в гостиной, девушка вышла в огромный холл и поднялась по широкой, застеленной старинным красным ковром лестнице на второй этаж. После замужества старшей и младшей сестры, которые вошли в семьи мужей, мама осталось единственной, сохранившей фамилию Феланэ по той простой причине, что ее супруг был менее знатным, чем она. Таким образом именно Астера Феланэ унаследовала родовое поместье и все прилегающие к нему земли. Мила жила здесь практически с самого рождения, знала и любила это место. Каждый уголок старинного поместья, каждая роща вокруг, каждая пядь земли хранила в себе дорогие сердцу воспоминания о детстве и юности, о близких и родных людях и эльфах.

Мила призраком прошлась по своим покоям: небольшая, но уютная гостиная с кучей разбросанных по ней вещей; захламленный кабинет, в котором она провела немало часов, сражаясь с науками, что никак не хотели познаваться; скромный будуар, самая бесполезная из всех комнат и используемая в качестве дополнительной оружейной; шикарная спальня с мягкой огромной кроватью, усыпанной подушками. Девушка остановилась напротив дверец гардеробной и, достав из потайного отделения походную сумку, принялась вытаскивать из шкафов те вещи, которые по ее мнению могли пригодиться. Руки делали, а голова оставалось пустой, словно ее наполнил осенний туман, сырой, промозглый и густой, что ничего в нем не рассмотреть и не расслышать.

– Не расстраивайся, солнышко,  – сильные руки отца обняли ее, а теплое родное дыхание обожгло макушку. – Это не навсегда.

Мила на минуту позволила себе закрыть глаза, откинуться на грудь папе и просто насладиться моментом. Потом эта слабость прошла, и девушка, мягко отстранившись, повернулась к отцу.

– Это не значит, что я не буду скучать.

Темно-карие, почти черные глаза мужчины понимающе смотрели на Милу.

– Это не первая твоя поездка, солнышко.

Это правда: родители с четырнадцати лет начали возить Милу по Рассветному Лесу и соседним королевствам. А как иначе, если мама – генерал следопытов? Вся разведка и патрулирование на ней. Пограничье – дом родной, как любил поговаривать папа. Да и неугомонный характер родителей, которым только дай найти повод повоевать, сыграл роль. Так что Мила много где успела побывать, даже в Рестании, хоть и была тогда совсем маленькой.